На сайте размещены статьи по русской истории, публицистика, философия, статьи по психологии, а также по грамматике русского и древнерусского языков, в частности – Слова о полку Игореве.

Дм. Добров

Креационизм и эволюция

Дм. Добров • 1 апреля 2016 г.
лицо

В массовом сознании эволюция и креационизм (божественное сотворение жизни) предстают как противоречащие друг другу теории жизни, причем эволюция в силу выступлений идеологов ее мнится многим людям совершенной истиной, чистой наукой, а креационизм — наоборот, совершенной ложью, чистой лженаукой. Даже если отвлечься от того факта, что никакого креационизма как научной теории не существует, а рассматривать в данном качестве Библию способен только душевнобольной, то противопоставление эволюции и креационизма смысл получит только в том случае, если эволюция будет предполагать случайное зарождение жизни, противоречащее, соответственно, разумному, божественному, а креационизм — хотя бы некоторое развитие ее под божественным управлением, разумным в отличие от эволюции, правит которой то ли случайная закономерность, то ли закономерная случайность. Беда же в том, что случайное зарождение жизни с современной научной точки зрения является лженаучным предположением вроде вечного двигателя — это невозможно. Живая клетка является одновременно физическим телом, химической системой и информационной, т.е. просто в принципе не может образоваться случайно, например, только химическим путем, каковым невозможно получить, например, физическое тело, а «комбинированный» путь образования клетки означает уже разумное внешнее воздействие на материю, в частности — информационное. Стало быть, противопоставление эволюции и креационизма не имеет смысла в силу неустранимого недостатка эволюционной теории. Идеологи эволюции об этой проблеме молчат, разумеется, но это не значит, что ее не существует.

Что же касается креационизма, то он может предполагать эволюцию творения, поскольку человек, например, является несовершенным в духовном смысле с точки зрения христианской, что и открывает возможность для совершенствования его, эволюции. Несовершенство это наблюдается, ясное дело, и на материальном уровне как повреждение самой природы человеческой. Например, даже относительно слабое, но продолжительное волнение душевное — отнюдь не в экстремальных условиях — может вывести из строя не только нервную систему человека, но и сердечнососудистую, и даже пищеварительную, что, разумеется, не назовешь совершенным. Если же говорить о прочей природе нашего мира, то совершенство ее значило бы тождественность ее Богу хотя бы в данном отношении, по сути дела — языческий пантеизм, который не принимается в христианстве. Следовательно, в христианской теории креационизма, которая не существует, ничто не противоречило бы возможности эволюции природы, которая вовсе не тождественна Богу.

Можно добавить, что если рассматривать именно Бога живого, как сказано апостолом Павлом, то просто необходимо будет предположить эволюцию природы как проявлений высшей жизни, или значений божественной функции, жизненной функции, если говорить формально. Наиболее доступно это выглядит именно на формальном уровне. Например, мы можем считать арифметику совершенной теорией, исчерпывающим набором операций и отношений на множестве чисел, но отсюда никоим образом не следует, что эти операции и отношения не могут уже применяться в жизни, давать новые числовые значения и отношения, до сих пор не бывшие. Считать же эти значения и отношения совершенными, исчерпывающими, мы не можем хотя бы потому, что совершенным может быть только метод их получения, но не сами они. Даже самая совершенная частность в одном случае потеряет вообще всякий смысл в ином. Можно, впрочем, говорить о совершенных числах, например π, но эти числа являют собой совершенную частную операцию, которая в любом случае дает одно значение, т.е. и здесь совершенным является отнюдь не самое число, а именно операция, пусть и определенная, частная.

Таким образом, мы видим, что противопоставление эволюции и креационизма не встречает никаких препятствий со стороны гипотетического креационизма, но невозможно в силу неустранимого недостатка эволюционной теории — принципиальной невозможности случайного возникновения жизни, в частности — живой клетки.

И потом, противоречиво в теории эволюции выглядит то ли случайная закономерность, то ли закономерная случайность в виде естественного отбора, движущей силы эволюции. Предполагаемый естественный отбор как приспособительная функция обусловлен в теории изменчивостью природы, которая случайна по отношению к изменяющемуся организму. В данном случае мы получаем отбор как функцию случайности, просто в принципе неопределенную величину — с непредсказуемой областью определения, случайной, т.е. функцию хаоса, закономерную случайность или случайную закономерность, а не функцию развития, что едва ли можно назвать украшением теории. От логического этого абсурда следовало бы уйти в теории, но уйти от него невозможно: это столь же неразрешимое логическое противоречие, как и случайность зарождения жизни. Впрочем, если положить, что мир развивается отнюдь не случайно, а по четкому плану, то указанное противоречие исчезнет, но беда в том, что вместе с ним бессмысленной окажется и теория отбора, мнимо упорядочивающая мнимые случайности…

Идея приспособленчества очевидным образом несостоятельна еще и потому, что чем сложнее организм, тем сложнее, соответственно, ему приспособиться к окружающей среде, т.е. никакое усложнение организмов, развитие их, просто не требуется в связи с дарвиновской теорией. Например, зачем природе было создавать столь сложный организм, как человек, который не может приспособиться к этой самой природе, не уничтожая ее даже бессмысленно? Разве и это не очередное противоречие дарвинизма? Или, может быть, человек возник случайно? Да, но если он возник случайно, то при чем же здесь тогда пресловутая эволюция как закономерность развития? Разве эволюция — это случайность? Да, отчасти. В нынешнем представлении эволюция — это либо закономерная случайность, либо случайная закономерность, точнее никто, вероятно, не скажет.

Поскольку уйти от названных противоречий и многих иных просто невозможно в дарвинизме, ибо они составляют самую суть нынешней теории эволюции, то следует просто отказаться от теории эволюции как случайного и в то же время закономерного развития. Тогда придется отказаться и от противопоставления эволюции и креационизма. Закономерная же эволюция, т.е. обусловленная не случайным отбором, а некими постоянно действующими силами природы, смотрелась бы логично, в отличие от нынешней.

Вообще, идея о том, что случайность развития логична — беспричинность, а закономерность антинаучна — причинность, могла прийти в голову только людям, исключительно малограмотным, ибо всегда и везде дело обстоит наоборот. Дарвин, кстати, в своей книге «Происхождение видов» прямо утверждал исходную роль Творца, употребив именно данное слово, т.е. самым логичным образом не видел никакой возможности для случайного возникновения жизни, но после его смерти взгляды его подверглись неоднократному извращению, иной раз весьма грубому. Скажем, поскольку переходных видов почти не существует, число их ничтожно мало против числа существующих видов, то появилась гипотеза «квантовой эволюции», скачкообразных изменений организма, тоже случайных, разумеется.

Идея приспособления организмов к жизни, производящего новые виды, обессмысливает даже самое понятие биологического вида: если всякий вид не приспособлен к жизни до такой степени, что вынужден меняться принципиально, то каким же образом он существует? Почему каждый вид вынужден приспосабливаться к жизни через самоотрицание? К сожалению, глупая европейская идея бесконечного прогресса и попутной борьбы за жизнь, конкуренции, есть не следствие дарвинизма, как думают многие, а наоборот — его исток.

Нынешние представления об эволюции, в основании которой лежит именно естественный отбор как функция приспособления к жизни, попросту абсурдны. Например, пропагандисты от дарвинизма-энгельсизма утверждают, что человек и обезьяна «произошли от единого предка». Допустим, но если функция приспособления этого «единого предка» дала два значения, обезьяну и человека, то в чем же заключалась данная функция, если у человека для приспособления к среде развивался разум, а у обезьяны — нет? Где здесь единая функция приспособления «предка»? Если же функций было две, то почему «предок» разделился на две части по отношению к развитию? К чему он, собственно, приспосабливался и зачем? Да и по какой же это загадочной причине закономерность обретения разума не повторяется на иных видах? Почему иные виды в ходе эволюции не обретали разум, если это закономерно? Понятно, данная «закономерность» маловероятна, т.е. случайна… И этот логический абсурд называется научной теорией.

Подчеркнем, речь идет не о том, что обезьяна и человек возникли разными путями, а только о том, что объяснение их происхождения через приспособляемость к среде как естественный отбор является абсурдным. Например, разве кто-то сомневается, что обезьяна намного лучше приспособлена к жизни в природе и к борьбе там за жизнь, чем человек разумный? Да, как это ни поразительно, человек разумный не имеет к природе вообще никакого отношения, т.е. природа неким загадочным образом произвела вид, шагнувший за рамки этой природы… Допустим, что именно так и было, но в чем же тогда заключался смысл естественного отбора, произведшего от «единого предка» конкурентный в природе и совершенно неконкурентный вид? Или, может быть, человек — это лишь «тупиковая ветвь» эволюции, досадная ошибка природы? Да, следование дарвинизму-энгельсизму должно привести именно к этому выводу.

Отказ от дарвинизма-энгельсизма был бы закономерен, но беда заключается в том, что если отказаться от бессвязных и глупых измышлений дарвинистов-энгельсистов, то нужно будет признать, что пока мы даже приблизительно не понимаем, на каких основаниях развивается жизнь. Библия же, кстати сказать, этот вопрос не затрагивает — как и все прочие религиозные учения.

Если вполне логично предположить, что существует некая функция развития жизни, назвать которую можно Богом или Эволюцией, дело не в терминологии, а в сути, то определена данная функция должна быть на материи, если понимать последнюю в высшем смысле, философском. Иначе говоря, не процессы материальные влияют на данную функцию, как абсурдно полагают дарвинисты-энгельсисты, а наоборот — она определяет материальные процессы, упорядочивает их. Не следует, впрочем, думать на уровне философии девятнадцатого века, что «идеальное» должно быть первичным по отношению к «материальному», или даже противопоставлять их — дуалистический этот взгляд слишком уж примитивен. Нет, к сожалению для «материалистов» и даже «идеалистов», идеальное и материальное не составляют противоречия в жизни: это просто одно и то же. По сути дела, проблема здесь лишь в определении жизни: жизнь — это идеально организованная материя (теоретически, разумно). Об этом нам свидетельствует любая естественная наука, которая обычно и изучает разумную организацию материи — упорядоченную на основаниях теоретических.

Конечно, дарвинисты-энгельсисты могут уверенно возразить, что разумная организация — это неотъемлемое свойство Природы или даже самой Материи, но не все ли равно, повторим, как называть функцию развития жизни, Природой, Материей, Эволюцией или Богом? Проблема-то наша заключается отнюдь не в хороших или плохих терминах, а в самой сути явления. Назвать же неизвестное явление Эволюцией и потом почивать на лаврах — недостойно даже самого ленивого богомольца, который обычно задает себе вопросы, иногда даже еретические. Это к тому, что дарвинисты-энгельсисты по какой-то странной причине полагают себя выше богомольцев, умнее, одухотвореннее, образованнее и так далее, до упора Эволюции сознания. Увы, ни единой причины для столь высокого о себе мнения дарвинистов-энгельсистов не видно пока даже на горизонтах науки.

Единство идеального и материального в природе мы можем наблюдать, в частности, у человека, причем не на уровне загадочного его духа, а на самом примитивном уровне — рефлексном. Так, умению говорить мы обучаемся в детстве на рефлексных основаниях, но в основе-то полученных нами в детстве умений лежит весьма сложная формальная теория, которая и позволяет нам строить однозначные в математическом смысле высказывания. Понятно всякому, что не только ребенок, но и многие взрослые не смогут постичь теорию языка на уровне научном, но ведь говорить-то умеем мы все, умные, глупые и даже дети, не так ли? Каким же образом ребенок постигает теорию языка исключительно на «материальном» уровне, рефлексном, если идеальное и материальное в данном случае — это не одно и то же?

Да, в некотором истоке мы просто обязаны предположить существование Теоретика эволюции (материи, жизни), ибо даже дарвинисты-энгельсисты не посмеют приписать создание формальной теории самцу обезьяны и оной же самке — кстати, более высоким эволюционно созданиям, чем наш «единый предок» неизвестного вида. Приписать же создание этой теории человеку не получится, прежде всего, по «эволюционным» основаниям. Так, челюстной отдел черепа человека и его гортань, приспособленная для произнесения членораздельных звуков, эволюционно развивались явно под влиянием речи — использования теории обмена информацией, языка общения. Приписывать же создание формальной теории, математически строгой, некоему загадочному народу, который, как известно, есть творец всего,— это почти такая же глупость, как наделять самца обезьяны теоретическим мышлением. Нет, чтобы создать теорию, как мы прекрасно знаем из опыта, нужен теоретик с его последовательными решениями или даже целый ученый институт под началом теоретика, а не беспорядочное скопление даже людей, не говоря уж об обезьянах или наших «единых предках» вроде сусликов. Разумеется, функция жизни, создавшая у человека речь и, следовательно, разум, будет первична по отношению к человеку, но в рамках самого человека «идеальное» и «материальное» будут составлять одно и то же, единое явление. Собственно, это и есть жизнь, как сказано выше.

Доподлинно мы не способны установить на логичных основаниях, можно ли счесть Теоретика Творцом всего сущего, но во всяком случае мы должны признать его Организатором, хотя персонифицировать его в привычных для нас образах вовсе не обязательно. Да, мы не способны представить себе, как может существовать Разум вне личности, т.е. отдельного организма, но отсюда никоим образом не следует, что это невозможно. Например, этот Разум может существовать на уровне совокупности организмов, называемой народом или даже человечеством, а то и вообще всего сущего… Собственно, Бог и есть природа всего сущего, дух, теория, уклад, но не самое это сущее, как думают идолопоклонники и дарвинисты-энгельсисты. В биологии подобное сосуществование называется симбиоз, но там речь идет, конечно, об организмах.

Никакие черты творения, идеально организованной материи, не позволяют нам на основании фактов установить хоть какие-либо черты личности Теоретика, но должен ли он иметь данные черты, приданные им части материи? Должен ли он иметь личность в нашем смысле? Да, многие в это верят, но доказать это, конечно, невозможно.

Для людей нет никакой разницы между организмом и личностью, ибо наши идеи и чувства как выражения личности порождены именно на уровне организма, но можем ли мы уверенно поставить знак равенства между организмом и личностью? По разным основаниям это отрицают многие «идеалисты» и «материалисты», а также прочие ученые философы, но разумно ли это? Разумно ли утверждать, например, что личность есть следствие работы организма, т.е. порождена им и, соответственно, отличается от него, если идеальное и материальное в данном случае есть одно и то же? Нехорошо это хотя бы потому, что здесь «материалисты» колдовским образом превращаются в «идеалистов», тоже заклинающих разницу между телом и душой. Но разумно ли и это? Разумно ли утверждать, что тело и душа суть совершенно разные «субстанции», не составляющие единства? В данном случае придется отринуть тот несомненный факт, что душа человека рождается вместе с телом его, как, кстати, полагают и святые отцы — авторы знаменитого в поколениях и веках «учения святых отец». Нехорошо это хотя бы потому, что «идеалисты» превращаются здесь в примитивных мистиков, а именно — поклонников переселения душ, кармы да прочей философии, совершенно отстраненной от жизни. Ну, если душа не рождается вместе с телом, то разве не переселяется она в тело из мистического пространства? И почему бы тогда ей не заселиться в какой-нибудь кипарис или ходячий окорок в зависимости от состояния кармы? Да, но разве же в данном случае это будет душа в человеческом смысле, а не формальная мистическая субстанция, напоминающая математическую величину?

Если бы разум человека возник в ходе эволюции на основаниях случайности, т.е. приспособления к среде, то даже предполагать бессмертие души было бы безумием, но данная идея никем не обоснована, даже самим Энгельсом, которому она и принадлежит. К сожалению, утверждение Энгельса «разум происходит от труда» носит патологический характер, ибо действительная связь здесь обратная, амбивалентная, как это называется в психопатологии: на деле труд происходит от разума, что вполне очевидно всякому здоровому душевно человеку, ибо для труда человек всегда использует орудия, произведенные при помощи разума. К тому же, по данному раскладу не ясно, почему разумом обладает только человек, если все живые существа вплоть до червяков и даже личинок добывают себе пропитание тем или иным трудом. Поскольку же разум человека, в частности — речь его, как сказано выше, построен на теоретических основаниях, которые по происхождению их ни к виду, ни к конкретному организму вообще никакого отношения не имеют, то предполагать существование плодов сего разума, не зависящее от организма, было бы даже логично, сиречь научно. Да, в течение жизни разум определен в организме, возможно генетически, но разве же область определения функции и область ее значений могут составлять одно и то же? Нет, это исключено, если рассуждать логично, сиречь научно.

Наличие в человеке вполне очевидного идеального начала, теоретического, должно было привести нормальных психически людей к мысли о низшем уровне существования, жизни, который и представляет собой наш мир. Нет, дарвинисты-энгельсисты свято уверены, что мир наш является высшим, а человек — высшим созданием этого мира…

Тем «эволюционистам», которые спорят с «креационистами» (обычно это американские протестанты, тоже практически атеисты), представляется в духе их креативных оппонентов, что акт творения занял ровно шесть дней, именно наших календарных дней. И ни первых, ни вторых почему-то не смущает, что Солнце да прочие светила для отсчета «времен, дней и годов» были сотворены только на четвертый день (свет был сотворен независимо, в первый день творения). Если обсуждение Ветхого завета представляется тем и другим научным, то почему бы им не задать себе простой вопрос: каким образом Бог или пусть иной кто считал календарные дни творения, если в начале творения этих дней еще попросту не было? Может быть, день в данном случае — это некая условная величина? Как написал апостол Петр, «у Господа один день, как тысяча лет, и тысяча лет, как один день», т.е., возможно, творение еще не завершено. Да, в книге «Бытие» написано всякий раз — «сотворил Бог», но является ли творение жизни действием, которое можно завершить просто в принципе? Ведь если жизнь не поддерживать, она погибнет, не так ли? Если некоторые исходные виды и были целиком сотворены исходным действием, как полагал Дарвин, то дальнейшее их поддержание и, главное, развитие все равно не смогло бы обойтись без дополнительных усилий… Любое развитие требует времени и усилий, прилагаемых на обеспечение его.

Сотворение жизни, приведшее к саморазвитию ее на неясных основаниях,— это невозможная вещь, хотя современные демагоги и поговаривают о саморазвивающихся системах. Обычно в пример таких систем приводят общество, но неотвратимости развития любого общества просто не существует, да и распадается общество обычно против желания его членов и весьма болезненно для них, т.е. процессы эти протекают в этнической системе отнюдь не самостоятельно, обусловлены они не людьми непосредственно, не самой человеческой системой. Даже в наши дни существуют общества, которые не развиваются и, более того, не могут развиваться, застыв на уровне чуть ли не каменного века (например, дикари на Амазонке и в Австралии), а значит, общество — это отнюдь не саморазвивающаяся система, т.е. наличия самого общества еще не достаточно для его развития. Тот же результат может быть получен и при рассмотрении любой иной системы, якобы саморазвивающейся. Если мы не наблюдаем воочию движущей силы развития системы, это не значит, что такая сила не существует.

Творение той или иной системы должно быть не единовременным действием, а некоторым процессом, определенным на всем времени существования системы. Фактически это мало чем отличается от любого нашего научного эксперимента — тоже сотворения определенных условий в расчете на определенный результат, т.е. определенную реакцию сотворенной системы или части ее. Но не стоит сгоряча сравнивать человека с подопытным кроликом: в отличие от кролика человек наделен разумом, а разумное действие, логичное, выводимое, предсказуемо на сто процентов, неизменно, т.е. научный эксперимент в данном случае просто не имеет смысла. Впрочем, в каком числе случаев из ста люди и даже целые народы действуют разумно? Процентов десять-то наберется или нет? Так завершено ли уже сотворение человека?

Если положить, что творение и есть эволюция, то движущей силой эволюции будет отнюдь не естественный отбор и даже не искусственный, посредством которого, кстати, человеку ни единого раза еще не удалось добиться эволюции, возникновения нового вида,— движущей силой жизни будет т.н. промысел божий, к слову промышленность, а точнее — некоторая функция, вполне определенная и, возможно, корректируемая по ходу эволюции. Пример выше уже приведен — изменения в челюстном отделе черепа человека и в гортани его под влиянием обретенной им способности к обмену информацией, теоретической способности. Таким образом, в ходе эволюции (творения) новая способность организма порождает новый физический признак вида, а равно и наоборот: отмирание того или иного физического признака происходит вследствие утери той или иной способности организма. Идеализм, извольте убедиться.

Каким же образом возникает новая способность организма? Дарвинисты-энгельсисты склонны считать, что она возникает под влиянием среды, случайно: изменилась окружающая среда — изменился и организм, а затем, возможно, и вид. Здесь, однако, налицо крупные неувязки. Например, почему задолго до человека возникли очень крупные ящеры, сильно превосходящие в размерах любые нынешние организмы? Что именно изменилось в окружающей среде, если ящеры достигли огромных размеров, просто умопомрачительных? Ответ прост: должна была уменьшиться сила тяжести, но не абсурд ли это? Или, может быть, с точки зрения Природы было целесообразным создание столь огромного организма, что для насыщения он должен был жрать чуть ли не круглые сутки? Или, может быть, и калорийность пищи была иной в те трудные времена, и обмен веществ в организмах протекал с иной скоростью?

Можно привести и значительно более простой пример, чем ящеры. Какие изменения среды должны были привести к появлению копыт у копытных животных? Ответ прост: необходимо к появлению копыт должно было привести отвердение почвы под ногами до плотности бетона — что же еще? Нет, это не годится, но все остальное сомнительно в высшей степени. Допустим, к появлению копыт могли привести снежные покровы с промерзанием, которые приходилось раскапывать ногами, чтобы добыть пищу, траву. Да, но почему же копыта появились на всех ногах, а не только на передних, которыми животные и разбивали бы оледенение? Да и сколько же это могло продолжаться до появления новых видов, копытных? Тысячи лет? Как тогда в условиях постоянной зимы выжили все остальные животные? Или, может быть, копыта появились потому, что копытные все время на ногах? Что ж, слоны тоже все время на ногах, но копыт у них почему-то нет… Давление, может быть, стоит сравнить на единицу площади опоры? Не надо сравнивать, достаточно будет нового вопроса к «эволюции»: почему появились именно копыта, а не увеличилась площадь стопы для сокращения давления? Бегать, может быть, с копытами удобнее? Нет, хищники не имеют копыт, но бегают быстрее копытных, на которых охотятся…

Еще пример. Какие изменения среды привели к появлению у некоторых крупных обезьян клыков, которые не уступают клыкам самых опасных хищников? Понятное дело, обезьяны раньше были хищниками и питались бизонами, а потом в ходе «эволюции» перешли на бананы… Клыки же их к настоящему дню еще не успели исчезнуть в ходе «эволюции». Логично, правда?

Да, отдельные физические признаки организмов могут быть объяснены физическими условиями среды обитания, например ласты у моржей или плавники у рыб, но касается это далеко не всех признаков того или иного вида, а лишь некоторых. В целом же абсурдно бы было выводить физические признаки организмов из физических условий окружающей среды, но именно это и предлагает нам делать дарвинизм, чтобы уяснить происхождение видов.

Безусловно, мы не можем сейчас вычислить функцию жизни. Например, совершенно не ясно, почему на нашей планете возникло столь великое число видов организмов, каковое число противоречит приспособлению как функции жизни. Вообще, каждый должен знать хотя бы по социальным нашим отношениям или экономическим, что любое развитие и приспособленчество — это совершенно разные вещи, которые ничего общего не имеют и тем более не могут быть вызваны одной причиной. Приспособленчество в нашей жизни начинается только там, где кончается развитие. Соответственно, и приспособление организма к окружающей среде значит, что развитие вида его остановилось… Опять получаем очевидный результат, обратный вымыслам дарвинистов-энгельсистов.

Функцией жизни должна быть некая постоянно действующая сила информационного характера (периодического), воздействие которой организмы принимают, вероятно, в меру своей открытости данной силе и формируют свой информационный тип на генном уровне. Открытость их, вероятно, может отчасти определяться внешними условиями, но это, конечно, не главное, как нетрудно установить на примерах. Да, ничего подобного мы вроде бы не знаем, но ничего подобного мы и не искали никогда…

Если отвлечься от исходного акта творения, то воздействие на сформированный исходный генотип уже не требует передачи большого количества информации — это лишь некий управляющий сигнал, поддержание состояния или коррекция. Иначе говоря, функция жизни, если, например, носит она электромагнитный характер, может иметь очень низкую частоту, столь низкую, что зафиксировать воздействие мы сможем, вероятно, только в том случае, если зададимся данной целью.

Открытость организмов рассматриваемой периодической силе (информационной) может быть обусловлена наличием в организме собственных электромагнитных колебаний (у человека, например, они есть в головном мозге). Скажем, при близости частоты собственных колебаний организма к частоте внешнего воздействия возникает сознание, а при совпадении частот, резонансе, возникает уже разум как способность произвести логический вывод, найти значение функции. Таким образом, наличие разума как внешней по отношению к человеку теоретической способности, неестественной, и можно объяснить внешним воздействием.

Многообразие видов с предложенной точки зрения может быть объяснено не только допустимыми отклонениями в развитии организмов одного вида (например, существует огромное количество пород собак, иной раз мало похожих друг на друга), но и природными условиями вроде хорошего или плохого распространения электромагнитных волн в атмосфере, и даже широтой ареала.

Напомним, некое информационное воздействие на человека, произведенное однажды или длящееся, является не предположением, а наблюдаемым фактом, который выражается в том, что человек постигает формальную теорию языка общения в детстве исключительно на рефлексном уровне. Нетрудно предположить, что теория информационного обмена, неизвестным образом воплощенная в естестве человеческом на рефлексном уровне, требует все-таки постоянной поддержки, защиты от вполне естественного вырождения, ибо организм едва ли может без поддержки извне содержать в себе искусственную часть, неестественную, совершенно ему постороннюю и, мало того, мешающую приспособлению его к окружающей среде. Так, именно с вырождением разумного начала в человеке связана периодическая гибель групп выживания человека, этносов, что прекрасно видно как на историческом материале, так и на текущей действительности, в частности — на Украине, где безумие возобладало и ведет страну к страшной гибели.

К сожалению, разум не является органической чертой человека, неотъемлемым его свойством, как хороший шерстный покров у самца обезьяны и оной же самки. Именно данный очевидный факт — искусственное состояние человека разумного — и указывает на акт творения человека. Ну, а если человек очевидным образом был неким Теоретиком приведен в разумное состояние, в противоречие с природой, то неужели можно допустить, что мир наш возник из пустоты по чистой случайной закономерности или закономерной случайности, как заклинают оголтелые дарвинисты-энгельсисты?

Креационисты, безусловно, правы на принципиальном уровне, но сегодня почти во всем мире господствует определенная дегенеративная идеология, препятствующая рассмотрению данных вопросов. Современный дарвинизм — это не теория, а именно идеология, псевдонаучная идеология негативизма по отношению к любой религии. Наука и даже религия действительность превращает в предмет познания, а идеология, наоборот, предмет познания превращает в действительность. Например, кто у нас заклинает не хуже еретических богомольцев, что мир наш возник случайно, хотя никаких доказательств тому нет и быть не может? Тот же факт, что борьба с религией погружает людей в состояние психической патологии, как, например, Энгельса, пример выше, почему-то никого не беспокоит. Нормальный психически теоретик не стал бы распространять свои бессвязные догадки, не дающие ответа на главный вопрос исследования: каким образом человек на рефлексном уровне обрел разум, теоретический разум? Если это естественно, то почему, например, математика у нас до сих пор не считается естественной наукой, как химия и биология? Если же это неестественно, то каким образом в природе при естественном ее развитии может существовать неестественный вид? Подобные вопросы даже не ставит никто, ибо идеология дарвинизма дегенеративна: носители ее просто не понимают, что такое разум, не говоря уж о математике, хотя и притязают на научность своих бредовых идей… Парадокс, извольте убедиться. А впрочем, может быть, это просто психические отклонения одних и тупое безволие других?

Зову живых