На сайте размещены статьи по русской истории, публицистика, философия, статьи по психологии, а также по грамматике русского и древнерусского языков, в частности – Слова о полку Игореве.

Дм. Добров

Материк

Дм. Добров • 25 мая 2014 г.

Остров наш Хован расположен где-то в море-океане, и никто не знает, где именно. Конечно, мы умеем вычислить положение наше по звездам небесным, но положения острова по отношению к материку не знает никто. Хотя, впрочем сказать, Соколы Его Величества под личным попечением Его Самого выпустили недавно ученый труд «Движение Материка», где доказывается с потрясающей научной убедительностью, что остров наш Хован находится к югу от Материка, то есть, научно преобразовывая, Материк находится от нас на севере.

Шутка ли сказать, ведь какое научное по своей глубине доказательство, просто даже приятно. Но нашлись, ясное дело, всякие личности, которые возразить захотели Его Величеству. Один такой даже собственное учение выдумал и книжку тоже написал, называется «Последний бросок на Юг». Ну, и что толку? Возразить захотел Его Величеству? Выделиться захотел? Его Величество Нитуп II, этот исторический разум нашего времени пребывания, просто даже и обсуждать с ним ничего не стал, а сделал ему прямо государственный указ на Попечителя южного направления. Нет, вся глубина этого таинственного разума веков не может быть понята нами, жалкими его современниками… Попечитель южного направления был так растроган, что даже книгу свою переиначил на «Последний бросок в верную сторону».

Поиски Материка у нас идут уже давно. Началось все с того, что величайший хозяйственник современности Объегор Спупперс Айдар-Малахай Тридцать Третий Бис доказал с потрясающей научной убедительностью, что материк находится рядом! Знали бы вы, как я радовался… Я чуть с ума не сошел от радости. Тогда мы и отправили первый поисковый отряд на Материк, но он не вернулся… Потом мы отправляли новые и новые отряды, но все они не возвращались.

В последнее время мы добились выдающихся успехов в поиске Материка. В прошлом году отправили мы, какой уж раз, поисковый отряд на Материк, да и забыли про него, как водится, потому что эти отряды никогда не возвращались и даже вестей о себе не подавали. А тут вдруг пришла срочная телеграмма… Нет, вы подумайте, связи-то с Материком вообще никакой нет, а они телеграмму ухитрились послать! Написано было коротко: «Движемся зпт ждем зпт надеемся тчк поздравляем его величество вышедшей книгой тчк потрясены до глубины души тчк шестьдесят восьмой отряд».

Александр Миротворец, помнится, заявил тогда, что тайны времени еще не открыты до конца и нас ждут еще великие свершения: они, мол, пишут из будущего, где мы наконец-то (скорей бы уж!) соединились с Материком, а книга Его Величества обрела наконец законное признание во Вселенной. Попечитель южного направления ответил ему, мол будущее отличается от прошлого только тем, что там не будет такого вот Миротворца… Признаться, они немножко поругались. Василий Вещун в той же передаче выразил сомнение в подлинности телеграммы и угрюмо пояснил, мол ему давно уже все известно: Его Величество Нитуп II готовит переворот против народа, так что скоро власть перейдет к злодеям, которые окончательно отнимут у народа свободу слова… При чем тут телеграмма, я так и не понял. Комсомолка, помнится, заявила тогда, что она так и знала, нечего тут удивляться — свершилось! Далее, сквозь грохот рукоплесканий, она клятвенно пообещала, дескать она тотчас же отправляется вслед за поисковым отрядом, взяв с собой только самое дорогое — книгу Его Величества да Программу своей партии. Попечитель южного направления пожелал ей приятного пути: «Скатертью дорога!» Но она уже ничего не слышала: с криком «Материковцы, за мной!» она выскочила вон, и вскоре откуда-то с улицы донеслась их строевая песня: «Материк, Материк, Материк… Материк, Материк, Материк!»— Этот день я запомнил на всю оставшуюся жизнь.

Комсомолка, впрочем, на следующий день как ни в чем ни бывало пришла на службу, и это стало первым моим ужасным потрясением на нашем острове Ховане, что на море-океане…

Нет, я не хочу сказать, что мне не нравится Комсомолка,— нет, дело не в этом. Я просто даже не понимаю, почему это я так расстроился. Были, конечно, в тот светлый день и плохие голоса, были, но не они же меня так расстроили? Вот например, Последний и Решительный Союз заявил в своем заявлении к народу, мол ему давно уже все известно: телеграмму послал известный материковый лазутчик по кличке Боря Каренин, который уж давно тут шмыгает… Известный вождь движения «Трудовой Хован», Иосиф Второй, заявил миру, мол ему тоже давно уже все известно, ничуть не хуже, чем прочим: оказывается, Его Величество Нитуп II вовсе не Его Величество, а тайный лазутчик, посланный к нам вредить братством неких материковых вольных бездельников, объединенных в ложи (какое мерзкое слово!), а зовут Его Величество вовсе не Нитуп II, а по настоящему имени Вови Путти, что якобы получится, если прочитать имя Его Величества наоборот. Телеграмму, по словам Иосифа Второго, и послал этот вероломный Вови Путти, материковый подставной, а Материка на самом деле не существует…

Нет, вы подумайте, какая наглость! Уже народ у них и читать не умеет! Да если имя Его Величества прочитать наоборот (какая дикость!), то выйдет вовсе не Вови Путти, а какой-то Путин! Да, вот так они народ и дурят… В общем, много еще всякого наговорили.

Значит, Миротворец послал на телеграмму возвышенный ответ и очень удивлялся, что на почте не хотели принять телеграмму с адресом: «Материк, доблестному шестьдесят восьмому отряду!» В своем ответе он клятвенно обещал за неделю собрать миллион подписей в поддержку поисков Материка, мол народ нас поддерживает. Я тоже, помнится, подписался…

Ответ пришел довольно скоро (тоже срочной телеграммой): «Движемся зпт ждем зпт надеемся тчк польщены вниманием до глубины души тчк дальнейшие свершения посвящаем делу мира тчк шестьдесят восьмой отряд».— Около недели эти слова повторяли, наверно, через каждые десять минут в чрезвычайных выпусках новостей по телевидению и радио, да еще и печатали во всех газетах аршинными буквами,— буря была страшная, даже Попечитель южного направления несколько смутился и пошел к Его Величеству с прошением прикрыть Южное направление как таковое, а его самого уволить за ненадобностью, ведь все так чудесно уже открылось… Его Величество встретил его очень любезно, согласился со всеми его доводами, поддержал во всех начинаниях, но указ ему не сделал. Да, не нам, не нам и не теперь придется постичь работу этого пронзительного разума современности. Да что мы такое по сравнению с ним? Букашки, тли, червяки и даже микробы заразные.

Шум из-за ответа шестьдесят восьмого отряда поднялся такой, что позабыли даже о космическом корабле, отправленном на планету Марс, который корабль как раз в эти самые дни, по расчетам Соколов Его Величества, должен был сесть на Марсе. Загрузили, помнится, этот корабль всякой всячиной, чтобы дать возможным марсианам верное представление о высоте нашего умственного развития. Положили, помнится, изделия промышленности, от носков шерстяных до самолета в уменьшенном виде, дома всяческие как для детей маленькие, да и вообще всякую всячину, даже Миротворец ухитрился всучить свои книжки «Миру мир» и «Наука мирить».

Его Величество Прежнее, помнится, тогда принес коробочку в виде книги со странным названием — «Марсианам от россиян», а лежало в коробочке две бутылки с загадочной надписью на наклейке: «Русская водка»,— даже не знаю, что он хотел этим сказать, тут наверняка ребус какой-то… Ведь что есть водка, как не плохая вода? Но зачем же плохую посылать? Пошли ты хорошую! Но другие говорят, что водка на самом деле и означает хорошая вода, как ножка и нога. Но тогда я не понимаю, почему же воду нужно было так называть? Это несомненно политический ребус…

Достойно увенчала наши высокие достижения книга Его Величества «Движение Материка» в золоченом переплете и разворотом в косую сажень.

Помнится, тогда еще на планету Марс просился улететь какой-то чудак… А знаете, я теперь его понимаю. Сижу вот теперь, перечитываю свой старый дневник, написанный в счастливые мои островные будни, по которому я пишу теперь, да только глупо себе улыбаюсь и кое-что исправляю… А что еще остается? Читай дальше.

Миротворец в ответ шестьдесят восьмому отряду послал кроме телеграммы ценную посылку со своими избранными учеными трудами, а миллион подписей за поиски Материка у него не взяли в посылку, потому что три грузовика вышло. Ответа ждали недолго, и тоже пришел правительственной телеграммой: «Движемся зпт ждем зпт надеемся тчк благодарим подарок зпт тронуты до глубины души зпт зачитываемся на ночь тчк делу мира остаемся верны тчк шестьдесят восьмой отряд».

Тут-то мне, признаться, и пришла в голову мысль: если уж туда телеграммы посылают да книжки Миротворцевы, на Материк-то, то неужели я не доберусь? Я ведь всегда мечтал о Материке, просто даже с ума сходил от горя. Один раз в детстве я даже бежал на Материк — хорошо, что вовремя поймали…

Помнится, был у меня один знакомый в Приказе текущего дня, очень хороший человек. Помнится, еще выспрашивал я у него про Его Величество — ведь какое же счастье лицезреть этот волшебный разум нашего гадкого времени своими глазами! У меня просто дух захватывает в присутствии этих людей из приказов и всяких там, которые хоть раз видели Его Величество лично. Ведь это даже вообразить трудно, какое тут счастье! Да кто мы такие по сравнению с этим божественным разумом века? Клопы диванные.

Так вот, этот знакомый из приказа (он там полы моет) обещал устроить мне встречу с Почечуем, завхозом приказным, который, высшей души человек, и переустроит мне встречу уже с самим Его Величеством, непременно переустроит, надо только попросить его хорошо, слезно, мол очень надо, батюшка… Ну, не совсем так вышло, врать не буду.

Почечуй разбираться с нами не стал, а прямым ходом направил нас в Дознавательный Дом имени Его Величества (построили к Восшествию). Там нас почему-то приняли за вражеских лазутчиков и привязались намертво с вопросами о каком-то задании, якобы полученном от «одной разведки», как мне загадочно пояснили на допросе. Какая еще разведка? При чем разведка? А при том, пояснили мне, что ты, мерзавец, хотел убить Его Величество… Ну, знаете! Я аж не выдержал и вскочил! Вы, говорю, сами мерзавцы, потому что я жизнь за Его Величество отдам без жалости!— И что вы думаете? Врешь, сказали мне, гадюка материковая! Признавайся, выглядень материковый!— Ну, меня тут как обухом по голове ударило: что же это такое, товарищи мои дорогие, господа и братья? Ведь мы же с Материком в теплейшей же дружбе!— Нет, дорогой гражданин, объяснил мне следователь, вот тут-то ты и просчитался, сволочь материковая… Говори все! Кто послал! Как зовут начальника материковой разведки!— Да откуда мне знать, как его зовут? Странные какие-то…— Говори, собака!— Сам ты собака! Не далее как вчера Его Величество заявил о нашей теплой дружбе с Материком, которая год от года крепчает в наших сердцах!— Ты, гадюка, не трожь Его Величество своими грязными лапами, а не то по зубам получишь! Говори, за сколько продался материковой разведке! Выглядень поганый!— Дальше плохо помню, потому что все смешалось от ужаса… 

Месяц томили в неволе, потом как-то выпустили — не знаю и за что. Весь этот месяц меня иначе как гадюкой материковой не называли, три раза твердо обещали расстрелять, если не признаюсь, пять раз грозили выслать обратно на Материк пешим ходом под охраной, восемь раз пугали особенным прибором против ложных показаний, одиннадцать раз грозили долгим сроком заключения, семнадцать раз колотили в харю, двадцать два раза пытались взять лаской, из которых семь раз кормили вкуснейшим обедом с вином, семьдесят два раза обзывали паршивым дураком, потому что мои начальники на Материке от меня давно уже отказались, сто сорок четыре раза называли меня умным человеком и предлагали оставить эти глупости, сто девяносто два раза убеждали подумать еще, а дальше я, извините, не помню — со счета сбился…

Что же еще сказать? В темницах получил я большой опыт и много знаний о жизни. Народ, в общем, по острогам сидит хороший, деятельный народ, только вот изредка попадаются весьма неприятные, я бы сказал, личности. Из всех, кто встретились мне в неволе, не понравился мне только Лампас (генералом был). Тот Лампас себе такую дачищу отгрохал на Материке — закачаешься, если на смету глянешь (дачу изъять не сумели, потому что доступа на Материк пока нет). И откуда эти ворюги берутся, я понять не могу? Ведь до генерала дослужился, вор! Дали ему, в общем, мало — всего лишь семь лет. И поделом тебе — не воруй!

Да, о чем я хотел-то? Вечно расстроюсь из-за какого-то изменника и с мысли собьюсь. Сидел там у нас учитель географии, который, кстати, назвал ученый труд Его Величества «Движение Материка» «болтовней безграмотного болвана» (какое невежество!), причем прилюдно, на открытом уроке в передаче «Великий Пример». За оскорбление личности получил он три месяца принудительных работ по уборке нашего города. Ну, что же делать? Таковы уж законы общества, а Его Величество на такой пустяк и внимания бы не обратил: он всегда был выше этих мелких завистников и оговоров.

Так, стало быть, этот учитель открыл, что из-под земли на Материк ведет очень много путей: там сходятся какие-то геологические пласты и перемычки, потом расходятся и выводят к Материку —­ не помню, как это точно по науке, но с тех пор мужики и начали копать подземный ход на Материк. Прямо из подвалов Дома и копали, сторожей обманывали, землю выкопанную прятали, словом намучились. И вот как раз к моему появлению учитель заявил, что пласты и перемычки уже подходят к Материку: это по геологии если, то до Материка осталось метров пятьсот или около… Представляете себе мое волнение? Я там чуть с ума не сошел от радости.

К моему пришествию выкопали они, надо сказать, довольно много, точно не скажу сколько: под землей не очень хорошо расстояние чуешь, потому что примет-то никаких и нету. Ну, разумеется, в последнем броске на Материк навалились мы все на лопаты, да так дни и проходили: днем следствие и прочее, ночью копаем, а спим и не знаю когда… Жаль, ушел я пораньше — не хотел, да за шиворот выперли. Ну, что же теперь? Не идти же преступление мне совершать, чтобы обратно посадили? Нет, это было бы нечестно. Просто с тех пор иной раз вспомнишь о страдальцах наших и подумаешь себе: «Да, а мужики-то, наверно, всё еще копают…»

Распорядок дня в Дознавательном Доме был у нас такой: утром допросы и иная работа со следователем, потом обед, после обеда занятия, потом после ужина время для выполнения домашних заданий. На занятиях изучали мы книгу «Родной и Близкий», которую я-то всегда читал с удовольствием (пятерки на уроках получал, в пример был поставлен, что лучше своего преподавателя знаю предмет), но мужики вот почему-то шибко недолюбливали, особенно этот учитель географии — не знаю, чем уж ему такая хорошая книжка не угодила. Воспитатель с этим учителем измучился, но под конец все же Величие победило невежество: учитель вчитался и потом даже заснуть не мог без этой книги, даже плакал, если выключали свет…

Да, истину познаешь не сразу, это точно. Я тоже люблю на ночь прочесть пару рассказов из этой книжки; вы не поверите, засыпаешь как будто другим человеком. Особенно мне нравится быль «Одинокий ходок» — про маленького мальчика, который пришел к Его Величеству ходоком из глухой таежной деревни,— большая человеческая правда, как сказал один великий писатель, забыл его фамилию. Еще люблю я «Песнь топора» — как один пахарь зимой колол в лесу дрова, а Его Величество как раз проезжал мимо на прогулке по лесу — разговорились конечно, чай из самовара пошли пить… Очень разговор откровенный получился. Ну, ладно, а то мужики ругались, когда я долго рассказывал.

Еще люблю я книгу «Страшная история народа куку», но там ничего нет про Его Величество, и даже в предисловии не сослались, как все порядочные люди.

Стало быть, по скором выходе моем из узилища решил я своим путем на Материк пробираться, но уж ко всяким там, извините, полотерам и Почечую не пошел — хитрее делать решил. Перемычки там или пласты — это дело научное, а мы люди простые, с колотильни (сам я ничем особым не выделяюсь, но у меня есть значок «Мастер скоростного вязания»). Набрал я, стало быть, еды себе на сорок дней, лодочку подготовил парусную и денек назначил… Ну, что еще сказать? Насчет еды — хватит, как сказал мне на прощанье учитель. Насчет лодочки — расходиться надо правым бортом, как сказал Лампас, а налево и не поглядывай. Что еще? День? Так в день рождения Его Величества и решил тронуться, как бы ему посвятить свой поход через море.

Дожидался я назначенного дня полгода. Много, признаться, я за это время передумал, итог жизни подвел, потому что если придется умереть, то надо знать итог свой. Зачем же человек живет? Человек живет, чтобы приносить людям счастье. Вот и решил я открыть для людей Материк, пожертвовать, если придется, даже и жизнью своей, но правды добиться. Что же и нужно людям в жизни, как не правда? Так я и подумал.

В назначенный день, день рождения Его Величества, с утра пошли одни неприятности. Часов в пять утра, в чрезвычайном выпуске новостей, как гром среди ясного неба, как голос с небес прозвучала для меня тронная речь Его Величества о наших отношениях с Материком. Его Величество, несколько смущаясь, начал объявлять о наших достижениях за отчетный год и через часок вдруг прямо заявил в достижениях, что мы наконец-то соединились с Материком! Представляете себе мое волнение? Перешеек сросся! Материк уже доступен! Садись на поезд и поезжай хоть сейчас! А хочешь — так самолеты тоже летают, лети! Нет, никогда вы не поймете этого счастья, не искавшие Материка и не бредившие им по ночам… Ну, ладно. Судьба, как сказал какой-то пророк, забыл его имя.

Вы не представляете, что со мной было тогда… Скажите мне, материковцы, зачем я жил? Скажите мне, зачем я готовился к смерти? Если все так просто, то стоит ли жить?

Есть ли у вас друзья, скажите мне? Предавали они вас когда-нибудь, объявляли сумасшедшим? Знаете ли вы, как это тяжело? Да откуда вам знать…

Я терпел десять дней, держался изо всех сил. Когда меня предали все, кто мог предать, и даже прохожие на улице стали показывать на меня пальцами, то сдался ли я — как вы думаете? Да, я сдался, и можете судить меня так строго, как у вас принято по материковым законам. 

Я сам собрал вещи и пришел в сумасшедший дом — сдаваться. Скажите мне, разве был у меня другой выход? Вы теряли когда-нибудь всё? Что знаете вы о жизни, материковцы? Ничего, поверьте мне, и это самое страшное — не знать, не найти…

Где, где же путь тот, не пройденный нами и не отмеченный на картах? Где, где друзья наши, потерянные в пути или сошедшие в иную жизнь? Что легче, скажите мне сами, потерять или найти? Знаете? Нет, вам кажется; ничего вы не знаете, ведь не теряли вы и не находили никогда… А если и нашли раз в жизни сотню под забором, то это не находка, а глупость. Что, что ищет человек в жизни, спрошу я вас? Что? Чего хотите вы, чем живете? Не можете мне сказать? Нет, не можете, и это еще страшнее…

Все равно я жив, я живу и надеюсь, слабо уже, но еще надеюсь… На что ты надеешься, спросите вы? А вам этого не понять никогда, отвечу я вам, даже и не пытайтесь. Почему, скажете? А поймите сперва, почему каплет дождь, почему летним утром выпадает роса и почему осенью падают с дерева листья… Не знаете? Да конечно, этого не знает никто. Так чего же вам еще? Будете еще удивляться? Оставьте меня, и я останусь в покое: не верю я вам, материковцы, и не хочу уже верить. Все позади, а впереди только безвестие и какая-то странная пустота… Даже грустно становится.

Врач мне говорит, что мы с ним и находимся на материке, называется Евразия (ужасно глупое название), так что нечего мне и расстраиваться.— Да при чем здесь Евразия? Это в книжках пишут, а я о другом Материке говорю…— О каком?— О таком. Это вам не дураков лечить.— К оскорблениям переходим?— Это вы переходите! А я вам не какой-нибудь там дурак! Я сам пришел! И прошу разговаривать соответственно!— Так и сказал.

Мы с ним всё сны мои разбираем: каждое утро пристает, мол что же вам сегодня приснилось? Что-нибудь новенькое? Да уж, конечно, новенькое — каким же дуракам все время одно и снится. Ну, говорю, сегодня вот приснилось, что Колыбанов и печник предали Родину.— А как они ее предали, какой стране, куда бежали?— Ну все ты ему расскажи, как будто он их в Дознавательный Дом сдать хочет… Ох, народ: да как же ты их оттуда-то, изо сна, выудишь?

А другой раз вот тоже рассказал, мол приснилось, что на границе я служил и задержал шестнадцать нарушителей… И что вы думаете? Вы, говорит, что же, считали их?— Да какой там считал! В приказе по заставе отмечен был!— Ну, сами посудите, с таким-то врачом разве вылечишься? Да такой только пуще в болезнь загонит, только раздражает… Давно бы ушел, да некуда мне идти.

Да, он разрешает мне смотреть телевидение. Недавно какой-то человек по имени Путин, очень похожий на Его Величество, говорил почти то же самое, что и Его Величество, и даже теми же словами. Потом вдруг выступил человек, похожий на Захара Чубчукая… Я был поражен.

Осведомился я как бы между прочим у местных, не написал ли этот Путин книгу «Движение Материка»? Нет, невежды голимые, в науке нули полные… А главный врач говорит, что этот Путин вообще книг не пишет. Нет, я верю ему, но должен вам сказать, что это очень странно, потому что руководителю просто положено писать научные труды — о смысле жизни, о цели, о пути и так далее, а иначе куда же он поведет за собой людей? Куда же плыть? На юг, скажете? А вдруг правда? Нет, не знаю…

Послал я, признаюсь, письмо этому Путину, личное, где все и описал по правде-матке, вот как вам теперь пишу. Пересказал ему, между прочим, слово в слово из книги «Родной и Близкий» рассказы «Одинокий ходок» и «Песнь топора» и спросил, не случалось ли с ним такого, потому что с Его Величеством это точно было, знаю. Нет, написал он мне, не случалось. Пожелал крепкого здоровья, счастья в личной жизни и сообщил заодно, что у нас (у них?) никогда и разговоров таких не было, ни про Материк, ни про остров наш Хован… Нет, это не тот сверкающий разум нашего времени, что создал самый выдающийся труд всех времен и народов «Движение Материка»,— это видно невооруженным глазом. Но куда же пропал Его Величество и откуда взялся этот недоумок? Это совершенно непонятно…

А впрочем сказать, я считал этого Путина совершенно глупым человеком только до тех пор, пока не узнал случайно, что ответ мне написал не он, а наш пьяный санитар, который намеревался поступать в медицинский институт и интересовался «психотерапией». Какой ужас! Какой кошмар! Какая дикость!

Нет, материковцы, я верю, что нахожусь ныне на Материке,— иначе откуда же взялся этот Путин и куда подевался Его Величество? Но как я попал на Материк, вот что мучает меня ночами… Может быть, прав Миротворец, что у времени еще много загадок? Может быть, теперь нахожусь я уже в будущем, где Его Величество из высших соображений, нам, разумеется, не доступных, назвался именем Путин и принял не свойственный себе образ мыслей? А соединиться с Материком мы просто должны были — если по науке-то. Да, но как же я? Ведь как это страшно, подумайте, добиться цели своей без труда, без опасностей, без страданий, без ночного бурного моря в пути и даже без мига победы. Ведь это просто дикость какая-то, такого не может быть…

А может быть, нахожусь я в прошлом? И переход мой через время есть притча веков? Нет, не понимаю я этого, материковцы.

Вы знаете, какая-то странная грусть не покидает меня ночами, просто печаль. Да и как мне тут не печалиться? Как-то вдруг сразу все осталось позади, вся жизнь и все надежды… Что же впереди? Планета Марс? Да и не глупо ли это? Нет? Я не знаю…

Недавно разговорился я тут с одним изобретателем — очень образованный и деловой человек, который изобрел новое изобретение (называется терефон — можно говорить с другими планетами), а завистники и упрятали его в сумасшедший дом. Он-то мне все и объяснил по-своему, по-умному. Он говорит, что на самом деле Его Величество и Путин — это один и тот же человек, которого я вижу по-своему в двух лицах, а на самом деле он и не такой, и не такой… Умный человек, совершенно научное объяснение, тем более что настоящего я мог бы увидеть в терескоп (тоже он изобрел, но еще давно). Ну, как хотите, не хотите, а я отказался смотреть в терескоп. Боюсь я, материковцы, что мечта моя обернется обманом, ведь таких чудес не бывает на свете: рассыплется в пыль и Материк, и все достижения на пути к нему, и останусь я у разбитого корыта. Счастливые вы, материковцы, завидую я вам… Лучше бы, конечно, на Материке оставаться, хоть бы и в сумасшедшем доме. Но ведь долго-то и так не протянешь. Жаль.

Все, больше мне писать нечего. Да, материковцы, а мужики-то, наверно, всё еще копают.

Зову живых