На сайте размещены статьи по русской истории, публицистика, философия, статьи по психологии, а также по грамматике русского и древнерусского языков, в частности – Слова о полку Игореве.

Дм. Добров

Украинская сказка

Дм. Добров • 21 июня 2015 г.

Давным-давно на белом свете жил да был народ, называемый украинцы. Жили они счастливо, культурно и богато, жили и радовались жизни, но не все было благополучно в счастливом украинском государстве. К северу от Украины, как рассказывали сознательные украинские акыны, жил коварный и дикий народ, называемый москалики, который не имел никакой культуры, жил в грязи и позоре и за отсутствием демократии имел только одного вождя. Вождем москаликов обычно становился старый мрачный хан, который сидел в своем чуме, курил трубку мира и из зависти к мировой культуре задумывал очередную войну против украинцев и всего цивилизованного мира.

Века и века украинские прошли под клятомоскальским игом, удушающим мировую культуру, и взбунтовались наконец украинцы. Послали они послов своих в великое заморское государство, называемое Солнечный Пиндосистан, и сказали послы верховному правителю пиндосскому: «О великий Сарай, избавь нас от клятомоскальского ига, а мы уж тебе отслужим — в первых рядах твоих отважных воинов бросимся истреблять проклятую Москалию».— «О мои украинцы,— ответил Сарай,— наш великий народ всегда стоял за демократию, и мы избавим вас от клятомоскальского ига. Ждите».

Вслед за тем отправил великий пиндосский хан на Украину свою великую армию, вооруженную Большой шайтан-трубой. И заняла пиндосская армия боевые позиции вместе с украинскими добровольцами, и стали они ждать очередного клятомоскальского нашествия, чтобы храбро отразить его. Ждали они год, ждали другой, ждали третий, а нашествия все нет и нет… И сказал тогда пиндосский маршалиссимус: «О честные мои украинцы, где же страшные клятомоскальские полчища и великая ужасная сила, гнетущая к земле украинский народ?»— «Сейчас будет!»— сказали украинцы и скрылись в неизвестном направлении. Старики-акыны рассказывали потом, что пошли они войной на клятомоскальскую землю, одержали ряд великих побед, чтобы вынудить коварного врага открыть свое лицо, но почему-то не вернулись… И никакого нашествия почему-то тоже не было. Старики, впрочем, рассказывали, что клятомоскальский хан без всякой войны забрал себе исконную украинскую провинцию, называемую Кырым, околдовав кырымчан некими тайными чарами, но в это никто из украинцев не поверил: какие же дураки добровольно пойдут в клятомоскальское рабство? Нет, коварный москальский хан захватил Кырым, конечно, военным путем, но при этом никакой войны не было… Вот тебе и загадка!

И поняли тогда пиндосы с украинцами, что враг хитер и коварен — просто так его не возьмешь. Собрали они великий военный совет да стали думать думу тяжкую, как же заставить коварного врага открыть свое лицо? И сказал тогда маршалиссимус пиндосский: «Первыми напасть на врага мы не можем — не принято это у нас, да и у клятых москаликов Большая шайтан-труба тоже имеется — говорят, даже больше нашей. Поэтому вы начнете внутреннюю войну против москаликов, проживающих на ваших землях, и когда клятомоскальский хан увидит, как истребляют его народ, то он непременно откроет свое лицо… Тут-то мы его и возьмем!»

Что ж, как порешили, так и сделали. Начали украинцы у себя войну против москальского населения. Воевали они год, воевали другой, воевали третий, уже и сил не осталось на войну, но клятомоскальский хан, как докладывала пиндосская разведка, по-прежнему сидел в своем чуме и курил трубку мира, задумывая очередную войну. «Что такое!— возмутились тогда украинцы.— Уже три года воюем, а это античеловеческое чудовище еще не открыло своего лица! Не может такого быть!»— «Это верно, умные мои украинцы,— ответил им пиндосский маршалиссимус,— идет против нас война совершенно нового типа, называемая гибридная. Задумал ее лично клятомоскальский хан в тиши своего рабочего чума. Поэтому не унывайте, мои лихие украинцы, продолжайте борьбу с москаликами не на жизнь, а на смерть! Сделайте так, чтобы даже самое черствое сердце дрогнуло от истребления вами москаликов! Тогда враг непременно откроет свое лицо!»

Что ж, сказано — сделано. С новыми силами и новыми жертвами бросились украинцы убивать украинских москаликов, чтобы заставить клятомоскальское чудовище открыть коварное свое лицо. Воевали они год, воевали другой, воевали третий, штаны уже последние провоевали, а клятомоскальский хан, как докладывала пиндосская разведка, по-прежнему сидел в своем чуме и курил трубку мира, задумывая очередную войну. «Хм,— сказали тогда украинцы,— а может, мы неправильно поступили? Шесть лет уже воюем, а толку-то и никакого! Да и деньги совсем кончились — жрать нечего! Что же теперь делать?»— «Не думайте о деньгах, мои щедрые украинцы,— ответил им пиндосский маршалиссимус.— Закончится война с отребьем рода человеческого, и наш великий хан прольет на вас дождь золота, по-ученому называемый инвестиции. И вздохнет тогда полной грудью украинская экономика, освобожденная от клятомоскальского ига!»— «Скорей бы уж,— сказали украинцы,— а то ждать надоело. Да и жрать сильно хочется!»— «Всему свое время,— заверил их пиндосский маршалиссимус,— даже и не сомневайтесь».

Но закралось тут сомнение в чубатые украинские головы, и сказали украинцы сами себе: «А может, они договорились? Что за черт! Воюем уже шесть годочков, а завоевали себе только нищету. Притомят они нас, гады эти пиндосско-москальские, все силушки наши вымотают, а землицу нашу всю потом и поделят между собой! Эге?»— Ну, что тут делать? Думали украинцы, думали на совете и решили послать послов своих к великому украинскому мудрецу по имени дед Мытро.

Что ж, задумано — сделано. Пришли послы украинские к деду Мытро, поклонились и сказали ему: «Довели нас вороги всякие до того, дедушка, что мы уже и не знаем, как жить дальше. Посоветуй». Задумался дед Мытро и думал три дня и три ночи, а послы украинские терпеливо ждали. И сказал дед Мытро на четвертый день: «Да, ребятушки, обвели вас вокруг пальца пиндосики да москалики, попали вы в переделку…»— «Так чего ж делать-то?»— забеспокоились послы. «Надо притвориться сумасшедшими,— сказал дед Мытро.— С сумасшедших какой спрос? И кому землица сумасшедшая надобна? Притворитесь дурными, и отстанут от вас пиндосики да москалики всем их поганым скопом».

Что ж, сказано — сделано. Начали украинцы притворяться сумасшедшими. Год притворялись, другой притворялись, третий притворялись, настолько уже в роль сумасшедшую вошли, что и последний разум потеряли, но пиндосский маршалиссимус по-прежнему твердил им про гибридную войну, а клятомоскальский хан, как докладывала пиндосская разведка, по-прежнему сидел в своем чуме и курил трубку мира, задумывая очередную войну.

Заплакали тогда украинцы, зарыдали слезами горючими и запричитали: «Да что же это делается-то? Когда же они от нас отвяжутся, вороги эти клятые?  Как дальше жить? Ничего уже не понимаем, последний разум нас покинул! Кто бы помог?»

И увидели тут украинцы, что бредет вдали одинокий странник с посохом. Окликнули его украинцы, позвали к себе, пожаловались на злую свою судьбу и попросили совета, как жить дальше. Подумал одинокий странник и согласился дать им совет, но только с условием: «Я отвечу на ваш вопрос,— сказал он,— если вы ответите на мой. Подумайте и скажите мне, зачем живет человек?»

Думали украинцы, думали, головы ломали и порешили, что человек должен жить, чтобы уничтожать клятых москаликов, но одинокий странник только головой покачал, неверный, дескать, ответ. «А зачем же тогда?— удивились украинцы.— Неужели пиндосиков надо уничтожать ради мировой культуры?» Но опять одинокий странник только головой покачал…

Думали украинцы год, думали другой, думали третий, но так и не смогли ответить на простой вопрос одинокого странника: зачем живет человек? Додумались они только до того, что надо бы было им задержать одинокого странника и силой посадить его в президенты украинского государства… Увы, странник ушел в неизвестность, оставив украинцам лишь последний свой наказ: «Не горюйте, хорошо уже и то, что задумались. Может, и надумаете чего. Тогда и отвяжутся от вас все ваши вороги разом, а мир снова станет прекрасным и светлым».

Зову живых