На сайте размещены статьи по русской истории, публицистика, философия, статьи по психологии, а также по грамматике русского и древнерусского языков, в частности – Слова о полку Игореве.

Дм. Добров

Немци и венедици, греци и морава

Дм. Добров • 19 октября 2010 г.

Это странное сочетание этнонимов встречается в Слове о полку Игореве в следующем предложении:

Ту Немци и Венедици, ту Греци и Морава поютъ славу Святъславлю, кають Князя Игоря, иже погрузи жиръ во дне Каялы рекы Половецкия, Рускаго злата насыпаша.


Цит. по: С.П. Обнорский. С.Г. Бархударов. Хрестоматия по истории русского языка. Часть первая. 3-е издание. М., 1999, стр. 222.

Здесь возникает сразу же куча вопросов по «здравому смыслу», этому неизменному спутнику истины. Много ли общего было, например, у немцев с греками? Ничего? Какое вообще немцам дело было до Крыма и Кобяка? Нет, уж тут точно не немцы в современном смысле.

В первую очередь следовало бы обратить внимание на связь приведенных этнонимов через союз, которая ранее встречается в Слове о полку Игореве в сочетании «братие и дружино», см. иные примеры в ст. «Деепричастия». Поскольку в обращении братья и дружина слова составляют единый объект братцы дружинники, братские дружинники, то и в разбираемых сочетаниях должно быть буквально то же самое. Главное же слово, судя по прочим сочетаниям, в связке второе, т.е. речь в Слове о полку Игореве идет о каких-то немецких венецианцах и греческих моравцах, т.е. о крымских венецианцах и, вероятно, крымских же греках.

Наиболее просто дело обстоит с именем немцы. Это имя, наверно, происходит от наименования Крыма — Немесида, произведенного в свою очередь от имени греческой «богини» гнева Немесис, вероятно благодаря жившим в Крыму германцам, готам, с которых имя и перешло у нас на современных немцев. Что же касается изысканий «современной науки» о происхождении этнонима немцы от слова немой, то это полная чушь. Во-первых, немой и говорящий на ином языке — это разные понятия, а во-вторых, по такому раскладу ударение бы в слове немец было в конце, а не в начале.

Стало быть, в сочетании «Немци и Венедици» имеются в виду крымские венецианцы. Понятно, что венецианцы жили не только в Крыму, но и в самой Венеции, так что сочетание вполне логичное.

Во втором сочетании греки — это точно национальность, а стало быть, словом морава обозначено место, где жили греки, но не в Византии, как и венецианцы не в Венеции. По имени места греки и названы моравцами, как и венецианцы по имени их города. Морава же должна была находиться где-то возле Крыма или даже в Крыму, в пределах власти Кобяка, победе над которым Святослава столь радовались венецианцы и греки. Точно указать место теперь нельзя, так как данное название не сохранилось.

Имя Морава похоже на русское, а коли так, то оно одного корня со словом трава, она же мурава. Приставка мо- использовалась, вероятно, в качестве артикля, если судить по словам, например, молоко от слова лакать (неважно, идет ли это от латинского lactis, молоко) или молодой от слова лада, ладный. Судя по словам трава и мурава, Морава находилась где-то вдали от цивилизации, что наводит на мысль о другом имени Крыма, уже распространенном,— Таврида, Таврия, от греческого слова τα οϋρια [та урия], глушь. Дали имя Таврия Крыму явно не греки, и любопытно в связи с этим, что у нас позже появилась вторая Таврия — «страна Даурия» за Байкалом, которую первым описал протопоп Аввакум, живший там с казаками под началом «даурского зверя», как он вызывающе именовал атамана Афанасия Пашкова.

Вероятно, стало быть, что Морава — это равнинные земли в Крыму или около него.

Зову живых