На сайте размещены статьи по русской истории, публицистика, философия, статьи по психологии, а также по грамматике русского и древнерусского языков, в частности – Слова о полку Игореве.

Дм. Добров

Харалуг

Дм. Добров • 19 октября 2010 г.

Встречается это странное слово в Слове о полку Игореве в сочетаниях, которые смысла его не открывают, например: «гремлеши о шеломы мечи харалужными», «трещатъ копия харалужныя», «сердца, в жестоцемъ харалузе скована», «молотятъ чепи харалужными». Переводят это словом булатный, опираясь на следующие рассуждения:

Весьма распространенной и, пожалуй, наиболее признанной тюркологами этимологией харалуг считается сочетание производящей основы qara- ‘черный’ + афф. -lyk, образующий отвлеченное понятие качества, > qara-lyk, qara-luγ ‘чернота, чернь’ с переносным значением ‘вороненая сталь, черный металл’.


Н.А. Баскаков. Тюркская лексика в «Слове о полку Игореве». М., 1985, стр. 164.

Я не оговорился: хотя тюркологи имели в виду вороненую сталь, переводчики заменили ее на цветистую булатную… Следует также добавить, что ни в одном тюркского корня языке слова харалуг нет, а булат примерно так везде и произносится (слово персидское). Переносным же значением от слова черный является например, слово черновик или имя Черное море, а не вороненая сталь, черненая.

Недоумение вызывает следующий перевод:

…трещат копья булатные в поле неведомом среди земли Половецкой.

На Немиге снопы стелют из голов, молотят цепами булатными…


Слово о полку Игореве.  Л.: Советский писатель, Ленинградское отделение, 1967, стр. 60, 64 // Перевод Л.А. Дмитриева, Д.С. Лихачева и О.В. Творогова.

Копья и цепы были деревянные, а не булатные; разве уж наконечник у копья мог быть булатным для красоты. Цепы же булатные даже в качестве образа странно выглядят: булат — это красивая сталь, играющая цветом и узором, игривая, мало того — очень дорогая из-за невероятной прочности и гибкости (клинок булатный, например, можно было согнуть в кольцо, можно было разрубить им на лету легчайшую газовую косынку), а цеп — дешевое крестьянское орудье из двух палок, длинной и короткой, скрепленных коротким ремнем, веревкой или цепью (длинную держат, а короткой бьют — молотят). Выражение «цепы булатные» звучит примерно как «лохмотья царские».

Если допустить, что имя моря Черное образовано в тюркского корня языке (гунны), то за словом кара мы отметим неизвестное значение особый, отдельный, так как море называется явно Отдельное (обособленное). Точно так же, кстати, названо Аральское море — к слову ара, средина, средоточие, т.е. это море Средиземное, Сосредоточенное, Отдельное. Возможно даже, у гуннов не было особой разницы между словами кара и ара, хотя доказать это… В таком случае за вымышленным словом каралуг можно числить значение особый, которое в принципе годится к булату (и еще к тысяче вещей).

Похожее слово встречается у нас в Евангелиях, начиная с Остромирова Новгородского (1057) и кончая Елизаветинским (1751), нынешним богослужебным:

Изыди на пути и халуги, Лк. 14, 23.

У Даля это слово под вопросом: «ХАЛУГА ж. црк. изгорода в поле? Изыди на пути и халуги, Лук. || стар. улица?»— Судя по «здравому смыслу», так как иной меры просто не остается, это слово значит беспутье: пойди по путям и беспутью. И что примечательно, определение беспутный годится для обозначения булата, рисунок которого представляет собой разноцветные волнистые линии — беспутье в переносном смысле.

Поскольку слово харалуг, даже с домысленным значением, в Слово о полку Игореве не годится, так как цепы и копья точно не могут быть булатные, то следует предположить ошибку: изначально наверняка стояло халужные, в двух значениях, прямом и переносном, то ли беспутные, то ли булатные, выбрать между которыми можно только по «здравому смыслу», этому вечному спутнику истины всех времен и народов.

Зову живых