На сайте размещены статьи по русской истории, публицистика, философия, статьи по психологии, а также по грамматике русского и древнерусского языков, в частности – Слова о полку Игореве.

Дм. Добров

Самостоятельные причастные обороты

Дм. Добров • 19 октября 2010 г.

По сути самостоятельный причастный оборот представляет собой придаточное предложение, подлежащее которого стоит чаще всего в именительном или дательном падеже, а сказуемое образовано неличной формой причастия (не согласованной с подлежащим в падеже). О дательном обороте переводчики Слова о полку Игореве еще что-то слышали краем уха, но об именительном вообще никакого понятия не имели. Отсюда предложения, включающие сложные самостоятельные определения с именительным падежом, не переводятся просто в принципе, тем более если в тексте что-то напутано:

Солнце ему тъмою путь заступаше; нощь, стонущи ему грозою, птичь убуди; свистъ зверинъ въ стазби; дивъ кличетъ връху древа, велитъ послушати земли незнаеме, Влъзе, и по морию, и по Сулию, и Сурожу, и Корсуню, и тебе Тьмутораканьскый блъванъ.


Цит. по: С.П. Обнорский. С.Г. Бархударов. Хрестоматия по истории русского языка. Часть первая. 3-е издание. М., 1999, стр. 220.

Здесь видим последовательность сказуемых, завершенную настоящим временем глагола. Поскольку же настоящее время является в Слове о полку Игореве основным повествовательным временем, см. ст. «Перфект и настоящее время», то заключаем, что первые три сказуемых стоят в самостоятельном определении — самостоятельном в том смысле, что у каждого имеется свое подлежащее. Третье сказуемое совершенно очевидно чуть искажено, но отнюдь не до неузнаваемости, «въ стазби», и вот что по данному поводу думают исследователи:

Свистъ звѣринъ въста, збися Дивъ, кличетъ връху древа. В первом издании эта фраза передана так: «свистъ звѣринъ въ стазби; Дивъ кличетъ…» А.С. Шишков даже пытался толковать слово стазби как «стадо». А.С. Орлов, Н. Тихонравов, В. Щепкин считали, что зби — это ошибочно внесенное в текст слово зри (обычная в старых рукописях помета на полях). В данном издании принята поправка В. Яковлева, предположившего написание збися с выносным с и опущенным, как обычно в этом случае, я. Слово збитися (събитися) известно древнерусским памятникам. Существуют и другие точки зрения. В.Ф. Ржига предлагал читать «въста близъ» (В.Ф. Ржига. Из текстологических наблюдений над «Словом о полку Игореве»: что такое «въ стазби»? — Слово о полку Игореве. Сб. исслед. и статей. М.—Л., 1950, с. 188—191). Л.А. Булаховский допускал, что «ста» (из «въ ста») это «ста» с недописанным ѣ — вин. падеж. мн. числа от древнерусского стая — «логовище». Събити в древнерусском языке значило «согнать» (с места). Смысл фразы при таком толковании — …«согнал (загнал) в логовища»; «звѣринъ» в таком случае — искажение старого «звѣри» (Булаховский. О первоначальном тексте, с. 440). В.И. Стеллецкий считает, что при разбивке текста «свистъ звѣринъ въста. Зби(ся) Дивъ…» «резко ощущается ритмическая и интонационная незавершенность предложения, в звуковом же отношении является мало вероятным ударное открытое, обнаженное «а», завершающее предложение, при наличии ритмической и интонационной незавершенности его» (Стеллецкий. Примечания, с. 130). Он предлагает читать вместо «въста» — «въ стада». «При этом чтении текст … принимает такой вид: «свистъ звѣринъ въ стада зби» (дополнением является общее с предыдущим предложением слово «птичь», т. е. «птицы»)».


Слово о полку Игореве.  Л.: Советский писатель, Ленинградское отделение, 1967, стр. 481— 482 // Примечания О.В. Творогова.

Что любопытно, в переводе, к которому дано это примечание, написано совсем иное:

Солнце ему тьмою путь заграждало, ночь стонами грозы птиц пробудила, свист звериный поднялся, встрепенулся Див, кличет на вершине дерева, велит послушать земле неведомой, Волге, и Поморию, и Посулию, и Сурожу, и Корсуню, и тебе, Тмутороканский идол.


Там же, стр. 58 // Перевод Л.А. Дмитриева, Д.С. Лихачева и О.В. Творогова.

Вопрос возникает: почему это «сбился» значит «встрепенулся»? Если «събити в древнерусском языке значило “согнать” (с места)», то ведь так и следовало написать, не правда ли? Почему люди заявляют одно значение, а используют другое? Кроме того, выдуманное соответствие слов сбить и согнать (с места) — это не язык, а жаргон, вот, например, знаменитая телеграмма Ибрагима-оглы: «Прошка приезжайъ дома непорадъку коя ково надоъ убират зместа», где, обратите внимание, тоже уравнены значения убить и «убират зместа».

Прежде чем что-то переводить, следует ознакомиться с грамматикой. Если бы хоть кто-нибудь из исследователей слышал о причастном обороте да знал бы еще твердо, как выглядит причастие, то он бы непременно отметил, что сочетание букв ЗБИ возникло из ВЪИ, а исходно было здесь явно ВЪСТАВЪ И, т.е. именительный самостоятельный причастный оборот «свистъ зверинъ въставъ, и дивъ кличетъ» — совершенно правильная синтаксическая связка без выдуманных слов.

Наиболее просто самостоятельный оборот выглядит при едином именительном подлежащем в нем и в главном предложении. Здесь получается современное деепричастное определение:

И заутра въставъ, и рече к сущимъ с нимъ ученикомъ: «Видите ли горы сия?»


Повесть временных лет. Издание второе, исправленное и дополненное. СПб: Наука, 1999, стр. 9. // Подготовка текста, перевод, статьи и комментарии Д.С. Лихачева.

Данный оборот развился из двойных падежей, на их синтаксической основе, см. ст. «Двойные падежи». Поэтому в большинстве случаев самостоятельный оборот переводится так же, как второй падеж, творительным, что наиболее просто выглядит в безличном предложении:

По Великой реке ледъ идучи, християномъ силно много хоромъ подрало и запасовъ снесло, Пск. 1, 234.— льдом идущим.


См.: А.А. Потебня. Из записок по русской грамматике. Т. I — II. М., 1958, стр. 200.

В некоторых случаях сказуемое оборота остается деепричастием, но подлежащее переводим опять творительным:

Каиафа, архиерей сы лету тому, рече имъ, О. е. [Остромирово евангелие], Ин. 11, 49.— архиереем будучи.


См.: Указ. соч., стр. 188.

Поскольку нынешний творительный падеж имеет некоторую общность с дательным, то отдельные именительные обороты можно переводить также дательным наряду с творительным:

— А иже се: на выходъ вышедъ попъ на обедни и на вечерни, въ что целовати? Рече «въ икону», Впраш. Кюр. Калайд., 198.

— А кто это на выход вышедшему попу на обедни и на вечерне «во что целовать» говорит? В икону!— Формально пойдет и творительный — с попом говорит.


См.: Указ. соч., стр. 199.

Представьте себе, поп вышел в церкви на выход — обходит всех со священной иконой, и все ее целуют. И вот кто-то спрашивает, разумея части тела образа на иконе, во что целовать? Ну, во что? У попа вразумительный ответ мог быть только один: «В икону, дурак!»

Если именительный оборот стоял обособленно в начале предложения и, соответственно, относился ко всему предложению, к сказуемому, то он отделялся союзом И:

Выскакавъ же вси прочии изъ лодья, и рече Олегъ, Лавр. 10.— со всеми прочими выскочив.


См.: Указ. соч., стр. 200.

В некоторых случаях творительным перевести именительный оборот не удастся:

Андрей же то слышавъ, и бысть образъ лица его попустнелъ, Ип. 109.


См.: Указ. соч., стр. 199.

Но тогда, как это ни поразительно, творительным переведется главное подлежащее: Андрей же, это услышав, лицом помрачнел.

Разумеется, следует помнить, что в употреблении данного определения могут встречаться ошибки, например вроде той, которую отразил Чехов в «Жалобной книге»: «Проезжая мимо сией станции и выглянув в окно, у меня упала шляпа».

И все же в чистом виде именительный оборот сложности не представляет: «свистъ зверинъ въставъ, и дивъ кличетъ», свистом звериным встав, див кличет. Очень сложно выглядит сочетание именительного оборота с прочими определениями в Слове о полку Игореве:

Солнце ему тъмою путь заступаше, нощь, стонущи ему грозою, птичь убуди, свистъ зверинъ въставъ, и дивъ кличетъ връху древа…

Прежде всего следует отметить явную ошибку в форме «убуди», так как предложение, где речь идет о ночи, оказывается определено предложением с имперфектом, где речь идет о солнце, чего быть не могло, см. об имперфекте ст. «Имперфект».

Имперфект «заступаше» тоже вызывает сомнения, так как по «здравому смыслу» данное сказуемое должно выражать перфектные отношения, совершенное действие: речь идет о солнечном затмении, описанном выше, т.е. о происшедшем уже событии, оставшемся в прошлом.

Любопытно, что три сказуемых подряд, «заступаше», «убуди» и «въ стазби», идут с грубыми ошибками. Это более всего похоже на «новое прочтение», «конъектуру» «современной науки» прошлого. Да, время идет, но «современная наука» остается неизменной в поколениях и веках.

Разумеется, перевести этот исправленный варварами текст невозможно, так как мы не знаем, что тут написано, а восстановить столь сложные синтаксические конструкции… По «здравому смыслу» кажется так, что везде должны стоять причастия, во всяком случае это простейшее логичное представление:

В солнце ему тьмою путь заступив, в ночь, стонущую ему грозою, птичь пробуждающей, свистом звериным поднявшись, див кличет с вершины дерева…


Помимо именительных оборотов весьма распространены были дательные, т.е. с подлежащим в дательном падеже, более сложные синтаксически, вот, например, в Слове о полку Игореве:

Тъй клюками подпръся о кони, и скочи къ граду Кыеву, и дотчеся стружиемъ злата стола Киевскаго, скочи отъ нихъ лютымъ зверемъ въ плъночи изъ Белаграда, обесися сине мьгле, утръ же воззни стрикусы, оттвори врата Новуграду, разшибе славу Ярославу, скочи влъкомъ до Немиги съ Дудутокъ…


Цит. по: С.П. Обнорский. С.Г. Бархударов. Указ. соч., стр. 225.

Здесь в слове «стрику» пропущена буква А — старику, дательный падеж, а «сы» представляет собой причастие настоящего времени от глагола быть, выше оно встречалось в именительном обороте «архиерей сы». Все очень просто, но отнюдь не в «современной науке», ищущей сложностей на свою голову:

Утръже вазни с три кусы: отвори врата Нову-граду, разшибе славу Ярославу, скочи влъкомъ до Немиги съ Дудутокъ. В первом издании читалось «утръ же воззни стрикусы». Исходя из этого членения текста, комментаторы долгое время искали объяснение непонятному слову стрикусы, полагая, что это — название оружия (ср. переводы: «топорами отворил», «ударил секирами», «вонзил секиры» и др.). В 1948 г. Р.О. Якобсон предложил, опираясь на чтение Екатерининской копии (где, в частности: вазни), иное разделение текста на слова: «утръже вазни с три кусы» (перевод: «знать, трижды ему довелось урвать по куску удачи»). Это чтение, не вызывающее сомнений с грамматической точки зрения [?!], тем не менее не вполне удовлетворительно со смысловой стороны. Это было отмечено Н.М. Дылевским, который писал: «Единственное, в чем можно усомниться, — это интерпретация словосочетания «с три кусы» как «винительного приблизительного количества». Ведь «три удачи» вещего Всеслава, занявшего Новгород, «расшибившего» славу Ярослава и даже севшего «на столе» в Киеве, как совершенно конкретные факты, вряд ли могли вызвать подобное представление приблизительности» (Н.М. Дылевский. «Утръ же воззни стрикусы оттвори врата Нову-граду» в «Слове о полку Игореве» в свете данных лексики и грамматики древнерусского языка. — ТОДРЛ, т. 16, М. — Л., 1960, с. 68). Д.С. Лихачев предложил толковать кусы как «попытки». Ср. известный древнерусским памятникам глагол кушатися — «пытаться, пробовать» (См.: Д.С. Лихачев. «Воззни стрикусы» в «Слове о полку Игореве». — ТОДРЛ, т. 18. М.—Л., 1962, с. 587). Однако в истолковании этой фразы все еще остается немало спорного.


Слово о полку Игореве, стр. 516 — 517.

И вот какой следует из данных пояснений перевод:

Тот хитростью оперся на коней и скакнул к городу Киеву, и коснулся стружием золотого престола киевского. Отскочил от них лютым зверем в полночь из Белгорода, повиснув на синем облаке, урвал удачу в три попытки: отворил ворота Новгороду, расшиб славу Ярославу, скакнул волком до Немиги с Дудуток.


Там же, стр. 63.

Стало быть, «с три кусы», т.е. не точно «три кусы», а около того, приблизительно, значит три попытки? Занятно, ничего не скажешь. От слова кушатися будет известное слово куш, а не загадочная «куса». Ужас.

Заметим кстати, что свои глупости «современная наука», как обычно, вносит в древний текст памятника, коверкая его самым варварским образом. Зачем же? Зачем публиковать якобы древний текст, который содержит глупейшее выражение «Утръже вазни с три кусы»? Вот таким образом потомкам и остается «въ стазби» да прочая чушь…

Дательные самостоятельные причастные обороты, т.е. неличное причастие и его подлежащее в дательном падеже, следует отличать от самостоятельных определений сказуемого, образованных той же парой, только причастие в ней личное, что по сути сводится к творительному современному падежу: «Море же ветру велию дыхающу воздвизашеся, Ин. 6, 18», ветром великим дышащим взволновалось. Не следует путать эти определения сказуемого с существительным в дательном, определенным причастием:

Седячю же Глебови Юрьевичю въ Кыеве… приде множьство половець.— Ко Глебу Юрьевичу, сидящему в Киеве, пришло множество половцев.


См.: А.А. Потебня. Указ. соч., стр. 329.

Здесь причастие относится не к сказуемому и дательному, а только к дательному (проверяется отношение к сказуемому переводом в творительный падеж), где разница такая же, как между причастным современным оборотом и деепричастным.

В дательном же неличном обороте, т.е. с несогласованным в падеже сказуемым, отношения возникают деепричастные, но «интуитивно» это не ясно:

Идучи ми семо, видехъ бани деревены.


См.: Там же, стр. 330.

По сути это почти современное деепричастие, только подлежащее вынесено в оборот. Такого рода предложения с субъектом действия, единым в обороте и в главном, следует переводить деепричастием, вынося подлежащее в главное предложение: проходя здесь, видел я бани деревянные.

Все правильные дательные обороты должны принципиально укладываться либо в творительный падеж, либо в деепричастие. Да, иной раз творительный в переводе может оказаться очень уж формален, но тогда падеж можно сменить на более подходящий:

Волохомъ бо нашедшемъ на словени на дунайския, и седшемъ в них и насилящемъ имъ, словени же ови пришедше седоша на Висле…— Из-за волохов, но формально волохами, по причине их.


Повесть временных лет, стр. 8.

Иной раз сказуемое оборота может быть передано в переводе и существительным:

На долзе борющемася има, нача изнемагати Мьстиславъ.— в борьбе, за борьбой, из-за борьбы.


См.: А.А. Потебня. Указ. соч., стр. 329.

При переводе дательного оборота можно широко использовать предлоги, в том числе с творительным падежом:

Отъиде бо светъ луны солнцу въсиавшу.— перед солнцем воссиявшим.


См.: С.П. Обнорский. С.Г. Бархударов. Указ. соч., стр. 190.

Особо следует выделить дательные обороты неправильные, употребленные уже в духе современного языка, на распаде древнего:

Пришедшю ми в Ладогу, поведоша ми ладожане, яко…


Повесть временных лет, стр. 126.

Неправильным это представляется потому, что действие главного сказуемого не связано с приходом в Ладогу, не вытекает из него, а происходит в Ладоге, т.е. дательный здесь не нужен. Поэтому не следует переводить дательные обороты при помощи союза когда, как советует «современная наука»: перевести таким образом можно и ошибочное употребление.

Этот оборот уже совершенно самостоятелен, равен придаточному предложению, как и следовало написать. Видимо, можно также уподобить его ошибочной деепричастной связке как в «Жалобной книге»: Придя в Ладогу, поведали мне ладожане… Можно, впрочем, рассматривать оборот либо как приложение, либо как второй дательный к первому ми, но приложение выносилось обычно в конец предложения, а второй дательный в том же объекте выглядит тоже, как мне кажется, нелогично.

Приведенный выше дательный оборот из Слова о полку Игореве выражает деепричастные современные отношения, а перевести его немного мешает неизвестное слово «воззни», тоже поди выдуманное каким-нибудь «современным исследователем». В таком виде слово в древнерусском языке существовать не могло: не могло быть приставки воз-, и не могло быть двух З. Стало быть, здесь легко получается исходное въ зни. Вот Даль приводит это занятное слово: «ЗНУ? нвг. пск. Въ зну голову, на зну голову, всеми силами, лезть из шкуры». Ну, понятно, это к слову зной, «горячка». И получаем логичный перевод:

Утром же, в горячку ударившись, отворил старик ворота Новгорода, расшиб славу Ярослава, скакнул волком на Немигу с Дудуток.

Поскольку глагол быть значил прежде не только быть, но и стать, то произведенное от него причастие сы должно бы обладать теми же значениями. В данном случае более годится став.

Зову живых