На сайте размещены статьи по русской истории, публицистика, философия, статьи по психологии, а также по грамматике русского и древнерусского языков, в частности – Слова о полку Игореве.

Дм. Добров

Время глагола

Дм. Добров • 5 июля 2015 г.

Принято считать, что глаголы в русском языке классифицируются, в том числе, по временам, но это не вполне соответствует действительности. Например, если глагол делаю принадлежит настоящему времени, то глагол переделаю — уже будущему, а глагол переделываю — снова настоящему. Можно ли утверждать, что формально глаголы, например, делаю и переделаю принадлежат разным временам, если форма именно глагола у них одна и та же? Очевидно, что приставка пере- не является морфологической частью исключительно глаголов и, тем более, никоим образом не выражает времени действия. Так есть ли в русском языке именно времянные формы глаголов, а не какие-то иные, определяющие время действия как следствие?

В связи с заданным вопросом весьма любопытно, что существующая у нас система глагола не имеет своего истока вообще, вероятно, ни в каком языке — потому, например, что она не имеет никакого отношения к сказуемому. В древнерусском языке были, например, составные сказуемые рода умерлъ есть и бысть учя, которые принципиально и почти полностью формально соответствуют современным английским, четко разделенным по времени действия и протяженности его. Похож ли современный русский язык на английский в части времени сказуемого? Ничуть, как и на древнерусский, совсем ничего общего нет. Так откуда же взялась уникальная система современного глагола, который уже в силу своей морфологии обладает всеми свойствами прежнего составного сказуемого с причастиями? Каким образом в одной форме соединились вдруг признаки глагола и причастия?

Ответ очевиден: время сказуемого как главную характеристику заменил вид его, совершенный или несовершенный, а время в некоторых случаях является уже следствием совершенности действия, как в паре делаю — переделаю. Приставка пере- придает длящемуся действию совершенность, но закончиться, совершиться, длящееся в  настоящем действие может только в будущем, почему глагол переделаю и относится к будущему времени. При этом в прошедшем времени естественным образом меняется только совершенность действия, например делал — переделал — переделывал.

Из сказанного становится понятно, почему нелогичным является сказуемое, например, будем посмотреть, которое в будущем времени вводит совершенное действие посмотреть, что невозможно просто в принципе: действие в будущем, выраженное в совершенном виде, должное закончиться в некоем следующем времени — следующем за будущим. Вместо такого рода составных сказуемых, практически никогда смысла не имеющих, лучше использовать простые сказуемые вроде посмотрим. Это в духе современного русского языка.

Кроме форм делаю — переделаю, для формальной классификации глаголов по временам препятствием является неформальное образование некоторых сказуемых, которые считаются отсутствующими в русском языке, например — выражающих настоящее совершенное действие. Действительно, форм таких нет, поскольку значения эти легко образуются неформально, например уже вышел, только вышел, только выхожу, уже выхожу. Эти выражения обозначают действие, начавшееся в настоящем времени и тут же закончившееся или все еще длящееся, когда главным в сообщении является не столько самое действие, сколько факт его завершения в настоящем времени или результат его в том же времени. По смыслу все приведенные выражения практически равны, ибо все они заключены в настоящем времени, хотя формы в них использованы разные — прошедшего и настоящего времени. Это предельно логичное по сравнению, например, с формальной английской грамматикой выражение совершенности и длительности действия в текущем миге (present perfect и present continuous), ибо формы эти особого смысла не имеют, если они не употреблены с приведенными определениями (already, just).

Если признать, что настоящее время глагола в современном русском языке относительно в смысле известной теории, т.е. зависит не только от формы глагола, но и от совершенности действия, выражаемого глаголом и, в некоторых случаях, определениями его, то есть ли смысл в утверждении, что русские глаголы классифицируются по трем временам действия? Каким же образом возможна классификация по трем временам, если время действия в настоящем миге есть функция совершенности действия? Увы, это невозможно просто в принципе.

С точки зрения математики время является областью определения физических процессов, величиной чисто формальной, математической, теоретической, а потому совершенные действия, полностью определенные, лежат только в прошлом. Все остальные действия, стало быть, являются еще не вполне определенными, что мы и наблюдаем в русском языке — относительность настоящего времени глагола, даже использование его в качестве будущего, например завтра я иду в кино. Последнее возможно потому, что будущее время все равно определено через настоящее.

Кажется вполне логичным, что неуловимый и логично не определимый настоящий миг не является формально определенным в сказуемом, а зависит от совершенности действия в нем самом. Повторим, незавершенность действия в настоящем миге, неопределенность, указывает на него, а завершенность — уже на будущее время, как можно заключить на основании пары делаю — переделаю. Таким образом, глаголы прошедшего и будущего времени в русском языке относятся не к «моменту речи», как утверждают в учебниках любого уровня, а к грамматическому настоящему времени.

Грамматическое время наиболее хорошо видно в причастиях и деепричастиях, подчиненных формах. Например, деепричастия несовершенного вида воспринимаются именно как грамматическое настоящее время, т.е. одновременное с главным действием: пришел, делая — идет, делая — придет, делая. Здесь у нас есть очевидное главное действие для понимания грамматического времени деепричастия, а в глаголе это действие просто неочевидно, ибо заключено в нем же самом. Такого рода рекурсивные отношения вполне логичны, а используются они, например, в программировании (функция может вызывать не только иные функции, но сама себя). Именно отнесение к себе и позволяет отказаться от «момента речи» как внешней определяющей величины. Повторим, если глагол делаю обозначает «момент речи», то почему его не обозначает глагол той же формы переделаю? Где же тогда четко определен «момент речи»? Нигде?

Некоторая сложность осмысления в связи с настоящим прошедшего и будущего времен заключается в том, что величины, абсолютно определенные на основании относительной величины, тоже являются относительными. Таким образом, если прошедшее и будущее время определены относительно настоящего, то они тоже относительны. Так же будет и с точки зрения современной физики. Например, теоретически возможно попасть на «машине времени» в будущее, разогнавшись до скорости, близкой к скорости света, но не в абсолютное прошлое — события, совершенные к мигу старта «машины времени».

Свершившиеся в русском языке принципиальные преобразования системы сказуемого легко осмыслить в сравнении современного глагола-сказуемого с древнерусскими тяжеловесными составными сказуемыми рода умерлъ есть или бысть учя. Глагол в них выражал время, а причастие выражало протяженность или совершенность действия. Как видим, в сложных случаях характеристики времени и действия были поделены между двумя словами, а теперь они сосредоточены в одном, и произошло это именно за счет подчинения грамматического времени действию, за счет относительности времени. Это можно бы было назвать гениальным, как называют и теорию Эйнштейна, а дело за малым: где же у нас тот гений, который породил столь сложную и, главное, чрезвычайно эффективную теорию обмена информацией?

Зову живых