На сайте размещены статьи по русской истории, публицистика, философия, статьи по психологии, а также по грамматике русского и древнерусского языков, в частности – Слова о полку Игореве.

Дм. Добров

Частицы

Дм. Добров • 10 октября 2015 г.

Определение частицы в русской грамматике противоречиво, т.е. показательно неверно и абсурдно. Частицей называют служебную часть речи, не имеющую лексического значения, словесного, но все-таки придающую значение или оттенки значения словам… Понятно, что если слово не имеет словесного значения, то никакого словесного значения иным словам, даже оттеночного, оно придать не может просто в принципе,— это противоречие, бессмысленное утверждение, но это, к сожалению, наша грамматика, наука такая. Да, иной раз из определения частицы выпускают тот факт, что она не имеет лексического значения, но умолчание не решает противоречия, а лишь скрывает его. Отсюда возникает вопрос: если частица не имеет лексического значения, то каково же ее значение в предложении или словосочетании?

Поскольку связных представлений о синтаксисе у нас не существует, ответ на заданный вопрос неподъемен для нашей грамматики. Едва ли можно будет найти источник, в котором бы содержалось пояснение того простейшего факта, что частица имеет только синтаксическое значение, а также, разумеется, пояснение этого значения. Синтаксическая роль частицы сходна с ролью предлога, а разница между ними в том, что частица, в отличие от предлога, обычно стоит после своего главного слова.

Что же такое синтаксическое значение и какие синтаксические значения имеют частицы?

Синтаксическое значение — это значение функции, связь с иными словами, которую несет частица. Например, частица же вводит причинно-следственную связь:

Игорь полки разворачивает, жаль же ему милого брата Всеволода.

Роль частицы же в данном примере равна роли причинно-следственного союза (ибо, потому что, так как и т.п.), но ставится она, в отличие от союза, не в начале предложения или словосочетания, а после первого его слова, на втором месте. Таким образом, первое это слово, определенное частицей, становится здесь правилом, причиной, областью определения действия, главной функции: Игорь развернул полки именно потому, что жаль ему стало брата Всеволода. В древности для этой цели использовалась также частица бо, которая ныне употребляется только в составе союза ибо, т.е. остается по-прежнему на втором месте… Это правило носит название закон Ваккернагеля. Суть здесь просто в том, что частица — это не вполне самостоятельное слово, а лишь некая часть, примыкающая к главному, определяющая его. Именно поэтому не стоит включать в частицы слова вроде уже (уж), пускай и т.п., как почему-то принято в нашей грамматике. Это грубейшая ошибка, презрение не только к истории языка, но и к духу его.

Как видим на приведенном примере, частицы не придают никакого лексического значения ни словам, ни тем более предложениям, а вводят логические отношения между ними, синтаксические. Это и есть синтаксическое значение частиц.

Поскольку и частица, и союз вводит логическую связь, синтаксическую, то существуют слова, которые могут выступать в двойственной роли — или частицы, или союза, в зависимости от позиции в предложении: Ведь это хорошо — Это ведь хорошо. Несмотря на то, что смысл приведенных предложений один, без малейших оттенков различия, в них заданы разные синтаксические функции. В первом примере слово ведь является причинно-следственным союзом, а во втором — частицей с той же функцией. Вообще, разграничить частицы и союзы следует уже на том основании, что они занимают разные места в предложении по отношению к главной их части — слову, словосочетанию или предложению, все равно. Союз, повторим, стоит на первом месте в предложении или словосочетании, а частица — на втором.

Логическую связь частица вводит в любом случае, даже в случае «логического выделения» без видимой связи: Я же пришел, Есть ли жизнь на Марсе?— В данных примерах нет никакой связи частиц с иными членами — только со своим главным словом, но логически это тоже отношение — рекурсивное, отношение к себе, связь с собой. В таких случаях частица по сути своей равна определению: Именно я пришел, Неужели есть жизнь на Марсе?— но ввиду разного словоупотребления здесь чувствуется несколько иной оттенок значения… Повторим, формально определения и частицы — это разные члены предложения, и смешение их, путаница между ними, означает не научные представления, а полное отсутствие таковых. Да, но является ли именно определением, например, слово неужели, которое вроде бы не имеет лексического значения?

Здесь мы снова сталкиваемся с двойственностью: составная частица — составленная из нескольких — занимает место определения, но не приобретает лексического значения. Видимо, логичнее бы было считать подобные слова частицами, но тогда следует ввести в грамматику класс частиц составных, неэлементарных и т.п., как угодно будет. Если при комбинации какого угодно числа элементарных частиц вроде же, даже со смысловыми словами вроде будь и с предлогами, мы не получаем в комбинации какого-либо лексического значения, то полученную комбинацию следует считать составной частицей, например не-у-же-ли, в отличие от неразложимых частиц вроде же. Далее в порядке классификации следует разделить составные частицы на самостоятельные (неужели), т.е. выходящие на первое место, место определений, и несамостоятельные, зависимые (кто-либо, кто-нибудь), т.е. остающиеся на своем втором месте. Уже немного похоже на науку, не правда ли?

Стало быть, главным критерием определения частицы выступает не только порядок ее в предложении или словосочетании, но и отсутствие лексического ее значения, т.е. наличие исключительно синтаксического. При этом следует, конечно, помнить, что определения, как все прочие члены предложения, в т.ч. служебные части речи, тоже играют синтаксическую роль в предложении. Составные частицы выступают в роли определений — по позиции их «передовой», но в отличие от определений не приобретают лексического значения (если же приобретают, то становятся, разумеется, полноценными определениями).

В сущности, синтаксическая роль элементарных частиц крайне проста: они либо вводят связь с иным действием (же), либо рекурсивно определяют объект (же, то) или действие (ли, бы, ка). Частицы же неэлементарные выполняют роль определений, в понимании чего тоже никаких сложностей нет.

В класс элементарные частицы можно внести отрицания не и ни, как это принято в нашей грамматике, но можно и не вносить, причислив их к предлогам: отмеченных выше принципов ни то, ни другое не изменит и не поколеблет. Следует запомнить одну простую вещь: не форма следует из смысла, а наоборот — смысл из формы. Поэтому все и всегда упирается отнюдь не в субъективный здравый смысл, этот вечный спутник истины, который у всякого свой, а в объективные формы, формальные показатели, на основании которых и строится всякая логичная теория. Исходя же из чистой формы, а именно — места в предложении, отрицания не и ни лучше будет считать предлогами.

Предлоги можно объединить с элементарными и несамостоятельными частицами в классе, например, клитики, из которых предлоги будут называться принятым термином проклитики, а частицы — энклитики. Неудобство здесь только в том, что термин клитики лучше бы было отделить от фонетики, где он и используется, т.е. следует предложить несколько иной термин для объединения предлогов и частиц… Впрочем, к частицам это уже отношения не имеет — это уже развитие синтаксической теории, которая пока не существует.

Зову живых