На сайте размещены статьи по русской истории, публицистика, философия, статьи по психологии, а также по грамматике русского и древнерусского языков, в частности – Слова о полку Игореве.

Дм. Добров

Инфинитив

Дм. Добров • 7 июля 2015 г.

Является ли инфинитив глаголом? С первого взгляда вопрос может показаться странным, ведь инфинитив, как и глагол, например, может быть возвратным, делаться. Нет, частица эта (себя, ся в древнерусском языке) с таким же успехом может быть приставлена и к существительному, например господин себя, и к отглагольному существительному, созидание себя, и к наречию, лучше себя, а слитное ее написание с инфинитивом — это всего лишь современная орфография. То же самое касается и вида, например, который в инфинитиве задается отнюдь не средствами морфологии исключительно глаголов: переделать — перед, перёд, вперёд (предлог, существительное и наречие). То же самое касается и смысла: да, инфинитив выражает действие, как и глагол, но действие выражает, например, и отглагольное существительное, которое глаголом не является и не называется. Как ни странно, ничего исключительно глагольного инфинитив в себе не содержит, даже, вероятно, происходит не от глагола, но глаголом почему-то считается — почему же?

В ответ могут возразить, что по синтаксической роли к инфинитиву наиболее близко деепричастие, вплоть до совершенной взаимозаменяемости в отдельных конструкциях, например: Уезжать из родного города мне стало грустно — Уезжая из родного города, мне стало грустно, а деепричастие считается формой глагола. Да, но логично это будет только в том случае, если деепричастие является несомненной формой глагола, а не иной частью речи, каковое мнение тоже распространено.

Схожей близостью к инфинитиву обладает и причастие: Уезжать из родного города мне стало грустно — Уезжающему из родного города, мне стало грустно. При этом, если инфинитив и деепричастие в современном русском языке не используются в качестве существительного, для причастия это вполне возможно, даже в обороте: Имеющий уши пусть слышит (инфинитив может выступать в роли подлежащего, Иметь уши значит слышать, но не в роли именно существительного, как причастие, например сказал имеющему уши, увидел приехавшего). И здесь уже наступает противоречие с современной теорией: если причастие тоже является формой глагола, то разве глагол возможен в роли существительного? Не слишком ли это круто?

На сомнение о глагольной функции инфинитива наводит также возможность подчинения инфинитивов друг другу по типу имен, например собрался начать читать, что для несомненных глаголов едва ли логично и допустимо (попробуйте пример найти). Да и в приведенном примере инфинитивы очевидным образом не являются частью сказуемого: собрал себя, чтобы начать читать — собрал себя для начала чтения. Ну, что это за глаголы, которые соединяются между собой по типу имен, в сказуемое не входят и без ущерба для смысла заменяются существительными? Почему же это именно глаголы, а не иная часть речи?

Также сомнение в глагольной функции инфинитива вызывает использование его в качестве дополнения, например хочу сказать, т.е. явно не глагола. Да, инфинитив здесь воспринимается по смыслу как действие, но ведь действие, напомним, выражают не только глаголы. Почему же тогда инфинитив считается именно глаголом?

В словосочетании хочу сказать инфинитив занимает место родительного падежа, что выполняется, в том числе, с существительными, например попытка сделать, причем для глагола последняя связь откровенно абсурдна. В иных случаях инфинитив играет роль винительного или именительного. Это значит, что если верно предположение о происхождении инфинитива из существительного, то происходит он из перечисленных падежей, которые, стало быть, имели единство формы. Найти это единство нетрудно: родительный единственного числа ряда слов совпадает с винительным и именительным множественного и в женском роде — власти (родительный) и власти (множественное число), и в мужском — пути (родительный) и пути (множественное число). И разумеется, приведенные формы имеют самое распространенное окончание инфинитива -ти (в древнерусском языке инфинитивы обычно оканчивались на -ти, да и теперь отчасти, например нести).

По поводу сделанного выше предположения возникает, впрочем, закономерный вопрос: почему инфинитив произошел из ограниченного круга слов определенного склонения? Разве в данном склонении есть нечто особенное, отличающее его от иных? Да, за особенность его можно принять, например, то обстоятельство, что почти все древнерусские глаголы во втором и третьем лице множественного числа имели окончания -те и -ть, весьма схожие с окончанием -ти. Такие окончания имели во втором и третьем лице множественного числа глаголы настоящего времени (несете, несуть) и имперфекты (несясте, несяхуть), а также во втором лице множественного числа аористы (несосте), что по окончаниям походит на инфинитив (нести). Таким способом, из сочетания существительных и глаголов, должен был получиться отнюдь не глагол, а отглагольное существительное, что вполне совпадает с употреблением инфинитива — в современном русском языке чисто формально, в падежной роли, а в древнерусском и формально, как ныне, и по смыслу иной раз (как объект действия, а не действие), см. пример ниже.

Что же касается именно множественного числа, то его уверенно можно связать с неопределенностью, каковой инфинитив тоже обладает, а совпадающие с множественным числом именительного и винительного падежа значения единственного числа родительного могли произойти позже, просто по смешению.

Кажется, что для отличия новой формы от привычных падежных она должна было претерпеть изменения, и такие изменения в источниках можно отметить в инфинитивной форме с окончанием -тъ, которая получила название супин, хотя от инфинитива она принципиально не отличается. Эта форма одно время использовалась вместе с формой на -ти, но не удержалась в языке…

Вот пара несомненных примеров объектного употребления инфинитива в древнерусском языке:

Не лепо ли ны бяшетъ, братие, начяти старыми словесы трудныхъ повестий о пълку Игореве, Игоря Святъславлича! начати же ся тъй песни по былинамь сего времени, а не по замышлению Бояню.


Цит. по: С.П. Обнорский. С.Г. Бархударов. Хрестоматия по истории русского языка. Часть первая. 3-е издание. М., 1999, стр. 219.

Аще ли вы будете крестъ целовати к братьи или къ кому, а ли управивше сердце свое, на немже можете устояти, тоже целуйте.


Лаврентьевская летопись. Рязань: Александрия, 2001, стр. 237. // Русские летописи. Т. 12.

В первом примере слово тъй — это винительный падеж мужского рода (его), т.е. к слову песни он не имеет ни малейшего отношения, а указывает именно на выделенный инфинитив, употребленный в объектном смысле, см. пояснения к переводу в ст. «Имперфект». Во втором примере идет буквально такое же указание на инфинитив как объект, см. перевод там же.

Еще стоит обратить внимание на то, что второй инфинитив в первом примере употреблен уже в привычном для нас смысле, даже со своим дополнением, хотя сам он является дополнением:

Не лепо ли нам, братцы, старым слогом открывая начало известий тяжких о полку Игоревом, Игоря Святославича, начать же его песней по делам того времени, а не по вымыслу Бояна?

Тот факт, что инфинитив возможен с дополнением, тоже не делает его глаголом: дополнение возможно, например, и у отглагольного существительного, написание письма.

Из приведенных примеров очевидно, что инфинитив в древнерусском языке мыслился вовсе не как глагол, если уж на него ссылались, как на объект. Но почему же сегодня он называется глаголом? Что поменялось принципиально? Разве теперь у нас инфинитив другого происхождения?

И еще очень важный вопрос заключается в синтаксической общности инфинитива с деепричастием и причастием, помянутой выше. Препятствует объединению их в один класс неличных форм то, что причастие является личной формой. Здесь возникает парадокс: личная форма имеет некоторую общность с неличной… Или, может быть, не имеет? Нет, общность есть:

– Но приидетъ часъ, да всякъ, иже оубиетъ вы, возмнитъ ся службу приносити богу, Ин. 16, 2.

…возомнит себя службу приносящим богу.

Невозможный ныне инфинитив в инфинитивном обороте дополнения заменяется в современном языке личным причастием, не согласованным в падеже с дополнением. По сути дела, личное причастие приносящим, не будучи ни с чем согласовано в падеже, играет здесь роль неличной формы, второстепенного сказуемого, вполне соответствуя инфинитиву в приведенном древнерусском предложении.

Кстати, этот оборот древнерусского языка буквально соответствует современному английскому инфинитивному обороту с дополнением: I see her run — Я вижу ее бегущей. В современном русском языке, как видим, неличная форма такого рода всегда легко выражается творительным падежом личного причастия, несогласованной формой вместо неличной.

В связи с этим возникает вопрос на засыпку: если грамматически правильным является предложение Уезжать из родного города мне стало грустно, то будет ли правильным предложение Уезжающим из родного города мне стало грустно?

Зову живых