На сайте размещены статьи по русской истории, публицистика, философия, статьи по психологии, а также по грамматике русского и древнерусского языков, в частности – Слова о полку Игореве.

Дм. Добров

Составное сказуемое

Дм. Добров • 3 августа 2015 г.

Проблема определения составных сказуемых заключается в том, что в науке нет логичного определения сказуемого как функции предложения. Если же мы не знаем и даже не понимаем, что такое сказуемое, то каким же образом мы можем логично обозначить его границы? Очевидная сложность здесь заключается в том, что все второстепенные члены предложения относятся к сказуемому, а потому принципиально все они могут быть включены в сказуемое, причем это будет более или менее логично, если отвлечься от всего прочего. Возникает, стало быть, вопрос: если сказуемое может быть расширено до предложения, вобрав в себя все зависимые члены, то где здесь нужно остановиться и, главное, на каких логичных основаниях? Ответ очевиден, но не для нашей науки: в идеале составным сказуемым должна считаться только та связка, которая теряет функцию сказуемого при удалении из нее любого члена. Например, если в  математике у нас есть определенная формула, то все ли ее части одинаково важны или все-таки есть члены, не существенные для получения результата? С данной точки зрения — логичной, обратим внимание,— составных сказуемых в русском языке нет и быть не может.

Иная крайность заключается в том, чтобы свести сказуемое к глаголу, и это логично даже в свете развития современного русского языка, в отличие от произвольного включения в сказуемое совершенно посторонних членов, назначение которых просто не ясно исследователям. В подавляющем большинстве случаев сказуемое в русском языке является глаголом, и даже составные сочетания вроде буду делать (именно с глаголом быть) или был сделан можно рассматривать с данной точки зрения. Что же касается существительных и прилагательных («именная часть сказуемого») и тем более наречий и причастий, то отделить их от сказуемого было бы предпочтительно лишь с точки зрения идеальной теории, математических представлений о предложении, логичных, но не с рассеянной точки зрения современного синтаксиса, который вообще не содержит логичного взгляда на сказуемое, не содержит даже его логичного определения. Увы, в грамматике пока не существует научных оснований, на которых сказуемое может быть отделено от зависимых его членов — например, нет определения не только сказуемого, но и предложения.

В связке буду делать глагол выражает исключительно время действия, а инфинитив — уже самое действие, чем и отличается классическое составное сказуемое, существующее ныне, например, в английском языке и существовавшее в древнерусском (собственно, наследие его и имеем теперь, рудимент). Примеры очевидны — бысть учя и соответствующая английская форма (continuous), тоже содержащая т.н. глагол-связку и причастие (английское причастие не отличается от деепричастия, т.е. переводить его можно и причастием, и деепричастием).

Приведенная рудиментарная форма буду делать по сути своей синтаксической соответствует современному сказуемому с дополнением: буду делать — начну дело, что вполне естественно для составного сказуемого, в современном русском языке перешедшего в глагол-сказуемое. Да, первая форма является неопределенной, а вторая — определенной, и разница между ними, разумеется, налицо, но почему бы и первую форму не рассматривать в духе современного языка, т.е. как сказуемое с дополнением? Разве есть тому хоть малейшие препятствия? Если же учесть, что инфинитив происходит от существительного, то не логично ли и в связи с истоком его рассматривать его как дополнение сказуемого, а не часть? К сожалению, выбор этот можно сделать лишь на основании теории, определения, повторим, сказуемого и предложения, но поскольку в современном синтаксисе данные определения отсутствуют как логичные величины, исчерпывающие понятие с точки зрения логики, то и смысла в выборе просто нет.

В страдательном залоге, был сделан, сказуемое тоже считается составным на том основании, что глагол якобы является лишь связкой, выражает лишь время действия, как уже сказано, а самое действие выражено причастием, как и в классическом составном сказуемом рода бысть учя. Тонкость здесь против предыдущего примера только в том, что причастие в данной связке соответствует не первому винительному (дополнению), а второму именительному — был сделанным, который в рамках распада двойных падежей древнерусского языка перешел в современный творительный падеж. По сути дела, все вторые падежи не являлись частью сказуемого и, соответственно, нынешняя их замена не должна рассматриваться в теории как часть сказуемого. Понятно должно быть, что если падеж согласован в данном случае с подлежащим, т.е. имеет явное к нему отношение синтаксическое, формальное, то рассматривать его как часть сказуемого — это откровенное безумие. Поменьше, поменьше нужно обращать взоры свои, например, на английский язык, где по сей день существуют громоздкие и полноценные составные сказуемые: если древнерусский язык вполне подобен современному английскому по синтаксису (английский не развивался в части синтаксиса, только в части фонетики), то современный русский уже не имеет с ним ничего общего. Такие вот за последнюю тысячу лет произошли у нас изменения, документированные письменными источниками, о чем неплохо бы и знать современному грамматику, причем знать в подробностях.

Разумеется, включают в состав сказуемого и предикативные члены, например был сделан лучше. Делается это не по какой-либо причине, логичному выводу или даже логичному постулату теории, а просто потому, вероятно, что больше их некуда девать. При «интуитивном» подходе нетрудно, конечно, заметить, что предикаты прямо относятся к сказуемому, но включать их именно в состав сказуемого неразумно даже с точки зрения современной теории, которая, впрочем, полноценной теорией не является, не имеет общей логики построения, языка логики, коим является математика и ее понятия. Следовало бы, конечно, зачислить предикаты в класс определений сказуемого. Понятно должно быть, что неотъемлемая часть сказуемого при удалении ее должна обессмысливать сказуемое как форму, как функцию, но примеров такого рода в русском языке просто не существует, в отличие опять же от английского, где существуют именно формы, формулы сказуемого, образующие совершенно нерасторжимое единство — разрушаемое при подстановке в него иных форм, как сделано было выше в русских примерах. Поразительно, что наши грамматики не понимают даже столь простых вещей… Да, при сильном желании можно оставить в составных сказуемых форму буду делать, но зачем это нужно? К чему и желания такие?

Самое состояние глагола в современном русском языке, который всегда является полноценным сказуемым, уже подводит к мысли об абсурдности понятия составное сказуемое в современном синтаксисе. Следует понять, что современный русский язык установил просто непреодолимую в нашем сознании границу между действием и объектом (инфинитив, кстати,— тоже объект), чего раньше, в древнерусском языке, не было и в помине. Иначе говоря, если раньше составное сказуемое было возможно в силу малой разницы между действием и объектом, то теперь это невозможно именно в силу данной разницы. Для иллюстрации этой мысли приведем любопытное предложение, которые веками никто понять не может именно в силу четкой грани между действием и объектом, укоренившейся в нашем сознании:

– Сия есть заповедь моя, да любите другъ друга, якоже возлюбихъ вы: болши сея любве никто же имать, да кто душу свою положитъ за други своя, Ин. 15, 12 – 13.

Здесь отсутствует разница между действием и объектом, т.е. словосочетание «сея любве» подразумевает действие «возлюбихъ вы». Иначе говоря, речь идет не вообще о любви, тем более — мифической «той любви» или «сей», а о любви Христа к ученикам его:

– Вот заповедь моя: любите друг друга, как я возлюбил вас. Больше моей любви никто из вас не найдет, чем кто душу свою положит за други своя.

Да, в подлиннике нет выражения «моей любви» и тем более «никто из вас», но присутствует определение выражения «сея любве» указанием на глагол первого лица «возлюбихъ вы», который и подразумевает любовь Христа к ученикам.

Для осознания заявленной проблемы приведем т.н. Синодальный перевод приведенного предложения, выполненный в самом современном духе, не приемлющем единства действия и объекта:

– Сия есть заповедь Моя, да любите друг друга, как Я возлюбил вас. Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих.

Можете из любопытства найти иные переводы — ошибка везде будет одинакова. Увы, коренится она, повторим, только в непонимании единства действия и объекта, отраженного в подлиннике.

Этот пример отлично показывает, что в нашем сознании просто невозможно единство действия и объекта, и это уже «психологическое» доказательство отсутствия в русском языке составных сказуемых, которые именно и предполагают нерасторжимое единство действия и объекта, формулу деяния. Если же составные сказуемые неприемлемы в русском языке ни логически, ни даже психологически, в восприятии нашем, то почему понятие о них содержится в синтаксисе русского языка? Не является ли оно в таком случае не только лишним, но и лженаучным?

Зову живых