На сайте размещены статьи по русской истории, публицистика, философия, статьи по психологии, а также по грамматике русского и древнерусского языков, в частности – Слова о полку Игореве.

Дм. Добров

Украинский национализм

Дм. Добров • 14 января 2016 г.
Памятник самоопределению Украины

После киевских беснований 2013 – 2014 гг., глупейшим образом названных их участниками «революцией достоинства», на Украине проявились три кризиса, которые грозят смертью и государству, и украинскому народу как системной общности,— межнациональный, экономический и социальный (деревня против цивилизации). Все три кризиса спровоцировал украинский национализм, предполагающий не просто внесистемную общность людей, а уже антисистемную. Национализмом, впрочем, это психопатологическое движение масс можно назвать лишь условно — только потому, что представители его сами так себя называют. На деле же идея движения является не национальной, а антинациональной. Разделяющие ее несчастные верят, что Запад вооружит их на войну против России, а после неминуемой победы устроит им сладкую жизнь, пожаловав много денег и рабов. После победы каждый герой будет беспечно валяться на лавке в своей крайней хате, лопать вареники со сметаной, запивать горилочкой да приказывать самому Путину, который будет у него на посылках. Да, Запад не против войны украинских националистов с Россией, но до сладкой жизни, как видим, дело не доходит и не дойдет никогда. Увы, несчастные антиукраинцы все еще верят, что сладкая жизнь грядет — нужно просто пережить временные трудности и дождаться неминуемой гибели России. Это не более чем уверенность жалкого раба в могуществе своего господина.

Украинский национализм охватывал массы постепенно в течение двадцати пяти лет, и все эти четверть века американское правительство исправно оплачивало ненависть воинствующей украинской деревенщины к России и русским, израсходовав наверняка больше пяти миллиардов долларов, заявленных Викторией Нуланд (семьдесят процентов сразу отбросить нужно — их украли начальники). Вполне возможно, что американцы делали это из лучших побуждений, полагая себя, как обычно, вершителями свободы — дело не в этом, а в том, что представители украинского национализма согласились с ними легко и сразу, еще при советской власти. Увы, оплачивать разлагающую деятельность воинствующей украинской деревенщины американцы начали еще при советской власти: первым их клиентом стал т.н. Народний рух України за перебудову (движение за перестройку). И это, безусловно, стало главным подкрепляющим фактором украинского национализма: как же не верить им, если эти дураки сами деньги дают, да еще и внимания не обращают на их наглое расхищение? Разве это не счастье? Разве не чудится за этим обитая плюшем лавка в крайней хате (диван), фарфоровые слоники на комоде, вареники со сметаной, мутная горилочка в штофе да сам проклятый Путин на посылках?

Хохол

В связи с отчаянной глупостью украинской воинствующей деревенщины и разлагающим влиянием американцев проблема своеобразного антирусского нацизма на Украине возникла уже в середине девяностых годов, поднималась даже в Верховном Совете, но тогда общество украинское было еще в значительной его части здоровым, цивилизованным, еще не вполне работали программы американских и европейских грантов — тридцати сребреников, выдаваемых журналистам, историкам и подобным принципиально продажным типам за разжигание ненависти к русским, а потому ничего страшного не случилось. Даже после прихода к власти Виктора Ющенко, уже открытого ставленника американцев, во времена правления которого антиукраинцы и начали разжигать публичную ненависть к русским, в частности — к русским на Донбассе, украинское общество все еще могло оправиться от навязываемого ему безумия… Теперь уже поздно: с ума-то сойти легко, но вернуться обратно — уже большая проблема.

Во времена Ющенко или чуть раньше Украина начала переход на «постиндустриальную» экономику, основанную на западных кредитах. Уровень жизни в либеральном понимании повышался, т.е. спрос потребительский (ВВП), но экономика и культура не только не развивались — продолжали неуклонно деградировать. Для воинствующей деревенщины это тоже стало весьма значительным психологическим фактором, подкрепляющим украинский национализм — негативизм по отношению к России, оплачиваемый Западом. Ну, если деньги сами собою текут в карманы от хозяина, а работать не надо, то разве же это не счастье? Разве не мечта? И разве не нужно быть благодарным хозяину за обитую плюшем лавку, слоников на комоде, вареники со сметаной, горилочку и, разумеется, самого Путина на посылках?

К сожалению, в украинском обществе был сформирован патологический рефлекс на Россию, негативный, и теперь избавиться от него просто невозможно, как показывает исторический опыт, осмысленный Л.Н. Гумилевым: антисистемные негативные образования разъедают этнос, как раковые опухоли. Если верить истории, выход возможен только один. Его провозгласил один французский рыцарь во время штурма города Альби, гнезда такой же антисистемы, как бандеровская: «Убивайте всех! Бог разберет своих!»— Всех, конечно, не убили, но потом с ними творчески поработала инквизиция… К счастью ли, к несчастью ли, сегодня подобное решение невозможно просто в принципе, даже при нормальной власти в России, национальной, а значит — выхода не существует. Украина будет умирать долго, страшно и мучительно.

Заметную роль в становлении патологического рефлекса на Россию сыграла на западе Украины рабская психология местного населения, выработанная веками: эти украинские земли никогда не были независимы и, в отличие от Малороссии, никогда за независимость не боролись вплоть до последнего времени. Разумеется, Бандера для них величайший герой, ибо он боролся за независимость (не для всех, впрочем), но здесь есть небольшая тонкость: независимость Бандера понимал как свободу выбирать себе хозяина, как ныне, кстати, дело обстоит повсюду в Восточной Европе. Вообще, все герои бандеровцев — это предатели в нашем понимании, ревнители лучшего хозяина, например Мазепа и все его окружение, включая даже «автора первой в мире конституции» Филиппа Орлика (он издал устав войска, статут, коий на шведской латыни вполне естественно назывался constitutio, откуда и вышла бредовая украинская идея о «первой в мире конституции»). И нынешние последователи сих героев, разумеется, понимают независимость точно так же, как их исторические вожди, буквально. Посмотрите на них сегодня: они просто млеют от счастья, когда ими, как рабами, управляют их западные кумиры, которые уже очень скоро, после неизбежной победы над дикой Московией, пожалуют им и плюшевую лавку в хату, и слоников на комод, и горилочку мутненькую, и тарелку жареной картошки со шкварками, и даже Путина принудят быть на посылках… Ну, разве же это не счастье? Милое, глупое счастье с белыми окнами в сад, как написал Есенин,— разве же это не сказка, воплощенная в жизнь?

В связи с советским экономическим кризисом конца восьмидесятых годов и распадом СССР воинствующая украинская деревенщина, по-заячьи приложа уши, ускакала из КПСС и ВЛКСМ, где успешно делала коммунистическую карьеру, по-рабски преданно, как обычно, и тотчас же начала финансовые переговоры с новым хозяином… Черт побери, глядя на рабскую эту низость и жадность, даже Бандеру признаешь героем! А Малороссия безвольно подчинилась воинствующей деревенщине, чем и определила свою судьбу. Новороссия же подчиниться деревенщине не пожелала, чем тоже определила свою судьбу. Да, судьбы народов определяются в головах людей, а не в кабинетах больших политиков, чему свидетельством является весь письменный исторический опыт человечества.

Патологический рефлекс на Россию, сформированный в головах апологетов украинского национализма, в том числе — т.н. сознательных украинцев, есть всего лишь классический негативизм, патология душевная. Сталкиваясь же с действительностью, патология эта дает просто чудовищные логические противоречия, ибо истина определяется ее носителями только через негативизм, исключительно. Например, очень многие украинские граждане вполне искренне не понимают, почему их и кумиров их обвиняют в фашизме, ибо же фашизм они определяют негативно, противопоставлением: с их точки зрения, вбитой им в голову на американские деньги, фашистами являются русские, много лет угнетавшие Украину и сейчас напавшие на нее, а значит — все борцы с русскими являются антифашистами, вплоть до Бандеры, разумеется. Такого рода люди просто в принципе не понимают, в чем заключаются претензии к ним, и объяснить им это невозможно будет просто в принципе. Кстати, именно из указанного противоречия родился известный афоризм: «Бандера герой, но бандеровцев на Украине нет».

Негативизм также является причиной экономического самоубийства Украины. Украина — это отсталая в технологическом отношении страна с крайне низким уровнем образования, которая просто не способна производить продукцию, конкурентоспособную на мировых рынках, разве что при помощи России, как это было раньше, но ведь поклонники украинского национализма считают себя высшими людьми по отношению к русским… Увы, без России Украина превратится в нищую аграрную страну на уровне беднейшей Африки, а то и ниже, ибо уровень образования там скоро может стать даже ниже, чем в беднейшей Африке. Европе Украина не нужна, и кормить ее только за культивируемую ею ненависть к России никто не будет, даже правительство США, как уже понятно. Но увы, апологеты украинского национализма в силу выработанного хозяином негативного рефлекса на Россию и положительного на самого хозяина понять это не способны просто в принципе. Судьба их будет печальна, как и всех остальных жителей несчастного этого государства, не вписавшегося ни в историю, ни в мировой рынок.

Как видим, негативизм весьма органично является причиной и межнационального кризиса на Украине, животной ненависти к русским, и экономического, и даже, как это ни поразительно, социального. Воинствующая деревенщина, разумеется, тянется в города, ибо считает себя средоточием части мировой культуры, великой украинской Триады, состоящей из археологической Трипольской культуры, Киевской Руси и Тараса Шевченко, одно стихотворение которого знает каждый сознательный украинец, даже самый тупой («Заповіт», в нем юный сибаритствующий гений художественной кисти, за которого некогда хлопотал сам Карл Брюллов, призывает избить всех врагов Украины после его смерти). В городах же воинствующая деревенщина ведет себя привычным образом, что можно выразить по обыкновению метким одесским выражением «на лопату коло хаты». Это поведение, разумеется, вызывает конфликт между городом и деревней, ибо образованное и цивилизованное западное, малороссийское и новороссийское население не привыкло к тому, что ему нагло подкладывают говно на лопате, пусть даже самое сознательное и патриотическое. На Западной Украине этот конфликт, видимо, выражен меньше, поскольку украинцы там начали жить в городах только при советской власти, после освобождения их советской властью из польского феодального рабства в 1939 году. Цивилизация, городская культура, пришла туда только с Россией — и под давлением отупевшей деревенщины ушла оттуда вместе с Россией в 1991 году (давление уже было, напомним, деньги за ненависть деревенщине уже платили). Все, поезд ушел и не вернется.

Негативизмом обычно является и патриотизм поклонников украинского национализма, многие из которых, кстати, националистами себя не считают, да и не являются ими по факту. Проявления этого патриотизма в интернете получили наименование хохлосрач, т.е. привычное испражнение «на лопату», только с целью уже не нагадить «коло хаты», а забросить свое лайно в клятомоскальский интернет, в комментарии к русским сайтам, ибо больше некуда. Понятно, таким образом, что патриотизмом среди сознательных украинцев признается не позитив — любовь к Украине, а негатив — ненависть к России, которую принято выражать  публично, швыряя во врага хохлолайном. Вероятно, это доставляет украинским патриотам удовольствие, укрепляя их самооценку, ибо находятся они в жутком противоречии с действительностью. Так, Россию они считают свысока диким недоделанным государством, нецивилизованной и бескультурной азиатской ордой, однако же русская культура, в отличие от украинской, во всем мире известна, даже за пределами Европы, перед которой пресмыкаются т.н. сознательные украинцы, свідомі. Например, образованные люди во всем мире знают, кто такой Лев Толстой, Илья Репин, Станиславский, Чайковский, Шаляпин и так далее, вплоть до самых математиков, скажем Колмогорова, не говоря уж о Лобачевском, который определил неевклидовы пространства раньше Римана и был даже неким образцом для Гаусса. Русских представителей науки и культуры, известных всему миру, можно перечислять десятками, если не сотнями. Кто же такой, например, Тарас Шевченко, в мире не знает никто, не говоря уж о Трипольской культуре… Увы, до последнего времени даже о существовании самой Украины в мире было известно весьма мало, даже в Европе по поводу неизвестной страны Украина могли задать вопрос: «А где это?»— Ну, а что ответишь? Это, мол, у диких азиатских москалей под боком, как же вы не знаете? Обида это несмываемая, панове, повод для проявления «патриотизма» в отношении клятых москалей.

И мелкие, и выдающиеся деятели хохлосрача пребывают в выраженном бредовом состоянии, что в связи с крайне низким уровнем образования превращает их в натуральных демонов. Они полагают, что народ в России, и без того отсталый культурно, зомбирован Путиным, а значит — нужно открыть народу правду… «Правду» они и открывают в хохлосраче, а любого возразившего им автоматически полагают агентом Путина. Им, вероятно, кажется вполне логичным, что русские, в связи с патологическим бандеровским мировоззрением, должны признать себя дикой бескультурной ордой и уважить любые действия взбесившейся украинской деревенщины, сочтя ее украшением христианской цивилизации. Все эти сторонники и защитники деревенского украинского фашизма уверены, что фашизм существует только в России и что он будет неминуемо побежден их хозяевами, а потом и заживут они счастливо да богато, по-европейски. Увы, невозможно объяснить этим несчастным, что для хорошей жизни требуются совсем иные дела и свершения на уровне этноса.

Эмоционально украинский национализм построен на жадности, зависти и гордыне, а интеллектуально — на бредовой идее о превосходстве западноукраинской деревенской культуры над русской и даже иной раз над любой иной, даже любой европейской. Поскольку же превосходство должно быть хоть как-нибудь выражено на интеллектуальном уровне, а в действительности оно не существует, то в ход идут всевозможные вымыслы, в т.ч. патологические. Нетрудно, например, узнать из украинских бредовых источников, что украинцы подарили человечеству не только первую конституцию, но и Будду, и Христа, и вообще основу всякой цивилизации. Увы, в деревне не понимают, что такое цивилизация, а потому цивилизация и уходит с Украины семимильными шагами, оставляя только дикость «коло хаты»…

Украинский национализм рождает противоречие не только между украинским государством и всем прочим миром, даже любезной украинцам Европой, но и внутри украинского этноса. Две части этнических украинцев — западные и малороссы — сильно отличаются друг от друга именно по этническим показателям и не могут сосуществовать на основании подавляющего культурного превосходства той или иной части. Если же все-таки говорить о превосходстве, то естественным бы было культурное превосходство малороссов, которые значительно более цивилизованны, чем их западные собратья, и почти исключительно говорят на русском языке, предпочитая его украинскому, который они еще совсем недавно считали слишком уж деревенским для себя, грубым, некультурным. Так, в Киеве еще совсем недавно, при советской власти, в определенных цивилизованных кругах считалось неприличным говорить на украинском языке, причем не из ненависти, а лишь потому, что по-украински в Киеве гутарила только непрошибаемая деревенщина… Ну, а кому же хочется уподобляться деревенщине? Что делать, жизнь.

Украинский социальный конфликт между городом и деревней начался, конечно, до господства украинского национализма, еще при советской власти, но национализм его усилил. Например, ныне украинский языковой конфликт усилился — в том смысле, что теперь по-украински говорит уже не только непрошибаемая деревенщина, но и натуральные маньяки с шизофрениками, вообразившие себя националистами. Последние, впрочем, в малой своей части с удовольствием выступают и на русском языке, но непрошибаемая деревенщина свое языковое пристрастие сохраняет стойко…

Малороссы уже несколько столетий — со времен Богдана Хмельницкого — существуют как полноправные участники русской цивилизации, русского мира, а западные украинцы все это время оставались рабами мира европейского, до 1939 года. Этнически малороссам гораздо ближе русские, чем западные украинцы, а потому между западными украинцами и малороссами пройдет следующий раскол Украины — раскол между этническими украинцами на основании опять же украинского национализма, тупой деревенской гордыни.

Вообще, название украинцы логично бы было оставить только за западными украинцами, а малороссов называть историческим их именем, которое, кстати, гораздо старше, чем этническое имя украинцы, введенное в политический обиход только советской властью. К сожалению, следует признать, что сталинское объединение Украины потерпело неудачу. Нынешнее стремление западных украинцев в Европу трудно расценить иначе, чем желание вернуться к прежним хозяевам и тем самым снять с себя всякую ответственность за развитие своей страны, к чему малороссы просто не привыкли, опыт у них другой исторический, не рабский. Это и сделает совместное проживание украинцев и малороссов уже совсем невозможным: одним неудобно без хозяина, а другим — с хозяином, который дерет три шкуры.

Поразительно, советская власть принесла на запад Украины просто невиданную до тех пор свободу. Население крестьянское, пребывавшее фактически в рабстве у польских панов, было освобождено от феодальных повинностей, наделено землей, допущено в города, в регионе была создана даже промышленность — например, автобусный завод во Львове (ЛАЗ), химическая промышленность, производство какой-то высокотехнологичной электроники… Нет, деревенщине все это не требуется, уже разрушено все до основания, будто Мамай прошел:

ЛАЗ


2016.01.12. Львівський автобусний завод. Остаточно знищено [окончательно уничтожено].

Так теперь выглядит один из цехов Львовского автобусного завода, если верить украинской прессе. Вдумайтесь, как это можно было сделать без Мамая? Для этого ведь талант особый нужен, демонический. И что? «Україна – це Європа»? Нет, это не Европа — это сумасшедший дом, в который превратила Украину воинствующая деревенщина. Увы, весьма скоро в такие же развалины превратится вся без исключения украинская промышленность.

Стремление националистических западных украинцев бежать от свободы в европейское рабство понять нетрудно: сами они собой управлять не способны, в свободном состоянии, а хозяин, может быть, и не обидит, хозяин хороший… По данному поводу возникает только один вопрос: при чем здесь национализм? Разве желание продаться в рабство — это национализм? Разве готовность умереть за хозяина — это национализм? Да, из националистических западных украинцев получатся хорошие рабы, верные (пока им платишь — иначе предадут на следующий день), но при чем же здесь национализм? При чем здесь вообще Украина, построенная в нынешнем ее состоянии большевиками? Какое отношение западные украинцы имеют к Киеву и иным малороссийским городам, которые росли и развивались до современного состояния совершенно без их участия? За те триста лет, пока они в рабстве на деревне крутили хозяйским коровам хвосты, не имея возможности жить в хозяйских городах, в Малороссии развивалась и экономика, и культура, и городская инфраструктура… И кто же все это созидал? Неужели такие же прирожденные рабы из крайних хат, как в западных областях?

Конечный итог господства на Украине описанного выше «национализма» уже совершенно очевиден: развалины, бандитизм, войны, мертвецы, повальная нищета и голод… Свободное государство и свободный народ просто не способны существовать под управлением тупой деревенщины, идеалом которой является рабство. Поэтому выбрать придется одно из двух, либо свободное государство со свободным народом, либо украинский национализм на костях и развалинах, а совместное их существование просто в принципе невозможно, причем независимо от желания политиков.

Зову живых