На сайте размещены статьи по русской истории, публицистика, философия, статьи по психологии, а также по грамматике русского и древнерусского языков, в частности – Слова о полку Игореве.

Дм. Добров

Дело Тихонова и Хасис

Дм. Добров • 8 мая 2011 г.
Н. Тихонов и Е. Хасис

Процесс Тихонова и Хасис, обвиненных в убийстве адвоката Маркелова и журналистки Бабуровой, завершился предсказуемым образом: у человека, которого два свидетеля видели уходящим прямо с места преступления, причем один свидетель видел у него в руках пистолет, шансов избежать обвинительного приговора было катастрофически мало. Рассчитывать защита могла лишь на неверную оценку присяжными доказательств, но этого не случилось. Понятно, конечно, желание защиты умалить роль главных свидетелей обвинения рассуждениями о том, что свидетели могли и чего они никак не могли, но против протоколов опознаний и показаний в суде главных свидетелей обвинения это всего лишь пустые разговоры. Если же защита предполагала фальсификацию, совершенное в отношении Тихонова преступление, то и действовать следовало соответствующим образом, без лишних разговоров.

Если бы не было опознаний Тихонова, то можно бы было легко отбить все прочие доказательства, но в совокупности с опознаниями прочие доказательства, откровенно слабые, приобрели просто сокрушительную силу, силу петли, которая затягивается на шее. Вероятно, Тихонову нужно было последовать совету своего первого адвоката Скрипилева, получившего отставку, и признать вину, поскольку невозможно с пользой для себя отрицать показания очевидцев и опознание. Приговор Тихонову, несомненно, останется в силе — даже если защита дойдет до Европейского суда: ни один профессиональный суд не отменит обвинительный приговор Тихонову — разве уж присяжные, но это пройденный этап. Да и прокуратура, можно не сомневаться, будет стоять за приговор насмерть.

Некоторые шансы, как мне кажется, остаются у Хасис, так как ее опознали лишь по кадрам камер наблюдения, имеющим отвратительное качество, да и построенная прокуратурой версия участия Хасис в преступлении не является ни доказанной, ни даже логичной. Дальнейшее рассмотрение, соответственно, и посвящено не только прояснению событий на месте преступления, рассмотрению версии прокуратуры, но и недоказанной роли в преступлении Хасис. Сомнения в виновности Тихонова, конечно, тоже возникают, но против опознаний они не стоят совсем ничего.

Версия событий, происшедших на месте преступления, построена была не только на откровенно ложных признательных показаниях Тихонова, но и на домыслах прокуратуры, весьма, я бы сказал, поверхностных, не вдумчивых. Вот пояснения самого Тихонова, от которых он впоследствии отказался, заявив, что они получены путем шантажа:

Убивать Бабурову, продолжал на видео Тихонов, он изначально не собирался, но застрелить ее пришлось, так как в будущем он могла его опознать. На следующей записи Тихонов, прикованный наручниками к спецназовцу ФСБ, сидит в прокурорском микроавтобусе. «Единственное, о чем я прошу, это надеть на меня шапку-маску, так как на улице много зевак, а я не хочу, чтобы они видели мое лицо»,– говорит Тихонов. На Пречистенке националист все так же невозмутимо описывает, как дожидался конца пресс-конференции Маркелова в «Независимом пресс-центре», стоя у памятника Энгельсу. Увидев вдалеке адвоката, он направился к нему. «Я поравнялся с ним, потом развернулся и достал пистолет. Первый выстрел я сделал на ходу ему в голову. Маркелов упал. На звук выстрела обернулась Бабурова, и вышло так, что она сама повернулась к стволу. Я выстрелил»,– немного растерянно рассказывает Тихонов, сжимая в руке муляж пистолета. Выстрелив Маркелову в голову еще раз, националист побежал к метро. При этом на протяжении всего видеоролика Тихонов подчеркивает, что преступление он спланировал и осуществил сам и что ему «никто не помогал».


Все это откровенная ложь от начала и до конца. Тихонов не мог совершить немотивированное убийство Бабуровой, не мог быть около памятника Энгельсу, не мог видеть от памятника идущих по Пречистенке «вдалеке» Маркелова и Бубурову, не мог от памятника идти навстречу Маркелову и Бабуровой и даже не мог стрелять в указанной последовательности.

Прежде всего убедимся, что от памятника Энгельсу и даже от остановки общественного транспорта, расположенной напротив него на Пречистенке, не видно прохожих, идущих по нечетной стороне улице «вдалеке», так как Пречистенка после остановки поворачивает, что прекрасно видно на снимке по дорожной разметке:

Улица Пречистенка

Этот снимок взят из панорам Москвы, которые можно найти на сервисе «Яндекс — карты». Если у вас более или менее быстрое соединение с интернетом, найдите в указанном сервисе карту Москвы и наберите в поиске «Пречистенские ворота» (от этой площади начинается улица Пречистенка). Далее легко найдете приведенную панораму начала Пречистенки в гораздо лучшем качестве. Сможете вы продвинуться и дальше по Пречистенке — обозреть место преступления…

Слева на снимке вы видите памятник Энгельсу, а вдалеке по той же стороне улицы, за деревьями, заметен белый дом, т.н. Белые палаты, возле которых на тротуаре и произошло убийство Маркелова и Бабуровой. Очень хорошо видно, что не только от памятника Энгельсу и с остановки, но даже с проезжей части невозможно наблюдать тротуар возле Белых палат.

Вторая причина, по которой Тихонов не мог находиться возле памятника Энгельсу и идти оттуда навстречу Маркелову и Бабуровой, заключается в показаниях свидетелей Мурашкина и Ермаковой [1], которые видели Тихонова на месте преступления (они опознали его, были уверены, что видели именно его). На помещенном ниже снимке вы видите место преступления:

Дом на Пречистенке, около которого были убиты Маркелов и Бабурова

Убийство произошло прямо напротив ниши, в которой расположен вход в здание, обычно, впрочем, закрытый насмерть, в железе. Свидетели Мурашкин и Ермакова вышли из-за видимого на снимке угла Белых палат и направились вниз по Пречистенке, по направлению к остановке и памятнику Энгельсу. Когда они вышли из-за угла, то впереди на Пречистенке никого не было: никто не шел ни перед ними, ни им навстречу. Маркелов же и Бабурова находились в этом время на некотором расстоянии позади Мурашкина и Ермаковой, так как убийство произошло через считанные секунды после выхода свидетелей на Пречистенку. Если бы Тихонов шел навстречу Маркелову и Бабуровой от памятника Энгельсу по той же стороне улицы, как он описал, то Мурашкин и Ермакова не могли не встретиться с ним. Однако же Тихонова они увидели только после выстрелов — когда оглянулись на звук. Он бежал навстречу им с пистолетом в руке, а пробежал совсем рядом… 

Тихонов, конечно, не мог ожидать Маркелова у памятника Энгельсу, но следствие, как это ни поразительно, пошло по этому пути, неверно выведя роль Хасис в преступлении (дедуктивный метод, как говаривал Шерлок Холмс). Поскольку от памятника Энгельсу тротуар нечетной стороны Пречистенки возле дома № 1 и далее не виден, то преступнику, как, вероятно, заключили следователи, требовался сигнал о приближении жертв:

Роль Хасис, по версии следствия, заключалось в наружном наблюдении – стояла на Пречистенке и ждала, когда Маркелов выйдет из «Независимого пресс-центра», чтобы затем дать условный сигнал Тихонову – быстро засеменив по противоположной стороне улицы.


В указанной статье не помянут памятник Энгельсу, близ которого, по версии следствия, находился Тихонов, а значит, понять версию следствия не сможет даже москвич, не говоря уж о жителях иных городов. От памятника Энгельсу до помянутого пресс-центра по Пречистенке три квартала, недалеко, с полкилометра. Хасис, по версии следствия, находилась в районе пресс-центра, и после появления Маркелова поспешила по направлению к памятнику, чтобы своим появлением на противоположной стороне улицы против памятника известить Тихонова о приближении жертвы…

Как показали очевидцы, после выстрелов Тихонов, миновав их, участил и сократил шаги, очевидно боясь поскользнуться из-за свежего снега на идущей под уклон улице, откуда прокуратура и вывела, что при подаче сигнала Хасис тоже «засеменила» по противоположной стороне улице, видимой от памятника Энгельсу (дедуктивный метод: она тоже боялась поскользнуться). Ничего подобного, однако же, не было и быть не могло — если, конечно, верить очевидцам преступления Мурашкину и Ермаковой. Кому же Хасис могла подавать сигнал, «быстро засеменив по противоположной стороне улицы», если Тихонов не мог находиться возле памятника Энгельсу? Другим членам организованной группы, «неустановленным лицам»? Но какова же тогда их роль в преступлении? Увы, события на месте преступления, мягко говоря, непроработаны следствием, хотя доказательства вины Тихонова непрошибаемые — очевидцы.

Разумеется, следователи могли бы возразить, что Тихонов шел навстречу Маркелову по противоположной стороне улицы, вернее — должен был идти в их реконструкции, а свидетели его просто не заметили (улица, обратите внимание на снимок, достаточно широка, четыре полосы движения, чтобы не обращать внимания на противоположный тротуар). Что ж, это вполне возможно, но не следовало ли сразу строить непротиворечивую версию?

Впрочем, даже с приведенным уточнением картина преступления недоработана следствием: поскольку Маркелов вышел из пресс-центра не один, а с журналисткой Анастасией Бабуровой, то наблюдавшая за пресс-центром Хасис просто обязана была известить Тихонова о непредусмотренном развитии обстановки, причем словами, а не появлением своим на противоположной стороне улицы. Она должна была, обогнав направившихся к Гоголевскому бульвару Маркелова и Бабурову, подойти к Тихонову и сообщить ему, что Маркелов вышел не один, а Тихонов, соответственно, должен был отказаться от совершения преступления — отложить его до лучших времен, до нового удобного случая, так как совершать убийство на глазах у свидетеля опасно, а убивать Бабурову не было ни смысла, ни мотива. Вероятно, Тихонов и Хасис даже не знали, кто именно сопровождает Маркелова.  

Невозможно предположить, что Тихонов и Хасис следили за Маркеловым, так как о его пресс-конференции по поводу условно-досрочного освобождения Ю.Д. Буданова было объявлено заранее и не было никаких сомнений, что Маркелов появится на Пречистенке. Наблюдение за пресс-центром или, может быть, за Барыковским переулком, откуда можно попасть в пресс-центр, если таковое действительно велось, было установлено наверняка незадолго до завершения пресс-конференции, а значит, Тихонов и Хасис не могли знать, что Маркелов выйдет не один. Появление Маркелова со спутницей должно было спутать им все расчеты, даже ошеломить их. Но в таком случае продолжение действий возможно было только потому, что Маркелова требовалось убить именно в этот день, день пресс-конференции по поводу условно-досрочного освобождения Ю.Д. Буданова. Разве это не мотив?

Изложенную выше версию с ожиданием у памятника Энгельсу и неустановленным знаком следствие приняло не только бездоказательно, но и очень опрометчиво: Тихонов ведет себя так, будто ему уже известен будущий маршрут Маркелова, но откуда же мог он знать, что Маркелов пойдет именно в направлении Гоголевского бульвара, а не в другую сторону? Там ближайшее метро? Но откуда же Тихонов мог знать, что Маркелов не воспользуется наземным общественным транспортом, такси или частником? Что, обязательно всегда ездить в метро? Между прочим, остановка общественного транспорта находится рядом с пресс-центром, где Маркелов давал пресс-конференцию, причем уехать можно в обе стороны Пречистенки, которая тупиком не является.

Следователи обязаны были заключить, что если убийца пошел на очень большой риск — убийство при свидетелях на улице и чуть ли не перед камерами наблюдения, то ему почему-то нужно было убить Маркелова именно в этот день, после пресс-конференции по поводу условно-досрочного освобождения Ю.Д. Буданова, но коли так, то в связи со сказанным выше о неизвестности действий Маркелова могло ли у убийцы не быть автомобиля? Какой дурак стал бы ждать жертву у памятника Энгельсу, если не известно было, куда направится жертва и пешком ли? Или, может быть, «организованная группа» прослушивала квартиру и телефоны Маркелова и знала о его планах? Положим, «организованная группа» на это способна, но где доказательства?

Наличие у преступника автомобиля представляется несомненным, но тогда возникает вопрос, почему после убийства он побежал в метро, как показали свидетели, а не в какую-нибудь подворотню и оттуда к автомобилю? Что, «организованной группе» не под силу было продумать более безопасный отход, чем поездка убийцы с пистолетом в метро от станции Кропоткинская аж до станции, как уверяло следствие, Севастопольская или Каховская? А ведь путь неблизкий — приблизительно 25 минут. Неужели преступник не догадывался, что звонок в милицию последует немедленно и к задержанию его могут принять меры? Уверен ли он был, что никто не увидит, как он забежал в метро? Так почему же преступник и здесь пошел на большой риск? Не значит ли это, что преступник действовал один? Уезжать с Пречистенки на автомобиле после убийства под прицелом камер наблюдения было бы безумием, но забрать автомобиль позже можно было уже вполне безопасно, так как преступник мог предположить, что записи с камер наблюдения будут просматривать только до времени убийства.

Не вполне ясным остается, почему преступник столь долго провел в метро. Может быть, он стремился уехать подальше от центра, где много камер наблюдения? Обвинение утверждало, что он поехал домой, и это, конечно, в высшей степени логично: убил двух человек, сел в метро и спокойно поехал домой.

Преступник, конечно, поджидал Маркелова в автомобиле. Когда Маркелов и Бабурова пешком пошли по Пречистенке и миновали остановку общественного транспорта, он должен был решить, что они идут к метро (какие дураки и ходят по Москве пешком, разве уж до общественного транспорта). Разумеется, он не собирался совершать убийство именно в центре Москвы, а ждал удобного случая. У него был выбор: либо проехать на автомобиле до начала улицы и ждать их там, намереваясь оставить автомобиль там же, либо идти за ними пешком под телекамерами, оставив автомобиль возле пресс-центра. Вероятно, он выбрал первое, так как в начале улицы на нечетной стороне нет камер наблюдения. В начале же Пречистенки преступник вдруг увидел, что народу на улице здесь тоже очень мало… Конечно, ему пришло в голову совершить убийство именно здесь: чего же еще ждать, если представился удобный случай? Если он припарковал автомобиль где-то около дома № 1, он мог даже выйти из машины (камер-то нет) и прогуляться до дальнего угла дома — посмотреть, сколько народу находится на расположенной далее остановке. Когда же и там народу не оказалось или оказалось очень мало… Преступник устроился в автомобиле или просто на улице, если сумел припарковать автомобиль лишь в неудобном месте, и стал ждать появления Маркелова и Бабуровой, наблюдая за Пречистенкой. Ждать ему нужно было недолго: от Барыковского переулка до дома № 1 расстояние по карте составляет приблизительно 327 м.

Вероятно, во время ожидания преступник еще не был вполне готов к убийству: если бы, например, улица внезапно наполнилась народом, то он бы наверняка отказался от совершения преступления на Пречистенке и продолжил бы слежку за Маркеловым. В связи с этим любопытно, что преступник, если он наблюдал за улицей с места, расположенного по улице далее дома № 1, мог не видеть, как свидетели Мурашкин и Ермакова вышли из-за угла дома № 1 и направились по улице вдоль дома: в тот миг, когда они появились возле угла, там не могли разъехаться два автомобиля, причем один высокий — вроде микроавтобуса или джипа, да и улица далее, по ходу свидетелей, могла быть частично прикрыта от взгляда преступника припаркованными автомобилями. Преступник наверняка пребывал в полной уверенности, что до Маркелова и Бабуровой к дому № 1 не прошел мимо него ни единый человек. От угла же дома № 1 до пешеходного перехода, расположенного вдоль Гоголевского бульвара, расстояние по карте составляет приблизительно 110 м — не близко, и если преступник незадолго до появления Маркелова и Бабуровой сбегал на угол проверить обстановку, он мог оставаться в полной уверенности, что нечетная сторона Пречистенки пуста — путь к отступлению свободен. Автомобиль же, как сказано выше, преступник легко мог бы оставить в месте парковки, чтобы забрать его позже.

Маркелов и Бабурова появились чуть ли не тотчас же после Мурашкина и Ермаковой (расстояние между ними составляло несколько метров), и преступник бросился на них, полагая, что впереди никого нет…

Что же касается версии прокуратуры об убийстве Бабуровой как свидетельницы, способной опознать убийцу, то она наводит на мысль даже об умственной неполноценности ее автора. Не говоря уж о том, что свидетели Мурашкин и Ермакова, опознавшие Тихонова, почему-то не были застрелены как свидетели, способные его опознать, приписанный Тихонову мотив является патологическим. Мотивированное убийство Бабуровой преступник мог совершить, если бы она неожиданно появилась на месте преступления и увидела бы его, а преступник бы испугался, что она сможет его опознать, и выстрелил в нее, т.е. нашел бы адекватное с его точки зрения решение возникшей сложности. Если же преступник видел Бабурову рядом с Маркеловым до начала своих действий и все-таки решил ее убить именно потому, что она смогла бы его опознать, то решение бы было неадекватным: в тот миг Бабурова еще ничем не угрожала преступнику, и принимать решение о ее убийстве просто не было необходимости, мотива не было. Действовать же в соответствии с будущим мотивом, так сказать идти на мотив, смог бы даже не всякий шизофреник. Нормальный психически человек в данном случае просто отложил бы убийство до лучших времен или избрал бы менее радикальную меру уклонения от взгляда Бабуровой — например, прикрыл бы лицо шарфом или носовым платком, как прикрывал под камерами наблюдения в метро, и сразу же после выстрела в Маркелова бросился бы бежать. И запомнить бы его Бабурова не успела. Выдать же свою фигуру и рост преступник не боялся, так как легко пошел под камеры наблюдения в метро.

К сожалению, приведенный бредовый мотив убийства Бабуровой и бредовые же выкладки следствия относительно преступной роли Хасис прозвучали в приговоре (см. в интернете видео- или звукозаписи):

…В это время Хасис вместе с другими, неустановленными, лицами осуществляла наблюдение за окружающей обстановкой для обеспечения безопасности Тихонова в процессе лишения жизни Маркелова. Одновременно с этим Тихонов, находясь в том же месте, у дома № 1 по улице Пречистенка в городе Москве, действуя самостоятельно, желая скрыть содеянное в отношении Маркелова, из имевшегося у него пистолета «Браунинг» № 145613 модели 1910 г. калибра 7,65 мм, снаряженного боеприпасами к нему, произвел один выстрел в Бабурову…

Приведенный отрывок противоречит фактам по делу: каким образом Хасис обеспечивала безопасность Тихонова при убийстве, если эта безопасность не была обеспечена? Тихонова опознали два свидетеля — какое же это обеспечение безопасности? Как можно было подать Тихонову знак приступать к исполнению преступного замысла, если безопасно совершить убийство было невозможно? Могло ли обеспечение безопасности быть даже предположительно, не говоря уж о доказательствах? И если опознания Тихонова опровергнуть невозможно, то эти бредовые идеи вполне поддаются опровержению, а ведь это приговор.

Есть в приговоре и другие места, которые вызывают беспокойство за психическое состояние человека, написавшего эту чушь:

Реализуя задуманное, Тихонов и Хасис, действуя совместно с неустановленными соучастниками, с ноября 2008 г. по 19 января 2009 г. разработали план лишения жизни Маркелова и распределили между собой роли, а также негласно наблюдали за Маркеловым, чтобы установить его место жительства, маршруты передвижения и места возможного нахождения, в том числе места проведения пресс-конференций.

Даже если следствие сработало позорно, суд не имеет права идти на поводу у людей малограмотных и глупых: о пресс-конференциях обычно объявляется заранее, чаще всего публично, и устанавливать эти места путем слежки нет необходимости (конечно, человеку в своем уме). Разумеется, о пресс-конференции Маркелова, после которой он был убит, было объявлено заранее — заранее было известно, что в 13:00 19 января 2009 г. Маркелов будет по адресу ул. Пречистенка, д. 17/9. Вот, например, объявление с сайта агентства «Новости», появившееся накануне пресс-конференции Маркелова:

События, которые РИА Новости планирует освещать 19 января

[…]

* Состоится пресс-конференция «Незаконный выход Буданова из колонии: игнорирование суда и прямая выгода боевиков. Что делать дальше?» Участвует адвокат потерпевшей стороны, президент «Института верховенства права» Станислав Маркелов (13.00, Независимый пресс-центр, ул. Пречистенка, д. 17/9. Аккредитация по тел.: 232-28-91).

[…]


Не только Тихонов, работавший во время своей подпольной жизни в т.ч. журналистом, но и любой иной человек мог иметь доступ к анонсам любого информационного агентства, причем можно было и подписаться на базу анонсов, как сказано внизу цитированной страницы. Следствие обязано было работать в данном направлении, но что оно наработало? «Неустановленных лиц»? Помилуй бог, в «Коммерсанте» была статья «Проанонсированное убийство». Можно ли было не обратить на нее внимания? Или у нас в прокуратуре читают только детские сказки да приказы начальства?

Вызывает огромные сомнения и вообще бредовая идея слежки за Маркеловым «организованной группы». Если бы «неустановленные лица» знали адрес Маркелова где-то в Останкинском районе Москвы (там находится знаменитая телебашня и знаменитая советская ВДНХ), то неужели бы они полезли под телекамеры в центре? Ну, неужели Останкино утыкано телекамерами, как Пречистенка? Да быть того не может… Тихонов, кстати, в свои детские и подростковые годы жил там же, в Останкине, на Аргуновской улице. Ну, неужели ему удобнее было убить Маркелова в центре при свидетелях и под прицелом телекамер, чем на узенькой дорожке в Останкине, если он, по уверению следствия, знал адрес Маркелова?

Но вернемся к цитированному выше приговору. Вдумайтесь в слова приговора: «желая скрыть содеянное в отношении Маркелова, произвел один выстрел в Бабурову». Иначе говоря, мотив убийства Бабуровой появился у Тихонова только после убийства Маркелова, а до того он ее убивать не собирался: скрывать ему до убийства было еще нечего. Но если решение убить Бабурову Тихонов принял только после убийства Маркелова, то даже за несколько секунд до выстрела в Мареклова Тихонов не понимал, что ему грозит опасность от присутствующего свидетеля и не предпринял никаких адекватных действий, чтобы этой опасности избежать. Иначе говоря, он не отдавал себе отчета в фактическом характере своих действий, т.е. его следовало признать невменяемым. Последнее, однако, противоречит фактам по делу — судебно-психиатрической экспертизе Тихонова, признавшей его вменяемым, что отмечено в том же приговоре.

Прокуроры, вероятно, могли бы возразить, что Тихонов еще до начала своих действий цинично спланировал убийство не только Маркелова, но и сопровождавшей его девушки, потенциальной свидетельницы, не имевшей никакого отношения к производимому акту, но почему бы в таком случае не выразиться верно и последовательно, без оттенка бредовых вымыслов? Кроме того, спланированное убийство лишь потенциального свидетеля тоже наводит на мысль о психических отклонениях убийцы, которых у Тихонова, повторю, не выявлено.

Предложенные выше выкладки могут показаться надуманными человеку не сведущему, но я повторю ключевое правило любого психолога или психиатра, разбирающего подобные действия: нормальный психически человек не может совершить поступок, объективно не мотивированный, не логичный, не понятный другим психически нормальным людям. И дело вовсе не в идеализации человека, а именно в следовании указанному правилу: немотивированные поступки, нелогичные, всегда говорят о психических отклонениях, например о субъективной мотивации, т.е. невозможности осознать фактический характер своих действий.

И следует еще раз отметить надуманную роль Хасис в убийстве: зачем Тихонов должен был толкаться возле памятника Энгельсу, когда то же самое он мог бы сделать в любом ином месте, например возле пресс-центра? Может быть, он боялся камер наблюдения, которыми утыкана Пречистенка? Но почему же тогда он не побоялся таких же камер в метро, куда, как полагало следствие, он спустился после преступления? Зачем было подставлять под объективы камер наблюдения лишнего человека, Хасис, дав следствию дополнительные улики? Участие Хасис в преступлении бессмысленно: Тихонов легко бы мог обойтись без нее. Маркелова он мог знать в лицо по фотографиям в прессе в связи с делом Буданова; так зачем бы ему понадобился лишний человек? Вообще, если, положим, роль Хасис заключалась в опознании Маркелова, то она должна была не семенить по противоположной стороне улицы, а подойти к Тихонову и описать ему Маркелова — в чем он сегодня одет.

Обвинение Хасис строится главным образом на кадрах камер наблюдения с Пречистенки (были также показания свидетеля Попова, но опознание Хасис с ним не проводилось), хотя по картинке с камер не то что Хасис опознать — женщину от мужчины отличить невозможно, что обвинение и подчеркнуло замечательным выражением «объект, похожий на женщину». Тем не менее следствие нашло сослуживцев Хасис, которые опознали ее по картинке. Это опознание вызывает сомнения, так как проведено неграмотно. Коли уж есть кадры с камер наблюдения и на них можно опознать подозреваемого, то следовало бы проводить надежное опознание путем экспертизы, экспертного сличения кадров с камер наблюдения с фотографиями Хасис. Если же сличение было невозможно ввиду низкого качества записи с камер наблюдения, то стоило ли полагаться на визуальное опознание? Любое сомнение, конечно, должно было толковаться в пользу обвиняемой: лучше уж преступницу отпустить, чем невиновную девушку на восемнадцать лет в тюрьму законопатить.

Ниже помещен распространенный, вероятно, следствием кадр из уголовного дела, по которому, в частности, и опознали Хасис на Пречистенке:

Камера наблюдения: «Человек, похожий на женщину»

Да, расположенный на первом плане снимка объект наблюдения похож на женщину, но не более. К тому же, приведенный кадр сделан почти за час до убийства, произошедшего приблизительно в 14:20, как с хорошей точностью отметила Ермакова, попытавшаяся после бегства убийцы вызвать милицию по мобильному телефону (откуда и узнала точное время). Приведенный кадр сделан, вероятно, камерой с дома № 20 по Пречистенке (рекламный щит, как в глубине рисунка, стоит около дома № 18), т.е. «объект, похожий на женщину» находится почти прямо против Барыковского переулка, где расположен вход в пресс-центр. Идет же «объект» по направлению к Барыковскому переулку, расположенному с другой стороны улицы.

В связи с приобщением к уголовному делу записей или кадров с расположенных на Пречистенке камер наблюдения, на которых оказался запечатлен «объект, похожий на женщину», следует отметить исключительно слабую подготовку наших прокуроров в дедукции, именно же в анализе предполагаемых целей «объекта, похожего на женщину». Само по себе нахождение на Пречистенке, даже незадолго до убийства и даже во время убийства, не может быть признано ни соучастием в преступлении, ни тем более преступлением. Если даже счесть доказанным пребывание Хасис на Пречистенке, то следует задать себе естественный вопрос: кто же доказал, что Хасис находилась на Пречистенке именно с преступными целями? А если она, зная о готовящемся преступлении, пришла на Пречистенку, чтобы отговорить Тихонова от совершения убийства Маркелова или хоть каким-нибудь образом остановить его? Не находите ли вы, что это очень по-женски? Прокуроры, вероятно, возразили бы, что если у Хасис была данная благородная цель, то она должна была обратиться в милицию. Что ж, с их точки зрения это верно, в милицию бы обратиться было значительно надежней, но не слишком ли суровое наказание, 18 лет заключения, назначено Хасис за ошибочный метод предотвращения преступления, не приведший к успеху? Да, невозможно доказать, что Хасис собиралась предотвратить преступление, но ведь не доказаны и ее преступные намерения. Следует помнить, что у Хасис не было никаких разумных причин находиться на Пречистенке в качестве соучастницы преступления. Если же допустить, что она и правда хотела предотвратить преступление, то на суде она не могла признаться в этом, так как данное признание означало бы предательство Тихонова, который свою вину отрицал. Слабое на первый взгляд место этой версии в том, что Тихонов, кажется, мог бы заявить на суде о действительной роли Хасис, но следует помнить, что ему бы никто не поверил на слово, а доказательств у него наверняка не было, т.е. он бы признался в убийстве впустую с его точки зрения.

Вернемся к ложным показаниям Тихонова, представленным выше. Прочитаем еще раз описанные им действия:

«Я поравнялся с ним, потом развернулся и достал пистолет. Первый выстрел я сделал на ходу ему в голову. Маркелов упал. На звук выстрела обернулась Бабурова, и вышло так, что она сама повернулась к стволу. Я выстрелил»,– немного растерянно рассказывает Тихонов, сжимая в руке муляж пистолета. Выстрелив Маркелову в голову еще раз, националист побежал к метро.

Предложение «первый выстрел я сделал на ходу ему в голову» значит, вероятно, что шел Маркелов, а не сам Тихонов стрелял «на ходу».

Несказанно удивляет в приведенном рассказе отсутствующая мотивация убийства Бабуровой: «она повернулась» — «я выстрелил». Нет, так не бывает: чтобы выстрелить в человека, тем более в девушку, нужна хоть какая-нибудь причина — тем более что Тихонов готов был к тому, что рядом с Маркеловым находится посторонний человек, убивать которого ему расчета не было.

Если убийство совершил Тихонов и если он дал честные признательные показания, то удивляет, зачем он скрыл мотив убийства Бабуровой? Немотивированное убийство всегда смотрится чудовищным и особо жестоким, а облегчить положение преступника перед судом может хоть какой-нибудь мотив…

«Случайным», реактивным, машинальным, убийство Бабуровой могло быть только в том случае, если она проявила хоть малейшую агрессивность, даже невольно, например сделала резкое движение в сторону убийцы, но после первого выстрела этого быть не могло. Первый выстрел был в Маркелова, в затылок ему, после чего он, разумеется, упал — упал совершенно неожиданно для Бабуровой, и внимание ее должно было сосредоточиться на упавшем: рефлексным образом она должна была не агрессию проявить, даже если была агрессивна, а попытаться оказать своему спутнику помощь, выяснить, что с ним случилось… Словом, она должна была сделать движение в сторону Маркелова, например наклониться над ним или присесть возле него, а не в сторону преступника. Далее же, после первого рефлексного действия, когда пришло понимание случившегося, девушка не могла броситься на человека с пистолетом или хотя бы сделать угрожающее движение в его сторону — это исключено. Разумно бы было предполагать в данных условиях, наоборот, оцепенение девушки и полное ошеломление от случившегося. Вероятно, она была столь ошеломлена, что даже крикнуть не смогла — позвать на помощь, т.е. после первого действия она уже не могла реагировать на происшедшее.

В описанных Тихоновым условиях девушка не могла дать повод застрелить себя, но повод мог появиться, если второй выстрел снова последовал в лежащего Маркелова. Можно допустить, что убийца подступил к лежащему Маркелову ближе и вытянул руку с пистолетом, чтобы произвести еще один выстрел ему в голову (стало быть, не умел стрелять), а Бабурова, склонившаяся над убитым или присевшая возле него, машинально попыталась отстранить руку убийцы… Она не успела отстранить руку и даже не коснулась ее или коснулась слабо, и выстрел в лежащего Маркелова все же последовал. Убийца, естественно, уловил движение девушки, попытку помешать ему расправиться с врагом, и третий раз уже рефлексно выстрелил на мнимую угрозу, в девушку. При этом она могла успеть отшатнуться, отвернуться, словом несколько изменить положение, отчего попадание и не привело к мгновенной ее смерти (она умерла уже в больнице, вечером того же дня). Убийца, повторю, не умел стрелять из пистолета, так как умеющий стрелять не стал бы машинально подступать к поверженному Маркелову, чтобы ловчее второй раз выстрелить ему в голову,— выстрелил бы со своего места, если была необходимость во втором выстреле. Подступив же к поверженному Маркелову, убийца подступил и к Бабуровой, что привело ко второму убийству, уже машинальному,— рефлексному выстрелу на движение, которое показалось угрожающим.

Для понимания самой сути «случайного» убийства, рефлексного, реактивного, требуется рассмотреть доступный пример. В одном из американских фильмов показана следующая тренировка полицейских: на полигоне, представляющем собой город, перед полицейским с пистолетом совершенно неожиданно, например из-за угла, появляются мишени в рост человека — либо злобный тип с пистолетом, направленным на полицейского, либо же мирный гражданин, например женщина с ребенком. Разумеется, находящийся в напряжении человек с пистолетом может рефлексно отреагировать на резкое появление мишени и поразить вместо вооруженного злобного типа женщину с ребенком. Резкое появление мишени вызывает рефлекс — опасность, и в ответ на угрозу следует машинальный выстрел. Суть же тренировки в том, что нужно смотреть, в кого стреляешь, т.е. у полицейских вырабатывается правильный рефлекс. Даже если эта тренировка вымышлена кинематографистами, она крайне разумна.

Описанная Тихоновым последовательность выстрелов, Маркелов — Бабурова — Маркелов, невозможна еще и потому, что для убийства Маркелова второй выстрел в голову не требовался: одного вполне достаточно, и понять это способен даже ребенок. После выстрела, даже уловив миг попадания в голову, убийца бы просто начал запланированный отход — если, конечно, ему не требовалось убить Бабурову. Незачем ему было ждать, пока Бабурова обернется, а обернуться быстрее, чем он начал бы отход, она не могла: для нее все это было совершенно неожиданно, ей нужно было еще сообразить, что случилось. Если же предположить, что Бабурова все-таки мгновенно обернулась на звук выстрела и Тихонов застрелил ее из нервозности, то все равно остается непонятным, зачем он стрелял еще раз в Маркелова. Неужели он думал, что в упор промахнулся? Мог ли он усомниться в точном попадании, если видел его своими глазами в упор? Так зачем же было стрелять еще раз? Нет, изложенная Тихоновым последовательность его действий при убийстве не является мотивированной и, следовательно, достоверной.

Второй подряд выстрел Маркелову в голову можно отнести на счет весьма пылкого типа — ненавидевшего Маркелова просто люто, насмерть, ибо же множественные ранения обычно наносят в исступлении, в ненависти. Возможно, если бы не девушка, невольно сбившая убийцу с действия, он выпустил бы в Маркелова всю обойму. На политическое убийство это совсем не похоже. Если бы не происшедший суд над Тихоновым и Хасис, я бы твердо был уверен, что Маркелова и Бабурову убил исступленный ревнивец или ревнивица, на какую мысль наводит также парное убийство — мужчина и женщина (ревнивцы иной раз убивают обоих, причем могут и подкараулить обоих — так сказать, in flagrante delicto). Следствие наверняка отработало эту версию, отработало в первую очередь связи Бабуровой, поскольку стрелял мужчина. Если уж дошло до убийства, найти ревнивца обычно легко — вопрос времени, но следует, конечно, искать ревнивца, а не экстремистскую группировку.

Из приведенной выше реконструкции преступления можно сделать вывод, что убийство Маркелова и Бабуровой совершил человек возбудимый, неподготовленный к стрельбе вообще и к стрельбе в людей в частности, а также, возможно, со слабым зрением (он машинально подступил на шаг к поверженному Маркелову, чтобы ловчее второй раз попасть в голову, хотя и без того недалеко было). И броситься на Маркелова посреди улицы, на глазах у свидетелей, и стрелять два раза в голову Маркелову, и выстрелом в голову ответить на какое-нибудь вялое движение девушки мог только человек возбудимый, злой и одновременно пугливый (это не противоречие — психопатический склад характера, грань между психической патологией и нормой). Вообще, совершенно нормальный психически человек не может совершить немотивированное убийство, даже рефлексное, если угрозы нет даже и в помине, как на Пречистенке. У меня есть сомнения, что убийство Маркелова и Бабуровой совершил Тихонов, человек вроде бы спокойный, уравновешенный и с нормальным зрением, к тому же умеющий вроде бы стрелять из пистолета, но с опознанием спорить бесполезно, оно перевесит любые соображения.

В связи с психологическим портретом убийцы любопытно, что свидетельница Ермакова, смотревшая убийце прямо в лицо, а он прошел рядом с ней, отметила у него суженные зрачки, «узкие», хотя у нормального человека при страхе или эмоциональном возбуждении зрачок должен расширяться (и наоборот, в подавленном состоянии должен сужаться). Вполне вероятно, что это какая-нибудь патология, связанная с головным мозгом, которая, возможно, и объяснила бы исступленную ненависть убийцы к Маркелову и немотивированное убийство девушки. Тихонову же проводили медицинскую экспертизу (психиатрическую, но при обследовании обычно интересуются всеми заболеваниями, особенно связанными с головным мозгом), по итогам которой он признан вменяемым, более ничего не известно.

Подводя итог рассмотрению личности преступника, повторим, что человек это был, по всей вероятности, неподготовленный — не умеющий стрелять из пистолета, возможно со слабым зрением, а также, вероятно, не особенно развитый физически (девушка смогла вызвать у него рефлексный страх). Последнее подтверждали свидетели: «это был человек молодой […] худощавого телосложения, так как я обратил внимание, что одежда на нем была свободна», как выразился свидетель Мурашкин (см. фотокопии по ссылке выше). Вероятен у убийцы также психопатический склад характера. Кроме того, возможно, он страдал каким-то заболеванием, с которым связано, например, ухудшение кровоснабжения мозга (патологически суженные зрачки) или что-нибудь еще (все перечислить сможет только специалист). На Тихонова преступник, как мне кажется, не похож, разве что по росту и по возрасту. Не похож он и на профессионального диверсанта, как описывали Тихонова некоторые слишком пылкие поклонники справедливости.

В картине убийства Маркелова и Бабуровой удивляет также то чрезвычайное обстоятельство, что следствие не нашло на месте преступления ни одной гильзы и ни одной пули из трех (одна пуля была извлечена из головы Маркелова при медицинском осмотре, но на месте преступления не нашли ничего). Вторую пулю, впрочем, доставил следствию некий Орлов, прибывший с визитом из Сан-Диего, США, и заявивший, что подобрал ее на месте преступления на следующий день после убийства — после того, как прибывшая на место преступления группа там все уже прочесала, а ночью была еще и уборка снега. Для данного исхода существовала, кажется, только одна возможность: труп Маркелова до уборки снега находился на месте преступления, а вместе с ним и пуля, вторая, попавшая в область шеи близ уха и на выходе застрявшая в одежде, скажем воротнике или шарфе (это был выстрел в лежащего Маркелова, так как из пистолета нельзя произвести два выстрела в секунду, т.е. Маркелов должен был упасть, после чего убийца мог выстрелить в него второй раз). Далее же труп то ли не упаковали для перевозки (чтобы не потерять вещественные доказательства), то ли упаковали небрежно и просто не заметили пулю, выпавшую из одежды при переноске трупа. Иначе, кажется, Орлов никак не мог найти пулю на следующий день в том же месте. Третья же пуля, навылет пробившая голову Бабуровой, могла уйти далеко в направлении Гоголевского бульвара, засесть в припаркованном на улице автомобиле…

Любопытно также в связи с отсутствием двух пуль, что очевидцы слышали только два выстрела или, может быть, три, но первые два как бы слились в один (глушитель преступник не использовал). Значит ли это, что один патрон из трех был заметно слабее двух других и именно его пуля осталась в голове убитого? Нечто подобное может, вероятно, быть, если использовать патроны с истекшим сроком годности, а то и самодельные или разные. Следует также добавить, что приглушенный звук первого выстрела в Маркелова мог стать причиной второго: убийца мог подумать, что слабый по звуку выстрел лишь оглушил Маркелова, причинив ему незначительное повреждение затылка (это, конечно, тоже указывает на растерянного молодого человека, а не на профессионального убийцу).

Исчезновение пуль понятно и чем-то из ряда вон выходящим не является, но вот исчезновение гильз уже потрясает. Свидетелю Мурашкину, видевшему пистолет в руке убийцы, следователь задал даже наводящий вопрос, не видел ли он пакета на пистолете (при стрельбе из пластикового пакета гильзы остаются в пакете), на что Мурашкин ответил отрицательно: пистолет был в руке убийцы, и он его хорошо рассмотрел; пакета на пистолете не было. Но в таком случае не ясно, куда с места преступления пропали стреляные гильзы, собрать которые убийца не мог за отсутствием времени (свидетели, вероятно после некоторого замешательства, повернулись на выстрелы и увидели спешащего к ним убийцу с пистолетом в руке).

Пропавшие гильзы — это, конечно, слабое место обвинения. Впечатление возникает такое, что убийца стрелял из револьвера, стреляные гильзы которого остаются в барабане, но Мурашкин видел в руке убийцы именно пистолет, который он даже неплохо описал, правильно, в связи с дальнейшим заключением экспертизы о том, что убийца стрелял из «Браунинга»:

На мой взгляд это был или пистолет Макарова, или Вальтер, возможно иной конструкции, но не ТТ, не Стечкин и не револьвер. Дуло пистолета и затвор были черного цвета, однако затвор на верхней части имел потертости, как бы от частого использования. Нижняя часть дула имела выемку как у пистолета Макарова. Рукоятку пистолета я не видел, так как она была полностью в руке. Никакого пакета или чего иного на пистолет надето не было.


См. по ссылке выше.

Вот для сравнения фотографии FN модели 1910 г. и ПМ (под «выемкой» в нижней части «дула» имеется в виду видимый в профиль обвод, фигура дизайна):

Браунинг   Пистолет Макарова

Если гильз на месте преступления не было, то улавливатель гильз у убийцы все-таки был, вероятно пластиковый пакет (возможно, этим объясняется приглушенный звук первого выстрела). После убийства же преступник снял с пистолета пакет и сунул в карман, так как наверняка заметил находящихся впереди Мурашкина и Ермакову и намеревался пригрозить им пистолетом, чтобы пройти беспрепятственно (так и было, по их описанию). Подтверждается предложенный ход событий тем, что иные свидетели видели, как убийца что-то прятал в карман — пистолет, по их мнению (пакет мог быть черным, и издалека, с другой стороны улицы, могло показаться, что это пистолет). Стало быть, никакого «неустановленного знака» убийце никто не подавал, никто не вел наблюдение за улицей: иначе бы неожиданностей не возникло, не потребовалось бы на ходу менять план (после убийства преступник мог бы нести пакет с пистолетом и гильзами, как обычную ношу, а спрятал бы его на себе позже). В сущности, скрывать гильзы глупо, так как установить марку оружия и определенный его образец, особенно подержанный, можно только по пулям, что известно, я думаю, широко, а пакет имело смысл использовать лишь для относительно безопасного отхода с места преступления и, главное, быстрого — без потери времени на сокрытие оружия. Если же запланированный отход не удался в силу непредусмотренных причин — убийца не видел Мурашкина и Ермакову, то где же здесь тщательная подготовка к убийству и в чем заключалась роль даже не «организованной группы», а одной только Хасис?

Использование «Браунинга» удивляет, так как пистолетов этих даже до захвата нацистами предприятий FN наштамповали, наверно, с полмиллиона, т.е. по нынешним временам это металлолом. Денег этот металлолом не стоит, стрелять из него опасно (старый пистолет может отказать), так на кой же черт он понадобился убийце? Неужели лучше ничего не нашел? Или, может быть, он хотел использовать именно «Браунинг» модели 1910 г. из любви к революционерам? Но логично ли тогда называть его националистом? Все без исключения националисты того времени выступали против революционеров, даже Бердяев в 1918 г. написал, что русская революция антинациональна (можно подумать, французская или любая иная была национальна).

Любопытно, что убийца на месте преступления не избавился от пистолета — не побоялся, что его могут взять с поличным, при пистолете. Стало быть, пистолет этот был ему чем-то дорог, но поскольку большой объективной ценности он из себя не представляет, да и идти с дорогим оружием на убийство… Пожалуй, «Браунинг» был дорог убийце именно как оружие убийства, и укрывается здесь нечто личное, субъективизм и символизм, оправдание. Впрочем, убийца мог остаться с пистолетом просто из нахлынувшего страха и при попытке задержания наверняка бы применил его.

Увы прокуратуре, работа по делу об убийстве Маркелова и Бабуровой была проведена, мягко говоря, безобразно: на месте преступления ничего не нашли, непротиворечивую версию построить не сумели, да еще и процесс чуть не проиграли, имея на руках прямые доказательства вины Тихонова (голоса присяжных разделились против Тихонова, как говорят, в отношении 7 : 5, т.е. с перевесом в один голос, на котором и удержалось обвинение). Если же учесть еще многочисленные жалобы защиты на процессуальные нарушения в ходе судебного заседания, нарушения в пользу обвинения, как полагала защита, то можно заключить, что обвинение и вовсе было некомпетентно. Ну, сравните процесс Тихонова и Хасис с процессом Ходорковского и Лебедева, по поводу которого стоял сплошной вопль о беззаконии. Много ли на процессе Ходорковского и Лебедева было жалоб на процессуальные нарушения и даже заявлений отвода судье? Был ли удален с заседания хоть один представитель защиты, как в процессе Тихонова и Хасис? Если же судье вдруг помешал представитель защиты, то не значит ли это, что судья склонился на стону обвинения? Хорошо ли пресекать конституционное право обвиняемого на защиту? Или, может быть, председатель на процессе Тихонова и Хасис никогда в жизни не видел адвокатов? Неприятная неожиданность? Да, защита часто бывает необъективна в своих стремлениях, но ведь в деле Ходорковского работали точно такие же адвокаты, тоже склонные к необъективности в свою пользу. Заметьте, процесс Ходорковского и Лебедева проведен был настолько безупречно, что защита обвиняла не судью, а некие загадочные силы зла, реющие над ним… В процессе же Тихонова и Хасис все обвинения сыпались на судью лично.

Следствие и обвинение обязаны были доказать обстоятельства совершения преступления и мотивы Тихонова, см. ст. 73 УПК, но они, как показано выше, даже отдаленно не представляли себе, откуда взялся Тихонов за спиной Маркелова и Бабуровой, а также извратили роль Хасис в преступлении или просто выдумали ее. Что же касается приписанных Тихонову мотивов убийства, то это и вовсе анекдот. Приписали Тихонову национализм экстремистского толка, рода «фашизма» или лозунга «Россия только для русских» (можно подумать, Маркелов был нерусский или защищал в суде нерусских). Но позвольте, ребята, прокуроры, девушка, с которой Тихонов связал свою судьбу, носит совершенно откровенную еврейскую фамилию — Хасис. Положим, Тихонов исповедовал указанный лозунг, но кого же в таком случае он считал русскими? Или, может быть, у нас в прокуратуре не знают, что многие экстремисты все еще озабочены кознями «жыдов» и «ЗОГ»? Или, может быть, прокуроров наших более бы убедила нерусская фамилия Нурмухамедова? Что ж, допускаю, прокурорам указанная фамилия понравилась бы намного больше, чем Хасис, но экстремистам-то не все ли равно?

Поразительно, но следствием и обвинением не был установлен очевидный мотив убийства Маркелова — экстремистская его деятельность. В число экстремистских действий входит, например, воспрепятствование законной деятельности государственных органов, как сказано в Федеральном законе № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности», чем и занимался Маркелов в день его убийства. На состоявшейся в день убийства пресс-конференции Маркелов путем пропаганды пытался парализовать законную деятельность Димитровградского городского суда, вынесшего законное решение об условно-досрочном освобождении Ю.Д. Буданова. Экстремистскую свою деятельность он мотивировал защитой интересов своего доверителя Кунгаева, за убийство дочери которого был осужден Буданов. Что ж, Маркелов не имел совершенно никаких законных прав подавать от имени своего клиента жалобу на условно-досрочное освобождение Буданова: закон не предусматривает никаких жалоб потерпевших на условно-досрочное освобождение осужденного, это абсурд. И разумеется, в рассмотрении незаконной жалобы Маркелову было отказано. Никакие права Кунгаева просто в принципе не могли быть нарушены при рассмотрении судом условно-досрочного освобождения Буданова, так что и защищать их Маркелов не мог просто в принципе. При условно-досрочном освобождении уголовное дело осужденного не пересматривается и не рассматривается, даже мягкость наказания для суда значения не имеет. Совершенное человеком преступление не имеет никакого отношения к его досрочному освобождению: человека нельзя судить дважды за одно преступление, см. ст. 50 Конституции и ст. 6 УК, чего и пытался добиться Маркелов — ужесточить Буданову наказание на новом заседании, осудить его снова, дабы лишить его законного права каждого заключенного на условно-досрочное освобождение (таким правом обладают даже осужденные на пожизненный срок — через 25 лет заключения). Или, может быть, Маркелов считал противозаконным самое условно-досрочное освобождение осужденных? Разумеется, циничная попытка приостановить действие законного права даже одного человека должна быть названа экстремизмом.

Ныне многие люди полагают экстремистские деяния вроде описанного выше чуть ли не государственной политикой, так как подобных Маркелову лиц никто и никогда даже не одернул, не говоря уж о судебном их преследовании. Да, Маркелова мог убить другой экстремист в качестве противодействия, так как государство бездействует, но мог убить и революционер, горячий поклонник Веры Засулич… Ну, чем же Маркелов лучше Трепова, тоже подвергшегося нападению за попрание прав заключенного? Нападение на Маркелова и Трепова, в сущности, лишь социальный протест в экстремистской форме.

Что же касается убеждений именно Тихонова, то в январе 2011 г. в интернете стало доступно весьма любопытное письмо Тихонова Ольге Касьяненко, жене Антона Мухачева, тоже обвиненного в экстремистской деятельности. Она опубликовала эта письмо сама, под своим псевдонимом Матильда, как и обращается к ней Тихонов:

Привет, Мати!

Поймал твое письмо в канун праздников. От души благодарю за добрые пожелания. Мне говорили, что ты мне писала и на Матроску. Но, увы, там у меня не было возможности вести переписку.

Я тоже поздравляю тебя с Новым годом! Желаю, чтоб вы с мужем снова были вместе, и вместе заботились о ребенке. А все козни недругов пусть рассеются как туман под жаром Светила.

 Недавно я прочел книгу Е. Добровольского «Чужая боль» про судьбу Веры Засулич. И кое-что мне в ней напомнило одного близкого мне человека. Думаю, и вам с Лёшей будет интересно прочесть несколько цитат.

В бумагах Веры Ивановны есть такая запись: «…Всегда считала за счастье быть с революционерами, всегда готова была на всё революционно-опасное, и чем опаснее, тем лучше. Поэзия революции: быть в «стане погибающих», самопожертвование, личное равнодушие к материальным благам и отвращение к несправедливой погоне за ним… Если было во мне что-нибудь незаурядное, так только одно: неспособность бояться за себя скверных последствий какого-нибудь поступка, равнодушие к своей будущей судьбе…».

С детства она восхищалась революционерами, людьми, отдавшими душу свою за друзей своих, она хотела быть похожей на них, чтоб быть независимой от обмана, в котором погрязли сытые, самодовольные хозяева жизни…

Она не обращала внимания ни на одежду, ни на пищу. У неё было дело. Великое дело.

Больше всего на свете она любила друзей.

Она старалась не иметь предвзятого мнения, к чужим советам в данных вопросах не прислушивалась и в каждом новом человеке должна была разобраться самостоятельно… К людям ординарным Вера Ивановна очень быстро теряла всякий интерес и болезненно переживала, казнила себя, что вот сразу не разобралась, не поняла, не догадалась…

Вот такие ассоциации:) пришли мне на ум. Ладно. Прощаюсь. Будь здорова и не грусти.

Никита.

17.01.11г.


Несмотря на то, что муж Ольги Матильды Касьяненко обвинялся на тот момент в экстремистской деятельности, не следует думать, что Тихонов входил в некую подпольную организацию. Обратите внимание на выражение «думаю, и вам с Лёшей будет интересно прочесть несколько цитат». Мужа Ольги Касьяненко зовут, повторю, Антон Мухачев, но под именем Леша Тихонов имеет в виду явно его. Стало быть, они знакомы заочно и отнюдь не близко. Ныне известно, что обвиняемые в политических преступлениях (совершенных из некорыстных и непатологических мотивов, по убеждениям) стараются держаться вместе, и вполне вероятно, что Ольга Касьяненко сама связалась с Тихоновым письменно уже после его ареста.

Также следует заметить, что «близким человеком», которого напомнила Тихонову книга о Вере Засулич, является, вернее всего, Евгения Хасис, а это противоречит циничному ее участию в убийстве, провозглашенному следствием. Да, это мнение субъективно, но неужели следствие сочло объективным мнение тайных осведомителей из «антифа» и прочих молодежных группировок, в том числе «националистических»? На основании всех доступных материалов, в том числе оперативных, следствие могло бы составить верное представление о Хасис, но было ли это сделано? Я сомневаюсь.

В приведенном письме, мне кажется, ясно отражены идеалы Тихонова: не деньги, не национальная ненависть, а социальная справедливость и самопожертвование. Также по письму очень хорошо видно безумие следствия и суда, которые приписали Тихонову взятые с потолка мотивы преступления, якобы Тихонов испытывал к Маркелову «на основе чувства собственной исключительности нетерпимость, идеологическую ненависть и вражду в связи с осуществлением последним своей профессиональной деятельности по уголовным делам по защите прав потерпевших и обвиняемых, придерживающихся антифашистской идеологии», как сказано в приговоре. Заметьте, кстати, что «антифашисты» у нас бывают не только потерпевшими, но и обвиняемыми. Речь, стало быть, можно вести не столько о действительных убеждениях членов молодежных группировок, сколько об их противоборстве, в частности — в уличных драках.

Наши прокуроры меня поражают: как можно не видеть, что эта «антифа» является экстремистской организацией и приписывать тому же Маркелову возвышенные деяния? Зайдите на сайт этой «антифы» и убедитесь сами, что это типичная экстремистская организация, своего лица не скрывающая и даже не особенно прикрывающаяся возвышенными лозунгами:

Антифашизм – это действие против фашистского действия, а именно против фашистского террора, направленного на рабочее/социальное движение.

Исторически антифашизм всегда противостоял фашизму силой. До Великой Октябрьской революции 1917 года, фашизм еще не сформировался до конца, но вместо него радикализировалась идеология национализма. Сторонниками национализма, к примеру, были черносотенцы, в рядах которых состояли консервативно настроенные монархисты. Их действия были направлены против протестов рабочих и студенческих демонстраций.

В ответ на нападения националистов формировались отряды самообороны, которые занимались тем, что защищали рабочие и студенческие демонстрации от нападений националистов и царской полиции. Отряды, защищавшие рабочих, назывались отрядами самообороны или черногвардейцами (черные по флагу анархистов), они еще не являлись на тот момент антифашистскими, так как идеология фашизма еще не была сформирована.

[…]

Исторически, антифашизм является действием, представляет собой отряды самообороны социального пространства, протестов.

Утверждать то, что антифашизму нужна идеология, организация, значит наносить ему вред.

[…]

Антифашистское движение сфокусировано на пропагандистских, информативных и практических способах борьбы против любых авторитарных идеологий и групп, потворствующих любому виду притеснения, в особенности против неонацизма и правых радикалов.

Антифашистское движение открыто для любого, кто хочет к нему присоединиться, чтобы активно участвовать в борьбе против фашизма, нацизма и большевизма во всех их формах, пусть даже сегодня антифашизм считается экстремизмом. Точно так же мы не удовлетворены существующей устоявшейся авторитарной системой, которая осуществляет все больший контроль над жизнями людей, разрушает окружающую среду и делает все более разительными социальные и экономические различия между людьми.


Кто способен всерьез принять весь этот бред сивой кобылы? Умственно отсталый? Зачем идеализировать эту «антифу» и экстремистов, подобных Маркелову? Идеологией их является только ненависть к действительности, активное ее отрицание, негативизм, как это называется в патологической психологии. Всякий человек, не разделяющий предложенной анархистской идеи «практической» борьбы, может оказаться в глазах «антифы» фашистом.

На примере «антифы» мы видим совершенно откровенную попытку создать организацию боевиков из людей с мышлением троглодитов:

Могу привести короткую историю, которая была в 2007 году, когда я еще участвовал в насильственных мероприятиях. Мы остановили группу ребят, которые как раз были из национал-социалистического общества, которых сейчас судят за всякие убийства и так далее. Стали их избивать довольно жестко, избили несколько человек, некоторые разбежались, отправили в реанимацию. Рядом стоял охранник банка и смотрел на это все. Он понимал, о чем идет речь, за что бьют их. Когда он уже на несколько таких полубездыханных тел смотрел, подошел ко мне и спросил: «Ребята, они фашисты? Правда?» Я говорю, да, вон там один в футболке со свастикой. Он говорит: «Ну, ладно, я тогда милицию вызову где-то минут через пятнадцать, давайте отсюда уходите».


Правильный либераст мог бы заметить по данному поводу, что «антифашисты» — хорошие, а «нацисты» — плохие, но это и есть одно из проявлений нацистского мышления: хорошие могут безнаказанно убивать плохих, дело полезное.

Удивительно не то, что в «антифашистов» стреляют противоборствующие экстремисты,— удивительно, что эта банда еще не признана экстремистской организацией, а ее члены и сочувствующие ей считаются чуть ли не героями нашего времени.

Нет, Тихонов мог совершить убийство Маркелова отнюдь не по приписанным ему основаниям, вымышленным людьми неразумными, а именно по убеждениям возвышенным — как и Вера Засулич (возвышенные убеждения не всегда рождают возвышенные действия: как говорят французы, дорога в ад вымощена благими намерениями). Обратите также внимание, что приведенное письмо является не признанием в убийстве, а всего лишь ассоциацией в связи с делом, как отметил в конце письма сам Тихонов.

Если бы следствие потрудилось получить данные о личности Тихонова и его действительном мировоззрении, то разобранная выше глупая версия окончательно бы треснула по всем швам сразу. Если Тихонов с его убеждениями совершил преднамеренное убийство Бабуровой, то уважаемая им Вера Засулич могла, стало быть, стрелять не только в Трепова, но и в его жену без весомого мотива, а это безумие. Мне могут возразить, что книгу о Вере Засулич Тихонов прочел уже в тюрьме, как явствует из приведенного письма, но следует помнить, что он окончил исторический факультет МГУ, одного из лучших университетов страны, и не мог не знать о Вере Засулич, а также и о многих иных революционерах. Намеренно человек с подобными интересами убить Бабурову не мог. Реактивное же убийство Бабуровой, рефлексное, едва ли мог совершить нормальный психически человек, так как действительной и серьезной угрозы преступнику от девушки быть не могло (разве что он был плохо развит физически, но к Тихонову это не относится). Логичный предполагаемый мотив Тихонова наводит на размышления и даже позволяет усомниться в верности опознания Тихонова свидетелями (я не подозреваю фальсификацию, но ошибки случаются — и тем более они возможны при низкой компетентности следователей, как в деле Тихонова и Хасис).

Убийство Маркелова следует, конечно, считать социальным протестом, и это протест явно молодежный: ни один серьезный человек не воспринял бы Маркелова как значительное лицо и, соответственно, не стал бы с ним воевать. Теперь, после убийства, многие говорят, что он был известным адвокатом, но это не соответствует действительности: у известных адвокатов свои конторы в центре и куча клиентов с деньгами, а у Маркелова не было ни конторы, ни даже значительных клиентов. Вот на снимке вывеска юридической консультации, в которой он работал:

Вывеска юридической консультации, в которой работал Маркелов

Так выглядит дом, где расположена Адвокатская консультация № 140 Межреспубликанской коллегии адвокатов Москвы, ул. Электрозаводская, 37/4, стр. 4. Ни одному клиенту с деньгами зайти сюда даже в голову не придет.

Мне могут возразить, что человек живет не для денег, и это, конечно, верно, но уровень успешного адвоката определяется именно тем, сколько он зарабатывает, где находится его контора, сколько служащих он может себе позволить и т.д. Это наиболее показательно характеризует всю его деятельность, в целом.

Если бы готовившая убийство Маркелова «организованная группа» из «неустановленных лиц» побывала по указанному адресу, то ей бы, думаю, немедленно расхотелось убивать Маркелова — навсегда. Нет, у социального врага должна быть контора в центре, скажем на той же Пречистенке, а возле конторы должен стоять автомобиль последней модели — как фараонов гроб или как полтрамвая. В конторе адвокат может проникновенно сказать клиенту за рюмочкой коньяка, показав рукой в окно: «Люблю, знаете ли, эту патриархальную и провинциальную Москву, которой скоро не будет…»— Да, проникновенный разговор всегда рождает доверие и уважение — если, конечно, за окном нет разрухи и мусорных баков.

Политические убеждения Маркелова были столь же радикальны, как и убеждения националистов, с той только разницей, что его убеждения были близки коммунистическим (по меньшей мере, в части осуждения «антинародного режима» и воровства). От коммунистов же отличался он тем, что коммунисты, хотя тоже не являются националистами, относятся к последним без истерик (во всяком случае, я ни одной не слышал). Познакомиться с его убеждениями можно в его статье «Патриотизм как диагноз», доступной в интернете, одно название которой уже говорит о многом (специалисты из ФСБ, кстати, нашли там разжигание социальной ненависти, преступление [2]). Коротко говоря, Маркелов стоял на позициях радикализма и негативизма, огульного отрицания существующей власти, что очень близко не только «антифашистам», но и некоторым националистам. С последними он мог бы даже неплохо ладить — если бы, конечно, помалкивал по поводу Буданова…

Вполне возможно, что Маркелов вел свою экстремистскую деятельность в отношении Буданова только для достижения известности и, соответственно, личного благополучия, так как юрист в своем уме не может не знать, например, что потерпевший не имеет права возражать против досрочного освобождения своего обидчика (законом это, повторю, не предусмотрено, да и вообще, здравомыслящие люди обычно противопоставляют закон мести: с осуждением преступника все счеты должны закончиться). Если же человек прет на рожон, как испанский бык, то какого же отношения к себе он должен ждать?  Разумеется, ему угрожали, причем в юношеской манере:

14 января, то есть за 5 дней до смерти, Станислав Маркелов получил sms с угрозами. Текст сообщения он переслал Фредерике Бейер из «Международной амнистии», а она переслала его нам. Вот оно дословно: «Ты безмозглое животное... опять влез в дело Буданова??!!! Придурок, не мог найти более спокойный способ самоубийства??? Иди быстрее в центр трансплантологии, может, твои внутренности там кому-нибудь пригодятся... хоть не зря сдохнешь... может, денег еще дадут... Ты в натуре решил этот год сделать лучше, освободив нас от твоего присутствия?!..»


Маркелов, как видим, воспринял эту угрозу серьезно, но ответил неверно. Будучи юристом, он не мог не понимать, что «дело Буданова» прекратило свое существование в тот день, когда Буданову был вынесен обвинительный приговор. Так чьи же интересы отстаивал Маркелов и за что боролся? За свою мечту о конторе на Пречистенке и автомобиле как полтрамвая? Хорошо, но отчего же он не боролся за свою мечту на профессиональном поприще, как все прочие адвокаты?

Разумеется, у пылких и, главное, честных молодых людей «адвокаты», подобные Маркелову, вызывают отвращение — в точности такое же, как Федя Трепов, душа-человек, вызывал у Веры Засулич, точнее — у Веры Ивановны, как уважительно называет ее Тихонов. Да, экстремистские методы этих молодых людей приветствовать невозможно, но разве же Маркелов был лучше них, умнее или честнее? Разве его методы достижения собственного благополучия приветствовать можно?

Надо сказать пару слов и о свидетельских показаниях против Тихонова, полученных прокуратурой, в частности — о показаниях Ильи Горячева, но лучше можно понять их «процессуальную» суть в сравнении. Представьте себе, что на процессе Ходорковского и Лебедева выступил бы свидетель обвинения, который заявил бы, что Ходорковский в беседах с ним не раз высказывал воровские взгляды, а также сознался, например, в том, что в составе организованной преступной группы присвоил АО «Апатит». Можно ли даже вообразить, какой бы вопль негодования поднялся? Такого бы свидетеля живьем сожрали, и вероятно, даже яростные противники Ходорковского заподозрили бы тут нечто некрасивое. А если бы другой свидетель еще сообщил, что Ходорковский, как ему известно со слов самого Ходорковского, является членом мирового сионистского оккупационного правительства или, положим, иной экстремистской организации?

Илья Горячев

Обличающие Тихонова показания свидетеля обвинения Ильи Горячева интересны главным образом потому, что он идеально подходит под нарисованный выше портрет убийцы: это высокий худощавый человек, слабо развитый физически, с плохим зрением и, весьма вероятно, психопатическим характером. Психопаты и душевнобольные часто испытывают сложности в общении с людьми, а Горячев в своих обличающих Тихонова показаниях сообщил, что консультировался с Хасис по поводу отношений со своей девушкой [3], т.е. испытывал сложности в общении, не мог найти контакт. Любопытно, что на допросе Горячеву не был задан вопрос, знаком ли он был с Маркеловым и Бабуровой и, если знаком, какие у них были отношения, хотя эту возможность следовало проверить. Ну, а коли это тот самый пылкий ревнивец, поведение которого описано выше? Если подозревать Горячева, то вполне вероятны у него и другие мотивы убийства Маркелова, так как он мнил себя националистом.

Любопытно также, что пистолет, из которого были убиты Маркелов и Бабурова, Тихонов получил, по его словам, от Горячева незадолго до ареста. Горячев попросил починить пистолет, что-то случилось с пружиной… Пружину Тихонов заменил, но вернуть пистолет хозяину не успел — его задержали и пистолет изъяли. Горячев, впрочем, тоже находился под подозрением: после ареста Тихонова у него тоже был проведен обыск, и он, вероятно, был задержан до выяснения неких обстоятельств, нам не известных. Очевидно, обстоятельства разъяснились самым благоприятным для Горячева образом. Показания же против Тихонова и Хасис он давал, кажется, даже с удовольствием, сообщая вещи, о которых легко мог бы умолчать — хотя бы из жалости к своему другу Тихонову, которому грозило пожизненное заключение. Нечасто, я думаю, сотрудники прокуратуры встречают столь словоохотливого свидетеля, который бы столь влюблен был в закон, что готов был пожертвовать ради торжества его даже своим другом. Впрочем, весной 2011 г. Горячев отказался от своих показаний, заявив что его запугивали представители правоохранительных органов, потом последовал новый отказ, отказ от отказа, и выяснилось, что запугивал его, оказывается, Тихонов — прямо из тюрьмы по мобильному телефону… Нормальным это поведение назвать трудно. Не напоминает ли оно бред преследования? Ну, кого преследуют все вокруг? Разве столь мнительный и пугливый человек не мог, рефлексным образом проявив страх, застрелить девушку на Пречистенке? Да, в силу своих психических данных, в частности противоречивого поведения, а также и перечисленных выше физических Горячев вызывает очень сильные подозрения. Толку, впрочем, от этих подозрений нет и не будет: очевидцы преступления опознали Тихонова, а факт против подозрений… Репутации Горячева тоже ничто не угрожает: он попросил у государства защиту как свидетель и теперь наверняка живет под иной фамилией, даже, возможно, за пределами России (после публикации в интернете фотокопий протокола его допроса, на котором он то ли предал, то ли оговорил Тихонова, участники правого движения просто вынуждены считать его предателем и весьма низким человеком, а реакция на это может быть весьма разнообразной, в том числе с оружием в руках, причем отнюдь не только знакомых Тихонова).

Некоторый комизм положения Горячева как свидетеля в деле Тихонова и Хасис заключался в том, что правоохранительные органы, вероятно, не доверяли своему откровенному свидетелю: уже после дачи им обличительных показаний на Тихонова некие лица, не предъявившие документов, но представившиеся сотрудниками ФСБ, 20 апреля 2010 г. задержали Горячева и доставили его в Следственный комитет прокуратуры [4]. Увы, граждан, достойных доверия, следователи вызывают на допрос повесткой, а не при помощи сотрудников ФСБ, воспринимающих гражданина, вероятно, как подпольного убийцу (честным гражданам они удостоверения предъявляют, препятствий нет). Значит, в одном случае следователь СКП Краснов счел Горячева свидетелем, достойным доверия (на первом допросе Горячев заявил под протокол, что пришел добровольно, и опровержения не последовало), а в другом тот же Краснов для доставки его на допрос вызвал группу захвата из ФСБ? Не слишком ли затейливо? Нет, я не намекаю на фальсификацию и, более того, признаков прокурорской фальсификации в показаниях Горячева не вижу, но события, связанные с Горячевым, выглядят непонятно… Положим, нетрудно предположить, с какой целью Горячев добровольно явился в прокуратуру обличать Тихонова, но неужели потом, после вполне успешного для него допроса, попытался скрыться? Или поступил «сигнал» (донос)? Или уж просто накопилась у следствия информация, требующая проверки, а сообщение о задержании Горячева было ложным?

Следователей СКП понять нетрудно: стоит даже поверхностно ознакомиться с личностью и жизнью Горячева, как предположение о его преступной деятельности отпадет само собой. Нет, не похож Горячев на убийцу, а Тихонов похож. Чем-то это напоминает роман «Братья Карамазовы»: один брат тоже бегал и кричал, убью, убью, «зачем живет такой человек?», а второй был даже интеллектуал с большим будущим… На каторгу отправился, разумеется, первый. Кто знает, может быть, и в убийстве Маркелова с Бабуровой свою роль сыграл некий слуга Смердяков?

Незадолго до того, как якобы силой доставили на допрос Горячева, следствию дал показания некий Сергей Ерзунов, называвший себя другом Тихонова и тоже топивший его со странной настойчивостью [5]. Скажем, в ходе допроса он сообщил, что приблизительно в конце октября 2009 г. Тихонов попросил его сохранить на его рабочем месте некоторое время рюкзак с автоматом и пистолетами, в который, впрочем, свидетель заглянул только при возвращении рюкзака Тихонову (ведь незаконное хранение огнестрельного оружия наказуемо), а затем, в конце допроса, Ерзунов «собственноручно» дополнил протокол допроса, сообщив буквально то же самое о переданном ему рюкзаке с оружием. Выходит, Ерзунов очень и очень хотел сообщить следствию о незаконном оружии у Тихонова, но волновался на допросе и усомнился, сообщил ли нужные данные… Мнительность весьма великая, на грани душевного здоровья и болезни. Положим, легко можно допустить, зачем Горячеву понадобилось отправить Тихонова на пожизненное заключение, но зачем же это понадобилось Ерзунову? Можно, конечно, предположить, что, будучи примерным гражданином, Ерзунов чувствовал себя обязанным сообщить о вопиющем беззаконии, творимом Тихоновым, но на том же допросе он эту естественную гражданскую позицию отмел напрочь: «Я не стал спрашивать Никиту об обстоятельствах преступления, из-за которого он находится в розыске, так как для меня это было непринципиально, Никита мой друг, и я в любом случае стал бы ему помогать».— Что ж, если даже совершаемые Тихоновым преступления для гражданина Ерзунова «непринципиальны», то возникает вопрос, что же им руководило? Что было для него принципиально, когда он давал обличающие Тихонова показания?

Я не утверждаю, что Ерзунов дал ложные показания,— наоборот, я ему верю, так как у Тихонова было изъято оружие, в частности укороченный складной автомат Калашникова и пистолеты. Мне любопытно, с какой целью Ерзунов хотел довести до следствия факт, что у Тихонова был не только «Браунинг», на который Ерзунов намекал, но и другое оружие? Нет, следствие не могло оказывать на него давление по данному вопросу, так как это совершенно бессмысленное действие: при задержании у Тихонова был проведен обыск, наверняка присутствовали понятые, и этого было вполне достаточно, более никакие доказательства наличия у Тихонова оружия просто не требовались (почитайте протокол допроса: проводившая допрос Неминущая О.А. не отреагировала на сообщение Ерзунова о мешке оружия, ее это доказанное обстоятельство не заинтересовало вообще, и она перевела разговор на Хасис, чем, вероятно, и вызывала в душе Ерзунова великую мнительность). Ерзунов не мог знать, что именно было изъято у Тихонова при обыске, как не мог знать и о самом обыске, а потому весьма любопытно его желание непременно довести до следствия факт наличия у Тихонова оружия кроме «Браунинга» — даже при том, что вопросов об оружии Тихонова ему задано не было. Выходит, именно это и было для него принципиально? Принципиально, значит, было обосновать для следствия, что «Браунинг» принадлежал Тихонову самым естественным образом, как и прочее оружие? Значит, Ерзунов подозревал, что Тихонов рано или поздно признается, что получил «Браунинг» от Горячева? Да, но какова же была личная заинтересованность Ерзунова в деле? Ну, и как тут не вспомнить слугу Смердякова? Или, может быть, Ерзунов давал показания под угрозой со стороны Горячева?

Имея столь внимательных друзей, Тихонов был обречен, причем еще до задержания его. Уже летом 2009 г. кто-то довел до следствия полную о нем информацию, и задержание его было неизбежно, как заявил глава Следственного комитета:

МОСКВА, 3 июля – РИА Новости. Задержание убийцы адвоката Станислава Маркелова – лишь вопрос времени, следствию известно много об этом преступнике, заявил глава СКП РФ Александр Бастрыкин.

[…]

«Мы знаем внешность этого человека, мы знаем, кого ищем, но пока его не можем найти. Мы знаем примерный круг его занятий, круг общения, возраст, социальные установки и предпочтения»,– сказал Бастрыкин, отвечая на вопрос РИА Новости.

«Это вопрос времени – мы его найдем»,– заверил он.

«Он где-то здесь, недалеко, мы его должны найти»,– добавил глава СКП.


Заметим кстати, что речь идет об одном человеке, а не об организованной группе. Это, безусловно, донос, «оперативная информация», причем источник был достоин доверия: Бастрыкин не мог пойти на поводу у какого-нибудь пьяницы (сам он, конечно, непосредственной работой с информацией не занимался, большой начальник,— ему наверняка доложили, что источник совершенно надежен). Поскольку для внедрения своего человека времени прошло слишком мало, то источник уже находился где-то среди знакомых Тихонова. Фамилия же Тихонова всплыла в ходе расследования сразу, в первые же после убийства дни, когда просмотрели дела, которые вел Маркелов (должны были просмотреть, это упустить не могли): по одному из них, делу об убийстве «антифашиста» Рюхина, Тихонов был в розыске (обвинение было ложным, оговор, что выяснилось только после задержания Тихонова). Очень подходящий и подозрительный человек, не правда ли? Если же подозрения подтвердились поступившей оперативной информацией…

Вероятно, признание главы СК носило отчасти провокационный характер: пусть преступник всполошится, проявит себя, а отчасти — потому, что вводить общество в заблуждение Бастрыкин бы не стал, не верю. Ровно через четыре месяца после сообщения главы СК Тихонов был задержан на съемной квартире — 3 ноября 2009 г., причем тоже наверняка по доносу, так как он пользовался фальшивыми документами, да и сомнительно, что сделка по найму Тихоновым квартиры была зафиксирована государственными органами, так как Тихонов должен был искать именно левую сделку, если уж пользовался фальшивым паспортом. Изредка, вероятно, Тихонов и Хасис нанимали квартиры также на имя Хасис, но и это бы наверняка не помогло укрыться от недреманного ока: источник-то у прокуратуры был весьма осведомленный.

Незадолго до задержания установили на квартире Тихонова и Хасис звуко- и видеозапись, а вольным или невольным провокатором выступил брат убитого, заявивший публично, мол проведенным им расследованием раскрыта международная нацистская организация, в которую входили убийцы его брата, словом всякую чушь (если Маркелова привлекли в качестве провокатора, не Бастрыкин же будет врать публично, то это нехорошо, да и законно едва ли, см. законы, определяющие деятельность недреманного нашего ока). Разумеется, сообщение Маркелова побудило Тихонова и Хасис к откровенным разговорам, так как Тихонов уже находился в розыске по подозрению в убийстве и имел основания полагать, что его заподозрят снова: о недреманном нашем оке он был самого невысокого мнения, как и многие иные, прежде всего маргиналы. Никаких признаний в убийстве Маркелова в записях не было, даже одобрение убийства не прозвучало, но обеспокоенность Тихонова и Хасис была расценена как доказательство их вины (присяжных с записями ознакомили). Увы, это неверная оценка доказательств, детская логическая ошибка: желаемое принято за действительное.

Следует добавить также об отвратительной работе следствия по поводу возможной связи убийства Маркелова с делом об убийстве Рюхина, в котором, напомню, Маркелов принимал участие как адвокат. Так, уголовное преследование Тихонова, ложно обвиненного в убийстве Рюхина, было прекращено, как цитировали в интернете, «за отсутствием в его действиях состава преступления». И разумеется, данная дикая по отношению к Тихонову формулировка немедленно рождает вопрос породившему ее следователю: в каких именно действиях Тихонова отсутствовал состав преступления, если на месте преступления он не присутствовал, в драке не участвовал и с участниками ее знаком не был? Ладно бы еще прекратил следователь дело «за недоказанностью вины»… Не следует ли из приведенной дикой формулировки, что преследование Тихонова было возбуждено незаконно, вне законных на то оснований? Но тогда любопытно, не Маркелов ли путем оговора, введя следствие в заблуждение, инициировал незаконное преследование своего врага «фашиста»? Как мы видели выше, он воспринимал себя не столько защитником прав потерпевших, сколько карателем и обвинителем, а значит, мог вести преступную экстремистскую деятельность также в отношении Тихонова, подозрения не являются надуманными. Да, но разве это не возможный мотив его убийства? Первоначально, как писали в прессе, именно этот мотив фигурировал в обвинении — личная неприязнь, но потом он был заменен на приведенный выше бред, вошедший в приговор суда. А были ли у следствия веские основания отвести столь логичный мотив? Разве не нужно было по поводу оговора Тихонова возбудить уголовное дело и разобраться, кто и с какой целью подвел под уголовное преследование заведомо невиновного человека? Например, известно, что Маркелов возражал против выделения дела об убийстве Рюхина в отдельное производство. Случившееся, стало быть, представлялось ему приблизительно так: «фашисты», напавшие на «антифашистов», до нападения провели общее собрание, единогласно решили убить Рюхина в драке и вложили одному из них в руки нож… Логично, правда? Да, очень — особенно если учесть, что круг совещавшихся «фашистов» мог быть безмерно широк, в него мог войти каждый, кто не понравился бы Маркелову. Да, вероятно, в любом случае защите Тихонова не удалось бы переквалифицировать в суде обвинение Тихонову на более легкий первый пункт ст. 105, но одно из отягчающих обстоятельств убийства, экстремистский мотив, могло быть снято, и это, несомненно, сильно повлияло бы на приговор. Значит, для следствия это было несущественно? Помилуйте, но ведь отсутствие даже попытки установить истину по факту оговора Тихонова в рамках уголовного дела, в котором принимал участие якобы убитый им Маркелов, является преступлением — по меньшей мере халатностью. Или, может быть, доследственная проверка выявила, что в отношении Тихонова не было совершено преступление — заведомо ложное обвинение в особо тяжком преступлении, а это просто судьба такая, планида неверная?

К сожалению, дело об убийстве Маркелова и Бабуровой производит двойственное впечатление, противоречивое: с одной стороны, при оценке одних доказательств, нет никаких сомнений, что убийство совершил Тихонов, но с другой стороны, несмотря даже на опознание… Это, конечно, последствие безобразной работы прокуратуры. И объективно подтверждает безобразную эту работу раскол среди присяжных по вопросу о виновности Тихонова, возникший при наличии прямых доказательств его вины, двух независимых опознаний его. Кажется, в руках у обвинения были все козыри, но отчего же обвинение не смогло отлично разыграть партию даже со всеми козырями на руках? Кривой расклад, как говорят шулера при неудачах? Что ж, кривые расклады случаются, выиграть можно и без козырей,— как, например, выиграла Вера Ивановна, оправданная судом по обвинению в покушении на убийство Трепова.

Увы, вся наша сегодняшняя политика представляет собой кривой расклад, а частью и общественная жизнь: все козыри на руках у одних, но выиграть могут самые неожиданные силы — если, конечно, власть не прекратит по меньшей мере молчаливое поощрение дегенеративных ценностей, поддерживаемых отщепенцами из «адвокатов» и «журналистов» вроде Маркелова и Политковской, а также и некоторыми «правозащитниками». Лица эти ничтожны по своему умственному и социальному состоянию, но разжигают тлеющую социальную ненависть в значительной степени именно они (это преступление).

Да, разумеется, в личной беседе любой представитель власти отрицательно отозвался бы о лицах, презирающих закон, вроде Маркелова и Политковской, но отчего бы наконец не высказать это публично? Глядишь, и убивать несчастных будут меньше, а то и совсем прекратят. Все же польза, не правда ли?


Зову живых