На сайте размещены статьи по русской истории, публицистика, философия, статьи по психологии, а также по грамматике русского и древнерусского языков, в частности – Слова о полку Игореве.

Дм. Добров

Научное мировоззрение

Дм. Добров • 28 июля 2014 г.
Микроскоп

Что такое научное мировоззрение? Понятно и очевидно, что мировоззрение вообще — это определенное воззрение на мир, а научное мировоззрение — это, соответственно, воззрение, каким-то образом основанное на науке. Спрашивается, однако, каким же именно образом мировоззрение может быть основано на науке? Должно ли мировоззрение проистекать из научных методов познания или из некоей определенной науки? Возможно и первое, и второе, но наиболее простым является второе — мировоззрение, проистекающее из определенной науки. Примером такого мировоззрения может служить марксизм, опирающийся на политэкономию. Что же касается научных методов познания, формирующих мировоззрение, то это выглядит заметно более сложно.

Часто можно услышать выражение «наука опирается только на факты», но оно не вполне отвечает действительности: в основании любой науки на том или ином этапе ее развития можно найти отнюдь не только факты, но и откровенные вымыслы — недействительные объекты и даже отношения между ними. В качестве примера можно привести не только историографию любой страны, где вымыслов традиционно много, но и астрономию, и даже теоретическую физику. Например, в астрономии бытовала геоцентрическая теория мира, согласно которой планеты обращались вокруг Земли. Нельзя сказать, что эта теория неверна, поскольку движение относительно, да и задачи она решать позволяла, но все же фактам она не соответствует: теперь мы точно знаем, это установленный факт, что Земля вращается вокруг Солнца. Пример геоцентрической теории со всей очевидностью показывает, что наука построена не столько на фактах, сколько на теориях: научные эксперименты и выводы должны быть обоснованными, теоретически обоснованными. И очень важно понять, что от теории в науке требуется не столько фактическая непогрешимость, сколько алгебраическая (логическая). Как видно на приведенном примере, факт относителен, имеет значение только в той или иной теории.

Что же такое теория? В самом общем случае теория — это система правил, позволяющая путем логических действий получить истинное значение, вывод. Понятно, что истинное значение, правильное, может быть получено только по правилу, что нам подсказывает сам русский язык, в котором слова истинный и правильный являются синонимами. Теориями являются самые разные построения в самых разных областях мысли — от арифметики до законов этногенеза, сформулированных Л.Н. Гумилевым.

Не следует путать теории с гипотезами и прочими вымыслами. Например, ныне широко распространено бессмысленное с точки зрения логики, но устоявшееся выражение «Норманнская теория». Очевидно, что данная «теория» не имеет отношения к теориям как системам правил для получения истинных значений, выводов. Это лишь неудачное выражение.

Из определения теории вытекает, что теория может использоваться не только для познания действительности, но и для создания иных теорий. В таком случае первую можно назвать частной, а вторую — общей.

Также можно разделить теории на формальные и неформальные. Например, арифметика является формальной теорией, а теория Гумилева — нет. Попросту говоря, формальная теория построена на математических формах, формулах.

Теория также может быть неформальна, но принципиально формализуема, как, например, синтаксис любого языка. Синтаксис легко может быть переведен на язык теории множеств или, положим, теории алгебраических систем, которая сыграет здесь роль общей теории. В таком случае предложение окажется алгебраической системой слов, т.е., попросту говоря, упорядоченным множеством, набором слов, на котором определены синтаксические отношения и операции. Таким путем можно построить вполне строгую синтаксическую теорию — в отличие от любой нынешней, где предложение иной раз все еще определяется через «законченную мысль», как выразился один ученый эллин более двух тысяч лет назад. Увы, ученому эллину не пришел в голову простейший вопрос: что такое мысль и чем законченная мысль отличается от незаконченной? С теоретической точки зрения данное определение абсурдно.

Пожалуй, самым важным свойством теории, формальной или нет, является действительность. Действительной следует назвать теорию, объекты и методы которой являются в прямом смысле действительными, т.е. имеющими ясное соответствие в действительности. Если все объекты и методы теории действительны, как, например, в арифметике, то вопросов не возникает, но если в теории недействительно только одно понятие, как, например, в теоретической физике девятнадцатого века (мировой эфир) или в теории Гумилева (пассионарность)? Является ли теория такого типа недействительной, а значит — ложной? Нет, из приведенного выше определения теории следует, что ложной мы должны считать только ту теорию, которая не позволяет получать истинных значений. Равно и недействительной мы должны считать только ту теорию, которая не позволяет получать действительных значений. Если же теоретическая физика девятнадцатого века и теория Гумилева позволяют получать не только истинные, но и действительные значения, т.е. решать возникающие задачи, то их, соответственно, следует считать истинными и действительными — несмотря на содержащиеся в них недействительные понятия. Ложной же теорией с данной точки зрения будет, например, алхимия, так как она не позволяет получить из ртути золото, не позволяет решить главную свою задачу.

Как видим, выражение «наука опирается только на факты» при строгом рассмотрении вопроса следует признать ложным. Увы поклонникам «фактов», существуют и ложные, и истинные теории, которые опираются не только на факты, но и на весьма вольную их интерпретацию.

Из рассмотрения самой сути теории видно, что теоретический подход является одним из методов познания и, безусловно, может быть мировоззренческим — определяющим отношение к миру, составляющим научное воззрение на него, метод познания.

Иногда научное мировоззрение, теоретическое, ошибочно противопоставляют мировоззрению религиозному, которое якобы не является научным. Нет, данная точка зрения принадлежит людям невежественным, не понимающим, что такое научное мировоззрение. Дело в том, что, например, христианство имеет все признаки теории и, разумеется, таковой является, а вот противопоставляемый ему атеизм теорией не является: это всего лишь гипотеза, возведенная в абсолют, в подобие божества, что, разумеется, нельзя признать научным. Если человек не верит в существование Бога, он должен не защищать свой взгляд необоснованными утверждениями, а считать христианство теорией с недействительным понятием (Христос), истинность которой, к тому же, мы не можем вполне проверить раньше смерти. Но ни первое, ни второе не превращает теорию в ложную. Вообще, истинность христианства как теории очевидна и, более того, частично проверяема. Так, верующий человек при помощи своего христианского мировоззрения хоть немного меняется в лучшую сторону, т.е. добивается заявленного теорией значения, решает задачу при помощи теории, получает истинный результат. При помощи христианства многие люди добились весьма значительных успехов в развитии своей личности, а кто и чего добился при помощи атеизма?

Научный взгляд на жизнь, безусловно, представляет собой теоретизацию действительности, а то и формализацию, как, например, в современной физике. Но при этом научными иной раз заявляются недействительные гипотезы, например о происхождении жизни из ничего, самозарождении ее. Эта гипотеза недействительна, потому что она противоречит нашему опыту, действительности: как мы прекрасно знаем, жизнь порождается жизнью, а не отсутствием ее. Гипотезу самозарождения жизни следует считать ложной, так как теории самозарождения жизни не существует, а одна недействительная гипотеза, вне теоретического окружения, просто в принципе не может быть истинной. Последнее положение недоказуемо; оно может быть принято в качестве необходимого элемента теории — аксиомы (постулата в физике, догмата в христианстве), т.е. действительного элементарного положения, которое не может быть доказано (развернуто в вывод, дающий доказываемое как значение).

При научном воззрении на мир следует отличать друг от друга недействительную гипотезу, ее нельзя использовать в логичном построении, и недействительное понятие (или неопределенное), которое в теории может служить для обозначения объекта или явления, нам пока не доступного для познания во всей его полноте, вроде черного ящика с загадочным содержимым. Вот что думал по данному поводу один из создателей квантовой механики:

Если исходить из этой обоснованной в своей сущности стабильности понятий обыденного языка в процессе научного развития, то следует признать, что на основе открытий современной физики наша позиция относительно таких понятий, как бог, человеческая душа, жизнь, должна отличаться от позиции XIX века, так как эти понятия принадлежат именно к естественному языку и потому непосредственно связаны с реальностью. Конечно, мы должны себе давать отчет в том, что эти понятия не могут быть хорошо определены в научном смысле и что их применение будет приводить к различным внутренним противоречиям; все же мы должны пока эти понятия брать так, как они есть, не анализируя и строго не определяя. Мы знаем, что они имеют отношение к реальности. В этой связи, пожалуй, полезно вспомнить о том, что даже в самой точной науке, в математике, не может быть устранено употребление понятий, содержащих внутренние противоречия. Например, хорошо известно, что понятие бесконечности ведет к противоречиям, однако практически было бы невозможно построить без этого понятия важнейшие разделы математики.


Несколько проще развиваемая мысль может быть выражена следующим образом: в истинной теории могут быть недействительные объекты, но не может быть недействительных связей (отношений, операций, формул, методов, выводов — как угодно в общем случае). Теория, в которой содержатся недействительные связи, должна быть признана ложной, алогичной. Недействительные же объекты выражают лишь непостижимые пока отношения между объектами теории. Это, конечно, вынужденная мера: ну, не останавливать же процесс познания до тех пор, пока мы не узнаем всего на свете?

Данный подход позволяет делать теоретические предсказания о существовании в действительности того или иного объекта, пока не обнаруженного, но уже необходимого в теории. Последним, кажется, сбывшимся научным предсказанием стал так называемый бозон Хиггса — элементарная частица, предсказанная в 1964 г., а в 2012 г. вроде бы установленная в действительности. И заметим кстати, никаким «фактом» бозон Хиггса не являлся в 1964 г. Так на чем же построена наука? На фактах?

В связи с использованием в науке недействительных понятий возникает вопрос: как же отличить истинную теорию от ложной, если в ложной тоже используются недействительные понятия? Главное правило дано выше: истинная теория не должна содержать недействительных связей. Действительность отношений в теории — это очевидный критерий научности теории. Если же действительность связей в теории даже просто неочевидна, не доказана в теории или вовсе не может быть установлена, то теорию следует считать ложной. На практике же проверка теории на истинность выглядит просто. Например, тот же Гумилев брал закономерности этногенеза не из вымыслов своего воображения, а из мировой истории, из действительности. Да, в принципе он мог ошибаться в том или ином случае, неверно трактовать информацию, но установить это тоже нетрудно, причем доказательно, поскольку использованный им материал действителен.

Недействительность методов, используемых в ложных теориях, ведет к тому, что при помощи ложной теории в идеальном случае можно доказать все без исключения, вообще что угодно. На примере, в частности, фрейдизма это заметил известный философ двадцатого века Карл Поппер и ввел философский критерий научности, отражающий сказанное выше,— фальсифицируемость теории. Попросту говоря, по Попперу, если существует возможность проверки и опровержения выводов в теории, то она научна, а если — нет, как во фрейдизме, то мы имеем дело с лженаукой: 

Я могу проиллюстрировать это на двух существенно различных примерах человеческого поведения: поведения человека, толкающего ребенка в воду с намерением утопить его, и поведения человека, жертвующего жизнью в попытке спасти этого ребенка. Каждый из этих случаев легко объясним и в терминах Фрейда, и в терминах Адлера. Согласно Фрейду, первый человек страдает от подавления (скажем, Эдипова) комплекса, в то время как второй –  достиг сублимации. Согласно Адлеру, первый человек страдает от чувства неполноценности (которое вызывает у него необходимость доказать самому себе, что он способен отважиться на преступление), то же самое происходит и со вторым (у которого возникает потребность доказать самому себе, что он способен спасти ребенка). Итак, я не смог бы придумать никакой формы человеческого поведения, которую нельзя было бы объяснить на основе каждой из этих теорий. И как раз этот факт – что они со всем справлялись и всегда находили подтверждение – в глазах их приверженцев являлся наиболее сильным аргументом в пользу этих теорий. Однако у меня зародилось подозрение относительно того, а не является ли это выражением не силы, а, наоборот, слабости этих теорий?


Да, объяснить любое поведение человека посредством фрейдизма можно именно потому, что объяснение связано не с действительностью, а с вымыслами воображения — с построением в воображении произвольных связей между понятиями, без выводов. Также следует добавить, что клинический результат у фрейдистов нулевой (если не отрицательный), т.е. они не способны решать действительные задачи при помощи своей теории. И последнее вполне очевидно: преобразить действительность с помощью вымыслов своего воображения способен только волшебник. Это именно волшебство, а не наука.

Из приведенного примера вытекает самая суть представленного критерия истинности: теории создаются для познания действительности и даже для преобразования ее, но какую же действительность можно познать и тем более преобразить посредством вымыслов? Только вымышленную. А зачем и кому нужно познавать и тем более преобразовывать вымышленную действительность? Душевнобольным?

Наука представляет собой познание действительности, и потому научное мировоззрение, теоретическое, должно быть построено при помощи только действительных методов. Иначе говоря, научное мировоззрение должно представлять собой теорию — теорию мира. Использованные же в теории действительные методы ведут к тому, что объекты истинной теории должны быть выводимы, т.е., как и сказано выше, новые значения в теории должны быть получены исключительно по правилам. И хотя объекты теории не обязательно должны быть действительны, они обязательно должны быть выводимы, формально или нет, в зависимости от типа теории. Постулаты же возможны только в теории, в системе взглядов, чему не удовлетворяет, например, атеизм: эта гипотеза не только не принадлежит ни к единой теории, но еще и только постулируется, не выводится. Увы поклонникам «научного атеизма», он не является научным и потому не может быть признан элементом научного мировоззрения. Любопытно при этом, что идея Бога выводима — необходима хотя бы потому, что теория самозарождения жизни не создана. Без атеизма же в любом мировоззрении можно обойтись легко — потому, в частности, что он ниоткуда не следует и ничего за собой не влечет.

Действительность того или иного объекта теории мы можем установить далеко не всегда, а вот выводимость — в принципе всегда. Объект истинной теории должен быть выводим — как, например, бозон Хиггса. Если же объект невыводим, то он является ложным, и если при этом он получен по правилу, то правило это является недействительным, ложным. Соответственно, и теорию с данным правилом следует признать ложной. При этом нужно, конечно, помнить, что установить выводимость теоретического объекта может быть весьма непросто даже для специалиста, например — теоремы Ферма, гипотезы Пуанкаре и т.п. Поэтому универсальным правилом проверки теории на истинность следует считать все же действительность методов.

Правильный теоретический взгляд на мир позволяет, во-первых, видеть мир действительным, истинным, и даже предсказывать будущее его состояние — конечно, в пределах той или иной теории, описывающей мир, например теории этногенеза Л.Н. Гумилева. Скажем, предсказание уже ощутимого будущего Украины на основании теории Гумилева принципиально не отличается от предсказания бозона Хиггса. Если же, впрочем, появится предсказание будущего на основании не заявленной истинной теории, а чего-то иного, к действительности отношения не имеющего, то следует считать данное предсказание попыткой такого же волхвования, как фрейдизм. А чародейство до добра не доведет.

Во-вторых, правильный теоретический взгляд на мир позволяет формировать свое отношение к тем или иным событиям, например к войне на той же Украине, под влиянием не эмоций, а правил, без страстей, которые еще хуже чародейства.

Научное мировоззрение, как и наука, предполагает правильную картину мира — построенную теоретически, по правилам. К сожалению, даже в самых общих чертах это столь сложная вещь, что едва ли в мире найдется хоть один человек с подобным воззрением на мир. Все мы обладаем массой заблуждений по разным поводам, потому что просто не способны видеть многие вещи в соответствии с правилами, нам не известными в силу относительной ничтожности нашего образования. В лучшем случае правильно мы видим лишь малую часть мира, которую способны видеть так в силу полученного образования. Конечно, в первую очередь на мировоззрение влияет полученное образование, наша система знаний о мире, даже знание квантовой механики, если, конечно, попытаться осмыслить достижения современной физики именно с мировоззренческой точки зрения, философской, как Гейзенберг.

Хотя образование очень важно для выработки мировоззрения, только к образованию формирование научного мировоззрения, конечно, не сводится. Сегодня образованием является получаемая сумма знаний, которая если и упорядочена в той или иной голове, то лишь избранной человеком специальностью. Даже если в ходе образования вырабатываются навыки правильного мышления, то и это, как ни странно, не решает задачи формирования научного мировоззрения. Например, всякий математик или человек, хорошо знакомый с математикой, обладает всеми необходимыми навыками теоретического мышления, но всякий ли из них обладает безупречно истинным научным мировоззрением? Нет, далеко не всякий. Происходит это потому, что мышление играет в жизнедеятельности человека вторичную роль, а первичная принадлежит рефлексному поведению, реакции на то или иное внешнее раздражение, что после работ И.П. Павлова не нуждается для образованных людей ни в доказательствах, ни даже в подробных пояснениях.

Теоретическое мышление построено так, что не имеет никаких приоритетов или авторитетов — разве что в рамках внешнего раздражения, вне себя, со стороны. Таким образом, перед любым образованным человеком, склонным к познанию мира, обязательно возникает вопрос Пилата: «Что есть истина?» Иначе говоря, где опорная точка для научного мировоззрения, необходимые в теории аксиомы, постулаты, догматы, основываясь на которых и можно строить для себя картину мира? Если же человек желает быть «независимым» от любого авторитетного влияния, то он превращается попросту в душевнобольного, вольно или невольно выдвигая в качестве исходной истины собственную личность. В итоге истина предстает для него величиной, полезной для него или желанной. Это, конечно, не истина, а откровенная ложь, но не так уж и редко попадаются люди, живущие в подобном ослеплении. Возможен и чуть более тонкий самообман, когда человек, считающий себя великолепной личностью, млеет не от пользы для себя, а от сознания собственной душевной красоты, принципиальности, полезности своей человечеству… Это, конечно, тоже ложь.

Сегодня в качестве опорных точек мировоззрения, аксиом, постулатов, догматов, нам предлагают, например, «общечеловеческие ценности» — «права человека», «демократию» и прочие бессвязные и бессмысленные символы жизни, не только не определенные вполне, но и не образующие в совокупности ничего систематического и, тем более, научного. Так, предполагается, что права нижестоящих людей должны соблюдать вышестоящие, но никакой мотивации вышестоящим не предложено — вообще никакой. А ведь с точки зрения патологической психологии на немотивированный поступок способен только душевнобольной. Да, безусловно, каждый из вышестоящих людей, обязанных соблюдать права нижестоящих, волен искать собственную мотивацию соблюдения их прав, но каждый ли способен это сделать в силу и образования своего, и нравственного состояния?

Безусловно, люди недалекие или психически больные способны в своей жизнедеятельности руководствоваться «правами человека» без какой-либо внутренней мотивации и даже без вопросов, но в таком случае им требуется фетиш, божок, некая внешняя принуждающая  сила, несущая с собой идею «прав человека», на алтарь которой и приносится великая жертва. Принуждение — это самая простая мотивация: «так надо, чтобы быть богатым», «все так живут» и так далее. Языческим божком нового культа являются США, которые в поколениях и веках поддерживают самый жестокий и кровавый режим за всю историю человечества, если судить по жертвам его — даже целым народам на двух континентах, Северной Америке и Африке. Разве отстаивание убийцами «прав человека» не противоречие с точки зрения логики, науки?

Даже если опустить всю неопределенность предлагаемых нам «прав», их бессистемность, лживость на деле и так далее, то использование их в качестве основы мировоззрения все равно не приведет к формированию истинного научного мировоззрения, и причина тому указана: в жизни человека первичную роль играет рефлексное поведение. Иначе говоря, в быту нами движет вовсе не теоретическое осознание прав того или иного человека, а по меньшей мере уважение к нему, если не любовь (в широком смысле, христианском). Почему же эта несомненная с точки зрения психологии мотивация не выдвигается во главу угла образованными людьми, желающими иметь не только правильное мировоззрение, но и независимое? Ну, от кого же лучше зависеть, от Христа или от президента США? И можно ли считать зависимостью признание Христа? А коли и так, то от кого надежнее зависеть для научности мировоззрения, правильности его, от Христа или от президента США? Вопрос праздный: именно образованные люди склонны воспринимать Христа отнюдь не буквально, как говаривал Достоевский, а как некий теоретический символ, основание мировоззрения. И с научной точки зрения это верно — если, конечно, человек столь силен теоретически, что способен воспринять Христа чисто логически, не буквально, не чувственно, не душой, что вполне возможно. Как уже сказано, христианство по сути является теорией, т.е. вполне научным и, следовательно, постижимым построением — в отличие от бессвязного и немотивированного учения о «правах человека», имеющего чисто декларативный характер, постулирующий. Да, постулаты, напомню, могут быть в теории и даже должны в ней быть, но сама-то теория должна быть построена на выводе, а не на чистой декларации, как у людей недалеких и душевнобольных (в христианстве, поскольку Евангелия требуют глубокого осмысления и выводов, масса выводов содержится в учении святых отцов, постичь которое самостоятельно сможет далеко не каждый — хотя бы за великим его объемом).

Что еще любопытно, христианство не отрицает прав человека, даже способно дать для их соблюдения понятную и, главное, логичную мотивацию. Почему же эта мотивация не используется многими образованными людьми, желающими иметь мировоззрение? Одно дело, когда уже обезумевший от любви к себе интеллигент защищает какого-нибудь очередного убийцу или группу их, проклиная весь мир, и совсем иное — когда на убийц смотрят по-христиански, что не требует ни оправдания убийств, ни проклятия миру… Разве это не логично, не правильно?

Безусловно, в основу систематического взгляда на жизнь и должна быть положена некая система — например, христианство. При этом, разумеется, не следует думать, что христианство нужно или хотя бы можно применить в физике, химии, астрономии и так далее. Не стоит поддаваться американскому опрощению христианства и думать вслед за американскими протестантами, что смысл христианства заключается в том, за сколько дней создана Земля и как Бог сотворил человека: если не за семь дней и не из грязи, то американский протестант решительно заявит любому ученому: «Отойди от меня, сатана!» Нормальному психически человеку стоит помнить, что Ветхий завет не является ученой работой, как и любое иное религиозное сочинение, а значит, информацию такого рода мы можем воспринимать слишком упрощенно, искаженно, невежественно… Вообще, примитивизм плох везде и всегда. Например, что такое свет — частица или волна? С точки зрения примитивизма этот вопрос неразрешим, а значит, с той же точки зрения наши воззрения на свет попросту абсурдны.

Христианство не должно играть роль теории ни частной, ни корректирующей научные факты и представления, как некогда у католиков, но должно быть общей теорий в указанном выше смысле — человечными правилами, по которым строится воззрение человека на мир людской. К химии и физике это отношения не имеет, хотя и химия, и физика тоже могут помочь формированию мировоззрения…

Если бы не было христианства, то гипотетическая попытка теоретизировать нравственное развитие человека смотрелась бы безумием — и прежде всего для образованных людей. Кстати, среди дохристианских религий ничего подобного нет, даже в ветхозаветной религии. Но христианство существует — существует теоретизация нравственного развития человека. Научность же ее прекрасно иллюстрируется тем фактом, что христианское учение о грехах может быть переведено на язык психопатологии: грех и есть болезнь, согласно словам Христа. Первородный грех, изменивший природу человеческую, привел к появлению среди людей огромного количества психопатических и патологических типов. Ну, неужели кто-то способен вообразить, что Бог или некий атеистический Закон Природы, по сути равный Богу, создал человека столь несовершенным психически, что от малейшего раздражения он легко погружается в то или иное безумие, от «психологического» до психического? Не логично ли счесть, что первобытный человек, поддавшись соблазну, сам вольно или невольно изменил первоначальную свою природу? Да, христианство выражает повреждение природы человеческой слишком аллегорически с точки зрения образованного человека, но ведь психопатология — вообще никак: противоречивый вопрос «является ли психическая патология нормой биологического вида?» не ставится вовсе.

Что ж, как бы то ни было, разве от видового поражения не нужно лечиться, особенно образованным людям? Разве здоровое мировоззрение может быть выработано в больной голове? Если же вам кажется, что уж вы-то совершенно нормальный человек, то знайте, что точно так же думают почти все душевнобольные. Это очень странное свойство человека — полная неспособность или очень плохая способность смотреть на себя критически, которая, кстати, отмечена в Евангелиях. Когда мы помещаем себя или даже свое мнение в средоточие мира, то мир сильно искажается в наших глазах — уже только потому, что никто из нас на деле не находится в средоточии мира, мир вращается отнюдь не вокруг нас. Возможно, этот эгоцентризм и есть главное следствие первородного поражения природы человеческой. Избавиться от поражения совсем, вероятно, нельзя, разве что подавить в исключительных случаях, но знать о нем следует — особенно при выработке мировоззрения или даже подходов к нему.

В итоге, стало быть, получаем, что цельное научное мировоззрение не может быть выработано человеком по причинам интеллектуального и эмоционального свойства, указанным выше. В таком случае, с точки зрения теоретической, единственным носителем научного мировоззрения является господь Бог — создатель мира, устроивший его на самых строгих теоретических основаниях. Может быть, это и есть ответ на вопрос Пилата «что есть истина?»

Зову живых