На сайте размещены статьи по русской истории, публицистика, философия, статьи по психологии, а также по грамматике русского и древнерусского языков, в частности – Слова о полку Игореве.

Дм. Добров

Наука и религия

Дм. Добров • 17 июля 2015 г.
скелет

Отношения между наукой и религией обычно обсуждают только с двух точек зрения — либо полного превосходства науки над религией, либо полной их несовместности. Между тем, и первая, и вторая точка зрения очевидным образом не соответствует действительности. Первая несостоятельна потому, что религии всегда противостояла отнюдь не наука, а только т.н. научный атеизм, псевдонаучное идеологическое построение, причем превосходство его было достигнуто еще после французской революции при помощи кровавого насилия и грубой невежественной пропаганды, а вторая — потому, что религиозные учения обычно построены буквально так же, как научные, т.е. по методологии их являются научными. Например, учение святых отцов о борьбе со страстями можно рассматривать как научную теорию, причем научности его ничуть не мешает то обстоятельство, что в основание его положено явление природы, существование которого не доказано, Бог: подобное сплошь и рядом встречается в научных теориях — использование не фактов, а теоретических заключений о фактах (например, предположение теоретической физики девятнадцатого века о существовании мирового эфира). Учение святых отцов, как и научная теория, например психологическая, строит модель определенных отношений в мире, и мерой ее истинности, как и мерой истинности любой научной теории, является не мнение отдельных лиц — тем более палачей и пропагандистов, почему-то возомнивших себя учеными,— а наличие опытного результата. Поскольку же результат налицо — вполне возможное избавление от пагубных страстей, подтвержденное опытом, то нет никаких препятствий считать учение святых отцов научным, т.е. полноценным предметом познания. Более того, если придать данному учению «легитимность» в науке, это поможет многим людям если и не избавиться от терзающих их психических проблем, то хотя бы ясно понять их природу… Психологической теории, равной этому учению по глубине, в науке просто не существует. Кто сказал, что это учение не может быть заимствовано наукой и переведено на язык психологии?

Часто в попытке противопоставить науку религии необразованные пропагандисты затрагивают вопрос о вере — наука, мол, построена исключительно на фактах, а веры там и в помине нет,— но это лишь слепая и невежественная вера пропагандистов в непорочность науки. Многие ученые столь крепко верят в предмет своих исследований и научных вожделений, что им позавидовали бы даже бывалые богомольцы. Так, редко кто из богомольцев пытался опровергнуть действительность своим личным мнением (нормальным это не считается), но среди ученых это совершенно нормально — попытаться опровергнуть теорию научного оппонента даже в том случае, если она опирается на опыт, на действительность: неправильно, значит, объясняет результаты опыта, ненаучно, да и методика, сами понимаете… Например, в защиту помянутого мирового эфира после т.н. опыта Майкельсона — Морли весьма остроумно выступил Гендрик Лоренц, известный физик-теоретик, лауреат Нобелевской премии по физике. Лоренц опровергал действительность, опыт Майкельсона, и выступление его, повторим, вовсе не является чем-то необычным, из ряда вон выходящим. Ну, чем занимался Эйнштейн, если не тем же самым, что и Лоренц? Если говорить о том же мировом эфире, то отказ от него в теоретической физике связан был не только с опытом Майкельсона, но и с работами Эйнштейна, которые позволили обойтись в теории без данного понятия. Что же до существования мирового эфира, то вполне возможно, что некая подобная ему передаточная субстанция все-таки существует, но кого это теперь интересует, черт побери, если в господствующей теории можно обойтись без нее? Дело отнюдь не в том, что существует в действительности, а что — нет, а в том, что укладывается в господствующую теорию… Увы, решительно невозможно объяснить это полуграмотным людям, породившим следующее абсурдное высказывание: «Наука построена на фактах».— Нет, дорогие поклонники науки, наука построена не на фактах, а на теориях, которые легко допускают и вымышленные факты, укладывающиеся в теорию. В точности так же, кстати, было уже в древнейшей науке человечества, богословии: только существование Бога, высшего Разума и Творца, делает существование мира упорядоченным и осмысленным.

Безусловно, каждый ученый, уже обладающий в силу знаний и достигнутых научных успехов теми или иными собственными взглядами на предмет своего исследования, верит в предмет своих убеждений гораздо крепче, чем многие богомольцы в Бога. Богомольца, как известно, можно подвергнуть искушению бесовскому и заставить усомниться даже в существовании Бога, но искусить ученого до подобного состояния невозможно просто в принципе: в чудесную силу науки он будет верить всегда, даже на смертном одре, окруженный бесами. Да, купить его в общем случае гораздо легче, чем богомольца, но заставить усомниться в своих взглядах невозможно, причем сделать это трудно даже в том случае, если взгляды его откровенно противоречат действительности,— вспомним Лоренца.

Как ни странно, ученые любого уровня крайне неохотно признают свои ошибки и тем более глобальные заблуждения научные, а потому они крайне консервативны — гораздо более, чем, например, отцы католики, терзавшие упрямого Галилея своими неверными научными теориями. Да уж, отцы-то наши радетели просто ангелы по сравнению с типичными современными учеными, стоящими на страже «интересов науки». Например, допускаете ли вы, что в где-нибудь в патриархии или какой изумительной епархии существует у нас грозная «комиссия по борьбе с ересями»? К счастью, таковой нет и в помине. Между тем, при Президиуме Академии Наук существует у нас Комиссия по борьбе с лженаукой и фальсификациями научных исследований. Да, верно, у католиков тоже была инквизиция, но она была много лучше, в том смысле, как ни странно, что не занималась охраной именно учения от ложных взглядов, свидетельством чему является сам католицизм, просто пронизанный ложными взглядами — ложными не только с точки зрения святых отцов, но и вообще христианского учения и даже традиций, что уже предельно очевидно в наши дни.

Ревнители «интересов науки» объясняют свою деятельность тем, что у нас в обществе колоссальное значение приобрели ложные антинаучные взгляды, но странно, что не понимают они простейшей вещи: для борьбы с глупыми учениями нужна отнюдь не инквизиция, а образование и наука, ибо же нынешнее господство ложных учений есть следствие сильного падения уровня образования и науки. Да, инквизиция тоже стала результатом появления ересей, но разница между инквизицией и нынешними ревнителями «интересов науки» заключается в том, что представители католических ересей выступали как политические силы, общественные, отчего инквизиция тоже была институтом социальным, даже полезным иной раз, необходимым, хотя и неразумным. Нынешние же ревнители «интересов науки» замкнуты в своей скорлупе и могут только наблюдать за дальнейшим неизбежным падением уровня образования и науки, который выражается, в частности, господством в обществе лженауки и прямых фальсификаций науки. Ничего полезного наши ревнители науки сделать не смогут просто в принципе, в отличие даже от инквизиции, но наверняка считают себя борцами за самые «интересы науки». Способен ли богомолец на столь слепую и глупую веру в свои жалкие силы? Да, с ними это тоже бывает — тоже мнят себя в своем невежестве и низости чуть ли не святыми, а то и выше…

Безусловно, наука и по психологии ее представителей, и по методам исследования (теория и связанный с ней опыт), и даже по косности заблуждений весьма сходна с религией. Невежественные пропагандисты, впрочем, заявляют якобы принципиальную разницу в предмете исследования науки и религии, но это даже не глупость, а уже сумасшедший дом. Что, между филологией и физикой, например, есть хоть малейшая общность в предмете исследования? В чем вообще они схожи? Следует осознать, конечно, что религия исследует отнюдь не Бога, которого воспринимает догматически, а человека, способного изменяться, т.е. имеет она тот же самый предмет исследования, что многие иные науки, например медицина. При этом, разумеется, есть у нее свой фронт исследований, что вполне естественно для любой науки. Что еще важно, фронт исследования религии в душе человеческой имеет некоторую общность с фронтом исследования иной науки, психологии.

Заблуждением также является утверждение то ли ревнителей науки, то ли ревностных богомольцев, что существование Бога недоказуемо просто в принципе и тем самым, дескать, религия отличается от науки, которая якобы имеет дело исключительно с действительностью (их бы устами да мед пить). Об этом уже сказано выше, о нормальной ложности некоторых теоретических научных понятий (мировой эфир). Можно также привести в пример знаменитую среди либеральных экономистов «невидимую руку рынка», которая от Бога не отличается вообще ничем — столь же незрима и неисповедима, а уловима только по производимым ею действиям, причем это научное понятие, и либеральные экономисты свято верят в него, крепче, чем иные богомольцы в Бога.

Следует также добавить, что существование Бога не может быть недоказуемым просто в принципе, если он хотя бы раз проявил себя: недоказуемость принципиальная и невозможность доказать в силу малых знаний и умений — это совершенно разные вещи. Бог есть дух вездесущий, явление природы, а явления мы фиксируем исключительно по их проявлениям, в отличие от объектов, которые как таковые фиксируются непосредственно. Например, электрический ток и многое иное мы фиксируем лишь по производимому им действию. Беда же в том, что зафиксировать очевидное действие, производимое Богом на человека, мешает нам идеология научных атеистов, не только вздорно возомнивших себя учеными, но и навязавших ложное это представление всем прочим, в том числе, как ни странно, и некоторым ученым.

Сегодня у нас господствуют, к сожалению, воззрения на жизнь Вольтера и прочих грубо невежественных людей восемнадцатого века, которые полагали мир не только совершенно познаваемым, но и познанным ими и даже упивались своим невежеством, которое считали высочайшей образованностью. После французской революции невежественные эти воззрения были утверждены при помощи окровавленного топора — иначе бы не удержались. С тех пор, как ни странно, это стало правилом: «научный» атеизм утверждался посредством окровавленного топора или, в лучшем случае, тюрьмы (последние гонения властей на религию были при Хрущеве). Будет ли безумием объявить эту методику утверждения своего мнения антинаучной? Разве подлинно научные взгляды нуждаются в поддержке палачей? Вроде бы всегда было наоборот, не так ли? Нет, сегодня многие атеисты свято верят, что атеистические взгляды породили ученые, а не буржуазные стяжатели и палачи… Ну, какой ученый из Вольтера или Дидро, не говоря уж о Хрущеве? Курам на смех. Из всей этой французской компании ученым можно назвать, например, Даламбера, но лично он против Бога вроде бы ничего не написал, хотя и считался атеистом. Многих ли еще найдем? А кто такой Даламбер, знаете? Как ни странно, наибольшей известностью из этой компании пользуются люди невежественные, не ученые, а «философы».

Сегодня, как и времена Вольтера да прочих головушек забубенных, властвует над умами вовсе не наука — власть эта чистая фантастика, совершенно невозможная вещь,— а всего лишь примитивная идеология, отчасти построенная и на «научном» атеизме, который иной раз именуют материализмом. Чем, например, отличается диссертация по богословию от диссертации по философии? Человек невежественный немедленно ответит — тем, что Бог не существует в действительности. Что ж, допустим, не существует, а вымыслы идеалиста Гегеля, значит, существуют в действительности? Значит, только они из несуществующего и достойны рассмотрения в современной диссертации? И доказать их существование разумному человеку нетрудно, правда? Мило, ничего не скажешь. И это ведь принципиальная позиция даже некоторых ученых — вот что поразительно и даже уму непостижимо.

Уж что-что не существует, так это критерий действительности изучаемого объекта или явления в современной науке. Есть масса теорий, например в современной математике, которые вводят и рассматривают чистые абстракции, существующие только в воображении их авторов, да и там весьма расплывчато. А вы думаете, например, фетиш современных поклонников дарвинизма-энгельсизма, т.н. естественный отбор, существует в действительности? Думаете, существование его  доказано? А предполагаемое происхождение земной жизни из пустоты случайным образом, думаете, доказано? Нет, конечно, да и зачем доказывать, если многие даже ученые верят во все это без доказательства, свято верят, крепче верят, чем иные богомольцы в Бога? Зачем метать бисер перед свиньями? Что им до доказательства, если они и без него довольны и даже, даже возвышают робкий свой голос против лженауки, этого отвратительнейшего явления наших дней?

Многие невежественные люди, иные и с «высшим» образованием, уравнивают в своем возбужденном или заторможенном воображении науку и истину. Увы, не знают они истории науки, не знают того очевидного факта, что любая научная теория до сих пор всегда оказывалась ложной в той или иной степени, даже железобетонная механика Ньютона, которая, как неожиданно выяснилось в связи с работами Эйнштейна и соответствующими экспериментами, вовсе не полна, не является исчерпывающей. Пока полностью гарантирована от признания ее в той или иной степени ложной только одна научная теория — арифметика; все остальные находятся под тем или иным вопросом, даже геометрия Эвклида, ловко перетолмаченная на иное пространство Лобачевским и даже Риманом, последователем Лобачевского. Неужели именно этот разнобой и есть царство истины? Неужели это конечность познания? Плюньте в глаза тому очередному Вольтеру или Дидро, который вам это заявит. Познание не стоит на месте: сегодня мы знаем больше, чем знали вчера, а завтра будем знать больше, чем знаем сегодня, но это значит, что сегодняшние теории необходимо изменятся под давлением полученных завтра фактов или выводов. Это вполне естественно и закономерно, не правда ли? Да, но что же тогда есть истина, как Пилат заявил Христу? Абсолютное это понятие или все же относительное, как полагал Пилат? Увы, научная истина всегда относительна и даже меркантильна, а истина абсолютная, тайно вожделенная всеми учеными,— это только Бог, иных ориентиров просто не существует в суетной нашей жизни. Да, но тогда возникает вопрос: можно ли Бога или пусть понятие о нем использовать в науке? Увы, увы, среднестатистический ученый чудовищно меркантилен — думает только о предмете вечного своего вожделения…

Движение к истине и в науке, и в религии осуществляет крайне узкий круг лиц, хотя общее число вовлеченных в это движение может исчисляться многими миллионами и т.н. «научных работников», и «пасомых» (спасаемых). Именно за чрезвычайной сложностью этого дела, неуклонного движения к истине в своей области познания, смешной и жалкой выглядит критика тех или иных идущих к истине со стороны не только пассивного большинства иного движения, но и идущих впереди иного движения. С равным успехом, например, филолог мог бы критиковать физика на основаниях филологии или наоборот. Именно поэтому даже академик, выступающий против религиозных ценностей на основаниях «материализма», выглядит смешным и жалким. Равным образом выглядит ученый американский протестант, рассуждающий о ложности «метода радиоуглеродного датирования» с тайной целью доказать всем страждущим, что мир был устроен Богом именно так, как, по его мнению, написано в Библии,— ровно за шесть нынешних земных дней чуть более семи тысяч лет назад. Нужно быть весьма наивным и даже глупым человеком, чтобы пытаться опровергнуть религиозные ценности на невежественном уровне Вольтера или Дидро, а научные методы, пусть даже небезупречные,— на уровне ученой американской деревенщины, «креациониста». Столь же нелепо выглядят идеологи от «научного» атеизма, которые со своей точки зрения, отчасти даже научной, вполне серьезно критикуют деревенских «креационистов» и даже Библию в части «креационизма», словно это научная работа по астрономии. Почему бы тогда и попам не покритиковать, например, Эйнштейна за бездуховность? Если мы способны понять глупость критики теории Эйнштейна с точки зрения религиозной, то почему не понимаем глупость критики книги «Бытие» с точки зрения астрономии? Или, может быть, кто-то считает, что последнее — это очень умно?

Абсурдность критики «креационизма» заключается также в том, что самозарождение жизни не только не доказано, но и не может быть доказано с позиций современной науки (вменяемые люди попыток такого доказательства даже не читают: они заведомо ложны, в той же самой степени, что идея вечного двигателя). Кстати, теория Дарвина в его изложении предполагает начало эволюции только после необходимого первоначального творения нескольких видов, акта Творца, а самозарождение жизни, повторим, недоказуемо. Да, акт Творца тоже недоказуем, но он логичен в теории, в отличие от самозарождения жизни, недоказуемого принципиально. Попытки же насаждения принципиально недоказуемых положений, выдаваемых за научные, являются лженаукой, но с ними, разумеется, не борется ни единая полномочная комиссия. Как ни странно для нынешнего даже ученого с промытыми мозгами, откровенной фантастикой и абсолютной глупостью является самозарождение жизни, а не творение ее хотя бы в основах, как логично полагал Дарвин, учение которого было искажено и использовано идеологией.

Увы, протестантские «креационисты» и «научные» атеисты стоят друг друга. Трудно даже сказать, которые из них ужаснее и глупее: «научные» атеисты нагло извращают науку, а «креационисты» — христианство, ибо сотворение мира к спасению души не имеет вообще никакого отношения, ни малейшего (ни Христос о сотворении мира не учил, ни апостолы, и даже, наверно, у святых отцов вопрос этот не рассматривается во всей его чарующей полноте).

Ни единый вменяемый ученый не станет опровергать религиозные ценности на основании своих профессиональных знаний: большего абсурда и нарочно не придумаешь. Только крайне невежественные люди свято верят в навязанную им пропагандистами ложную мысль, что отсутствие Бога «доказала наука». И бессмысленно уточнять у них, какая именно наука это доказала и где можно посмотреть публикации: они даже не поймут, о чем идет речь. В религиозных кругах — если, конечно, исключить американских «креационистов» и некоторых им подобных — претензий к той или иной науке обычно тоже не бывает. Поэтому и повода для конфликта науки и религии нет и быть не может. А впрочем, отчего бы мстительно не припомнить отцам-католикам Джордано Бруно, замученных «ведьм» и все прочие жертвы без исключения, а потом на данном основании заявить религиозные ценности недействительными? Логично, правда? А ведь на это в значительной степени и опирается «научный» атеизм.

И науку, и религию двигают вперед люди, принадлежащие одному обществу и одной культуре, часто и уровень их образования совпадает. Так почему же одни из них являются высшими, в представлении, впрочем, их самих, а другие низшими? Потому ли, что одни верят лишь в возвышенную силу и покорны лишь ей, а вторые верят лишь в  свои взгляды, кои всегда ложны в научной перспективе, и покорны лишь низменным своим страстям? Почему же тогда среди людей невежественных высшими тоже считаются вторые? Это весьма забавно, не правда ли?

Зову живых