На сайте размещены статьи по русской истории, публицистика, философия, статьи по психологии, а также по грамматике русского и древнерусского языков, в частности – Слова о полку Игореве.

Дм. Добров

Идеология России

Дм. Добров • 10 сентября 2015 г.
запрет

В статье тринадцатой нашей Конституции сказано, что в России «признается идеологическое многообразие» и «никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной». Написано это было уже давно, а главное — людьми невежественными, даже нездоровыми психически, если судить по отдельным диким их вымыслам, слабо связанным с действительностью. С тех пор никакого «идеологического многообразия» в России не возникло, а господствующей среди правящего класса, но формально не обязательной идеологией остается либерализм. В экономике мировой либерализм предполагает полную денационализацию всех народов и слияние их в единую социально-экономическую систему — с единым правящим классом и даже единым правительством, пока — чисто техническим, т.н. Глобальным инфраструктурным центром, см. ст. «Глобальная экономика», а в политике господствует негативизм по отношению ко всему нелиберальному, отрицание его вне конструктивных оснований. Позитивных же идеалов в рамках либерализма, видимо, не существует вовсе.

Понятно, что у любого народа существуют позитивные ценности, хотя бы в призрачном идеале, но они всегда национальны, слишком узки для либерализма, который отрицает национальное деление человечества: в представлении западных либералов, которое сложилось за последние лет триста, начиная, пожалуй, с Гоббса и ему подобных варварских философов, этнос есть всего лишь социальная организация людей и никакая иная. Глупое это мнение не опирается на действительность и даже противоречит ей, но либералы уверены, что любое иное мнение есть расизм, фашизм и так далее. Уже сам факт признания физиологической природы деления человечества на этносы или даже допущение ее расценивается либералами как расизм или фашизм, даже если речь совсем не идет о политике. Поэтому национальные ценности в либеральных государствах отсутствуют, а ценностями признается либо свобода в смысле распущенность, рабство у самых низких страстей человеческих вплоть до психических отклонений вроде гомосексуализма, либо та или иная социальная процедура, например всенародные выборы своих вождей. Либералы свято верят, что только тот народ придет к процветанию и счастью, который устраивает у себя выборы вождей и признает полную свободу в указанном выше смысле. Это и есть господствующая у нас политическая идеология, если описать ее коротко и ясно.

Свобода либеральная распространяется, разумеется, и на экономику, поэтому если вы думаете, что существует «экономическая политика» нашего правительства или любого иного, то сильно заблуждаетесь. Политика любого либерального правительства заключается, во-первых, в перераспределении финансовых потоков (обычно это называется «реформами», хотя никаких реформ системы здесь нет и быть не может), а во-вторых — в предоставлении свободы глобальным корпорациям, участницам мирового рынка. Национальная же экономика вообще не рассматривается либералами как отдельная и логичная величина. Поэтому и невозможна «экономическая политика» в том смысле, который вкладывают в это выражение нормальные люди — не знакомые с либерализмом даже приблизительно, каковых у нас подавляющее большинство. Для понимания либеральное правительство, в частности — правительство Путина, можно сравнить с судьей на футбольном поле, который просто следит за исполнением правил, а игру ставят совсем иные люди, находящиеся за пределами футбольного поля. Это считается не только нормальным положением вещей в экономике, но и, повторим, единственным истинным путем к процветанию и счастью. Все остальные пути в глазах либерала являются ложными и даже опасными — все без исключения. Это убеждение тоже часть господствующей у нас идеологии.

Особенность нашего положения состоит в том, что идеология в глазах нашего человека есть навязываемое ему мнение, но либералы почти никогда не навязывают своего мнения народу, ибо полагают, что народ слишком туп, чтобы разбираться не только в экономической их политике, но и социальной, которая целиком вытекает из экономической. Поэтому экономические особенности современного общественного строя не обсуждаются в средствах массовой информации никогда. Да, критику услышать изредка можно, но она всегда касается только личностей и никогда не касается системных вопросов, глобальных, свойств существующего общественного строя, который по сути своей является феодализмом. Например, в конце 2014 г. президент Путин ездил в Австралию на мировую либеральную сходку, где подписал документы о создании помянутого выше мирового правительства, Глобального инфраструктурного центра, который поможет с будущей приватизацией государств и государственной власти, т.е. уже законного, а не коррупционного распоряжения ими в интересах феодалов. В наших средствах массовой информации этот вопрос не обсуждался совсем, хотя властвующие наши либералы не делали из него тайны: принятые в Австралии документы были выставлены в публичный доступ на сайте Кремля. Повторим, публичное обсуждение вопросов такого рода неконструктивно и за предполагаемой либералами тупостью народа, и за отсутствием в их глазах иного пути. Выбора все равно нет, так что и обсуждать тут нечего.

За отсутствием выбора всякое возражение по поводу своих убеждений либерал воспринимает как экстремизм, и потому любая либеральная власть крайне нетерпима к проявлению иных ценностей, любых, всех без исключения. Да, свобода декларируется либералами и по возможности соблюдается — ничто не запрещено в либеральном обществе, но через средства массовой информации народу навязывается исключительно негативизм по отношению ко всему нелиберальному. Свои недостатки, как уже сказано, тщательно замалчиваются, а чужие обычно выставляются на всеобщее обозрение, в чем и состоит особенность либеральной журналистики: любовь прививается через отвращение, негативизм ко всему остальному. Делается это журналистами без принуждения — только по убеждениям, которые формируются целиком под влиянием быта, на рефлексных основаниях, а не интеллектуальных. Например, если главный редактор средства массовой информации получает от либералов зарплату, в десятки или даже сотни раз превосходящую среднюю по стране, то каким же образом он может иметь нелиберальные убеждения? Только в том случае, если у него есть голова, но зачем же и нужна человеку голова, которая только мешает жить? Да, это опора правящих либералов — т.н. средний класс, который, впрочем, существует по преимуществу в их воображении и отчасти окружении.

Помянутая выше либеральная реакция на раздражение из среды — негативное мировосприятие — не является пропагандой и даже сознательными действиями. Это психическое состояние любого последовательного либерала, причем черту эту следует полагать определяющей, главной. Негативное мировоззрение предполагает, что любые ценности существуют не только на основании отрицания, но и как самое отрицание. Например, любовь либералов к свободе есть всего лишь ненависть к т.н. тоталитарным государствам и вообще отсутствию свободы, т.е. любовь есть ненависть. Задумаемся, нормально ли это, когда любовь представляет собой всего лишь обратную сторону ненависти? Негативизм этот можно положить в основание самой глубокой психической патологии, шизофренической, как главный ее симптом: если любовь и ненависть представляют собой одно и то же, единую реакцию на одно раздражение, эмоциональное или интеллектуальное, то такое состояние в психопатологии называется амбивалентным. Разумеется, либерализм и шизофрению разделяет пропасть: все же у либералов не один объект любви и ненависти, как у шизофреников, но путь либеральный ведет именно в шизофренический конец. Объединяет шизофрению и либерализм простое и очевидное обстоятельство: то и другое — явления дегенеративные, т.е. в своих проявлениях прямо противоречащие действительности. Задумаемся, например, способен ли нормальный психически человек ставить свои права выше интересов общества, прав миллионов людей, если права его и, соответственно, защита их исчезнут вместе с исчезновением общества? Если не будет интересов общества и, следовательно, самого общества, то не будет и личностей, права которых способно защитить только общество… Между тем, все либералы традиционно ставят себя выше общества, выше даже многих миллионов людей. Это, разумеется, психическое отклонение, причем тоже амбивалентного свойства: противопоставляя личность и общество, либерал тем самым уравнивает их, включает в единый логический класс, т.е. общее и частное есть не только противоположности, но и единство. При этом, разумеется, не стоит думать, что каждый либерал есть шизофреник. Нет, не каждый — есть и шизоидные психопаты, и шизофреноподобные типы, и прочие, прочие, прочие вплоть до набитых дураков, возомнивших себя светлыми гениями человечества, не меньше. Это тоже непременная психическая черта либерала — крайне завышенная самооценка. Понятно, чтобы противопоставлять себя миллионам людей, следует придерживаться о себе крайне высокого мнения, патологически высокого,— иначе ничего не выйдет, не правда ли?

На принципе амбивалентности построен и либеральный подход к идеологии, что в обществе получило наименование двойные стандарты, противоречивые, шизофреноподобные. Обычно в этом справедливо обвиняют американцев, но наши либералы в точности такие же, просто буквально, а критика их публичная отсутствует по указанной выше причине.

Рассмотрим живой пример двойных стандартов наших либералов — распоряжение правительства России от 15 августа 2015 г. №  561-р за подписью премьер-министра Д.А. Медведева. Распоряжение это короткое: «Утвердить прилагаемую Концепцию государственной политики  по увековечению памяти жертв политических репрессий», в которой и содержатся двойные стандарты, если сравнивать подход к мифическим жертвам с подходом к настоящим.

Оставив в стороне все без исключения лжеисторические вымыслы то ли Медведева, то ли его кумиров — вымыслы идеологические, негативистские,— представим себе для уяснения умственного и нравственного состояния Медведева с его подчиненными, что на деле все было именно так, как они и воображают: в двадцатом веке существовало у нас страшное тоталитарное государство, устроенное с единственной целью — уничтожения людей, кровавые палачи которого убили десятки миллионов человек, так много, что даже посчитать количество жертв невозможно. Отношение Медведева и его подчиненных к этому античеловеческому государству понятно и может только приветствоваться: «Недопустимыми являются продолжающиеся попытки оправдать репрессии особенностями времени или вообще отрицать их как факт нашей истории». Данное отношение для нормального психически человека предполагает, что на любые иные массовые репрессии он будет реагировать в точности так же, буквально так же, не правда ли? Правда, но в наше время под носом у Медведева и его подчиненных идут не просто репрессии — геноцид нашего народа на Донбассе. Людей там убивают каждый день, с пугающей регулярностью, но что же сделал высоконравственный Медведев для прекращения этого геноцида? Да, вполне возможно, допустим, что действовать высоконравственно Медведеву мешают некие глобальные силы зла, внешние или внутренние, но говорить-то ему кто мешает? Кто ему затыкает рот? Глобальные силы зла? Почему он не заявит, что недопустимым является продолжающийся на Донбассе геноцид, если он такой нравственный по отношению к прошлому? Вы скажете, наше правительство ведет переговоры о мире с украинской властью? Да, ведет, но где хотя бы одно заявление о недопустимости геноцида? Его не просто не было — была даже похвала украинским нацистам. В частности, непосредственный подчиненный Медведева, министр иностранных дел Лавров, заявил, что Порошенко — это лучший выбор Украины, т.е. кровавый палач Порошенко, который подверг геноциду миллионы людей на Донбассе, является лучшим выбором современности, а некие палачи прошлого — худшим. Любопытно, почему мы должны увековечить память жертв политических репрессий прошлого, но наплевать при этом на жертв политических репрессий современности? Откуда у нашего правительства взялись столь разные подходы к принципиально одинаковым вещам? И правительство ведь наше не только молчит по поводу недопустимости геноцида миллионов людей в наши дни — оно готов вести дела с убийцами, не только переговоры, а препятствие для него существует только одно: убийцы не желают вести с ним дел. Странно это, не правда ли?

Разумеется, если человеку наплевать на людей, уничтожаемых по политическим и этническим мотивам фактически у него на глазах, то невозможно поверить в трепетное его отношение к жертвам политических репрессий прошлого. Если же еще вспомнить, что либералы вообще против национального устройства мира — они стоят за объединение мировых национальных элит, то отношение их к людям, убиваемым в том числе по национальному признаку, и должно быть безразличным. Увы, своими для Медведева являются, например, европейские крупные бизнесмены и политики, иностранная элита, а не русские шахтеры Донбасса.

Насмешкой над Медведевым, над умственным и профессиональным его состоянием, является также то обстоятельство, что нынешняя уголовная система в точности такая же в основаниях ее, как и в двадцатых годах прошлого века и начале тридцатых, т.е. имеет выраженный обвинительный уклон, репрессивный, от которого коммунистам удалось избавиться в конце тридцатых годов. В рамках советского права следователь искал объективную истину по делу, а не собирал доказательства для обвинения, как дело обстояло при «репрессиях» и обстоит ныне, при «свободе». Либералы полагают, что следователь должен искать доказательства для обвинения, а адвокат — для защиты, и в итоге в суде должна вскрыться истина — должна, но не вскрывается. Дело, впрочем, даже не в объективной истине и прочих основополагающих правовых понятиях, отсутствующих в нашем уголовном законодательстве (например, алиби), а в том простейшем факте, что подчиненные Ягоды и Ежова тоже собирали доказательства исключительно для обвинения… Так чем же «репрессии» принципиально отличаются от «свободы»? Ничем?

Приведем первый же попавшийся пример вопиющих деяний представителей нашей «свободной» судебной системы. Так, 9 сентября 2015 года стало известно, что судья Южно-Сахалинского городского суда Н.Л. Перченко по представлению прокурора города признала экстремистской книгу «Мольба к Богу. Ее значение и место в исламе». Основания для судебного решения были указаны судом следующие:

Так, по результатам лингвистического анализа, проведенного 11 апреля 2014 года экспертом ЭКЦ МВД России по Сахалинской области, были выявлены фрагменты, в которых речь идет о превосходстве, преимуществе человека или группы лиц перед другими людьми на основании их принадлежности к какой-либо расе, национальности, религии (или отношения к религии): страница 3 «Поистине вся слава принадлежит Одному Аллаху, который, ниспослав последнее откровение, священный Коран, даровал своим рабам ясное указание, сказав: Тебе мы поклоняемся и Тебя молим о помощи» (Сура «аль-Фатиха», 1:5 аят). (Пояснение / толкование: «Т.е. мы поклоняемся только Тебе одному <…> и не поклоняемся никому иному»).

И далее «экстремизм» обоснован столь же безобидными цитатами из Корана в переводе академика И.Ю. Крачковского и столь же безобидными толкованиями, в которых, словно в насмешку над судом, нет ни единого слова о «других людях», превосходство над которыми якобы и утверждают приведенные выдержки. Да, процитирована в указанном источнике только первая страница судебного решения, противоречиво наполненная цитатами из Корана и глупостью суда, но неужели можно допустить, что коварные авторы публикации скрыли от читателя понимание подлинного экстремизма людьми, которые не вполне ориентируются в действительности? Увы, в приведенных цитатах из Корана и во многих подобных текстах, в том числе христианских, речь идет об исключительности и превосходстве не богомольцев над «другими людьми», а Бога над всеми, откуда, кстати, вовсе не следует отношение богомольцев даже к язычникам. Это обычное религиозное мироощущение, что, кстати, известно любому профессиональному эксперту-религиоведу. Суд же для проникновения в существо дела назначил лингвистическую экспертизу, а не религиоведческую… Невежество это просто фантастическое, махровое.

Вдумайтесь в умственное состояние судьи, прокурора и эксперта, которые в утверждаемом превосходстве над людьми Бога увидели превосходство богомольцев над «другими людьми»… Что может быть страшнее для судебной системы, чем дегенераты в ней, т.е. люди, не способные адекватно воспринимать действительность? Разве это чем-то принципиально отличается от «сталинских репрессий», которые беспокоят Медведева уже несколько лет? В тридцатые годы прошлого века необоснованные репрессии, отмеченные, кстати, в Постановлении ЦК ВКП(б), осуществляли столь же дегенеративные личности, тоже либеральные, от которых советская власть избавилась самым жестким способом. Найдет ли нынешняя власть в себе силы избавиться от дегенератов в судах и прокуратуре хотя бы самым мягким способом?

В цитированном судебном решении отражен обычный либеральный экстремизм, о котором помянуто выше,— негативное отношение ко всему нелиберальному, отрицание его вне малейших разумных оснований. Это, повторим, естественное психическое состояние любого либерала, не только современного, но и либерала тридцатых годов прошлого века, который и подвергся репрессиям за свои дегенеративные устремления, антинародные. К сожалению, нынешнее правосудие очень напоминает либеральное правосудие тридцатых годов — в том числе по лютому невежеству судей, прокуроров и экспертов. Обеспокоит ли это Медведева, если, допустим невозможное, он в состоянии окажется понять проблемы современной нашей судебной системы? Нет, нисколько, ибо преимущество нашей судебной системы против сталинской очевидно для всякого либерала: Сталин был плохой, а Медведев у нас хороший.

Отношение Медведева к жертвам политических репрессий — это, разумеется, ложь, идеология, редчайший случай грубого навязывания нам мнения (Дмитрий Анатольевич у нас, мягко говоря, глуповат). Суть же навязываемой нам идеологии проста, как сам негативизм: «Мы хорошие, потому что они были плохие». Вдумаемся в эту чудовищную логику: современные либералы должны быть для нас хороши, потому что Сталин был плох… По-своему это даже логично, не правда ли? Именно так, если учесть сказанное выше о негативизме: любовь к Медведеву, по его мироощущению, должна рождаться у нас из ненависти к вершителям репрессий, позитив должен рождаться из негатива, это одно и то же в некоторых состояниях — хотелось бы верить, что более тяжких, чем у Медведева. Буквально, повторим, это не соответствует шизофренической амбивалентности, в рамках которой противоречивый образ сознания неделим, но это прямая дорога в шизофреническую палату, мрачный путь в будущее, на который вместе с Медведевым и ему подобными ступили все мы. Если же вы не верите в сказанное или сомневаетесь в нем, то следует вам ознакомиться со статьей знаменитого физиолога И.П. Павлова «Чувства овладения и ультрапарадоксальная фаза (Открытое письмо проф. Пьеру Жанэ)», в которой автор заявляет прямую связь негативизма и амбивалентности, подробнее см. в ст. «Нигилизм».

Медведев невольно формирует у нас отношение к нему лично и вообще либералам, как у собаки Павлова к пище: когда собаке, доведенной до заторможенного состояния через патогенное воздействие среды, экспериментаторы дают пищу, она, вероятно, чувствует отступление страха перед патогенным воздействием и, соответственно, пароксизм довольства, благодаря чему не проявляет интереса к пище, но когда пищу забирают, она вследствие этого снова чувствует страх и, соответственно, тянется за пищей… Задумайтесь, не таково ли уже отношение наше к либералам? Почему народ наш ненавидит отдельных либералов, например Чубайса и Гайдара, но стойко выбирает во власть ультралиберальную партию Путина? Не потому ли, что уход либералов просто страшен для нас, тоже доведенных до заторможенного состояния патогенным воздействием среды в начале либерального владычества? Не потому ли, что это уже патологический рефлекс, ультрапарадоксальная фаза? А коли так, то разве даже волшебная аннигиляция либералов, разложение их на корпускулы всех до единого, может ли быть страшнее патологического этого состояния? Без либералов жить можно, а вот массовый психоз — это для народа прямая дорога в могилу…

Увы, мы уже приняли идеологию смерти, деградации,— либерализм. И избавиться от нее, скорее всего, уже невозможно.

Зову живых