На сайте размещены статьи по русской истории, публицистика, философия, статьи по психологии, а также по грамматике русского и древнерусского языков, в частности – Слова о полку Игореве.

Дм. Добров

Будущее России

Дм. Добров • 11 октября 2014 г.
Девушка в ушанке

Будущее России когда-нибудь обязательно сложится как общий итог общественных процессов, текущих в настоящем времени, а значит, чтобы бессмысленно не гадать о будущем, нужно выделить текущие в России процессы и на основании истории понять, к чему они приведут. Бессмысленно бы было, впрочем, механически суммировать общественные процессы, если не понимать, что общественные процессы обычно направляются стереотипом поведения людей — рефлексной системой поведенческих навыков. Очень важно понять, что в качестве истока общественных процессов рассматривать следует отнюдь не публицистические идеи, не мировоззрение, а именно мироощущение — стереотипное восприятие действительности. Мироощущение одинаково у всех людей социума вне зависимости от их политических взглядов и господствующих среди них идей — за исключением, конечно, душевнобольных, нормальная рефлексная деятельность которых нарушена заболеванием.

Отличие мировоззрения и мироощущения легко можно понять на примере нашей революции 1917 г. Так, идея мировой революции попросту абсурдна, как абсурдна и идея о том, что мир, естественно разделенный на этносы, можно искусственно определить заново в неэтнических рамках навязанного ему общемирового социума: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» Эти идеи противоречат самой природе. Дело в том, что сначала на рефлексных основаниях возникает группа выживания людей, будущий этнос, а уж потом в ней на основаниях разума формируются социальные отношения как функция субэтническая, и иначе быть просто не может в свете того самого «материализма», который исповедовали сторонники мировой революции (материя первична, дух вторичен, т.е. материей является этнос, а социальные отношения в его рамках — духом). Отсюда следует, что социальные отношения, в частности — знаменитая классовая борьба, просто в принципе не могут выйти за пределы этноса или суперэтноса, если воспользоваться терминологией Л.Н. Гумилева. Социальные отношения определены только в рамках этноса. Это значит, что, например, французским крестьянам ближе были французские феодалы, чем польские крестьяне, ибо же французские феодалы и французские крестьяне составляли естественную группу выживания людей — этнос, а французские и польские крестьяне никакой естественной общности не образовывали, разве что вымышленную, «классовую». Несмотря, однако же, на полную абсурдность идеи мировой революции, большевики под данной идеей завоевали умы заметной части населения. И причина проста: грядущее мироустройство было заявлено справедливым. Часть народа приняла безумные идеи мировой революции вовсе не потому, что в них был смысл, а только потому, что в них была декларирована идеальная справедливость будущего «негосударственного» устройства мира, по сути — первобытнообщинного.

Буквально так же, как в 1917 году, произошло при следующем бесновании наших либералов против государства — в 1991 году. Тогда захват власти тоже произошел исключительно под идеями грядущей социальной справедливости и, главное, избавления от советской несправедливости, в значительной степени вымышленной (впрочем, в данном случае некоторое значение имел и экономический кризис). Социальных проектов у захвативших власть советских либералов уже не было, но тяга народа к справедливости осталась. Народ в значительной своей части снова поверил либералам, почему они и укрепились у власти.

На приведенных примерах очень хорошо видно, что решающую роль в социальных процессах играет не мировоззрение большинства людей, а именно мироощущение, в нашем случае — тяга к справедливости, к справедливому социальному строю. При этом в политике, конечно, нужны носители идей справедливости вроде Ленина, ибо без них нет и не будет и никакого движения — к мнимой ли справедливости, к действительной ли, все равно. Да, но движению к справедливости препятствует еще одна любопытная особенность нашего социума, на сей раз — правящей его части, политической,— отсутствие в нем мировоззренческой оппозиции (в Европе, впрочем, дело обстоит так же, но нас не Европа интересует). Тот же Ленин сотоварищи был, к несчастью или к счастью, единственным действительным оппозиционером в нашей истории, причем не являлись оппозиционерами даже декабристы и Пугачев, стоявшие за справедливость, да, но не имевшие никаких принципиально иных социальных проектов, кроме существовавшего. Ну, против чего на деле выступили, например, декабристы? Против системы налогообложения крестьян и сосредоточения высшей государственной власти в одних руках, а этот вопрос решаем был и без революции, как показали реформы, завершенные Александром II и не завершенные Николаем II. Ну, а за что же именно, кроме справедливости, выступали декабристы? Увы, ответить на этот вопрос невозможно: декабристы выступали не за какие-то определенные вещи, а против них. Разве это мировоззрение, а не мироощущение?

Кажется очевидным, что действительную оппозицию любой власти могут составить только представители определенного мировоззрения, т.е. выступающие за определенные вещи, а не против чего-то. При этом оппозиционер вовсе не обязан быть революционером. В конце концов, если власть ныне действительно принадлежит народу, то любые разногласия можно решить демократическим путем, а выбирать тот или иной путь лучше на основаниях разума — мировоззрения, а не мироощущения, как обычно.

Примечательно в свете сказанного об отсутствии у нас оппозиции, что нынешней нашей оппозицией являются маргинальные либералы, которые тоже, как и все прочие наши политики, не имеют никаких социальных проектов, кроме существующего либерального, но в негодовании бегают по улицам и заклинают, по сути, следующее: «Поставьте нас вместо этого Путина! Уж мы-то хорошие и честные!»— Нет, не хотят люди их ставить вместо этого Путина… И причина предельно проста: Путин в сознании подавляющего большинства наших людей ассоциируется с социальной справедливостью, под которой значительная часть этого большинства понимает, вероятно, увеличение при нем уровня их потребления, так как наведения именно социальной справедливости при нем не было, нет и не будет — например, расследования преступлений, совершенных в ходе т.н. приватизации, и военных преступлений 1993 года, когда был расстрелян парламент и установлена либеральная диктатура. Незначительная же часть большинства, поддерживающего Путина, пожалуй, еще только ожидает от него наведения социальной справедливости, полагая, что он когда-нибудь на это пойдет… То и другое едва ли можно назвать мировоззрением — это именно мироощущение.

С точки же зрения мировоззренческой Путин является либералом, как все прочие наши политики, и не может идти против собственной власти, против той политико-экономической либеральной системы, которая была построена в России либералами, начиная с 1993 года. Да, конечно, Путин не выступает и не может выступать против суда над преступниками, которых схватили за руку, как, например, Ходорковского, но почему-то не может и хотя бы допустить, что сам процесс приватизации осуществляли преступники, в частности — коррупционеры или люди некомпетентные, в силу чего халатные (халатность, наносящая людям крупный ущерб,— это тоже преступление):

С. МАЛЕНКО:  […] И в этом отношении у меня к Вам достаточно простой вопрос как у доверенного лица: когда кончится этот беспредел, сколько лет Вы ещё собираетесь Чубайса терпеть во власти? Ну и традиционный вопрос для огромного количества россиян: когда его посадят, наконец, за решётку? (Аплодисменты).

В. ПУТИН: Анатолий Борисович Чубайс остаётся такой нужной очень для нас фигурой, на которую постоянно общественное мнение отвлекается, когда что-то не нравится. Я считаю, что и он, и ряд тех людей, которые с ним работали тогда, конечно, совершили много ошибок, и образ определённый сформировался.

Но кто-то должен был сделать то, что они делали. Они изменили всю структуру российской экономики и, по сути, изменили тренд развития. Повторяю, на мой взгляд, можно было бы сделать и по-другому, с меньшими социальными потерями и затратами, не так жёстко. Но задним числом всегда легко рассуждать на эти темы. А вот когда люди идут впереди и непонятно, какой должен быть следующий шаг, будет ли он верным или ошибочным, нужно иметь мужество, чтобы эти шаги сделать. Много было всего ошибочного, но то, что эти люди имели такое мужество, это факт очевидный. Имели мужество на преобразования.

Там много всего смешного. Например, в окружении Анатолия Борисовича в качестве советников, как выяснилось сегодня, работали кадровые сотрудники ЦРУ США. Но смешнее то, что по возращении в США их привлекали к суду за то, что они в нарушение законов своей страны обогащались в ходе приватизации в Российской Федерации. И не имели на это права как действующие офицеры разведки. Им по закону внутри США запрещено было заниматься какой бы то ни было коммерческой деятельностью, но они не удержались – коррупция, понимаешь.


Позиция Путина, как нетрудно заметить, противоречива: коррупция у нас была, да, но преступниками оказались одни американские советники Чубайса, да и то лишь по американским законам, а наши чиновники всего-навсего «совершили много ошибок». Выходит, однако, что американские советники Чубайса обогатились у нас законным способом с точки зрения нашего законодательства. Да, но чтобы убедиться в этом, нужно было расследовать их коммерческую деятельность в России… Когда же было следствие и кто его проводил?

Противоречие в позиции Путина указывает на отсутствие у него связного либерального мировоззрения, т.е. он существует в политике на основаниях либерального мироощущения. Либерализм просто кажется ему правильным, но обосновать его правильность он едва ли сможет — разве что через увеличение уровня потребления, что обоснованием не является. Например, в успешные годы советской власти уровень потребления вырос наверняка гораздо больше, чем при Путине. Чем же тогда хорош либерализм против социализма? Почему он правилен и нужен нашей стране до такой степени, что мы должны простить его творцам просто чудовищные «ошибки»? Логичного ответа на этот вопрос не будет.

Отсутствие у нас связного либерального мировоззрения, в том числе идеологии, влечет за сбой не только отсутствие его критики, ибо невозможно критиковать то, чего не существует, но и переход всей политики в область мироощущения. Например, оценка деятельности Путина ныне возможна только по повышению или понижению уровня потребления, как она, вероятно, и производится подавляющим большинством населения. Да и сам Путин наверняка оценивает свою деятельность именно так, ибо оценить ее иначе просто невозможно. Недостаток этой меры очевиден: она необъективна, т.е. является оценкой деятельности отнюдь не Путина, а состояния экономики, которое, между прочим, лично от Путина зависит в самой малой степени. Ну, а какую же еще меру можно приложить к его деятельности? По каким критериям его оценивать, если их просто не существует в общественном сознании?

К сожалению, мы живем в жуткой мировоззренческой пустоте, в том числе президент Путин, любимый нами неизвестно за что. Недавно, например, он подхватил в своей крымской речи старинный термин русский мир, приняв светлый образ чуть ли не князя Потемкина-Таврического. Да-да, аналогия вполне уместна, ибо же их светлость построили в Новой России знаменитые некогда «потемкинские деревни» — Одессу, Николаев, Херсон, Симферополь, Севастополь (имена греческие, ибо их светлость тогда увлечены были «античной» историей), а президент вознамерился отнять наши «деревни» у врага, но почему-то пока не отнял полностью и вроде бы уже не собирается…

Спрашивается, какое отношение к американскому либерализму, просто насквозь интернациональному, имеет хотя бы русский мир, не говоря уж о возвращении России русских земель, потерянных по глупости большевиков вплоть до Ельцина? Да никакого. Но как же тогда понимать нам президента Путина, принявшего светлый образ, как выразился Державин о Потемкине, «великолепного князя Тавриды»? Понять его невозможно, но некоторая часть его поклонников терпеливо ждет от него продолжения великолепной деятельности… Дождется ли? Увы, аргументированно ответить невозможно по указанной выше причине: хоть какое-либо связное мировоззрение президента Путина нам просто не известно.

Можно бы было подумать, впрочем, что свое мировоззрение президент Путин изложил в своей крымской речи, например:

После революции большевики по разным соображениям, пусть Бог им будет судья, включили в состав Украинской союзной республики значительные территории исторического юга России. Это было сделано без учёта национального состава жителей, и сегодня это современный юго-восток Украины. А в 1954 году последовало решение о передаче в её состав и Крымской области, заодно передали и Севастополь, хотя он был тогда союзного подчинения.

Однако со времени произнесения данной речи прошло всего-то полгода, а нынешнее поведение Путина уже противоречит процитированному отрывку. Если территории юга России, включенные большевиками в состав УССР, принадлежат России, то почему же президент России не вспоминает об этом теперь, хотя в марте уже заявил это? Если он думает иначе, то зачем было делать приведенное заявление, а если он заявил это, то почему не руководствуется данным заявлением в своей нынешней политической деятельности? Увы, не ясно совершенно, чем руководствуется в своей политической деятельности президент России, если не своими же политическими заявлениями. Опять ничего понять невозможно, а гадать глупо.

Дезориентация президента Путина дезориентировала и горячих его сторонников из агентов влияния, формирующих общественное мнение (Стариков, например, Н. Михалков и им подобные), которые вынуждены были объяснять народу, почему одни территории «исторического юга России» правильно были присоединены к России, а другие — присоединять неправильно. И что закономерно, в основе их пояснений тоже не содержится никакого мировоззрения.

Этот бездумный и бессистемный образ действий и мыслей, разумеется, не принесет ничего хорошего ни президенту Путину, ни его поклонникам, которые на деле, повторим, поклоняются отнюдь не ему, а потому и покинут его без сожалений. Да, пока рейтинг Путина еще высок в силу возвращения России Крыма, к которому Путин, кстати сказать, не имеет вообще никакого отношения (он его не готовил и даже не ожидал, даже испугался его столь сильно, что чуть ли не в Потемкина на миг превратился), но поскольку рейтинг этот необъективен, то измениться он может мгновенно, причем по самой пустяковой причине — например, вследствие падения уровня потребления. А ведь в возродившемся ныне противостоянии России и мирового зверя уровень нашего потребления снизится обязательно — уже просто потому, что правят нами американского извода либералы во главе с Путиным… Что, вспомним М.С. Горбачева, от которого Путин теперь не особенно отличается?

Президенту Путину, поклонникам его и всем нам хорошо бы вспомнить, что СССР развалился именно после того, как советская власть вольно или невольно сделала мерой своей эффективности уровень потребления общества, начавший падать в итоге ее халатных действий, а то и злонамеренных. Всякий смысл советской власти при Горбачеве пропал вообще, и единственная оставшаяся мера ее эффективности — уровень потребления общества — закономерно вынесла ей приговор в умах людей при экономическом кризисе конца восьмидесятых годов прошлого века. Да, возможно, Горбачев этого не понимал в силу своих низких умственных способностей, но кто поручится, что то же самое в нынешнем положении понимает Путин с его вполне удовлетворительными умственными способностями? Увы, ведет он себя столь же самоуверенно и столь же беспорядочно, как Горбачев, причем тоже не помышляет о руководящих обществом мировоззренческих идеях — идеологии в примитивном выражении. А хорошо ли это для политика — плыть по течению без царя в голове?

Отсюда, конечно, никоим образом не следует, что власть в России революционным путем возьмут наши маргинальные либералы, горланящие по улицам о своей великой честности (взять власть они не способны, да и народ наш их ненавидит), но ничего хорошего нашей политике и обществу это не принесет.

Нынешняя мировоззренческая дезориентация нашего общества делает наше будущее загадочным, и ответственность за это несет, в числе прочих властных либералов, президент Путин: кому много дано, с того много и спросится.

Особенно же беспокоит ныне мировоззренческая дезориентация молодежи, ибо молодежь — это и есть наше будущее. Как можно узнать из социологического исследования нашей молодежи, провела которое некая «Лаборатория Крыштановской», нынешние молодые люди вообще плохо понимают происходящее в стране, инфантильны до предела, иногда граничащего с патологией. Последнее, впрочем, вызывает сомнения в квалификации психологов, проводивших исследования: они не способны были отличить друг от друга исключительно реактивные состояния (раздражение, например, которое может быть стойким) и стереотипные (мироощущение), которые в принципе могут противоречить друг другу. Представьте, например, что ваша жена случайно разбила вашу любимую пивную кружку (муж разбил любимого фарфорового котика). В реактивном состоянии вы можете заявить, что у этой дуры (дурака) вообще все из рук валится и жениться на ней (выйти за него замуж) мог только клинический идиот (клиническая идиотка). Более того, вы можете кричать, ругаться, топать ногами, грозить уходом в монастырь… Подобное поведение выражает отношение субъекта не к жене (мужу), а лишь к событию, к утрате любимой вещи, это просто реакция на раздражение, которая может быть нормальной или нет.

Если же отвлечься от недостатков названного исследования и инфантильного состояния нашей молодежи, вызванного, вероятно, отсутствием мировоззренческих установок (идеологических в примитивном выражении) и падением уровня образования, то в целом картина возникает знакомая и даже неплохая: молодежь в своем мироощущении четко ориентирована на справедливость:

Молодежь считает, что у России было славное прошлое и будет светлое будущее. А вот настоящее ужасно.

Основными проблемами России молодые люди считают коррупцию и воровство, бедность и несправедливость, бюрократизм и произвол чиновников, а также алкоголизм и наркоманию.

Что любопытно, молодые люди жалуются не на свою бедность: «Респонденты часто заявляют о том, что лично у них денег не хватает на исполнение всех задумок, но при этом почти никогда не называют бедными лично себя. Бедными в России, на их взгляд, являются, в первую очередь, пожилые и социально незащищенные категории населения: инвалиды, сироты и т.п.»

Как видим, молодежь вовсе не склонна оценивать эффективность работы президента и правительства с точки зрения повышения уровня потребления: это свойственно, вероятно, лишь более взрослым людям, которые хорошо помнят девяностые годы. Политическая же позиция молодежи, во-первых, инфантильна, а во-вторых — реактивна по отношению к текущим событиям, причем основанием реакции служит, вероятно, чувство справедливости: 

Те немногие респонденты, которые имели отчетливые политические убеждения (в среднем один из шести), отличались от прочих участников опроса катастрофическим мышлением. Они склонны к резко оппозиционным взглядам социалистического или националистического толка, им присуща надежда на революционное изменение политической ситуации. Они полагают, что без немедленных потрясений страну ждет гибель.

[…]

Парадоксально, но респонденты при всем своем негативном отношении к власти были бы совсем не против, если бы она служила источником указаний для дальнейшей деятельности. Респонденты называют нынешнюю политику государства в отношении молодежи слишком пассивной. Молодежь обвиняет государство в непозволительно вялой артикуляции желаемого курса. Из ответов респондентов ясно, что они воспринимают отсутствие директив как «брошенность на произвол судьбы».

Используя модную в молодежных кругах либеральную лексику и ссылки на западный опыт, респонденты в то же время выражали готовность поддержать хоть какую-нибудь официальную идеологию, которая объясняла бы цели общественного развития и говорила людям, что такое «хорошо», а что такое «плохо». Они ждут идеологии. Но в то же время готовы сразу же начать с ней борьбу.

[…]

Единственное легитимное, на взгляд молодежи, лицо в стране – президент Владимир Путин. Он могущественен, смел и стоит над схваткой, но – увы – ограничивается лишь указаниями, чего делать нельзя, воздерживаясь от позитивных директив.

Представьте себе ребенка лет десяти, который в крупном торговом центре случайно отстал от родителей и затерялся в толпе. Он испытывает то самое чувство — «брошенность на произвол судьбы», точнее и не скажешь. В данном случае это реактивное состояние, но если взрослый уже человек испытывает это чувство, полагая в его основе отсутствие властных директив, воспитательных, то это уже инфантильное мироощущение.

Псевдоамбивалентное отношение молодежи к власти — негатив и желание получать ценные указания — является не патологией, а лишь неорганичной совокупностью инфантилизма как мироощущения и реакции на раздражение, на социальную несправедливость, как нетрудно догадаться.

Отношение к Путину частично кроется, вероятно, в той же инфантильности молодежи, но по преимуществу, вероятно, навязано средой — старшими поколениями, которые склонны оценивать его деятельность с точки зрения повышения уровня потребления за отсутствием иной разумной меры. Вообще, степень внушаемости молодежи, вероятно, очень высока в силу инфантилизма, жажды получать это самое внушение, как мы видели выше. Отсюда, например, все их кумиры грубо навязаны им средой, в частности телевидением и реже интернетом.

Отношение же молодежи к революции тоже не имеет, вероятно, никакой иной причины, кроме реакции на несправедливость. Оно устойчивое, но вялое, как видно из исследования: налицо явное нежелание участвовать даже в мирных протестных акциях. Это и понятно, дети не устраивают революций. Они просто ждут своего героя, который призовет их к борьбе за справедливость:

Молодые люди в принципе не верят в возможность скорых революционных потрясений, хотя с большим интересом относятся к революции.

Критически настроенная молодежь ждет появления лидера-героя, который сможет объединить всех честных молодых людей и повести их за собой. Этот идеальный герой должен быть безупречно честным и не бояться идти на смерть. Оппозиционеры, пытающиеся действовать в рамках правового поля, кажутся молодым людям слабаками, боящимися бросить настоящий вызов системе.

В целом же, как хорошо видно по исследованию, молодежь не имеет связного мировоззрения, ни революционного, ни эволюционного, ни прочего, а в мироощущении ее господствует желание справедливости.

Несмотря на то, что многие молодые люди считают себя «либералами» и «демократами» (они не знают, что это такое, а психолог не догадался уточнить), либералов во власти они стойко не любят — кроме Путина. Разлюбят они и Путина, если кто-нибудь доступно объяснит им, что социальная справедливость и либерализм — вещи несовместные. Суть либерализма уже названа выше — повышение уровня потребления, что автоматически повысит и уровень потребления бедных, но именно о них ни единый либерал заботиться не станет. Отношение либерала к бедным прекрасно укладывается в известные слова, которые приписывают Чубайсу: «Чего вы беспокоитесь об этих людях? Они не вписались в рынок».— В несколько же более типичном случае к бедным проявляется лишь минимально возможное человеколюбие, но ведь это и не устраивает молодежь, в том числе, вероятно, ту ее часть, которая именует себя «либералами» и «демократами».

Любопытно, что рассматриваемое исследование не затрагивает важный мировоззренческий вопрос о свободе. Но здесь уж догадаться несложно. Снова представьте себе ребенка, который потерялся в большом торговом центре в толпе. Вот он свободен, больше никто не говорит ему: «Не ковыряй в носу!», «Закрой рот!», «Вынь руки из карманов!», «Мороженое будешь есть дома или в кафе!», «Смотри под ноги!», «Приличные дети так себя не ведут!» и т.п. Но что же принесет ему с собой состояние свободы? Известно — панику и страстное желание снова получать те самые «директивы», с которыми он готов «сразу же начать борьбу»: «А я хочу ковырять в носу! Чешется!»

Очевидно, что молодежь наша обеспокоена свалившимся на нее состоянием либеральной свободы (от ограничений), распущенности, а не свободы в настоящем смысле — свободы выбора (либерализм не предполагает выбора мировоззрения: мировоззрения вообще быть не должно — жизнь укладывается в повышение уровня потребления). Наверно, это последствие и тесных семейных отношений, не ослабевающих с возрастом, и отсутствия у молодежи мировоззрения, и падения уровня образования, и отсутствие воспитания молодежи в прямом смысле слова, т.е. отсутствие «директив» рода «Не ковыряй в носу! Приличные дети так себя не ведут!» Как ни странно, жаждут молодые люди именно этого — «идеологии, которая объясняла бы цели общественного развития и говорила людям, что такое "хорошо", а что такое "плохо"». А либерализм, между прочим, отрицает всякую идеологию, кроме себя, но действительную либеральную идеологию нельзя преподавать молодым людям — разбегутся от ужаса или презрения к этой низости.

Как ни странно, свободу наша молодежь понимает вовсе не в либеральном смысле, т.е. не как свободу от ограничений, а как свободу выбора пути, свободу духа, с чем и связано, вероятно, желание получить идеологию и готовность ее выбрать, начав даже борьбу с ней и, возможно, улучшив ее.

Отказ нашей молодежи от либеральной свободы (распущенности) и нежелание ее ставить во главу жизни повышение уровня потребления говорит о том, что Россия вполне готова к противостоянию с мировым зверем, которое ныне возрождается. Главные ценности мирового зверя уже отвергнуты нашей молодежью, причем отвергнуты безусловно. Вот этим и определяется наше будущее, будущее России. Это своего рода сверхзадача, сквозное действие нашей истории — борьба с мировым зверем.

И первым нашим шагом на пути в будущее должна стать выработка по заказу молодежи мировоззрения, или, в примитивном выражении, идеологии,— настоящего мировоззрения, человеческого, вместо господствующего ныне в либеральной среде животного мироощущения — мироощущения словно бы от самца обезьяны, который тоже, как и либералы, жаждет неуклонно повышать уровень своего потребления… Кому-то придется вырвать часть нашей молодежи из лап мирового зверя. Это будет несложно, тем более что сама молодежь не желает жить без смысла — чистым потреблением.

Мнимое отсутствие врагов и спокойная жизнь, отмеченная только повышением уровня потребления, несколько убаюкали нас, но теперь, когда мировой зверь снова раззявил свою пасть, жизнь снова становится прекрасной и исполненной великого смысла. Да, поклонники повышения уровня потребления и прочих ценностей мирового зверя содрогнутся от одной только мысли о борьбе со своими идеалами, но действительных-то либералов у нас не так уж и много — даже во власти единицы, да и выхода у нас нет: не мы породили мирового зверя, не мы вынудили его ненавидеть наш народ дикой животной ненавистью.

Будущее наших поклонников мирового зверя, увы, окутано туманом и ужасом. Для всех же остальных, для России, будущее станет прекрасным. И причина проста: жизнь человеческая — это развитие духа, а не уровня потребления, как думают либералы.

Источник фото: Erathic Eric | Некоторые права защищены

Зову живых