На сайте размещены статьи по русской истории, публицистика, философия, статьи по психологии, а также по грамматике русского и древнерусского языков, в частности – Слова о полку Игореве.

Дм. Добров

Суд над «Pussy Riot»

Дм. Добров • 10 августа 2012 г.
во время суда над «Pussy Riot»

Беснований на суде над «Pussy Riot» и следовало ожидать — таковы законы нашего «правозащитного» жанра, но удивительно было увидеть, как адвокаты группы «Pussy Riot», по-русски то ли «Погром в женских половых органах», то ли «Бешенство матки», помимо ожидаемых беснований проявили полный непрофессионализм. Например, адвокат Фейгин даже приблизительно не знал, что такое хулиганство, но активно возражал против такой квалификации действий подсудимых, выдумав свое определение хулиганства и обвиняя в беззаконии не только суд, но и всю Россию, всю судебную систему. Чем же руководствовался этот несчастный, кроме глупых своих вымыслов? Как вообще адвокат может работать в суде, не зная даже Уголовного кодекса? Да отлично может работать — как на театре, под аплодисменты невежественной публики.

Видимо, адвокаты подсудимых на протяжении всего процесса вели себя, как возмущенные базарные торговки, но всего процесса мы не видели — имели удовольствие наблюдать только начало его и завершение, прения сторон. В прениях же адвокат Волкова завела речь столь круто и глупо, что ужас пробрал от страха за нашу судебную систему, в которой возможны столь невежественные и глупые адвокаты, не способные сделать даже простейший логический вывод:

Уважаемый суд, уважаемые участники процесса, веками Русь хранила свои православные традиции, более чем тысячелетие оберегала и преумножала духовное наследие православной веры, доставшейся нам со времен святого князя Владимира, Сергия Радонежского, патриарха Тихона. 21 февраля 2012 года три девушки за тридцать секунд песни-молитвы, обращенной к Богородице на солее, всё разрушили – всё напрочь. Нечего больше чтить. Стыдно. Стыдно, безумно стыдно мне слушать речь государственного обвинителя. Такое ощущение, что мы сейчас не в России двадцать первого века, а в некоем альтернативном пространстве, в сказке об Алисе в Стране чудес, об Алисе в Зазеркалье, что сейчас вся эта бредовая реальность исчезнет и рассыплется, как карточный домик, и три пленных девушки встанут и пойдут домой, к своим родным, к своим детям. Что за бред эта позиция государственного обвинения? Это словоблудие как вообще можно публично и серьезно озвучить в качестве позиции государственного обвинения? В каком законе, кодексе, ну хотя бы инструкции министерства юстиции государственное обвинение взяло все эти термины – богохульство, кощунство, похабные песни, вульгарно поднятые ноги?


Это типичный прием базарных торговок — приписать оппоненту вымышленные грехи и потом искренне ужасаться… Все сказанное здесь — полная ахинея, глупые и наглые нападки на закон.

Адвокат Волкова, вероятно, не знает или уже забыла, что существует такое юридическое понятие — моральный вред. И разумеется, прокурор, характеризуя моральный вред, нанесенный верующим людям, употребил несколько похожих выражений, не соответствующих, впрочем, вымыслам Волковой (если памяти совсем нет, если даже три слова запомнить не способна,— записывать надо). Каким же образом адвокат Волкова предполагала бы характеризовать моральный вред, нанесенный верующим, если не в «теологических» выражениях? Невозможно говорить о преступлении, не упомянув вреда, нанесенного преступлением. Согласно ст. 42 УПК, «потерпевшим является физическое лицо, которому преступлением причинен физический, имущественный, моральный вред». В данном случае вред был только моральный, о котором и сказал прокурор, отчасти в «теологических» выражениях, потому как в иных выражениях невозможно было выразить моральный вред, нанесенный потерпевшим. Преступление же прокурор квалифицировал в полном соответствии с УК — как «грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу», т.е. хулиганство. И разумеется, прокурор не нес ахинеи, не утверждал, что действиями подсудимых была разрушена православная вера, как нагло выдумала Волкова. Такие приемы, глупые вымыслы, органично смотрятся в ругани на базаре или в истошных воплях на митинге, но не в суде, где принято руководствоваться фактами. Впрочем, среди адвокатов есть невежественная часть, которая полагает, что в суде можно нести любую ахинею — платили бы денежку… По поводу совершенно опустившихся адвокатов уместно вспомнить записки о них Достоевского где-то в «Дневнике писателя»: «Господа присяжные заседатели! Разве это была бы мать, если бы она не выбросила своего ребенка с пятого этажа?»

Весьма также умиляют великие исторические познания адвоката Волковой: «…православной веры, доставшейся нам со времен святого князя Владимира, Сергия Радонежского, патриарха Тихона».— Дело в том, что не только Владимир является святым, но и Сергий, и Тихон.

Все три адвоката подсудимых не видели разницы между моральным вредом, нанесенным потерпевшим, и преступлением, хотя юридически это разные вещи и разные понятия. Это все равно что путать невменяемость и душевную болезнь. Скажем, у всех трех подсудимых участниц группы «Бешенство матки» экспертиза обнаружила психические заболевания (т.н. расстройства личности), но все трое, тем не менее, были признаны вменяемыми, т.е. отнюдь не здоровыми психически, а всего лишь способными нести ответственность за свои поступки.

Все три адвоката глупейшим образом полагали, что если у нас светское государство, то и моральный вред, выражаемый в понятиях «теологических», существовать не может. Получается, таким образом, что в светском государстве любому верующему можно нанести любой моральный вред и преступлением это считаться не будет, разве что «этической ошибкой» или административным правонарушением. Нет, это чушь, немотивированное мнение. Статья 213 «Хулиганство» предполагает моральный или иной вред, нанесенный отдельным лицам или группе лиц, причем в законе не сказано, что верующим моральный или иной вред нанесен быть не может. Увы дуракам и псевдолибералам, да, у нас судят и за богохульство, если богохульство наносит людям моральный вред, т.е. имеет признаки преступления, предусмотренного Уголовным кодексом. Да, в данном случае возможна и административная ответственность, в зависимости от тяжести содеянного, но возможность административной ответственности не отрицает возможности уголовной — в зависимости от тяжести содеянного.

Просто поражает полное отсутствие у адвокатов подсудимых юридического мышления, способности выносить заключения. Скажем, в приведенной выше выдержке из речи адвоката Волковой употреблено выражение «песня-молитва», т.е. «панк-молитва», как выражались подсудимые. Адвокат Волкова искренне, кажется, полагала, что подсудимые имели право провести «панк-молебен» в храме Христа Спасителя и что это не было грубейшим оскорблением верующих. Положим, но задала ли адвокат Волкова себе простейший вопрос: разве наша Церковь проводит «панк-молебны» или хотя бы признает их как действительную форму общения с Богом? Коли же нет, то не следовало ли группе «Бешенство матки» избрать для «панк-молебна» подобающее место, некую «панк-церковь» или, за отсутствием «панк-церкви», концертную площадку? Ну, не нормально ли выступать с песнями не в церкви, а на сцене? Почему церковь должна быть сценой? Если же в христианской церкви, словно в театре, проводится не предусмотренный ее правилами «панк-молебн», до глубины души оскорбляющий очень широкий круг людей, то можно ли квалифицировать этот «молебен» иначе, чем «грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу»? Нет, по мнению адвокатов «Бешенства матки», порядок церковный не является государственным, а значит, и не защищается законом. Выходит, что в отношении Церкви и вообще можно совершать любые преступления? Нет, этого делать нельзя: закон в полной мере защищает от преступных посягательств и Церковь, и любую иную общественную организацию. Посягательство же определяется не «методами инквизиции», как блажат во всю ивановскую дураки и псевдолибералы, а моральным и иным вредом, нанесенным людям,— в рамках существующих юридических понятий, с применением которых дураки и псевдолибералы, разумеется, не знакомы.

Да, возможно, максимальное наказание по статье 213 УК — 7 лет лишения свободы — слишком сурово для пьяных и вменяемых душевнобольных, которые главным образом и попадают под данную статью. Но в таком случае претензии нужно заявлять не суду и прокуратуре, а законодателю, который и избрал эту меру наказания, т.е. Государственной Думе. Суд же и прокуратура исходят из действующего закона, по которому преступление группы «Бешенство матки» квалифицировано верно.

Далее адвокат Волкова продолжила «панк-дело» подзащитных, т.е. оскорбление Церкви. Она сообщила, что какой-то митрополит Алексий не был патриархом, а храм Христа Спасителя не принадлежит Церкви, т.е. не является храмом, а значит, надо полагать, в нем можно совершать преступления… Ужас, что говорит:

Митрополит Але́ксий [правильно Алекси́й], о котором так истово говорила защита, не был патриархом, как никогда не принадлежал Русской православной церкви и храм Христа Спасителя. Верхний храм храма Христа Спасителя не является православным храмом, и я повторюсь, еще никогда не передавался Русской православной церкви, находится в пользовании у Фонда храма Христа Спасителя в соответствии с его уставными целями, а проведение церковных обрядов не является уставной целью Фонда храма Христа Спасителя.

Адвокат Волкова, как видим, не обладает элементарными юридическими знаниями о собственности. Со времен римского права собственность — это неэлементарное понятие, которое определяется правами собственника — владением, распоряжением и пользованием. Постройки храма Христа Спасителя и земля под ними находятся во владении города, но сам храм передан в бессрочное и безвозмездное пользование Церкви. Распоряжение же данной собственностью осуществляет Фонд храма Христа Спасителя, сопредседателями которого являются патриарх Московский и всея Руси и мэр Москвы. Все переврала адвокат Волкова: Фонд храма не пользуется храмом, как она заявила, а распоряжается данной собственностью (управляет); пользуется же Верхним храмом Церковь, а владеет им — город Москва.

В наше время собственность часто носит указанный дифференцированный характер, «римский». Фактически же материальная собственность принадлежит тому, кто ею пользуется. Например, если вы купили дом в кредит и еще не выплатили банку его стоимость, получив фактически только право пользования, то налоги с вас будут брать как с полноценного собственника, владельца. Ну, во всяком случае определять собственника на основании лишь одного из трех прав собственности, к тому же извращенного,— это грубейшая юридическая ошибка, махровое невежество. На базаре это, конечно, пройдет, но не в суде ведь, правда?

Поразительное дело, рассуждает о правах собственности человек, который очевидным образом не способен отличить пользование от распоряжения, т.е. не знает элементарных вещей. Каким же образом адвокат Волкова осуществляет защиту в суде, если не владеет даже базовыми юридическими знаниями? Да так и осуществляет, через невежество, хамство и оскорбления:

Нет в месте, где совершался молебен, панк-молебен, сакрального храмового пространства и не было никогда. Верхний храм храмового комплекса храма Христа Спасителя – это такая же имитация культового сооружения, как и манекен, например, имитация человека.

Ну да, всем ведь известно, что «сакральное храмовое пространство» вытекает из права собственности… Ужас, какую чушь несет. Храм этот был надлежащим образом освящен и надлежащим образом используется Церковью.

Поразительна в своем роде мысль, к которой подводит адвокат Волкова: если храм является имитацией, то верующих в нем оскорблять можно — несмотря даже на то, что верующие и не подозревают об имитации, вскрытой адвокатом Волковой на невежественных основаниях.

Далее некоторые места речи адвоката Волковой наводят даже на мысль о наличии у нее психических отклонений:

Этим процессом именно власть, а не девушки, нанесла сокрушительнейший удар по Русской православной церкви, цинично глумясь над духовными традициями православия и библейскими заповедями. И от этого Русская православная церковь, к моей скорби, еще не скоро оправится.

Поразительно, что же именно является «глумлением над духовными традициями православия и библейскими заповедями»? Суд над преступниками, устроившими в церкви бесовский шабаш? Адвокат Волкова крепко забылась, да и выставила себя на посмешище. Смешно видеть, как такого рода люди, обуреваемые гордыней и раздираемые самыми низменными страстями, прежде всего — звериной ненавистью, поучают монахов, как жить праведно:

Только ежечасное духовное служение вере, только вере и господу, сможет закрыть эту зияющую, гниющую рану которая обнажает уход Русской православной церкви в лице ее предстоятеля и высшего духовенства из духовной сферы в сферу политики, тесную смычку государства и Церкви как политических институтов, уход Церкви из сферы нравственности, духовности и веры в сферу политики.

Безусловно, все люди несовершенны, в том числе монахи (совершенным человеком, как учит Церковь, является только Иисус Христос), но несовершенство нашего высшего духовенства и несовершенство адвоката Волковой — это величины разного порядка, что, я полагаю, очевидно всякому, кто имел несчастье слушать адвоката Волкову. Уж кто-кто, а адвокат Волкова в роли духовного наставника нашего монашества выглядит комично и даже безумно. Следует знать меру, в том числе меру своей компетенции.

Не следовало адвокату Волковой повторять всякую чушь за душевнобольными участницами группы «Бешенство матки» — тем более что адвокат Волкова имела возможность ознакомиться с судебной экспертизой, где душевные болезни ее подзащитной сотоварищи указаны ясно:

Психологические экспертизы нашли у всех трех подсудимых расстройства личности, выразившиеся в завышенной самооценке, активной жизненной позиции, повышенный уровень притязаний, упорстве и категоричности, сложности в просчитывании последствий своих решений.


Да не обманет либеральное выражение «психологическая экспертиза»: эта экспертиза должна была проводиться в Центре судебной психиатрии им. Сербского, а речь идет о патологической психологии. Иной судебной психологии просто не существует — только патологическая.

Расстройство личности — это психическое заболевание, которое включено в Международную классификацию болезней [1]. Вменяемость же в данном случае не противоречит психическому заболеванию, так как, в соответствии со ст. 21 УК, невменяемым является человек, не только страдающий психическим заболеванием, но и в силу этого заболевания не способный осознавать фактический характер своих действий или руководить ими. Эксперты, стало быть, нашли, что участницы группы «Бешенство матки» объективно осознавали свои действия и контролировали их, несмотря на психические заболевания. Это, конечно, сомнительно, о чем ниже.

Расстройство личности при выраженных патологических реакциях хуже многих иных психических заболеваний, причем именно в силу того, что многие больные такого рода чрезмерно высоко оценивают свою личность и, в отличие от многих иных душевнобольных, во многих случаях способны к хорошей социальной адаптации. При некомпенсированных патологических реакциях (распущенности, попросту говоря) расстройство личности есть кратчайший путь либо на кладбище, либо в тюрьму, либо в специальную психиатрическую больницу, все, выбор небогат. Больной такого рода весьма часто пытается противопоставить себя обществу, что часто выливается по меньшей мере в хулиганские действия — «грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу». Хулиганство в данном случае является оборотной стороной великой любви к себе, завышенной оценки своей личности. Церковь очень точно определяет пылкую эту любовь к себе как гордыню, мать всех грехов. Есть подобное понятие и в исламе (кибр).

На примере адвоката Волковой мы видим, что действительных возражений защита не имела, а высказанные в суде возражения по существу уголовного дела были обусловлены не законными основаниями и существующей юридической практикой, а невежественными вымыслами адвокатов. Так, выступавший вслед за Волковой адвокат Фейгин породил новое понимание хулиганства, которого закон не знает:

И действительно, разве в случае того набора действий – по объективной стороне,– которые совершены нашими подзащитными, были бы они так же квалифицированы, если бы они произошли, скажем, на Арбате, где люди танцуют, прыгают, кривляются, задирают ноги, как тут много раз говорилось, выступают в странных одеждах? При такой хореографии они бы много денег, наверно, не собрали. Однако ведь объект деяния, предполагающий общественный порядок, предполагает прежде всего то, что любые эти деяния, совершенные вне зависимости от места, времени, имеют всё тот же общественный порядок. Это означает, что совершенное деяние должно быть общественно опасным в любом месте, не только в храме, но и на улице, в театре, на Арбате, о котором я сказал. А все почему? Потому что квалифицирующим признаком является насильственный характер действий хулиганства – насильственный характер действий.

Нет, в статье 213 «Хулиганство» нет слова «насилие», а попытка Фейгина абсолютизировать хулиганство, представить его абсолютным деянием, не зависящим от места преступления, противоречит существующей юридической практике:

При решении вопроса о наличии в действиях подсудимого грубого нарушения общественного порядка, выражающего явное неуважение к обществу, судам следует учитывать способ, время, место их совершения, а также их интенсивность, продолжительность и другие обстоятельства.


В данном Постановлении также особо отмечено, что насилие не является квалифицирующим признаком хулиганства:

Имея в виду, что состав преступления, предусмотренный статьей 213 УК РФ, не содержит такого признака объективной стороны преступления, как применение насилия (причинение вреда здоровью человека различной степени тяжести), и с учетом того, что при хулиганстве умысел направлен на грубое нарушение общественного порядка, в случаях, когда в процессе совершения хулиганства потерпевшему, а также лицу, исполняющему обязанности по охране общественного порядка либо пресекающему хулиганские действия, нанесены побои или причинен вред здоровью различной степени тяжести из хулиганских побуждений, содеянное надлежит квалифицировать по совокупности преступлений, предусмотренных соответствующей частью статьи 213 УК РФ и частью (пунктом части) соответствующей статьи Особенной части Уголовного кодекса РФ, предусматривающей ответственность за преступление против личности.

За насилие, как видите, предусмотрено отдельное наказание. Адвокат Фейгин не знает даже Уголовного кодекса, но берется за уголовные дела. С какой, собственно, стати?

Поразительно еще, что адвокат Фейгин где-то слышал о моральном вреде, но не очень хорошо понял, что это такое:

Однако степень того, что они испытывали, так материально и не была доказана, ни один не обращался к врачу. Мы так и не выяснили, а суд обязан был это сделать, каким же был этот моральный ущерб.

Нет, врач не может определить моральный вред, это вообще не медицинское понятие, даже не психиатрическое, а юридическое, хотя моральный вред может возникать, например, вследствие болезни или нанесенных увечий:

Под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др.


Как видим, адвокат Фейгин не понимал основополагающих юридических понятий, необходимых для участия в суде по делу группы «Бешенство матки», а именно — хулиганство и моральный вред. Если человек не знает, что такое хулиганство, то он, разумеется, не сможет увидеть в действиях участниц группы «Бешенство матки» хулиганства. Если же человек не знает, что такое моральный вред, то не знает он и того, что такое преступление… Ну, и как столь невежественный человек может осуществлять профессиональную защиту в суде?

Глупые измышления адвоката Фейгина о насилии как квалифицирующем признаке хулиганства можно поправить, придать им смысл: насилие в данном случае является не физическим воздействием, а моральным. Участницы группы «Бешенство матки» принуждают людей слушать свои дикие панк-вопли — будь то в метро, на улице, в храме или в ином общественном месте. У невольного свидетеля хулиганских действий группы нет нормального выбора: либо он должен наблюдать бесовский шабаш и слушать очередную глупую «песню», либо уйти под данным неприятным воздействием, т.е. так или иначе подчиниться хулиганкам. Хорошо, на улице или в метро можно просто удалиться от душевнобольных, выкрикивающих всякую чушь, но куда денешься в церкви? Уйти из церкви значит оставить церковь на поругание душевнобольным, а остаться — значит принять участие в диком шабаше. Фактически нормальные люди принуждены были препятствовать исполнению «панк-молитвы» в церкви, выбора не имели. Да, но что же и есть насилие по большому счету, как не лишение человека права выбора, воли? Разве можно придумать хоть что-нибудь страшнее, чем лишение человека воли?

Рассуждая о насилии, адвокат Фейгин проявил еще одну глупость — уравнял насилие и сопротивление попыткам пресечь хулиганские выходки:

Все, что происходило в предварительном следствии, в суде, доказывает, что никакого насильственного характера эти действия не имели. Подзащитные Толоконникова, и Алехина, и Самуцевич – я вынужден говорить о них троих, поскольку это часть вторая статьи 213,– не только не проявляли агрессии, не только не сопротивлялись вопреки тому, что здесь говорилось, видеозапись беспристрастно об этом свидетельствует: никакого насилия, никакого сопротивления в действиях подзащитных не было – не было. Они легко расстались с теми предметами, которые охрана тут же забрала у них. Они добровольно, несмотря на то, что они выкрикивали, а это всего лишь речитатив, речевое действие, добровольно сошли с возвышения, которое действительно являлось солеей и амвоном.

Нет, они сопротивлялись, в частности убегали от охранников храма и возвращались к исполнению своих бесовских обязанностей, что прекрасно было видно в записи, выложенной преступницами или их сообщниками в интернет. Вообще, охрана храма обращалась с ними предельно мягко и осторожно, человеколюбиво, что не свойственно ни единой иной охране в мире. Любая иная охрана положила бы их мордами в пол, а руки бы так заломила, что потом бы месяц болели. Точно так же иная охрана поступила бы и с «представителями прессы», которые по достигнутой заранее договоренности пришли снимать осквернение храма Христа Спасителя. И потом бы эти «представители прессы» долго по судам таскались с неизменным вопросом «А за что мне выбили зубы?»— «Да ни за что,— отвечал бы в суде начальник охраны,— порядок такой».

Вот выдержка о сопротивлении из цитированного выше Постановления:

Под сопротивлением представителю власти или иному лицу, исполняющему обязанности по охране общественного порядка, следует понимать умышленные действия лица по преодолению законных действий указанных лиц, а также действий других граждан, пресекающих нарушение общественного порядка, например, при задержании лица, совершающего хулиганство, его обезоруживании, удержании или воспрепятствовании иным способом продолжению хулиганских действий.


Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2007 г. № 45 «О судебной практике по уголовным делам о хулиганстве и иных преступлениях, совершенных из хулиганских побуждений».

Насилие, как видим, не является необходимым квалифицирующим признаком и здесь: слова такого в тексте нет. Стало быть, снова заключаем, что адвокат Фейгин не знаком был даже с основами существующей судебной практики по делам о хулиганстве. Так не много ли он на себя взял? По силам ли ему было участвовать в процессе о хулиганстве? Да и что ему вообще по силам, если он не владеет даже основополагающими юридическими понятиями?

При столь низкой профессиональной подготовке адвокат Фейгин, разумеется, совершил ту же глупую ошибку, что и адвокат Волкова, а именно приравнял нанесенный моральный вред к квалификации совершенного преступления:

На протяжении всего следствия, в обвинительном заключении и здесь, в суде, постоянно звучали формулировки, которые употребляли участники процесса, которые носят сугубо теологический характер. Иногда этим даже маркировался уголовный закон. Что самое удивительное, никто так и не понимает, а почему Конституция носит светский характер? Почему государство носит светский характер? Почему никому не придет в голову задать этот вопрос: почему Россия не теократическое государство? Это не только исторический и не только цивилизационный вопрос. Действие норм Конституции потому маркируется как светское и допускает несуществование Бога – выразимся мягко,– потому что действует в мире физических явлений. Понимаете? Если бы мы в Конституции допустили существование Бога, тогда, конечно, нормы и составы канонического характера могли быть экстраполированы в Уголовный кодекс.

Любопытно, где же это у нас в Конституции содержится «допущение о несуществовании Бога»? Ничего подобного в Конституции нет. С тем же фактом, что государство наше носит светский характер, как написано в Конституции, существование или несуществование Бога никоим образом не связано — логично не связано. Глупость просто чудовищная, невообразимая.

Третий адвокат подсудимых, Полозов, был без памяти, кажется, влюблен в Конституцию и значительную часть речи посвятил своей любимой. Сама по себе эта светлая по-юношески влюбленность может только приветствоваться, но не ясно, при чем здесь рассматриваемое уголовное дело? Адвокат Полозов нес уже разобранную ахинею, смешивая моральный вред и состав преступления, но ссылался при этом на конституционные нормы о светском государстве и прочие. Ни малейшего юридического смысла речь его не имеет, так как он вслед за своими коллегами, повторю, смешал нанесенный моральный вред и квалификацию преступления. Судили участниц группы «Бешенство матки», повторю, не за богохульство — за хулиганство в храме, чего адвокат Полозов так и не смог понять. Вот пример его рассеянного мышления:

Кроме того, опять же я вернусь к Конституции. У нас здесь неоднократно звучали ссылки на различные нормы, религиозные нормы, церковные нормы. Это и Трулльский собор, и Лаодикийский собор, и другие постановления, которые приняты с юридической точки зрения общественные организации [так]. Вместе с тем статья 15 в своей части третьей говорит о том, что любые нормативные… что законы подлежат официальному опубликованию, не опубликованные законы не применяются, что любые нормативные акты, затрагивающие права и свободы человека и гражданина, не могут применяться, если они не опубликованы официально для всеобщего сведения. Где мы видим опубликованный Трулльский собор?

В Обвинительном заключении при описании доказательств названо письмо представителя храма Христа Спасителя, в котором упомянуто одно из правил Лаодикийского собора, но при этом ясно сказано, что правила поведения в храме до посетителей его доводятся:

Иные документы, которыми в соответствии со ст. 84 УПК РФ являются:

[…]

— письмо исх. № 24 от 23.03.2012 г. от представителя Храма Христа Спасителя о том, что хулиганские действия осуществлены в Храме Христа Спасителя группой женщин, которые 21 февраля 2012 года около 11 час. дня самовольно прошли, минуя специальные ограждения, на алтарную часть храма, называемую солеей (выступающая часть солеи называется амвоном), которая находится непосредственно перед святыми воротами и иконостасом. Солея и амвон имеют особое религиозное значение для верующих, закрыты для свободного доступа посетителей храма и используются в православных храмах для богослужения, согласно 15 правилу Лаодикийского собора. На амвон входят только священники и диаконы, образуя собой ангелов, и на нем читают Евангелие, поэтому на него недозволенно входить никому другому, иногда только иподиаконам и чтецам, как правило, возведенным в церковнослужебный чин особым архиерейским посвящением, удостоенным исполнять свое звание. Правила церковного поведения для мирян и лиц, посещающих православные храмы Русской Православной Церкви, определены православной традицией, церковными обрядами, устанавливаются священноначалием, закреплены правилами церковного распорядка, церковными канонами, Типиконом и доводятся для посещающих храм при посещении ими храма.


И что? Понимать ли адвоката Полозова так, что участниц группы «Бешенство матки» судили не по нашим законами, а по правилам Лаодикийского собора? Допустим, но это же не уголовные правила, там и меры наказания никакие не названы… Да читал ли адвокат Полозов Обвинительное заключение? Если же не читал, то чем он занимался в суде? Воспевал Конституцию?

Поразительное дело, адвокат Полозов не нашел в себе сил прочесть помянутое правило Лаодикийского собора и, главное, подумать, с какой целью следователь отнес к доказательствам письмо со ссылкой на него:

Правило 15.

Кроме певцев, состоящих в клире, на амвон входящих и по книге поющих, не должно иным некоторым пети в церкви.

(Ап. 26; I всел. 16; трул. 4, 33, 75; VII всел. 14; лаод. 59; карф. 103).

С самых первых времен церкви в ней существовали определенные певцы (ψάλται, cantores, Ап. 26), получавшие посвящение от епископа и, как таковые, принадлежавшие к клиру, вследствие чего они включены были в список церковнослужителей (εν τψ κανόνι), почему их и называют каноническими певцами (κανονικοί ψάλται, canonici cantores). Эти певцы имели право стоять на амвоне и петь в церкви предписанные песнопения по книге (από διφθέρας, кожаная книга, 2 Тим. 4:13), содержащей в себе все, что поется во время церковных служб (лаод. 59; карф. 103). По-видимому, это право канонических певцов присваивали себе люди, не имевшие на то никакого полномочия. В намерении сохранить в церкви во всем необходимое благочиние и порядок (ευταξίαν), лаодикийские отцы, хотя и не воспрещают данным своим правилом народу петь в церкви божественные песнопения, но воспрещают, чтобы народ делал это сам и чтобы люди, не принадлежащие к клиру, становились на амвон и сами начинали божественные песнопения (κατάρχεσθαι των θειων ψαλτφδημάτων, sancta cantica incipere), разрешая последнее только каноническим певцам; мирянам предоставлялось свободно вторить певцам, после того, как они начинали то или другое церковное песнопение. Чин поставления в церкви канонического певца был тот же, что и для поставления чтеца.


Этот текст доказывает не вину подсудимых, а всего лишь то, что самочинное пение на амвоне, например «панк-молебен», действительно противоречит церковным порядкам. Безусловно, ссылка на данное правило имеет прямое отношение к обстоятельствам преступления и включена в дело правомерно. Способен ли был адвокат Полозов понять простейшую эту вещь? Понимал ли он хотя бы приблизительно, что такое следствие? Боюсь, что задача эта оказалась непосильной для адвоката Полозова, без памяти влюбленного в Конституцию: «Почему ссылаются не на Конституцию, а ссылаются на совершенно древние нормы?»— Ответить на данный вопрос можно только в том же духе, вот ответ от Ибрагима-оглы: «дома непорадъку коя ково надоъ убират зместа». Не это ли и хотел выразить адвокат Полозов проникновенно? И ведь угадать «коя ково» несложно, правда?

Подводя итог рассмотрению мнений адвокатов, следует заметить очевидное: общественный резонанс дело группы «Бешенство матки» вызвало только благодаря невежеству публики в правовых вопросах. Мы видим воочию, что даже значительная часть юристов не понимает, что такое моральный вред и почему нанесение морального вреда является преступлением. Поразительное дело, появилось даже открытое письмо в защиту «Бешенства матки» и против закона, под которым автором его поставлено некоторое число фамилий адвокатов. В письме повторена все та же грубейшая юридическая ошибка, смешение морального вреда и квалификации преступления:

Уголовный кодекс не содержит такого преступления как «оскорбление чувств верующих». Однако в Кодексе об административных правонарушениях Российской Федерации в части 2 статьи 5-26 «Нарушение законодательства о свободе совести, свободе вероисповедания и о религиозных объединениях» предусмотрена административная ответственность за «оскорбление религиозных чувств граждан либо осквернение почитаемых ими предметов, знаков и эмблем мировоззренческой символики».

Уголовный кодекс и Кодекс об административных правонарушениях ясно указывают, что «хулиганство» и «оскорбление чувств верующих» имеют разные объекты посягательства: для хулиганства – это общественная безопасность и общественный порядок; для «оскорбления чувств верующих» – это личность гражданина, его конституционное право на свободу совести.


Это ошибочная квалификация. Административное правонарушение, выраженное в оскорблении религиозных чувств граждан, возникло бы в том, например, случае, если бы участницы группы «Бешенство матки» в телевизионном интервью или на митинге употребили, например, циничное свое выражение «срань господня». Проведение же «панк-молебна» в храме нарушило именно общественный порядок, так как наша Церковь никаких «панк-молебнов» не проводит и даже не признает таковые в качестве действительной формы общения с Богом. К тому же, следователь доказал, что в храме был нарушен общественный порядок, как объяснено выше. Куда же смотрел автор письма, если он юрист? Знал ли он обвинение по существу, не говоря уж об уголовном праве? Сомнительно, что профессиональный юрист способен был принять доказательство нарушения общественного порядка в храме за «методы инквизиции», за существо обвинения.

Некоторые адвокаты отчего-то решили, совершенно немотивированно, что правила поведения в храме Христа Спасителя установлены только для христиан, а все прочие, следовательно, могут хоть на ушах в храме стоять, хоть исполнять бесовские пляски. Мнение это надо признать весьма любопытным с юридической точки зрения, ошеломляющим, но, увы, оно глубоко ошибочно: правила поведения устанавливаются для всех посетителей храма и носят общественный характер, а не конфессиональный. Церковь имеет право устанавливать правила поведения в святых местах, тем более что правила эти соответствуют нормам поведения в любом общественном месте и являются вековыми обычаями народными. Тот же человек, который с не согласен с существующими церковными правилами, вековыми обычаями народными, может исполнять бесовские пляски в ином месте, например у себя дома. Это не запрещено законом.

К сожалению, некоторые адвокаты наши имеют только один метод познания истины — демагогию. Например, многие из них способны провозгласить, что церковные порядки не являются общественными. Позвольте, даже рядовой полицейский, не имеющий высшего юридического образования, способен им объяснить, что церковь — это общественное место, где существуют определенные правила поведения, т.е. общественный порядок. Отчего же тогда грубое нарушение общественного порядка в общественном месте не является общественно опасным? Это демагогия чистейшей воды. Да, возможно, закон жесток, но это закон, его нужно соблюдать. Претензии же к закону следует направлять не суду или исполнительной власти, а законодателю.

В письме содержатся и другие грубые заблуждения, грубые искажения закона, разобранные выше:

Хулиганские действия – это поведение, недопустимое в любом общественном месте: на улице, в парке, в театре, это ущемление прав всех людей, выражение неуважения ко всем без исключения, независимо от их взглядов, убеждений, привязанностей.

«Оскорбление чувств верующих» ущемляет права не всех, а только отдельной группы людей, тех, кто исповедует определенную религию. Посягая на чувства верующих, виновный ведет себя недопустимым образом в отношении этой и только этой группы граждан.

Поразительно, понимать ли так, что группу граждан оскорблять можно? Нет, это противоречит как существующей юридической практике по делам о хулиганстве, так и закону, Уголовному кодексу, где сказано, что хулиганство может быть направлено против социальной группы. Написавший это человек не читал даже статью 213 «Хулиганство»:

1. Хулиганство, то есть грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, совершенное:

а) с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия;

б) по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы.

Понятно, что мнение, построенное на грубых искажениях закона и откровенных вымыслах, не может рассматриваться в качестве серьезного возражения в суде, но на митинге оно будет весомым…

Написал цитированное письмо крайне невежественный человек, который приравнял общественный порядок и общественную безопасность к государственной безопасности:

Следствие обвиняет их не в посягательстве на общегосударственный порядок и общественную безопасность, а в нарушении правил и традиций православной церкви. Их поведение не противоречит общегосударственному порядку, не подрывает общественную безопасность: действие тех предписаний и запретов, которые они нарушили, распространяется только на территорию православного храма. Если бы они совершили то же самое вне церкви, их невозможно было бы в чем-либо обвинить: следствие не указывает на нарушение ими каких-либо иных правил, кроме церковных.

Профессиональный юрист должен был знать, что преступления, посягающие на государственный строй, рассматриваются особо и к хулиганству ни малейшего отношения не имеют. Невежество просто жуткое.

Показательным в своем невежестве также является письмо возмущенной общественности, которая и вовсе не знает, что преступление может характеризоваться моральным вредом:

— мы считаем, что действия Pussy Riot не являются уголовным преступлением. Девушки никого не убили, не ограбили, не совершали насилия, не уничтожали и не похищали чужого имущества.


Это написал дикарь, а подписали круглые дураки. Все эти люди ни малейшего представления не имеют о рассматриваемом ими предмете, однако упрямо навязывают глупое свое мнение прочим людям. Кто так поступает? Только дурак, который любит поучать. Зачем было навязывать невежество? Если сочинителю сих глупых строк и несчастным его сторонникам жаль было обвиняемых, то отчего же они так и не написали? Зачем было глупейшим образом нападать на закон? Подумать только, люди, не имеющие ни малейшего представления о существующей юридической практике и законе — я подчеркиваю, ни малейшего,— уверенно поучают общество на тему, что законно и что незаконно. Это первобытная дикость и просто фантастическая дурь.

Вообще, заметная часть этой «интеллигенции» пребывает в ином мире, недействительном. Можно, конечно, печаловаться по заблудшим, в том числе перед судебной властью, но зачем же глупо нападать на закон, не зная его? Зачем обвинять Церковь в плохом отношении к заблудшим, если и судит их не Церковь, и закон о хулиганстве приняла не Церковь? Да, многие христиане высказались за законное решение вопроса, за суд мирской, но разве это не либерально? Разве в цивилизованном обществе не главенствует над всем закон? Что же касается прощения христианского, то оно является следствием покаяния, таинства божественного, т.е. прощает грехи Бог. Христиане верят, что искренне покаявшегося Бог прощает, а можно ли идти против Бога? Церковное прощение неотделимо от покаяния, и иначе быть просто не может. Скажем, если на греховного иерея наложено будет прещение, запрет служить, то он может хоть наизнанку вывернуться, призывая клир и мир к человеколюбию и даже к соблюдению прав человека,— прещение будет снято только после покаяния. С упорствующим же в покаянии иереем будут упорно проводиться «увещевательные беседы»… Церковь бы пошла навстречу заблудшим, если бы они изъявили желание покаяться, а не оскорбляли бы верующих далее, настаивая на своей правоте. Прощение же нераскаявшегося — это противоестественно, это против Бога, и тем более противоестественно избавление его от наказания. Стоило обвиняемым принести покаяние духовное (двое из них крещены), и Церковь бы непременно печаловалась по ним перед судебной властью — иначе быть не могло. Обвиняемые же пребывали в ином мире, в ином измерении. Например, они твердили, что Христос пришел к грешникам, и это верно по Евангелию: врач нужен больным, а не здоровым, но обвиняемые, очевидно, позабыли, что Христос не устраивал с грешниками диких оргий в молельных домах… Пришел-то он лечить грешников, а не грешить с ними, как, очевидно, решили обвиняемые, охваченные гордыней и ненавистью.

Удивительно, сколь бессмысленной и беззубой была критика существующего правового положения со стороны защитников «Бешенства матки». Ну, хоть бы один «юрист» сказал, что если хулиганство как преступление предполагает нанесение вреда, пусть имущественного и морального или только морального, то не логичнее ли разбить его на составы преступления согласно нанесенному вреду, а грубое нарушение общественного порядка вообще вывести в административный кодекс? Не логичнее ли рассматривать моральный вред в рамках частного уголовного обвинения? Например, если бы в Британии в кафедральный собор ворвались обезумевшие панки и исполнили бы там «песню», в которой восемь раз повторялось бы выражение «shit, shit, holy shit» и архиепископ Кентерберийский назван бы был «bitch», то так бы, вероятно, и было: административное нарушение и частное обвинение в диффамации, т.е. нанесении морального вреда, причем первое выражение тоже могло быть рассмотрено в рамках диффамации (по тексту «песни» не ясно, к чему или кому относится слово shit). Частное же обвинение предполагает, что примирение сторон может быть достигнуто. Например, после принесенного покаяния обвинение могло быть снято совсем. Нет, я не утверждаю, что именно так будет лучше, но нельзя не признать, что наша статья 213 — это весьма специфический состав преступления, найти аналог которому в мировой юридической практике будет, вероятно, непросто. А значит, возможна общественная дискуссия по данному поводу, не так ли? Увы, какая же ныне может быть общественная дискуссия, если наши риотики находятся в состоянии бешенства и вообще ничего не воспринимают?

Отчасти риотики правы — в утверждении о слишком суровой мере наказания за хулиганство, тем более что это наказание примеряется главным образом к принципиально вменяемым душевнобольным, психопатам. Последним лучше бы было назначать по суду амбулаторное принудительное лечение за свой счет — очень эффективная мера с учетом того, что не желающий ходить к психологу автоматически уедет по приговору суда в общую психиатрическую больницу и далее, если не захочет находиться в общей,— в специальную, уже за решетку. Противники группы «Бешенство матки» высказывали также идеи о трудотерапии, и это тоже весьма значимо и в воспитательном смысле, и в психиатрическом. Психопатов тюрьмой не проймешь: они чувствуют себя героями и упиваются своим величием, «политические заключенные», но угроза принудительного психиатрического лечения сможет мало-мальски привести в чувство даже самого упертого борца за мнимую справедливость. В ответ же на истошные вопли о «карательной психиатрии» можно просто предлагать каждому сделать судебную его психиатрическую экспертизу открытой, с публикацией заключения экспертов и всенародным его обсуждением.

Участниц группы «Бешенство матки» судили не за нарушение церковных правил, а за спланированное причинение огромной группе людей существенного морального вреда — преступление. Говорить же об отсутствии в данном преступлении мотивов ненависти могут только лица с психическими отклонениями, сами охваченные ненавистью: если человек не испытывает ненависти, не станет он выкрикивать перед алтарем ругательство «срань господня», а потом, в выложенной в интернет видеоверсии событий, оскорблять патриарха, назвав его «сука». Даже если отвлечься от духовного звания патриарха, уважаемого всеми членами Церкви, то нормально ли для очень еще молодых женщин называть сукой пожилого человека, годящегося им в деды? От ролика «Бешенства матки», смонтированного из съемок в храме Христа Спасителя и равной выходки в Елоховской церкви, до такой степени веет ненавистью, что, по слухам, даже было выделено в отдельное производство дело по ст. 282 УК «Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства». В общем, это логично: одно дело изрыгать ругательства перед алтарем, дрыгаясь на камеру, и совсем другое дело — распространять смонтированную и озвученную видеозапись бесовского действа.

Сами подсудимые категорически отрицали на суде свою ненависть хоть к кому-нибудь. И речи их были столь искренние, что не поверить им просто невозможно. Да, но тогда получается шизофреническая двусмысленность: «панк-молитва» и бесовское действо в церкви просто дышали ненавистью, а сами исполнительницы ненависти не испытывали (только шизофреник способен испытывать одновременно ненависть и любовь). Что ж, пожалуй, субъективно последнее верно: ненависть их является оборотной стороной патологической любви к себе. Видимо, особой ненависти они действительно не испытывают, а оскорбляют людей из гордыни, патологической влюбленности в себя. Иначе говоря, даже оскорбления свои они полагают возвышенным словом и делом, которое люди должны принимать с любовью и благодарностью. Что любопытно, даже извинялись они на суде в условных предложениях: если мы кого-то оскорбили… Ну да, понять это, конечно, трудно при столь великой самовлюбленности, но умозрительно допустить можно, особенно под давлением. Себя они любят до такой степени, что не замечают за собой ни единого даже недостатка, не говоря уж о вине. В случившемся с ними виноват, по их мнению, кто угодно, Путин, Церковь, страна, но только не они, прекрасные и возвышенные служительницы искусства. Между тем, даже круглая дура поняла бы самокритично, что это «искусство» представляет собой жуткую серость и рассчитано на эстетический уровень разве что двоечника из пятого класса. Даже круглая дура поняла бы и то, что Путин не мог испугаться серого этого «искусства» за полным отсутствием в нем хоть какого-нибудь искусства, даже искусства ругани. А ведь подсудимые не круглые дуры, правда? Да, и это наводит на простейшую мысль: если люди самым откровенным образом не осознают фактического характера своих действий и даже своего «искусства», то разве в соответствии со ст. 21 УК не следовало признать их невменяемыми?

Какие вопросы мог задать участницам группы «Бешенство матки» судебный эксперт? Например, наверняка был такой вопрос: «С какой целью вы пришли в храм Христа Спасителя?» Ответы находим в речах подсудимых:

Толоконникова:

Кто виноват в том, что произошло выступление в храме Христа Спасителя и последовавший за концертом процесс над нами? Виновата авторитарная политическая система. То, чем занимается группа «ПР» – это оппозиционное искусство или же политика, обратившаяся к формам, разработанным искусством. В любом случае это род гражданской деятельности в условиях подавления корпоративной государственной системой базовых прав человека, его гражданских и политических свобод. Многие люди, с которых все нулевые неумолимо и методично сдирали кожу планомерным уничтожением свобод, теперь взбунтовались.

Алехина:

Этот процесс показателен и красноречив. Не раз ещё власть будет краснеть за него и стыдиться. Каждый его этап – это эссенция беспредела. Как вышло, что наше выступление, будучи изначально небольшим и несколько нелепым актом, разрослось до огромной беды? Очевидно, что в здоровом обществе такое невозможно. Россия как государство, давно напоминает насквозь больной организм. И эта болезненность взрывается резонансом, когда задеваешь назревшие нарывы. Эта болезненность сначала долго и публично замалчивается. Но позже всегда находится разрешение через разговор. Смотрите, вот она форма разговора, на который способна наша власть. Этот суд – не просто злая гротескная маска, это лицо разговора с человеком в нашей стране. На общественном уровне для разговора о проблеме, часто нужна ситуация – импульс.

Самуцевич:

На последнем слове от подсудимого обычно ждут либо раскаяния, либо сожаления о содеянном, либо перечисления смягчающих обстоятельств. В моём случае, как в случае моих коллег по группе, мне это совершенно не нужно. Вместо этого я хочу высказать свои соображения по поводу причин произошедшего с нами. То, что Храм Христа Спасителя стал значимым символом политической стратегии наших властей, многим думающим людям стало понятно ещё с приходом на руководящий пост Русской православной церкви, бывшего коллеги Владимира Владимировича Путина, Кирилла Гундяева. После чего Храм Христа Спасителя начал откровенно использоваться в качестве яркого интерьера для политики и силовых спецслужб, являющихся основными источниками власти.


Даже в этих отрывках очевидны признаки психического заболевания: во-первых, полное отсутствие критического отношения к своим поступкам, т.е. предельно высокая оценка своей личности, а во-вторых, набор бредовых идей, позаимствованный в дегенеративных кругах и служащий для формирования собственной бредовой системы: вечная деспотия, больное государство, плохая Церковь, борьба за права подавляемой личности. Увы, вечные силы зла находят в мире многие душевнобольные, так как душевные страдания, доставляемые им собственным их состоянием, они относят на счет поганого мира, окружающего их. Ну, не себя же винить, правда?

Мир в глазах трех участниц группы «Бешенство матки» искажен столь сильно, до неузнаваемости, что мотивированно признать их вменяемыми едва ли можно было. Они не понимают объективного смысла ни своих действий, ни окружающего мира. Себя они считают героинями нашего времени, а ответственность за свое глупое и хамское поведение перекладывают на окружающий их мир, слишком низкий против возвышенных их чувств. Да, они хотят переделать мир на свой лад и даже верят в то, что когда-нибудь восхищенные поклонники их «искусства» будут носить их на руках… Увы, не знают они, что облегчения им эта борьба не принесет — будут только новые страдания и несчастья, а серое их «искусство» не нужно даже душевнобольным. Дегенераты же восхищаются этим «искусством» только на основаниях ненависти. Ну, может ли настоящее искусство привлекать лишь охваченных ненавистью? Разве искусство — это кусок дерьма, который швыряют в противника?

Не вполне ясно, почему всем троим поставили диагноз смешанное расстройство личности, когда основа этого расстройства истерическая. Личность определяется по поступкам и даже по «искусству» ее, как еще Христос говорил: «по плодам их узнаете их». Глупость же «искусства» группы «Бешенство матки» и показушный его характер указывают на совершенно очевидный истерический характер его творцов: посмотрите на нас, какие мы умные и смелые! Увы, не умные и не смелые, да и смотреть-то не на что, но истерик этого не понимает… 

Вот для сведения современные диагностические признаки истерического расстройства из Международной классификации болезней (МКБ-10), очень точно описывающие наших пусси-страдалиц:

F60.4х Истерическое расстройство личности

Расстройство личности, характеризующееся:

а) самодраматизацией, театральностью, преувеличенным выражением эмоций;

б) внушаемостью, легким влиянием окружающих или обстоятельств;

в) поверхностностью и лабильностью эмоциональности;

г) постоянным стремлением к возбужденности, признанию со стороны окружающих и деятельности, при которой пациент находится в центре внимания;

д) неадекватной обольстительностью во внешнем виде и поведении;

е) чрезмерной озабоченностью физической привлекательностью.

Дополнительные черты могут включать эгоцентричность, потворство по отношению к себе, постоянное желание быть признанным, легкость обиды и постоянное манипулятивное поведение для удовлетворения своих потребностей.


Следует помнить, что здесь перечислены именно патологические черты, а не нормальные. Например, нормальный человек тоже может желать обратить на себя внимание, выделиться, но для этого он не пойдет на бесовские кривлянья в церкви и не станет выкрикивать перед алтарем грязные ругательства… Истерик же, чтобы выделиться, готов на любую мерзость, нравственных ограничений у него нет, хотя рассказывать о себе он может в самых возвышенных тонах — как, например, Толоконникова. Рассказ этот не лжив в прямом смысле, но следует помнить, что даже через пять минут после завершения пламенной речи, со сменой обстановки, истерик способен утверждать уже прямо противоположные вещи.

Можно ли судить людей, если они не понимают, за что их судят? Участницы группы «Бешенство матки» действительно ведь не понимают, что совершили преступление, а не открыли людям великую правду в своем политическом протесте. Кто и когда разъяснил им доступно, что их великая правда представляет собой лишь набор застарелых бредовых идей, частично уже вышедших из употребления в дегенеративной среде? Собственные же бредовые идеи группы откровенно глупы и не интересны даже с точки зрения патологической психологии (шизофренические идеи могут казаться умными и любопытными). Например, только круглые дураки могли поверить в дегенеративный вымысел участниц группы «Бешенство матки», что патриарх Кирилл вел публичную политическую агитацию верующих за Путина. Такого рода действия противоречат действительности, принятым самой же Церковью основаниям своего социального бытия:

Невозможно участие церковного Священноначалия и священнослужителей, а следовательно, и церковной Полноты, в деятельности политических организаций, в предвыборных процессах, таких, как публичная поддержка участвующих в выборах политических организаций или отдельных кандидатов, агитация и так далее. Не допускается выдвижение кандидатур священнослужителей на выборах любых органов представительной власти всех уровней. В то же время ничто не должно препятствовать участию иерархов, священнослужителей и мирян, наравне с другими гражданами, в народных волеизъявлениях путем голосования.


Патриарх не может публично нарушать основополагающие церковные правила: даже если бы это случилось, то это бы было замечено не только в узком дегенеративном кругу несколькими участницами группы «Бешенство матки». Подобные выпады могут по сей день позволять себе некоторые священники (в девяностых годах была даже политическая агитация с амвона), в том числе запрещенные, но они знают, что Церковь их деятельности отнюдь не приветствует.

Упорство участниц группы «Бешенство матки» в своих заблуждениях может несколько удивить в связи с истерическими их чертами, но и это упорство обусловлено обстоятельствами — поддержкой дегенеративных кругов, которые истошно вопят о несчастных жертвах политики и даже вовлекают в свои игрища нормальных людей, не понимающих происходящего. Ей-богу, только душевнобольной способен признать дикие пляски в церкви политическим выступлением, а исполнительниц сих плясок — политическими заключенными, но таковое признание обнародовала, например, американская «правозащитная» организация «Международная амнистия». А ведь поведение группы «Бешенство матки» аномально и для США, где ни единый протестующий не исполняет диких плясок в церкви под непристойные ругательства. Очень даже может быть, что такого исполнителя в США сразу бы сочли душевнобольным и, разумеется, отправили на принудительное лечение. Ну, разве же это не нормальная реакция общества на явное безумие? В нашей палате, впрочем, иные порядки в связи с бредовой идеей о «карательной психиатрии», которую породил Буковский, этот воспрянувший шизофреник.

На фоне главных истерических забобонов пусси-страдалиц проявляются уже и побочные параноидные, в частности подозрительность и желание истолковать даже дружественные действия как враждебные. Так, кажется, все та же Толоконникова сообщила возмущенной общественности, что следователь хотел заставить ее чуть ли не душу продать Путину, призывая покаяться и получить легкое наказание. Увы, возмущенная общественность не знает, что следователь вполне дружески выполнил свои обязанности, предусмотренные ст. 11 УПК: «Суд, прокурор, следователь, дознаватель обязаны разъяснять подозреваемому, обвиняемому, потерпевшему, гражданскому истцу, гражданскому ответчику, а также другим участникам уголовного судопроизводства их права, обязанности и ответственность и обеспечивать возможность осуществления этих прав».— Следователь мог выполнить свои обязанности формально, зачитав статью, но он объяснил обвиняемым, как нужно себя вести, чтобы получить меньшее наказание… Враг, разумеется, нечего и говорить, тайный наймит Путина. Представленные выше адвокаты, видимо, думали точно так же, поскольку рекомендация следователя была исполнена с точностью до наоборот.

В перспективе участниц группы «Бешенство матки» ждет очень печальная судьба: даже если перестанут они возлагать свои психические проблемы на общество, убоявшись наказания, то проблемы не исчезнут и по-прежнему будут мучить их. Жаль, что не встретился им на пути пастырь добрый, который бы объяснил им их состояние и тем самым избавил бы от него, помог выработать компенсационные психические механизмы. Люди же, которые до сих пор встречались им на пути, например Суровая вразумительница монашества, Теоретик хулиганства и Мальчиш Конституции, только глубже погружали их в патологическое состояние, в страшное бесовское прельщение о мире и месте их в мире… Что ж, Бог даст, и встретится им еще пастырь добрый, и случится чудо.


Зову живых