На сайте размещены статьи по русской истории, публицистика, философия, статьи по психологии, а также по грамматике русского и древнерусского языков, в частности – Слова о полку Игореве.

Дм. Добров

Действия «Pussy Riot»
с точки зрения права

Дм. Добров • 19 августа 2012 г.
наручники

В связи с состоявшимся процессом группы «Pussy Riot» и поднятой вокруг него шумихой удивление вызывает тот факт, что отдельные адвокаты не увидели в действиях группы состава преступления. Выглядит это поразительно, так как состав преступления налицо, причем рассмотренное в суде дело соответствует существующей судебной практике — никаких отклонений нет. Даже обвинительный приговор в связи с тяжестью содеянного (хулиганство у нас относится к тяжким преступлениям), отягчающими обстоятельствами и поведением подсудимых был предсказуем. Невозможно говорить и о жестокости обвинения и суда: по максимуму обвинитель имел право в данном случае попросить наказания четыре с половиной года лишения свободы (с учетом смягчающих обстоятельств), но попросил три, а суд дал два. Разве это жестоко? Да, но в чем же тогда дело? Чем недовольны не «либералы», которые вечно чем-то недовольны, а юристы?

Дело в том, вероятно, что у заметного числа адвокатов остались о хулиганстве еще советские преставления. В СССР и даже немного после упразднения его, вплоть до середины девяностых, за хулиганством числился во многом иной состав преступления, чем теперь. Скажем, если подрались на танцах два человека, вплоть до выбитых зубов, даже если один взял палку и нанес другому побои, то это квалифицировалось советской юстицией как злостное хулиганство или с применением оружия, которое, тем не менее, определялось почти той же формулировкой, что и ныне: «умышленные действия, грубо нарушающие общественный порядок и выражающие явное неуважение к обществу». Действия же, подобные действиям группы «Pussy Riot», в СССР суду не подлежали, примером чему является дело В.И. Новодворской, которую не судили за равную выходку в театре, где он разбрасывала листовки, наверно столь же глупые, как «песня» «Pussy Riot», а отправили по решению суда на принудительное психиатрическое лечение. Экспертиза нам не известна, но поступок Новодворской носил выраженные истерические черты, т.е. диагноз звучал следующим образом: «Истерическая психопатия. Декомпенсация» (отказ компенсационных психических механизмов, выражающийся, например, в сильно завышенной оценке своей личности, а психопатия есть значительно компенсированная патология). Это не выбивалось из общей судебно-медицинской практики — до 5% истериков, попавших под следствие, признавали невменяемыми,— и никакой «карательной психиатрии» в данном случае не было.

Определение хулиганства с советских времен не изменилось, но насилие было исключено из хулиганских действий, выведено в отдельный состав преступления. При этом, несмотря на сильное облегчение состава преступления, максимальное наказание за хулиганство ныне остается таким же, каким было в советские времена. По ч. 3 ст. 206 УК РСФСР хулиганство с применением оружия или предметов, «специально приспособленных для нанесения телесных повреждений», наказывалось лишением свободы на срок до 7 лет. Ныне в законе, конечно, тоже помянуто оружие, но физического вреда потерпевшему нынешняя статья не предполагает: это отдельный состав преступления.

Разумеется, человек, знакомый с советской судебной практикой по делам о хулиганстве и не знакомый с современной, мог оценить процесс «Pussy Riot» только как издевательство над законом — иначе быть просто не могло. Однако же это не так: мы живем отнюдь не в СССР, юридическая практика изменилась буквально до неузнаваемости, причем изменилась в либеральную сторону. Беда же в том, что процесс либерализации еще далеко не завершен. Скажем, существующее положение по делам о хулиганстве нельзя назвать логичным, совершенным.

Либерализация советского представления о хулиганстве была вполне закономерна и нужна. Дело в том, что по советским юридическим представлениям хулиганство совершалось «из хулиганских побуждений», т.е. преступник грубо нарушал общественный порядок из желания его нарушить. Дикие эти слова, «из хулиганских побуждений», миллионы раз прозвучали в советских судах: их привычно карябали на бумаге полуграмотные следователи из районных отделов милиции (туда брали всех, было бы высшее образование), а потом повторяли в суде даже грамотные прокуроры, судьи и даже затюканные адвокаты, правом голоса наделенные весьма ограниченно. Нетрудно представить себе нынешних юристов, которые помнят отдельные советские дела о хулиганстве и относятся к ним, мягко говоря, прохладно. Уже одно выражение «из хулиганских побуждений» может погрузить сведущего человека в тоску… К счастью, на процессе «Pussy Riot» данное выражение не звучало.

В новые времена было сделано очень большое дело по искоренению недостатков, хулиганству были назначены логичные мотивы:

1. Хулиганство, то есть грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, совершенное:

а) с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия;

б) по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы,—

наказывается…

Теперь мы имеем логичный и всем понятный мотив преступления, но хулиганство все еще остается понятием неэлементарным — предполагающим как грубое нарушение общественного порядка, так и нанесение значительного вреда определенным лицам, называемым потерпевшими, причем вред по закону, разумеется, может быть моральным. Как ни странно, понять это не могут иной раз даже юристы: за что же судят, за нарушение порядка или за нанесение вреда? Нет, состав преступления в данном случае неэлементарный: судят за нарушение порядка, сопровождавшееся нанесением вреда или повлекшее за собой вред. Нарушение же порядка, не повлекшее за собой существенного вреда, выводится в административные правонарушения.

Затрудняет понимание хулиганства нечеткое определение преступления в ст. 14 УК: «Преступлением признается виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное настоящим Кодексом под угрозой наказания», где ни слова не сказано о вреде, наносимым преступлением. Последнее, впрочем, имеется в ст. 42 УПК: «Потерпевшим является физическое лицо, которому преступлением причинен физический, имущественный, моральный вред, а также юридическое лицо в случае причинения преступлением вреда его имуществу и деловой репутации. Решение о признании потерпевшим оформляется постановлением дознавателя, следователя или суда».

Безусловно, каждый вправе задать вопрос: как же определяется нанесение морального вреда при хулиганстве? Определяется это потерпевшими — лицами, понесшими моральный вред,— и должно быть доказано следователем, а суд может либо согласиться с обвинением, либо нет. На процессе «Pussy Riot» суд закономерно согласился с обвинением, так как существенный моральный вред потерпевшим был нанесен, он очевиден.

Таким образом, можно выделить две характерные черты дел о хулиганстве: неэлементарный состав преступления и равное обвинение — частное, т.е. определяемое субъективно, потерпевшими, но поддерживаемое государством в лице государственного обвинителя. Можно счесть то и другое противоречием и, соответственно, предложить разделить как состав преступления, так и обвинение. Скажем, грубое нарушение общественного порядка можно вывести в административные правонарушения, а причинение морального вреда, даже с угрозой оружием,— в область частного уголовного обвинения, т.е. без участия государственного обвинителя с возможностью примирения сторон.

Суд над «Pussy Riot» имел черты частного обвинения наряду с государственным: в процессе принимал участие не только государственный обвинитель, но и потерпевшие со своими адвокатами. Сложилось буквально три стороны процесса — государственное обвинение, истцы и ответчики, две против одной. Кажется, логично бы было свести процесс к традиционному участию двух сторон, чтобы обвинение поддерживала одна сторона.

Да, можно, конечно, критиковать существующее положение вещей и предлагать поправки к законам, но следует отдавать себе отчет в том, что процесс «Pussy Riot» прошел по закону, по существующему закону, хотя и не представляющему собой совершенства в юридическом смысле (логическом). Да, но если существующий закон не представляет собой совершенства, то при чем же здесь потерпевшие, следствие и суд, не говоря уж о Путине? Разве всех их нужно оскорблять, как это делают разнузданные «либеральные» писатели, обезумевшие, кажется, уже окончательно и бесповоротно? Ну, может ли нормальный психически человек критиковать суд и закон, не имея ни малейшего представления ни о законе, ни о судебной практике? Претензии следует направлять не суду и даже, представьте, не Путину, как это делают разнообразные певцы и артисты, не имеющие о праве ни малейшего представления, а исключительно законодателю, Государственной Думе, которая и приняла Уголовный кодекс.

Что же касается применения установленной законодателем меры наказания за хулиганство, до семи лет лишения свободы, то в обществе любое мнение об этом является субъективным — обоснованным лишь интуицией и личным опытом. Один говорит, что два года заключения за грязные танцы «Pussy Riot» в храме Христа Спасителя — это слишком сурово, но другой возражает, что это, наоборот, крайне мягко. Кто же прав? Объективно, да, два года в соответствии с законом не являются суровой мерой (можно было дать и четыре, тем более что имеются отягчающие обстоятельства), но законом у нас в суждениях, кажется, вообще никто не руководствуется, кроме судей: все судят с высшей из возможных точек зрения — великого своего опыта, вершины великой своей личности. Увы, увы, непомерное возвышение своей личности в психопатологии признается симптомом некоторых заболеваний, например паранойи.

Если и правда отвлечься от существующей уголовной нормы по хулиганству, доставшейся нам в наследство от СССР, то объективное суждение о преступлении «Pussy Riot» в храме Христа Спасителя представляет собой сложность. Дело в том, что моральный вред в данном случае крайне субъективен: если человеку, понесшему вред, грязные танцы в храме представляются величайшим оскорблением его чувств, его личности, то ненавистнику христианства — наоборот, весьма милыми, достойными даже слова искусство. За оскорбление же Бога у нас не судят: это его юрисдикция, а не наша: «мне отмщение — аз воздам». Потрясающе, одно и то же действие порождает в одном человеке ужас, а во втором — удовольствие, равное удовольствию, доставляемому искусством. Это, конечно, крайности, но между ними возможно множество мнений как о тяжести содеянного, так и о мере наказания за содеянное. Каким же мнением должен руководствоваться законодатель? Усредненным?

Надо заметить, что в конце 2011 г. прошла большая либерализация УК по инициативе президента Медведева. Среди прочего была либерализована и статья «Хулиганство». Сравните старую редакцию ч. 2 ст. 213 с новой:

2. То же деяние, совершенное группой лиц по предварительному сговору или организованной группой либо связанное с сопротивлением представителю власти либо иному лицу, исполняющему обязанности по охране общественного порядка или пресекающему нарушение общественного порядка,—

наказывается лишением свободы на срок до семи лет.

2. То же деяние, совершенное группой лиц по предварительному сговору или организованной группой либо связанное с сопротивлением представителю власти либо иному лицу, исполняющему обязанности по охране общественного порядка или пресекающему нарушение общественного порядка,—

наказывается штрафом в размере от пятисот тысяч до одного миллиона рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от трех до четырех лет, либо принудительными работами на срок до пяти лет, либо лишением свободы на срок до семи лет.

(в ред. Федерального закона от 07.12.2011 № 420-ФЗ)

Как видите, прежде за данное преступление было предусмотрено только лишение свободы, но теперь меры наказания значительно расширены за счет тех, которые не связаны с лишением свободы. Уже это можно считать весьма значительным достижением законодателя. Вторым шагом можно бы было ожидать по меньшей мере вывода состава преступления статьи 213 из числа тяжких преступлений, но едва ли стоит ждать от нашего законодателя столь вопиющей вольности, столь глобального презрения к общественному порядку… Бог миловал, пока не в Лондоне живем.

Откровенно говоря, я сильно сомневаюсь, что не только Медведев, но и сам Путин, не говоря уж о менее значительных политиках, посмеет предложить Думе упразднить статью «Хулиганство» — с соответствующей, конечно, заменой состава преступления, если потребуется. За этим немедленно увидят подкоп не только под устои государства, это уж само собой, но и под вековые устои русской культуры в угоду так называемому Западу и даже западным гомосексуалистам. После грязной выходки «Pussy Riot» об упразднении статьи 213 смешно даже и говорить, хотя до нее тема эта могла быть поднята, а главное — принята к обсуждению без раздражения.

В действиях «Pussy Riot» и их сообщников, однако же, было не только хулиганство. Трех участниц группы осудили за хулиганство в церкви, но было еще и распространение в интернете видеозаписи преступления, которое имеет явные признаки ст. 282 УК: «действия, направленные на возбуждение ненависти либо вражды, а также на унижение достоинства человека либо группы лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, а равно принадлежности к какой-либо социальной группе, совершенные публично или с использованием средств массовой информации».— Пляски в храме — это одно, а распространение смонтированной и озвученной видеозаписи осквернения храма — уже иное, и судить следовало за оба деяния. Может быть, следствие не сумело доказать участия обвиняемых в распространении видеозаписи или нашло их непричастными к распространению — в любом случае говорить о жестокости следствия невозможно. Если же, как полагают «либералы», следствие было жестоким и, главное, неправым, то что же помешало ему к ст. 213 присовокупить ст. 282? Да ведь попадись тут зверь, какой-нибудь старый рваный барбос, сожравший на следствии не один пуд соли, и получили бы участницы группы по семь лет каждая вместо двух, да еще бы и кучу сообщников за собой в тюрьму утянули. По сравнению с тем, что могло быть, случившееся напоминает, как сказал бы барбос, «только воспитательный момент». Третьей статьей, которую барбос пришил бы кому-то из обвиняемых, была бы ст. 282.1 «Организация экстремистского сообщества». Да-да, именно так, музыкальная группа «Pussy Riot» является экстремистским сообществом в полном соответствии с федеральным законом «О противодействии экстремистской деятельности» (почитайте, полезно будет). А это значит, что названные семь лет срока несколько увеличились бы для организатора группы…

Правовое положение сейчас таково, что совершать антиобщественные действия с нанесением людям существенного морального вреда крайне опасно: это тюрьма почти наверняка, причем срок можно заработать не детский. Да, как нетрудно догадаться, участницы группы «Pussy Riot» об этом не знали, но это не оправдание и даже не смягчающее обстоятельство: как любили говаривать советские юристы, незнание закона не освобождает от ответственности. Можно понять, когда законов не знают легкомысленные девицы с ветром в голове, но когда их не знают юристы… Что, работа какого-нибудь Генри Резника состоит только в том, чтобы сопровождать Ксению Собчак в прокуратуру и присутствовать при обысках у нее дома? Прежде чем публично хулить суд, он мог бы и поинтересоваться, какие изменения произошли в понимании хулиганства с середины девяностых,— тем более что информация эта прямо его касается как адвоката. Впрочем, зачем ему это? Ни единый хулиган не заплатит ему даже десятой доли того, что платят клиенты, подобные Ксении Собчак… У хулигана-то, антиобщественного этого создания, даже и сейфа дома нет. Ну, и как с таким типом работать?

Сейчас лучше антиобщественных выпадов себе не позволять, причем даже в отношении презираемой почти всеми «социальной группы гомосексуалистов», как выразился бы барбос, за разжигание ненависти к которой могут навесить все то же самое — если, конечно, барбос попадется (обычно они крайне принципиальные, до безумия). Что же касается суда, то он не может отрицать законы и факты, о чем барбос прекрасно осведомлен — гораздо лучше адвокатов, многие из которых почему-то верят, что это возможно, если им этого очень хочется.

Адвокаты подсудимых имели какие-то странные претензии к языку прокурора на процессе, но они, видимо, даже приблизительно не представляют, на каком языке разговаривал бы с ними барбос. Музыкальная группа «Pussy Riot» называлась бы у него «организованная преступная группа с неприличным названием на английском языке» или «экстремистское сообщество, для прикрытия использующее имя музыкальной группы». Сейчас стараются не использовать слово преступный до решения суда, т.е. говорят просто организованная группа, но у барбоса бы голова болела совсем об иных вещах. Так, он назначил бы переводческую экспертизу для разъяснения суду названия «Pussy Riot», причем перед оглашением ее в зале суда государственный обвинитель попросил бы суд удалить публику из зала нравственности ради. Помимо же переводческой была бы также экспертиза музыкальная и хореографическая. Музыкальная бы экспертиза установила, что у обвиняемых нет ни музыкального слуха, ни голоса и что никакими музыкальными инструментами они не владеют, а хореографическая — что необходимой для танцев пластикой они не обладают и танцевать никогда не учились, откуда барбос логично бы заключил, что ни в какой музыкальной группе обвиняемые участвовать не могли даже в качестве танцовщиц. Да, но в какой же тогда группе они участвовали? Хороший вопрос, правда? И что должен был делать суд? Поверить возможному утверждению защиты, что для участия в нынешних музыкальных группах не требуется ни слуха, ни голоса, ни владения музыкальными инструментами? Нет, не работал с этими адвокатами еще ни единый барбос. Столкнутся же когда, сожрет с потрохами и не поперхнется — тем более что ребята невежественные, щенки против барбоса, см. о них ст. «Суд над "Pussy Riot"».

В связи с существующим законодательством и судебной практикой приговор участницам группы «Pussy Riot» жестоким не назовешь: было совершено тяжкое преступление, людям нанесен существенный моральный вред, причем количество пострадавших от действий «Pussy Riot», включая распространение смонтированной и озвученной видеозаписи преступления, трудно даже представить: это могут быть миллионы людей. Наказание было бы значительно мягче, если бы подсудимые раскаялись, но раскаяться они не пожелали, и суд естественным образом счел, что исправление их вне заключения невозможно, как и было сказано в приговоре. Раскаяться же они не пожелали в том числе под внешним воздействием: адвокаты их и «возмущенная общественность» просто за шиворот втащили их в тюрьму. Виноват не Путин, нет, а адвокаты подсудимых. В данном случае заключения можно было избежать элементарно, если бы была профессиональная защита, а не «политическая» в «политическом» процессе, вбившая себе в голову всякую чушь.

Как это ни смешно, теперь итоги процесса можно оспорить на том основании, что подсудимые были фактически лишены квалифицированной защиты, причем доказать полную профессиональную несостоятельность всех трех их адвокатов будет очень просто: они или не знают даже элементарных юридических понятий, или тщательно скрывают свои знания. Скажем, адвокат Толоконниковой Фейгин или не знает, что такое хулиганство, или сознательно дал в своей речи искаженное его понимание. Ввиду халатности ли, умысла ли адвокатов было нарушено фундаментальное право подсудимых на квалифицированную юридическую защиту, закрепленное в ст. 48 Конституции, что является достаточным для отмены приговора (конечно, после доказательства этого факта). Вообще, адвокаты не защитой занимались, а продолжали разжигать социальную ненависть, в чем немало и преуспели.

С трудом верится, что адвокаты могли не понимать своих действий в ходе следствия и в судебном заседании, которые гарантировали их подзащитным заключение. Любопытно, сообщил ли хоть один защитник своей клиентке, что при избранной ею линии поведения ей гарантировано заключение на срок до четырех с половиной лет? Зачем было поддерживать в клиентках ложную надежду на оправдание в суде, если преступление было совершено под видеокамерами и на глазах большого числа свидетелей? Ну, какой суд выпустит на волю людей, которые не только не раскаялись, но и считают себя правыми, а значит, готовы продолжить преступную деятельность? Ожидать этого мог только умалишенный. Надо также добавить, что суд понизил затребованный обвинителем срок наказания не благодаря действиям защиты, фактически она бездействовала, а своим усмотрением, т.е. проявил гуманность, а не жестокость, как почему-то полагают некоторые «либералы».

Многие «либералы» почему-то решили, что заключение пойдет осужденным участницам группы «Pussy Riot» во вред, но «либеральный» этот вывод не только не очевиден, но и спорен. Психопатическое состояние, в котором находятся осужденные участницы группы, расстройство личности на языке действующей Международной классификации болезней (МКБ-10), как установила судебная экспертиза, могло привести их не только в тюрьму, но и в специальную психиатрическую больницу, и на кладбище. Коли уж психопат вступил в конфликт с обществом, выбор у него невелик. Все три осужденных идут пока по лучшему варианту, наиболее благоприятному для них, и вполне вероятно, что заключение породит у них компенсационные механизмы, уберегающие от антиобщественных действий. Может быть, они поймут, что попытка противопоставить себя обществу, оскорбляя людей, до добра не доводит, ведь понять это в их положении очень просто.

Если бы, например, в свое время А. Политковскую посадили за клевету или оскорбления, вырвали бы ее из привычной среды, то она имела бы возможность хоть немного очнуться от своего патологического состояния и ее, вероятно, уже не убили бы неизвестно за что — вполне возможно, что в отмщение за грязную клевету. Так не оказались ли бы тюрьма благом для Политковской? Что лучше, отсидеть хоть бы и пару лет в тюрьме или быть застреленной в лифте? А ведь в условиях безнаказанности равная печальная судьба могла ожидать любую из участниц группы «Pussy Riot»: если закон бездействует, вершится самосуд. Так что следует опровергнуть «либералов» с их глупой жалостью: участницам группы «Pussy Riot» очень крупно повезло, потому что остановили их вовремя.

Зову живых