На сайте размещены статьи по русской истории, публицистика, философия, статьи по психологии, а также по грамматике русского и древнерусского языков, в частности – Слова о полку Игореве.

Дм. Добров

2. Психиатрическая экспертиза Борисова В.Е.

Дм. Добров • 19 октября 2010 г.
Содержание статьи
маска

Заключение судебно-психиатрической экспертизы В.Е. Борисова в 3-й психоневрологической больнице им. Скворцова-Степанова
Акт № 575 (амбулаторный)

Мы, нижеподписавшиеся, 14-го октября 1969 г. в помещении 3-й психоневрологической больницы им. Скворцова-Степанова г. Ленинграда, на основании постановления ст. следователя прокуратуры г. Ленинграда от 23 сентября 1969 г. свидетельствуем, что амбулатория освидетельствовала Борисова Владимира Евгеньевича, 1942 года рождения, обвиняемого в преступлениях по ст. 190-1 УК РСФСР.

Обстоятельства дела: Борисов В.Е. работал в январе-июне 1969 г. в экспериментально-механических мастерских им. Калинина. Систематически распространял в устной форме среди рабочих заведомо-ложные измышления, порочащие советский государственный строй, так и в печатной форме произведений того же содержания [так в тексте].

У Борисова были изъяты машинописные тексты 9-ти различных документов, содержащих ложные измышления. По делу установлено, что Борисов в 1964 г. был привлечен к уголовной ответственности по ст. 70, 72, 218 УК [соответственно — антисоветская пропаганда, организационная антигосударственная деятельность и принадлежность к такой организации и незаконное ношение, хранение, приобретение, изготовление или сбыт оружия, боевых припасов или взрывчатых веществ], однако судебно-психиатрической экспертизой от 23 января 1965 г. он был признан невменяемым.

Определением Ленгорсуда от 19 марта 1965 г. Борисов был направлен на принудительное лечение в психиатрическую больницу специального типа, откуда был освобожден по заключению ЦСПЭК [видимо, это центральная судебно-психиатрическая экспертная комиссия] от 15 декабря 1967 г., признавшей, что Борисов в дальнейшем принудительном лечении в больнице специального типа не нуждается.

В связи с вышеизложенным назначена судебно-психиатрическая экспертиза.

По спецсправке Борисов ранее судим не был [признание невменяемым отрицает даже преступление, называемое в данном случае общественно-опасное деяние, не говоря уж о судимости].

По показаниям свидетелей Петрова, Канорского, Борисов у себя на работе показывал сотрудникам машинописные тексты в защиту якобы неправильно осужденного Григоренко [П.Г. Григоренко не был судим и осужден не был], что Борисов якобы ездил в Москву, чтобы передать какие-то письма иностранному делегату Совещания Компартий. По показаниям матери испытуемого — Борисовой — она не считает его психически-больным. В деле имеется акт стационарной судебно-психиатрической экспертизы, которую Борисов проходил в СПБ МООП [специальной психбольнице] в Ленинграде с 3 декабря 1964 г. по 23 января 1965 г. В акте имеется выписка из истории болезни № 117 … 3758 [вероятно, пропущено «учреждения №»], где Борисов находился на обследовании с 10 января по 5 марта 1964 г.

Психическое состояние и поведение характеризовались малоподвижностью, вялостью, замедленностью реакций, недостаточными контактами, выражением страха и злобы в жестах и мимике, нарушением ориентировки и неправильным осмыслением окружающего. Так, госпиталь принимал за концлагерь, врачей за садистов, рассматривал свою ладонь, водил по ней пальцем, «гадал», предсказывал всем «могилу».

Диагноз: «Последствия органического заболевания головного мозга с шизофреноподобным синдромом» [органическое поражение головного мозга нарушает его целостность и неприкосновенность, это вещественное поражение, скажем удар по голове или воспаление]. Постановлением ВВК от 4 марта 1964 г. за № 316 признан негодным к военной службе в мирное время и годным к нестроевой службе в мирное время по ст. 5 «б» [компенсированные психопатии] гр. I приказа МО № 275 1961 г. В акте имеется выписка из истории болезни № 248/4782 детской клиники ВМОЛА им. Кирова, где Борисов находился с 9 мая 1951 г. по 23 мая 1951 г., с диагнозом: «вирусный грипп с менингеальными явлениями». При обследовании на стационарной судебно-психиатрической экспертизе со стороны психики отмечались страхи и зрительные галлюцинации. Бредовых идей не развивал, контакту был доступен мало. На комиссии под амитал-кофеиновым растормаживанием подробно рассказал о галлюцинациях [имеется в виду амитал‑натрий, он же барбамил, а кофеином нейтрализуют передозировку, т.к. данное средство считается снотворным и при передозировке смертельно; в передозировке амитал-натрий после угнетения, примерно как от чрезмерной дозы алкоголя, обычно вызывает эйфорию и общительность, примерно как алкоголь в умеренной дозе, но действие его кратковременно и почему-то может быть непредсказуемо, т.е. вместо эйфории возможна подавленность]. Резко высказывал антигосударственные установки, но сформулировать свою позитивную программу не мог.

Заключение: Борисов В.Е. проявляет признаки органического поражения головного мозга с изменениями личности (психопатоподобный синдром и снижение интеллекта), достигающие степени психического заболевания, и в настоящее время не может отдавать себе отчет в своих действиях и руководить ими [ужас: человек, который «не может отдавать себе отчет в своих действиях и руководить ими», не сможет и обходиться без посторонней помощи, не сможет совершить преступление; формула невменяемости предполагала и предполагает союз или]. В период совершения инкриминируемых ему деяний Борисов страдал тем же психическим заболеванием и был невменяем [кошмар: невменяем человек может быть перед судом, а не «в период совершения»]. Нуждается в принудительном лечении в больнице специального типа.

Согласно акту ?СП [?] от 15 декабря 1967 г. Борисов находился на принудительном лечении с 30 марта 1965 г. В первое время испытывал тревогу, страх, галлюцинации, но в процессе лечения все эти явления прошли. В течение последнего года в больнице был спокоен, но обнаруживал некоторое снижение памяти и интеллекта, резонерство мышления. Сожалел о совершенном преступлении, хотя полной критики к своему болезненному состоянию не было.

Заключение: Борисов страдает психическим заболеванием в форме органического поражения головного мозга с психотическими проявлениями и изменением личности. Учитывая, что у больного в настоящее время имеется состояние улучшения без острой психотической симптоматики, упорядоченное поведение, без конфликтов и антисоветских высказываний с трудовыми установками, но нет достаточно критического отношения к болезни, комиссия считает, что Борисов в дальнейшем принудлечении в психиатрической больнице специального типа не нуждается, может быть переведен для дальнейшего лечения на общих основаниях в психиатрическую больницу Минздрава по месту жительства.

Согласно истории болезни № 3663/54 больницы им. Скворцова-Степанова, Борисов находился на лечении с 13 июля 1967 г. по настоящее время с диагнозом «органическое заболевание головного мозга с изменением личности».

Состояние декомпенсации. «Доставлен сантранспортом из 4-й ПБ [психбольницы] Ленинграда. Был госпитализирован по неотложной госпитализации 12 июня 1969 г. В 4-й ПБ держался с переоценкой [собственной личности], без всякой критики, о прошлых госпитализациях говорил как о намеренной симуляции, заявлял, что впредь будет бороться за свои убеждения. В 4 ПБ был осмотрен комиссией в составе психиатра Беляева В.П., проф. Тимофеева Н.Н. и главврача 3-й ПБ доцента Случевского Ф.И. Диагноз: «Органическое заболевание головного мозга с изменением личности, состояние декомпенсации».

12 марта 1969 г. [ошибка в месяце, см. выше дату госпитализации] был переведен в больницу им. Скворцова-Степанова, В приемном покое заявил, что не будет молчать, что «органы заинтересованы» в признании его «сумасшедшим». На другой день при осмотре врачом сообщил о себе анамнестические сведения [о прошлом своем]. Психических заболеваний в семье не было. В 7-летнем возрасте перенес грипп с менингеальными явлениями. В подростковом возрасте получил травму головы без потери сознания при падении с крыши. Окончил 10 классов. В 1962-63 гг. служил в армии, демобилизован по диагнозу «органическое поражение головного мозга» [демобилизован он был, как указано выше, по психопатической статье 5 «б», а органические поражения предусматривала статья 1, хотя я приказа 1961 г. не читал (не найти уже): далее так было, пр. № 185 1973 г., да и сейчас порядок следования тот же, только номера сменились да частью названия по моде: статья 14 (бывшая 1) — органические, а статья 18 (бывшая 5) — «расстройства личности», психопатии, см. в интернете по запросу «расписание болезней»], лечился в больнице г. Мурманска. Повторно находился в ПБ МООП, а затем в 3 ПБ. После выписки работал. Последнее время стал активно посещать судебные процессы, высказывал свое мнение по поводу разбирательств на судебных процессах в многочисленных письмах, «агитировал против советской власти».

В 1969 г. женился, жена исключена из института за асоциальное поведение [это, например, бродяжничество, а разврат назывался аморальным поведением] и выписана с его жилплощади. В больнице держался обособленно, с больными общался мало, много читал. С врачом разговаривал в снисходительном тоне, держался с некоторой рисовкой, намекал на какие-то «дела», которые он не «сделал», но не договаривал, заявляя, что это не входит в компетенцию врачей. Заявлял о намеренной симуляции в прошлом психического заболевания. Бреда и галлюцинаций не отмечалось. Обнаруживал некоторое снижение памяти и интеллекта. В больнице неоднократно пытался передавать письма недозволенного содержания через больных, посетителей. 11 октября 1969 г. был осмотрен главврачом д-ром Случевским Ф.И., который вынес заключение, что Борисов обнаруживает последствия органического поражения головного мозга (менигоэнцефалит) с изменением личности по истерическому типу [психопатия]. При обследовании установлено — жалоб нет. Подтверждает анамнестические сведения, приведенные выше, история болезни № 3363/54 [выше 3663/54] больницы им. Скворцова-Степанова.

Физическое состояние: Ниже среднего роста, удовлетворительного питания. Тоны сердца ясные. В легких хрипы. Язык влажный, чистый. Живот безболезненный.

Неврологическое состояние: Зрачки слегка неравномерные, правый больше левого, реакция на свет и конвергенция достаточная. Правая глазная щель шире левой. Сухожильные рефлексы живые, равномерные, кроме ахилловых (левый выше правого). Легкая атрофия мышц плечевого пояса слева.

Со стороны психики: ориентирован правильно. Галлюцинаций нет. Обнаруживает выраженную переоценку собственной личности, с врачами разговаривает в снисходительно-насмешливом тоне. Заявляет, что никто не может поколебать его политических убеждений, но в чем они выражаются, сформулировать не может. Без критики относится к антигосударственным высказываниям психически больных, находившихся вместе с ним на принудительном лечении, уверен, что за связь с ними он подвергался слежке, однако далее идей преследования не развивает. Память, интеллект несколько снижены. Суждения поверхностные. С трудом воспроизводит элементарные сведения из программы средней школы, причем заявляет, что этого всего можно не знать, «я и без этого могу вычислить схему для постройки моста». Держится со значительной рисовкой. Многозначительно не договаривает о себе и своей роли в каких-то «делах», намекает, что имеет сообщников, подчеркивает свое «особое» положение в больнице. Психически больным себя не считает.

Заключение:

Борисов В.Е. обнаруживает последствия органического заболевания головного мозга (менингоэнцефалит) со снижением интеллекта и изменением личности в степени, достигающей психического заболевания. Как психически больной в отношении инкриминируемых ему деяний невменяем.

Учитывая повторное и активное стремление к распространению антигосударственных измышлений, а также отсутствие критики к своему болезненному состоянию, Борисов подлежит направлению на принудительное лечение в психиатрическую больницу специального типа.

Подписи:

Светланова Н.К.   Браверман Л.Б.   Щербатов

Акт составлен не только безобразно, но и безграмотно. Например, «В период совершения инкриминируемых ему деяний Борисов страдал тем же психическим заболеванием и был невменяем» (невменяем человек перед судом, перед вменяемыми ему обвинениями, а не «в период совершения») или «Как психически больной в отношении инкриминируемых ему деяний невменяем» (см. выше о невменяемости: одной болезни мало). Впрочем, ниже нам еще встретится это стойкое желание избежать т.н. «психологического критерия», пояснений, по какой именно причине человек не мог руководить своими поступками или отдавать себе в них отчет. Сделать это и правда иной раз трудно, тем более на существующих научных основаниях.

Дело, вероятно, в том, что здесь орудовала амбулаторная комиссия, чиновники с большой дороги, приехавшие в больницу «за длинным рублем» и проведшие «экспертизу» на скорую рученьку (посадили какого-нибудь студента бумагу писать, отдав ценные указания, а сами чай пили). Странно, конечно, что в больнице им. Скворцова-Степанова не было стационарной судебной комиссии, своей; если бы была, данный калым едва ли был бы возможен. В бреду, конечно, может возникнуть «версия», что калымщиков «специально послали», но на кой черт их посылать-то? Приказать можно было и врачам из больницы — для начальства разницы нет совершенно никакой. Если они приехали, то своей комиссии в больнице почему-то не было, может быть временно, кто знает.

Невменяемость Борисова следует из диагноза при чрезвычайной госпитализации 12 июня 1969 г., незадолго до экспертизы: «Органическое заболевание головного мозга с изменением личности, состояние декомпенсации».— Слово декомпенсация в данном случае равно слову невменяемость: под декомпенсацией понимается нарушение тех черт характера психопата, которые развились в ходе компенсации им психопатических отклонений, т.е. это отказавший самоконтроль; на деле при декомпенсации может происходить также усиление психопатических особенностей, истерических в данном случае, как отмечено в заключении д-ра Случевского от 11 октября 1969 г.. Декомпенсация означает отказ организма от борьбы с болезнью, и это может быть чрезвычайно опасно. В данном случае понятна и чрезвычайная госпитализация, и признание Борисова невменяемым, хотя психологию, конечно, хотелось бы видеть, более подробное, более психологичное описание состояния Борисова.

Любого советского эксперта насторожила бы у Борисова статья 218 в обвинении по первому, видимо, делу. В СССР случаи бандитизма и терроризма были единичны и, разумеется, рассматривались как нечто вопиющее, из ряда вон выходящее; даже групповой разбой встречался, видимо, не столь уж часто (вооруженный грабеж). К концу шестидесятых, видимо, уже прошло в судах несколько бандитских дел, но вот терроризма, кажется, еще не было к тому времени. И тут вдруг является Борисов с менингитным и травматическим поражениями головного мозга, психопатией истерического круга без самоконтроля, странными политическими воззрениями, объяснить которые он не способен, склонностью к организаторской антигосударственной деятельности и 218-й статьей в прошлом… Разумеется, этот человек с учетом его психической болезни и неприязни к существующему положению был потенциально опасен для общества, и его следовало не только изолировать, но и лечить. Кто же знает, что могло прийти ему в голову? А если бы он мост взорвать додумался, «схему постройки» которого якобы умел рассчитывать? В Ленинграде, знаете ли, много мостов. Что это за «дела», на которые он намекал? Что за странное предсказание всем «могилы»? Да, возможно, это всего лишь истерическая болтовня, но кто же смог бы поручиться в благонамеренности сего Борисова? Буковский? Британские коллеги по палате, которые в состоянии Борисова ничего особенного не увидели?— Признать человека в подобном психическом состоянии «политическим заключенным», политическим противником советской власти, могли только закоренелые тупицы. Неужели советская власть не достойна была лучших противников?

Акт экспертизы написан, повторю, безобразно. Удивляет, например, что ни Буковский, ни британские психиатры не возмутились пытками, которые в СССР применяют к детям, как можно заключить из этого невежественного акта. Обратите внимание: после слов о помещении Борисова в детскую клинику в возрасте девяти лет (1951 г.) речь немедленно и без разъяснений заходит о какой-то стационарной экспертизе, где к испытуемому применялось медикаментозное растормаживание… Кто это писал? Больному поручили? Но все же в акте Борисов представлен нам более или менее ясно. Видимо, обострение или первый приступ заболевания, дошедший до врачей, случился с ним в армии. Чтобы из армии комиссовали по легкой психопатической статье 5 «б» военного расписания болезней, да еще и отправили на лечение, нужно было учудить что-нибудь из ряда вон выходящее, но не преступление; даже попытка самоубийства кажется на данном фоне слишком уж бледной. Тут вполне возможна попытка изощренного какого-нибудь самоубийства, с выдумкой, например с попыткой обвинить кого-нибудь… Возможно, это была симуляция, так как в акте есть указание на развитие личности Борисова по истерическому типу, но столь же возможно, что все было серьезно, так как ранее помянут шизофреноподобный синдром. К столь рассеянному акту хорошо бы было иметь историю болезни, но Буковский ее почему-то не украл.

Надо добавить, что отношение Борисова к советскому строю могло определиться случаем в армии, по итогам которого его нагло «объявили психом». Ну, какой же он, извините, «псих»? Он наверняка усмотрел здесь какой-нибудь злой умысел, недостаток действительности, требующий исправления.

О преступлениях Борисова может сложиться обманчивое впечатление вследствие использованной в УК терминологии сталинского времени. Это, однако, можно выразить разными словами: в ранней редакции УК статья 70 называлась «антисоветская агитация и пропаганда», а в поздней — «призывы к совершению преступлений против государства». Суть же статьи 190-1 выше пояснена: она направлена была против антисоциальной адаптации душевнобольных, но в ясной формулировке звучать не могла по причине прославленного советского гуманизма. Повторю, это статья есть клеймо — «псих». Да, это неприятно, но права ведь есть не только у душевнобольных, не так ли?

3. Психиатрическая экспертиза
Горбаневской Н.Е.

По данному делу имеем два документа; приводим их по порядку.

Психоневрологический диспансер Ленинградского р-на г. Москвы
19 ноября 1969 г.
Заключение комиссии под председательством городского психиатра Янушевского И.К. (о состоянии Горбаневской Н.Е.)

На основании изучения истории болезни, катамнестического анализа более 10 лет и осмотра — никаких данных за шизофрению нет. Психопатическая личность с истерическими проявлениями и склонностью к декомпенсации. В настоящее время…— Читать дальше

Зову живых