На сайте размещены статьи по русской истории, публицистика, философия, статьи по психологии, а также по грамматике русского и древнерусского языков, в частности – Слова о полку Игореве.

Дм. Добров

1. «Совершенно здоровые люди»

Дм. Добров • 19 октября 2010 г.
Содержание статьи
маска

В политической борьбе против советской власти некая плохо определенная партия «свободы» вынесла советской психиатрии обвинение в карательных действиях по отношению к якобы здоровым людям из политических противников советской власти, насильственно помещаемым в специальные психиатрические больницы (тюремного типа) на принудительное лечение. Обвинение советской психиатрии поддерживали очень разные люди, даже ярко выраженные душевнобольные на печально известных «сахаровских слушаниях» в парламенте Дании, но застрельщиком клеветы выступил известный «диссидент» В. Буковский, тоже отнюдь не благополучный в психиатрическом смысле человек, предавший гласности несколько актов судебных психиатрических экспертиз, где-то им украденных, которые акты представлены с комментариями ниже. Свою бесцеремонную публикацию Буковский сопроводил предложением британским психиатрам высказаться по поводу актов, и высказывание в поддержку бредовой идеи Буковского было получено. К несчастью для британцев, психиатрия находится у них в пещерном состоянии, совершенно диком, так как даже «видные психиатры» не способны заметить ярких шизофренических отклонений, понятных даже здоровому потребителю. Так, сорок четыре «видных» британских психиатра подписали заключение по опубликованным шести актам психиатрических экспертиз, где сказано, что у четырех людей из шести, по поводу которых имелись акты, «явно отсутствуют какие-либо симптомы, указывающие на потребность лечения, не говоря уж о лечении карательного характера». Что ж, берем акт экспертизы одного из четырех, какого-то В. Кузнецова, и читаем:

Держится с чувством собственного достоинства. Спокоен, улыбается. Охотно вступает в беседу. Склонен к рассуждательству. «Его роль в составлении проекта конституции невелика». «Не загорается идеей, поэтому не может быстро погаснуть» (по-видимому, дано со слов самого Кузнецова — Ред.).

Если примечание за подписью «ред.» принадлежит Буковскому, то следует диагностировать у него шизофренические отклонения интеллекта. Дело в том, что вторая цитата из высказываний Кузнецова представляет из себя очень яркий шизофренический выворот: если человек не загорается, то и гаснуть нечему, так как погаснуть может только то, что горит, загорается. Приведенное высказывание с точки зрения здорового человека не имеет смысла. И Буковский ничего в нем болезненного не заметил? Кузнецов, значит, это тот самый «здоровый человек», к которому применяли, как выражаются британские коллеги по палате, «лечение карательного характера»?

Пара загораться — гаснуть представляет из себя амбивалентные понятия (амбивалентностью называются противоположные чувства, но тем же словом можно обозначить и противоположные по смыслу понятия в рамках единого мысленного образа). Смешать данные понятия воедино, не понимая их противоположности, мог только больной шизофренией: эмоциональная амбивалентность является диагностирующей чертой шизофрении, хотя в случаях вялого течения болезни диагностирующей чертой должна бы быть и показанная интеллектуальная амбивалентность, тоже ярко выраженная патология. Да, подобного рода поражения интеллекта поверхностны, могут быть названы даже легкими (по сравнению с прочими, вообще кошмаром), но это все равно ведь патология, причем очевидная даже для обывателя.

Упустить подобный ущерб логичного мышления можно в большом тексте, нагруженном мыслями, образами и абстракциями, но не заметить его выделенным именно в акте психиатрической экспертизы, где и перечислены патологические проявления психики испытуемого, мог только полный болван или человек с психическими отклонениями. Едва ли, впрочем, все «видные» психиатры в Британии имеют психические отклонения, да и выставляться дураками из одной только национальной ненависти они бы не стали — совершенно немыслимо, себе ведь дороже. Что ж, по советской классификации того времени «видный» стоял невысоко. Порядок был примерно такой: великий, гениальный, выдающийся, знаменитый, видный, известный, популярный, заметный… Фрейд, например, в СССР едва ли поднялся бы выше популярного, хотя на деле он знаменитый. На выдающегося же тянет, например, И.П. Павлов.

И ладно бы был один ляп — нет, эти сорок четыре британских психиатра несли такую чушь, что даже мне, признаться, жаль стало британских больных, которые вынуждены лечиться у этих невежд. Чудовищное удивление вызывает вывод британских психиатров о «незначительных симптомах заболевания» Горбаневской, так как человек в своем уме назвал бы эти симптомы значительными, тяжелыми. Как же еще охарактеризовать приступ заболевания, если больной в течение приступа уже просто в принципе не способен обходиться без помощи врача? Если больной без помощи врача уже не способен нормально даже существовать, не говоря уж о полноценной жизни, то можно ли назвать приступ его заболевания незначительным, легким? Ведь это безумие.

Есть и иные недоумения по заключению коллег по палате. Подумайте, нуждается ли в лечении психопат с шизофреноподобным синдромом и двумя поражениями головного мозга, болезнь и травма, привлекавшийся уже к уголовной ответственности по бандитской статье за незаконное хранение огнестрельного оружия или взрывчатых веществ? Нет, в Британии это нормально, сплошь и рядом встречается. В целях избавления от грез я бы рекомендовал британским коллегам по палате, если уж книг они не читают, смотреть телевидение, например американские художественные фильмы, где психопат, взявшийся за оружие в целях наведения справедливости в обществе, даже типичен, причем как «плохой», так и «хороший». Кстати, ныне в Британии тоже наблюдается своеобразная американская мания, «демократическая»: человек берет оружие и начинает убивать всех подряд… Нуждался ли этот человек в лечении до того, как начал стрелять? А принудительное лечение этого человека до стрельбы было бы неверным, да?

Увы, общее впечатление от британской грамотки такое, что психиатры в Британии вообще ничего не понимают ни в психиатрии, ни тем более в патологической психологии (но деньги, конечно, считать умеют). Мне, положим, понятно, почему откормленные здоровые потребители в парламенте Дании не могли на «сахаровских слушаниях» распознать душевнобольных, находившихся в бредовом состоянии (этих-то хоть палкой по голове лупи, хоть кол на голове теши — не прошибешь), но от психиатров, согласитесь, мы вправе ждать хотя бы поверхностного владения понятиями психиатрии и патологической психологии. В чем же дело? Это весьма тяжелый вопрос для британцев, и в их же интересах дать себе на него ясный, исчерпывающий ответ.

Все психиатры знают, что, например, шизофреник обыкновенно считает себя здоровым, даже слишком иной раз, и убедить его в обратном крайне затруднительно, если вообще возможно: нет, он не «псих», это же совершенно немыслимо. То же самое касается и части психопатов, например параноиков, для которых признание их больными, тем более в судебном порядке, и вовсе является тягчайшим оскорблением, действительно мощным ударом по психике. Кажется, Солженицын писал, мол хуже нет, чем здоровому человеку в психиатрической больнице на принудительном лечении, но это полная чушь. Едва ли он даже представить мог, что значит принудительное лечение для больного. Для параноика принудительное лечение может быть гораздо хуже, страшнее просто несоизмеримо, чем для здорового, так как адекватно воспринять действительность он может оказаться не в состоянии: как? ЕГО «объявили психом»? Здоровый же человек, разумный, способный адекватно воспринимать действительность, не может страдать от того, что его «объявили психом». Ну, прикиньте на себя: объявят вас завтра «злостным марсианином» — страдать от того будете? А шизофренику, например, с соответствующей направленностью бреда это может нанести даже тяжелую психическую травму. Вот и думайте, кому хуже и для кого больница ад, хуже газовой камеры, как выразился Солженицын. Хуже больницы ничего нет именно для больных, а здоровому в больнице очень даже хорошо.

Странно, что приходится объяснять: здоровому душевно человеку не могла прийти в голову идея о том, что проклятые оборотни из советской власти помещают «здоровых людей», совершивших преступления, вместо тюрьмы в больницу. Дело в том, что люди в своем уме не совершают немотивированных и бесцельных поступков, но демонические действия советской власти в разного рода россказнях объективного мотива и цели не имеют. Да, можно допустить, что в ЦК КПСС сидели тоже люди с психическими отклонениями,— пожалуйста, но если все же считать их душевно здоровыми, то совершать бессмысленные действия они не могли.

Человеку в своем уме очень легко будет убедиться на основании фактов, что в ЦК КПСС обеспокоены были политической деятельностью не «совершенно здоровых людей», а наоборот — больных. В 1966 г. в уголовном кодексе появилась новая статья, 190-1, карающая за распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй. Даже максимальный срок заключения по данной статье предполагался очень маленький (3 года) против статьи 70, предусматривающей кару за антисоветскую агитацию и пропаганду, а увидеть отличие между данными статьями мог только судебный психиатр. Дело в том, что с объективной точки зрения «заведомо ложными» являются только бредовые идеи, патологические измышления больных; никакая другая идея не может быть названа «заведомо ложной», с действительностью не связанной. Статья эта предназначена была, видимо, только для направления больных на экспертизу вследствие «общественно-опасных деяний» и на дальнейшее принудительное лечение. По-простому говоря, эта статья равноценна была клейму — «псих». Это документальное свидетельство пришествия заметного числа душевнобольных в советскую общественную жизнь — некие дегенеративные процессы в обществе.

Здоровый потребитель обычно представляет себе душевнобольного, как полного балбеса, который с глупой улыбкой пускает слюни или в бешенстве лезет на стенку, но это же крайности. Среди душевнобольных немало есть даже думающих людей, пишущих даже книги, размышляющих о вселенских проблемах, создающих даже свои псевдодуховные учения… И отклонения их психические, даже выраженные, сам заметить способен почему-то далеко не каждый человек, но если уж на них покажут пальцем, то не признать указанные ему черты болезненными он не сможет. Вспомните, например, как в начале девяностых окопался в Москве японец Асахара (секта его называлась Аум Синрикё), напевавший зачем-то по русскому радио на всю Россию легкомысленные песенки то ли на японском языке, то ли на мистическом… Когда бессмысленное это дело наконец-то ему прискучило (понятно, слишком уж дорогое развлечение), он отбыл в родные пенаты и устроил газовую атаку в токийском метро, намереваясь, видимо, отравить весь город. Это выраженный шизофреник, однако же, как говорят, он за ручку здоровался с большими московскими начальниками и даже находил у них по меньшей мере сочувствие со своими наверняка бредовыми построениями (я с ними не знаком). Ну, и кто бы мог подумать, что этот вроде бы мирный инвалид, слабовидящий человек, пишущий даже легкомысленные песенки, смертельно опасен для людей? До преступления, а у шизофреников, если они идут на преступление вследствие своей болезни, оно обычно объективной мотивации и цели не имеет — только бредовую, «заведомо ложную», мог заподозрить в нем больного, даже не слышав его монотонные и одновременно в чем-то яркие песенки (амбивалентные), только судебный эксперт, который знает, что во главе мистических сект часто оказываются шизофреники (сам бред их часто бывает мистичен). Кажется, Ясперс, философ скорее, «реалистический Фрейд», даже полагал типичным объединение истерических психопатов под началом шизофреника. А предостереги кто московских начальников, здоровавшихся с Асахарой за ручку, приняли бы с перепугу за лютого ненавистника японцев как нации: ну, какой же брат Асахара душевнобольной, если он интеллигентный думающий человек?— Примерно так же случилось в СССР с «совершенно здоровыми людьми».

Осложняется понимание относительно легких патологических душевных состояний тем, что патологическая психология большой популярностью не пользуется даже среди психиатров, толку с нее мало: найти связную теорию, скажем, патологического поступка в литературе невозможно, она не существует. Однако же некие ориентиры иметь обязательно нужно: понимание сути патологического поступка — это, например, важнейшая задача судебной психиатрии. Для примера и уяснения сути патологического поступка рассмотрим ярко выраженный патологический поступок Горбаневской, Файнберга и прочих недозрелых либералов, устроивших в 1968 году на Красной площади демонстрацию против ввода войск стран Варшавского договора в Чехословакию. Сейчас я объясню, почему данный поступок является патологическим, но прежде вспомните: разве вы не слышали измышлений всяких полуграмотных болванов о том, что этот выпад есть величайший героизм нашего времени? Хорошо ли, когда люди не могут отличить патологию от нормы? Это ли не дегенеративные процессы?

Чтобы уяснить себе суть отклонений от нормы, нужно знать, что такое норма, но определить психическую норму, как подумает большинство психиатров, очень сложно, даже и невозможно. Между тем это очень просто: если человек не совершает патологических поступков, не испытывает патологических чувств и не вынашивает патологических идей, то психически он здоров, даже легких отклонений у него нет. Дело лишь за тем, чтобы определить патологический поступок, патологическое чувство и патологическую идею.

Поступок нормального человека всегда содержит мотив, цель и действительный метод достижения цели. Скажем, если вам нужно спуститься с четвертого этажа, то вы ведь не прыгаете из окна, хотя спуститься так можно гораздо быстрее, а идете вниз по лестнице. Действительность или недействительность метода достижения цели является, на мой взгляд, ключевой для понимания патологического поступка: понять, что ярко выраженный немотивированный или бесцельный поступок не нормален, способен каждый, даже самый тупой здоровый потребитель, например ясно видна патология, если человек действует по приказам «голосов», слуховых галлюцинаций, но далеко не каждый способен увидеть недействительные методы достижения цели, потому как дезориентация здесь может быть самой разнообразной, и особенно дезориентация шизофреническая в случае легкого течения болезни — так сказать, интеллектуальная. Можно называть даже типичной следующую схему поведения шизофреника, склонного к социальной адаптации (многие больные этого избегают): сначала он находит грубые ошибки в действительности (да, в действительности могут быть ошибки), потом строит исправленную теорию действительности, причем не всегда она мистична, может быть и социальна, а потом может начать исправление ошибок своими методами, как, например, помянутый Асахара. Это и есть «бред реформаторства», который приписан «карателям» в белых халатах как выдумка. В сущности, психологически, я не вижу разницы между Асахарой и, например, Файнбергом, если верить акту экспертизы: «Как видно из материалов дела, испытуемый уже давно стал проявлять интерес к социальным вопросам, а в 57 году собирался "создать организацию для изучения марксизма с целью выработки новой теории о развитии политической надстройки при социализме", а также для "революционной борьбы с правительством с целью утверждения социалистической демократии"».— Увы, революционная борьба подобного рода кончается морем крови, а удовольствие она приносит только больным и дегенератам.

Поступки нормального человека объяснимы и даже выводимы с математической точки зрения, т.е. нормальный поступок можно уподобить математической функции — отображению значения области определения функции (мотив) на область ее значений (цель). Патологический же поступок в данную модель не укладывается. Скажем, устроенная, вероятно, Горбаневской демонстрация на Красной площади против ввода войск в Чехословакию мотивом своим имеет действия советского правительства, но какова же была цель борцов? Если мотивом является незаконное, по мнению демонстрантов, действие советского правительства, то добивались они своей акцией протеста, надо полагать, отмены незаконного действия. Значит, они хотели принудить советское правительство отказаться от уже выполненного действия? Но неужели демонстранты думали, что под влиянием их демонстрации Политбюро ЦК КПСС в полном составе дрогнет осиновым листом и выведет войска? Увы, это шизофренический вымысел. Скажете, нет? Но отчего же? Согласны ли вы с тем, что демонстранты могли бы заявить о духовном для себя значении странного их поступка? Да, это вполне возможно; беда же в том, что только шизофреник способен производить физические действия и ждать от них духовного результата, изменений в своем сознании. Несогласие с политикой правительства и выступление против нее — это чистейшей воды политика, прагматика, а политикой должны заниматься здравомыслящие люди, имеющие перед собой вполне определенные цели и отдающие себе отчет в своих действиях. Представьте себе, что в 1914 году Ленин, Сталин и Троцкий вышли на демонстрацию к Зимнему дворцу с плакатами «Долой царизм!», «Миру — мир!» и «Вся власть Советам!»— Это нормальный поступок, не анекдот? Безусловно, подобный выпад ленинской гвардии был бы своего рода «героизмом», но нормальный ли это героизм, человеческий ли?

Если человек в ответ на какое-либо действие, пришедшееся ему не по нраву, выражает лишь свои эмоции, ничего при этом не желая добиться, то это не политика, а паника, например в бреду преследования, патологическое проявление эмоций. Черты психопатические его поступок обретет в том случае, если человек не паниковал, а закатил истерику и хотел что-то выгадать для себя. Дело в том, что на ненависти к СССР можно было по меньшей мере заработать себе имя в империи добра и ее окрестностях. Посмотрите на любого из «диссидентов»: все они, за исключением разве мужа Боннэр, серенькие людишки, совсем ничего в жизни не сделавшие, но обладающие в противоречие тому чуть ли не мировой известностью. Мало того, почти все они устраивали свое будущее за пределами СССР, в империи добра и ее окрестностях. Это, конечно, сильный мотив для патологических личностей. Отсюда можно допустить, что демонстрацию организовал не шизофреник, а истерический психопат в своих личных целях (демонстранты, кажется, созвали на представление иностранных корреспондентов, а это на панику не похоже). Впрочем, отчего же и вменяемый шизофреник не мог иметь личных целей?

Также по поводу выступления Горбаневской сотоварищи на Красной площади любой бы нормальный человек легко заметил, что борцов интересовала вовсе не справедливость. В том же 1968 году буквально рекой лилась кровь во Вьетнаме, но разве слышали мы о том хоть слабенький писк протеста из глотки хотя бы самого завалящего «диссидентишки»? Почему бы «диссидентам» не выйти на Красную площадь с плакатами «Руки прочь от Вьетнама!», созвав предварительно иностранных корреспондентов? Нет, что вы, подобный кровавый геноцид, наоборот, весьма мил был «диссидентам». Но разве это последовательно для борцов за справедливость? Так что же ими руководило?

Ключевым для определения обсуждаемых легких патологий является, на мой взгляд, отношение больного к действительности — в самом широком смысле, но не абстрактном. Можно сказать так, что душевно здоровый борец за правду отстаивает некую новую действительность, правдивую с его точки зрения, а больной — уничтожает действительность, ненавистную ему по состоянию его души, в связи с каковым предположением опять же напоминаю о брате Асахаре. Посмотрите, например, на поведение известных «диссидентов» после слишком уж благополучной и бескровной кончины СССР, хотя бы на поведение того же Буковского: ненависть свою к действительности они сохранили вполне, а место СССР в их дерзаниях просто заняла современная Россия. Понимать ли это так, что революция в белых перчатках не есть революция? И верно, разве грубые ошибки в действительности можно исправить без крови?

Если поступок необъясним с логической точки зрения, если не имеет он ясного мотива и цели, то не числить ли в истоке его патологическое чувство или патологическую идею?

Патологическая идея есть идея нелогичная, противоречивая, с действительностью не связанная; таково же и патологическое чувство, к каковой паре можно подойти также через патологический поступок, являющийся следствием патологических чувств и патологических идей. Единство же патологических идей и чувств в рамках патологического поступка может быть весьма органичным. Чтобы не быть голословным, приведу пример — опять же из области легких отклонений, весьма психологичных. Представьте, что я написал открытое письмо американскому президенту Обаме, где за встречу с президентом Медведевым, этим кровавым палачом грузинского народа, корил Обаму изменой американской демократии, делу Джорджа Вашингтона. Что бы вы обо мне подумали? Псих ненормальный, правда? Да, но только в одном случае: если бы я написал коротко и ясно. А если бы я лепил чушь на чушь в свете высоких своих идеалов, то нашлись бы люди, которым бы это даже понравилось:

Уважаемый м-р Президент,

Прежде, чем начнут падать бомбы, не оставляя нам времени на взвешенные размышления, представляется вполне естественным отступить на шаг и попытаться оценить всю картину так, как она выглядит в целом. Нет, мы не намерены присоединяться к тем, кто пытается убедить вас не начинать военной акции в Ираке. Напротив, мы полагаем, что эта операция давно назрела и что иракский народ страдает слишком долго, оставшись один на один с режимом зла Саддама Хусейна. Мы также не считаем для себя возможным разделить пацифистские сантименты, выраженные в последние дни миллионами демонстрантов. Наш собственный опыт жизни под пятой не менее зловещего режима бывшего Советского Союза научил нас, что свобода — одна из немногих вещей в этом мире, достойных того, чтобы сражаться и умереть за них. И чем скорее мы сделаем это, тем лучше, потому что, как вновь и вновь доказывает нам история, такие режимы не оставляют нам другого выбора, кроме как объявить им войну и уничтожить их, ибо они, по самой своей природе, являются деспотическими по отношению к своим народам и агрессивными по отношению к окружающему их миру.

В равной мере мы не можем понять, почему вдруг стало необходимым получить еще одну резолюцию Совета Безопасности, если это не было сочтено необходимым в случае намного более спорной кампании НАТО против Югославии в 1999 году. Несомненно, режим Милошевича бледнеет по сравнению с режимом Саддама. Но почему в борьбе за столь благородное дело необходимо брать себе в союзники страны, в которых правят режимы, в сущности, не отличающиеся от режимов Саддама Хусейна и бывшего Советского Союза? Почему мы должны предать забвению некоторые народы, почти обрекая их на истребление, ради освобождения других? Неужели такая цена за сомнительные преимущества, предлагаемые такого рода альянсом, может быть сочтена приемлемой?

Мы имеем ввиду, конечно, Россию. В противоположность бытующему на Западе распространенному мнению, она не движется по пути к демократии и рыночной экономике. Последние президентские выборы продемонстрировали всем, какой вид демократии установила эта страна для себя, когда избиратели должны были выбирать между лидером коммунистов и полковником КГБ. Это — выборы в русском стиле. И КГБ, разумеется, победил. После десяти лет нерешительных и робких попыток проведения реформ власть снова вернулась к ним, и они очень быстро восстановили свою систему по всей стране, включая старые символы Советского Союза — национальный гимн и красный флаг в армии. Последние очаги независимой масс-медиа были закрыты один за другим. У нас в течение десяти лет не было политических заключенных; теперь они у нас есть. Несколько человек находятся за решеткой за выступления против войны в Чечне, или за протесты против злоупотребления военной властью, или за борьбу против загрязнения окружающей среды армейскими ядерными отходами. Чечня сегодня — одна из кровоточащих ран страны, где, по мнению многих международных обозревателей, осуществляется геноцид маленького беззащитного народа. Есть много хорошо задокументированных сообщений о так называемых «зачистках» (операций по очистке), когда все жители той или иной деревни помещаются в фильтрационные лагеря, подвергаются пыткам и издевательствам, расстреливаются, и спастись удается только тем, чьи семьи могут заплатить выкуп. Коррупция в сегодняшней России — это просто иной мир. Это уже фактически не коррупция, это система, в которой КГБ (называемый сейчас ФСБ) заправляет большей частью организованной преступности, рэкетом, торговлей наркотиками и оружием и заказными убийствами. Фактически они превратились в некое подобие преступного синдиката, немногим отличающегося от знаменитого «Спектра» из Бондианы.

И, тем не менее, когда началась кампания по созданию анти-террористической коалиции, британский премьер-министр Тони Блейр, несомненно, по согласованию с Вашингтоном, отправился в Москву, чтобы приветствовать нового союзника. Он выразил свой восторг по поводу того, что Россия будет стоять, наконец, в одном строю с Западом в этой войне, в частности, потому, что «у России есть такой большой опыт в борьбе с терроризмом». Мы никогда не думали, что доживем до такого времени, когда нам доведется услышать из уст западного политика такие слова. Они звучат так же бесчувственно и нелепо, как если бы кто-то сказал, что у Германии есть громадный опыт в обращении с евреями. Россия, в ее предыдущей инкарнации в качестве Советского Союза, практически изобрела современный политический терроризм, возведя его в ранг государственной политики. Во-первых, для неусыпного контроля над своим собственным населением, и, во-вторых, для распространения своего влияния по всему миру.

Их «опыт» с мусульманским терроризмом еще более впечатляющ. Как вы, несомненно, знаете, они вооружали Саддама в течение десятилетий, снабжая его, среди всего прочего, оборудованием для производства биологического оружия. Другая мусульманская страна, Афганистан, по-видимому, является еще более подходящим примером. У нас нет ни малейших сомнений в том, что сегодняшнее отчаянное положение этой страны, включая появление движения талибов, является прямым следствием инспирированной Советами «Апрельской революции» 1978 года, а после ее провала — вторжения советских войск в 1979 году, которое дестабилизировало страну и ввергло ее в пучину 20-летней гражданской войны.

Неужели именно этот опыт хотел бы использовать Запад? Но, разумеется, приведенное выше высказывание Тони Блейра представляет собой нечто большее, чем просто бездушная глупость. Оно означает изменение позиции Запада по отношению к поведению России в Чечне. До 11 сентября критическое отношение Запада к проводимому там Россией геноциду, сколь мягким и приглушенным оно ни было, все еще оказывало сдерживающее влияние на русских правителей. Теперь, после того, как Россия стала партнером коалиции, такое сдерживающее влияние перестало существовать. Более того, эта бессмысленная и кровавая война против малого народа объявляется ныне примером опыта, который Запад должен воспринять. Если это действительно так, может ли кто-нибудь объяснить, почему Слободан Милошевич все еще сидит в Гаагской тюрьме? По всей справедливости, он должен быть немедленно освобожден и награжден Нобелевской премией мира, потому что его «опыт по борьбе с мусульманским терроризмом» в Боснии и Косово вряд ли отличается от российского опыта в Чечне, если не считать, что его достижения в этой области бледнеют по сравнению со зверствами России.

Но это — только начало. Опасность «партнерства» с криминальными режимами заключается в том, что они никогда не останавливаются, пока не сделают вас соучастниками своих преступлений. Медленно, но упорно правители России заставляют своих западных партнеров принять свои преступления в Чечне как часть общей борьбы с терроризмом. Ваша администрация уже поддалась их нажиму и включила ряд чеченских групп в ваш «черный список» международных террористических организаций, хотя вы не знаете о них ничего, кроме того, что рассказал вам о них КГБ. Совершенно неожиданно западные службы безопасности стали чем-то вроде мальчиков на побегушках у КГБ, поскольку они обязались арестовать любого, на кого Москва укажет, как на «террориста», и начать процесс его экстрадиции, даже если этот человек — хорошо известный официальный представитель законного чеченского правительства, как, например, Ахмед Закаев. Если все пойдет в том же духе, вы, м-р Президент, можете без колебаний записать в террористы и нас: поскольку ваш новый друг, г. Путин, официально определил, что любой сторонник чеченцев является террористом, мы все подпадаем под это определение.

Таким образом, первой жертвой еще не объявленной войны стал основной принцип, на котором была построена ваша страна и который запечатлен в вашей Декларации Независимости — право народа восстать против власти тирана или иностранной оккупации. И мы теперь полны недоумения: кем был Джордж Вашингтон — террористом или борцом за свободу? Нет ничего опаснее в войне идей, чем применение принципа «реалполитик», который принес так много несчастий в прошлом. В конце концов, разве не был Осама бин Ладен вот таким побочным результатом подобного «брака по расчету», совершенного однажды? Разве нельзя сказать то же самое по поводу Саддама Хусейна? И разве ваши новые «партнеры» вроде России не продают тайно военное оборудование (включая ядерную технологию) государствам оси зла даже сегодня? Усвоят ли когда-нибудь Соединенные Штаты этот урок, или они будут продолжать создавать новых врагов в процессе борьбы с уже существующими?

Через несколько дней, м-р Президент, миллионы людей во всем мире прильнут к телевизионным экранам, погрузившись в захватывающее зрелище современной войны, и общая картина мира уйдет из поля нашего зрения. Потрясенные мощью огня, завороженные действием «умных бомб и ракет», мы можем только по случаю спросить себя: «Почему правительство США не настолько умно, как его оружие? Почему оно всегда делает так, что бывает трудно поддерживать его, если даже оно сражается за справедливое и благородное дело?».

Но когда пыль уляжется, и Саддам Хусейн исчезнет вместе с ней, останется намного более трудный вопрос: было ли это победой — или это было поражение?

Искренне, Владимир Буковский и Елена Боннер.

На примере данного письма вы можете видеть, что такое «заведомо ложные» идеи, бредовые. Наиболее вопиющим здесь бредовым утверждением, противоречащим действительности, является следующее: «И разве ваши новые «партнеры» вроде России не продают тайно военное оборудование (включая ядерную технологию) государствам оси зла даже сегодня?»— Нет, ничего подобного не было: ни единый «партнер вроде России», т.е. сама Россия, никому ядерных технологий не продавал. Поскольку к действительности данный вымысел вообще никакого отношения не имеет, ни малейшего, мы определяем его как бредовую идею, патологическую.

Ярким уже с иной стороны патологическим измышлением в приведенном письме является следующее: «ваш новый друг, г. Путин, официально определил, что любой сторонник чеченцев является террористом».— В бреду это, конечно, неведомо, но у чеченцев, как мы знаем, было две стороны в гражданском противостоянии — сторонники Ахмата Кадырова и сторонники Аслана Масхадова. Отсюда утверждение «любой сторонник чеченцев является террористом» с точки зрения нормального человека не имеет смысла, не может быть понято просто в принципе. Путин, конечно, не мог выражаться бредовыми штампами псевдолибералов, это исключено (у него нет психических отклонений), тем более на официальном уровне. Поскольку же эта идея не имеет смысла, мы тоже определяем ее как бредовую, заведомо ложную. Смысл в этой идее появляется только с разъяснением опять же бредового взгляда, что для Буковского и сахаровской вдовы сторонники Ахмата Кадырова чеченцами не являются. Ну что ж, это тоже по‑своему красиво.

Также бредовым вымыслом является следующее утверждение: «Как вы, несомненно, знаете, они вооружали Саддама в течение десятилетий, снабжая его, среди всего прочего, оборудованием для производства биологического оружия». Не менее дико звучит и следующее: «Россия, в ее предыдущей инкарнации в качестве Советского Союза, практически изобрела современный политический терроризм, возведя его в ранг государственной политики».— Есть и другие бредни, почитайте внимательно. Вообще все это письмо от начала и до конца носит нездоровый характер, например производит отталкивающее впечатление умилением от «умной» войны с ее «захватывающим зрелищем» (spectacular drama) или ненавистью к России. Если сможете рационально объяснить эти странные чувства авторов, прежде всего — восхищение предстоящим кровавым зрелищем на экранах телевизоров, то считайте их нормальным. Кстати сказать, по советским законам это письмо считалась бы уголовным преступлением, ст. 71 УК РСФСР: «Пропаганда войны, в какой бы форме она ни велась,— наказывается лишением свободы на срок от трех до восьми лет».

Стоит также добавить, что общее бредовое состояние у двух человек возможно, например, при индуцировании психопатов бредовыми идеями. Возможно также, что один из авторов письма находился в естественном бредовом состоянии в связи со своим психическим заболеванием, а второй в индуцированном, психопат, так как общий бред допустить едва ли возможно. Все это, впрочем, личное их дело. Нет, я не сторож брату своему, как сказал Каин.

Для скептиков, не верящих в безумие среди нас, даже на страницах книг и газет, я добавлю еще, что приведенное письмо не может быть «просто ложью». Ну, подумайте сами, станет ли человек в своем уме лгать Бушу по вопросу, например, о распространении ядерного оружия? Ведь Буш о возможностях распространения ядерного оружия осведомлен был гораздо лучше, чем все на свете «диссиденты», взятые вместе. Если бы он читал эту филькину грамоту, он, возможно, испытал бы, как говорят дипломаты, недоумение, но не больше. Или, может быть, вы скажете, что написано это вовсе не для Буша, а для разжигания национальной ненависти к России? Что ж, очень даже может быть, но разве же это нормально?

Приведенное письмо открывает нам распространенную среди «диссидентов» патологическую ненависть к России и бредовую идею о России как мировом зле, органично соединенные в целое, в патологический образ сознания, который уже и формирует определенный стереотип поведения и образ мыслей. Например, данный патологический взгляд встречается у В.И. Новодворской, которая откровенно считает Россию досадной ошибкой природы, подлежащей, конечно же, исправлению. Если источник этой патологии лежит в шестидесятых годах и бредовое состояние у всех наших карбонариев более или менее общее (со скидкой, конечно, на свои забобоны), то здесь можно говорить о некоем дегенеративном социальном процессе, некоей общности, погружении ряда людей в более или менее единое патологическое состояние. Да, речь идет об очень немногих людях, буквально единицах, но все же, как мне кажется, общность их патологическая налицо, а ведь это весьма любопытное явление с точки зрения психологии. Подумайте, даже два человека в едином бредовом состоянии уже выглядят странно: это наводит на мысль, что бредовое их состояние объективно… Ну, что вы скажете об объективной галлюцинации? Этого не может быть, твердо ответят психиатры. Ну да, хотелось бы верить.

Источником указанных бредней, я думаю, послужил, сам того не ведая, выдающийся деятель международного коммунистического движения, член КПСС с 1918 г., первый секретарь ЦК КПСС в 1953 — 1964 гг. Н.С. Хрущев. Конечно, его выступления о «культе личности» могли оказать сокрушительное влияние на слабые натуры, подорвав им психику и погрузив в некое единое бредовое состояние. Если это предположение соответствует действительности, то это весьма любопытный случай массового индуцированного бреда среди склонных к декомпенсированным состояниям психопатов и легких душевнобольных.

Для понимания разобранных ниже актов психиатрических экспертиз следует сказать также пару слов о понятии вменяемость и о содержании его в советской судебной психиатрии. Судебные эксперты в числе не менее трех психиатров могли признать, что в момент совершения общественно-опасного деяния больной страдал своим психическим заболеванием и вследствие болезни не мог «отдавать себе отчет в своих действиях или руководить ими» по УК шестидесятых годов, не понимал их, что на юридическом языке называется невменяемость, т.е. отсутствие вины, вменения ее. Несмотря на то, что невменяемость является юридическим понятием, определена она медицинскими показаниями, а потому эксперты использовали его в актах. Инструкцию о производстве психиатрической экспертизы от 1954 г., действовавшую в шестидесятых годах, мне найти не удалось, а в инструкции от 1970 г. прямо сказано, что основной задачей экспертизы является «определение психического состояния и заключение о вменяемости».— Не следует допускать ошибку, думая, что эксперты превышали свои полномочия, вместо суда объявляя больного невменяемым: повторю, юридическое понятие невменяемость определено медицинскими показаниями и без них смысла не имеет. Поставить же точку в вопросе о вменяемости, разумеется, мог только суд. Если заключение экспертов суд не удовлетворяло, то могла быть назначена новая экспертиза, с иным составом экспертов.

Если эксперты приходили к заключению, что больной отдавал себе отчет в своих действиях и мог руководить ими, то больного судили, несмотря на болезнь. Также в соответствии с инструкцией о производстве психиатрической экспертизы эксперты обязаны были дать заключение «о необходимых медицинских мерах», т.е. на общих ли основаниях проходить принудительное лечение, в специальной ли больнице (тюремного типа). И разумеется, если судом или следствием были поставлены прочие вопросы, кроме вопроса о вменяемости, то эксперты обязаны были на них ответить.

В основах своих советская судебная психиатрия опиралась на авторитетные мнения и труды В.П. Сербского, В.Х. Кандинского и С.С. Корсакова, часто поминаемых всуе, в «литературе»; некоторое значение имел также И.П. Павлов, в «литературе» поминавшийся редко. Словом, основополагающая теория выглядит неплохо и прочно. Глупые же вымыслы Буковского, что на советскую судебную психиатрию оказал сокрушительное влияние советский академик А.В. Снежневский следует считать патологическими, бредовыми. В 1962 году, до увлечения Буковского борьбой, до вступления его в конфликт с законом, Снежневский осматривал его по просьбе родственников и нашел у него шизофрению, если верить самому Буковскому, или «тяжелый психоз», как указал Снежневский в личном письме к писателю В.П. Некрасову, которое вы увидите ниже. Никакого отношения к судебной медицине этот диагноз не имел, как и сам Снежневский никакого теоретического отношения к судебной психиатрии не имел: главной, наверно, темой его научной работы была шизофрения, отчего, вероятно, родные Буковского и обратились к нему, специалисту с мировым именем. К сожалению, попытка душевнобольного оклеветать лечащего врача удивления не вызывает.

В приведенных ниже шести актах невменяемость установлена в трех случаях при шизофрении (Горбаневская, Кузнецов, Файнберг), в двух при паранойе (Григоренко, Яхимович) и в одном при поражениях головного мозга, давших психопатические отклонения (Борисов). Некоторые претензии возможны только к признанию невменяемым Файнберга, что ниже мы рассмотрим подробно. Все прочее никаких сомнений не вызывает.

Шизофрения — это очень тяжелый психоз, дающий обширные поражения психики в области эмоций и интеллекта, расстраивающий всю нервную деятельность, даже сопровождающийся галлюцинациями (чаще слуховыми, но бывают и прочие, скажем осязательные и обонятельные; бывают и в совокупности разные); даже в относительно легких формах шизофрения может быть весьма опасна (например, может довести человека до самоубийства). В некоторых случаях шизофрения может кончиться полным распадом личности, стиранием человека как личности, распадом системы рефлексов, прекращением рефлексной деятельности, отказом нервной системы. Человека, совершившего общественно-опасный поступок под влиянием шизофрении, советские эксперты признавали невменяемым почти всегда. Некоторые исследователи склонны были даже к утверждению абсолютной и безусловной невменяемости при шизофрении: если у человека шизофрения, то отвечать за свои действия, по мнению этих исследователей, он не мог ни при каких условиях. Ну, это должно быть понятно: если человек видит мир искаженным — в силу патологии высшей нервной деятельности воспринимает его неправильно, то даже если интеллект остается относительно сохранным, правильный вывод об окружающем он сделать не способен, чему ярким примером является бредовое шизофреническое состояние Горбаневской, о котором ниже, при рассмотрении акта.

Несмотря на столь простой подход к шизофрении, это заболевание с клинической точки зрения является сложным: при шизофрении могут, во-первых, встречаться почти все психопатологические симптомы, а во-вторых, шизофрения сложна своими ремиссиями — временными, частичными и полными, даже спонтанными, т.е. после первого приступа болезнь может погаснуть. По поводу причин этой болезни и механизма ее единого мнения в мире нет, но наиболее авторитетным и обоснованным даже на опытах является мнение И.П. Павлова о патологическом характере процесса торможения при шизофрении, возникающем в слабого типа нервной системе. Расстраивать торможение у собак Павлову удавалось искусственным путем, по своей воле, а потом столь же искусственно приводить их в прежнее состояние (пример ниже будет). Собака, конечно, не человек, но если полагать, что сравнение ее с человеком по типу нервной системы все же допустимо, то можно допустить и то, что шизофрения является реактивным психозом, патологической реакцией на болезненную психическую травму. Если в виду иметь лабильность торможения (нестойкость) при шизофрении, вызванную психической травмой, то выходит, что как психика является следствием высших нервных процессов (раздражение и торможение у Павлова), так и нервные процессы могут быть подвержены влиянию психики, правда в случае шизофрении лишь на определенном типе нервной системы, слабом у Павлова. Управляемые больным физиологические процессы, например при галлюцинациях, более всего напоминают фантастику и яснее всего объясняются именно так, поскольку больной воспринимает порожденные вроде бы им же, например, «голоса с потолка» как нечто совершенно независимое и постороннее, даже слышит их в самом прямом смысле слова (другие не слышат, это известно). Видимо, к слабому типу нервной системы следует добавить сильную психику, авторитарную, склонную управлять, объяснение чему, вероятно, тоже может быть дано в рамках физиологии, но на психику влияют, конечно же, и обстоятельства жизни человека…

Паранойя — это сильно завышенная оценка своей личности, как правило серой и незначительной, в результате чего под влиянием также прочих бредовых построений параноик обычно вступает в конфликт с действительностью. Конфликт его часто выражается в ожесточенной борьбе с несправедливостью, мнимой или действительной, это параноику не важно. Выраженным параноиком был, например, Гитлер с его борьбой. Стойкая патология личности в случае паранойи считалась весьма тяжелой с точки зрения советской судебной медицины:

Не менее существенным и актуальным до настоящего времени остается суждение В.П. Сербского об оценке паранойи. При паранойе, говорит он, сохранность умственных отправлений только кажущаяся и расстройство мышления носит разлитой характер. Несмотря на сохранность логических операций и способность правильно рассуждать о предметах, не связанных непосредственно с содержанием бредовых идей, поражение мыслительной деятельности носит «общий характер». Это доказывается тем, что больной не в состоянии исправить своих болезненно неправильных убеждений и бредовые идеи оказывают влияние на всю личность больного и отражаются на всем его поведении и поступках [ссылка: В.П. Сербский. Судебная психопатология. М., 1900, Т. II, стр. 246 — 272].

Именно исходя из этих данных клинического наблюдения, следует говорить о невменяемости больных с паранойяльным синдромом независимо от того, можно ли уловить связь совершенного деяния с содержанием бредовых идей.


Д.Р. Лунц. Проблема невменяемости в теории и практике судебной психиатрии. М.: Медицина, 1966, стр. 118 — 119.

Отсюда должно быть понятно, почему был признан невменяемым генерал Григоренко: это был выраженный параноик, классический, и другого решения его дела быть не могло просто в принципе. Тот же факт, что параноики и легкие шизофреники считают себя обычно «совершенно здоровыми людьми», а всех остальных, не потакающих их бреду, психами, болванами или негодяями, удивление может вызвать только у людей невежественных. В более тяжелых случаях шизофреники склонны с оговорками признавать у себя «переутомление», «срыв», «чисто нервные отклонения», «неприятности внутреннего порядка» и прочее, к действительности отношения не имеющее; даже галлюцинации они принимают за действительность, а необычность явления, если оно кажется им необычным, могут отнести на необычность собственной личности, ее уникальность. Самое же страшное, что ложным своим восприятием действительности шизофреники и параноики способны индуцировать здоровых людей, причем любое их количество, даже миллионы, как сделал в свое время Гитлер (дело здесь, конечно, не только в его патологическом состоянии, но и в состоянии немецкого общества, болезненном после первой мировой войны и революции). Подвержены дурному индуцирующему влиянию в первую очередь психопаты — люди, находящиеся на грани между нормой и болезнью, неустойчивые в психическом отношении личности.

Вообще, любые бредовые состояния говорят об «общем характере» поражения психики и могут быть весьма опасны для общества, так как действия больного, находящегося в бредовом состоянии, непредсказуемы с точки зрения логики.

Шизофрению и паранойю объединяет склонность больных к образованию бредовых образов — образов, которые к действительности отношения не имеют. Если же человек находится в мире, отчасти или полностью выдуманном, то ответственность его за поступки весьма сомнительна в общем случае, а для рассмотрения частностей и существует судебно-психиатрическая экспертиза. В основании любой судебно-психиатрической экспертизы лежит неправильность поведения преступника, замеченная не специалистом, а столкнувшимися с ним людьми, в том числе свидетелями преступной его деятельности.  

Засим перейдем к рассмотрению украденных Буковским актов психиатрических экспертиз.

2. Психиатрическая экспертиза
Борисова В.Е.

Заключение судебно-психиатрической экспертизы В.Е. Борисова в 3-й психоневрологической больнице им. Скворцова-Степанова
Акт № 575 (амбулаторный)

Мы, нижеподписавшиеся, 14-го октября 1969 г. в помещении 3-й психоневрологической больницы им. Скворцова-Степанова г. Ленинграда, на основании постановления ст. следователя прокуратуры г. Ленинграда от 23 сентября 1969 г. свидетельствуем, что амбулатория освидетельствовала Борисова Владимира Евгеньевича, 1942 года рождения, обвиняемого в преступлениях по ст. 190-1 УК РСФСР.

Обстоятельства дела: Борисов В.Е. работал в январе-июне 1969 г. в экспериментально-механических…— Читать дальше

Зову живых