На сайте размещены статьи по русской истории, публицистика, философия, статьи по психологии, а также по грамматике русского и древнерусского языков, в частности – Слова о полку Игореве.

Дм. Добров

Карательная психиатрия

Дм. Добров • 19 октября 2010 г.
  1. «Совершенно здоровые люди»
  2. Психиатрическая экспертиза Борисова В.Е.
  3. Психиатрическая экспертиза Горбаневской Н.Е.
  4. Психиатрическая экспертиза Григоренко П.Г.
  5. Психиатрическая экспертиза Кузнецова В.
  6. Психиатрическая экспертиза Файнберга В.И.
  7. Психиатрическая экспертиза Яхимовича И.А.
  8. «Диссиденты» и деградация общества
маска

Истошные вопли о «карательной» психиатрии хотя бы краем уха слышал, наверно, каждый, но вот далеко не каждый слышал, что подобные обвинения типичны для душевнобольных в бредовом состоянии: им постоянно кажется, что их преследуют, что им хотят нанести зло, в первую очередь врачи, что вокруг одни мерзавцы… И уж совсем мало кто знает, что любые бредовые идеи, даже самые тупые и дикие, душевнобольной способен индуцировать окружающим его здоровым людям, и случается это не так уж и редко, как может показаться человеку неосведомленному. Изредка больной способен заразить бредовой идеей даже очень большое количество людей, вплоть до миллионов, например Гитлер, выраженный параноик с обычными при данном заболевании идеями борьбы.

К сожалению, очень многие люди просто не могут отличить больного человека от здорового, отчего первый же публичный вопль мучительного страдания, артистически испущенный, например, Буковским, индуцирует тысячи и тысячи людей… И если Буковского поддерживало в своих жалких целях целое государство, а именно — империя добра и цитадель мира, то индуцированные тысячи закономерно превратились в десятки тысяч, как бы не более, в том числе в самой империи добра.

В СССР судебная психиатрия была не «карательная», а наоборот — либеральная (в иных случаях, впрочем, либералы и являются откровенными карателями): часто уже самое наличие душевного заболевания избавляло человека от уголовной ответственности, хотя это и противоречило закону. Были даже предложения считать, например, шизофрению заболеванием, исключающим способность ко вменению вины, что опять же не соответствовало закону, в частности т.н. психологическому критерию невменяемости. Формально это не было принято, не было оформлено даже научно — в «литературе» психологический критерий невменяемости подтверждали, но на деле заболевания, предполагающие развитие больным своей бредовой системы, та же шизофрения и паранойя, давали почти полную гарантию невменяемости. С шизофренией вопрос ясен: это тягчайший психоз, опасный даже в относительно легких его формах (опасный для жизни: может последовать самоубийство), а о паранойе в указанном духе высказался сам Сербский, один из трех китов советской судебной психиатрии (также Кандинский и Корсаков). Так что при паранойе вариантов тоже не было: если ты параноик и совершил общественно-опасное деяние, которое, будь ты здоров, именовали бы преступлением, то принудительное лечение в больнице тюремного типа тебе гарантировано, причем даже в том случае, если фамилия твоя Григоренко и сам ты считаешь себя совершенно здоровым человеком.

Во второй половине шестидесятых годов советская власть предприняла законодательные действия, направленные на пресечение антисоциальной деятельности психопатов и легких душевнобольных, для каковой цели было принято три новых статьи УК, в частности столь распространенная у «диссидентов» статья 190‑1. По сути данная статья являлась клеймом — «псих», причем это было объективно. Статья 190‑1 предусматривала не преступление, караемое по статье 70 УК РСФСР (антисоветская агитация и пропаганда, или, иным языком говоря, призывы к насильственному свержению государственной власти), а общественно-опасное деяние, антисоциальную активность больных в бреду — «распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй». Приведенное выражение из УК шестидесятых годов является весьма любопытным юридическим определением бредовой идеи, «заведомо ложной»: никакие иные измышления заведомо ложными названы быть не могут. Разумеется, прочие «заведомо ложные» измышления, за вычетом социальных, например предполагаемые коварные поползновения империи Марс, советскую власть не особенно беспокоили, и это должно быть понятно — здоровому душевно человеку.

К социальному бредообразованию склонны более параноики и менее шизофреники, а наиболее дегенеративная часть психопатов легко индуцируется любыми бредовыми идеями. На данной почве, в силу стандартных психических особенностей, типов, возникает точное подобие классической тоталитарной секты — психопаты под управлением шизофреника, вступившего в бредовое творчество, чаще всего именно мистическое, сектантское. С точки зрения социальной это весьма опасно (индуцированы могут быть в т.ч. здоровые люди, причем в массовом порядке), и советскую власть во всяком случае можно понять.

Поднятая братом Никитой пыль, бредовая идея о черном коварстве отдельных лиц при общей чистоте советской власти, основанной, как известно, на священных «ленинских нормах и принципах», коих во всей их полноте не знал никто, привела в патологическое возбуждение наиболее развязных психопатов, скажем Новодворскую, параноиков конечно, параноидных шизофреников вроде В. Суворова и Е. Боннэр и ориентированных на антисоциальную адаптацию шизофреников вроде Горбаневской.

С Хрущевскими глупыми измышлениями любимая партия советского народа боролась на свой лад — несколько эксцентрично и истерически, но в целом грамотно: упор очень правильно сделан был на легко больных и психопатов, на антисоциальное ядро общества, продукция которого была юридически описана в статье 190-1 УК РСФСР. По данной статье и уходили на принудительное лечение «диссиденты», сиречь «психи». Несомненно, статью эту предложил к употреблению отменный психолог, специалист в высшем смысле, обеспокоенный, я думаю, не столько благоденствием советской власти, сколько безопасностью советского народа: дегенераты, как вы видели на примере гибели СССР, способны принести с собой только смерть и разрушение, и всякий специалист по патологической психологии это знает. В наши же дни Боннэр с Буковским тоскуют, я думаю, только о том, что мало было крови при разрушении СССР — очень мало, почти не было, но отдать себе отчет в своих кровавых желаниях… Тоскливые и жаждущие их вопли представлены в статье.

Некоторые «диссиденты» считали себя кем-то вроде новых святых — посреди серого быдла. Никто из них, однако, не знал, что святой — это человек, одержавший победу над собой, а не над демонами. Всякая борьба душевно здорового человека начинается с победы над своими грязными и патологическими желаниями, темными мыслями, гордыней как презрением к людям и прочим, прочим, прочим, чем в полной мере наделен человек. С «инстинктами» мы рождаемся, они не хороши и не плохи — естественны, а вот хорошие качества приобретаются нами на жизненном пути. Если человек одержал хотя бы маленькую победу над собой и продолжает бороться, то демоны, как ни странно, беспокоят его все меньше и меньше… Если же они совсем отвяжутся, то можно полагать, что человек достиг просветления на жизненном пути и теперь имеет духовно-нравственное право учить других. Если же учить других и даже созидать новую нравственность начинает человек, гоняющий демонов, то это выглядит по меньшей мере смешно.

Например, если меня начинает учить знаменитый писатель, то я понимаю, конечно, что он имеет на то право в силу развития своей личности: безусловно, его мнение по любому вопросу было бы интересно очень многим людям, людям разного культурного развития и образования. Когда же мне начинают выговаривать Боннэр с Буковским, то я остаюсь в растерянности: это что еще за чудо? Жена Сахарова да известный хулиган? Не слишком ли малые это достижения для произнесения публичных проповедей? С какой стати эти темные личности вообще решили, что их мнение хоть кого-нибудь может заинтересовать? Редкая душевная болезнь? Тварь ли, мол, я дрожащая или право имею?

Увы, очень многие патологические типы просто переоценивают размер своей личности, обычно серой и жалкой: им кажется, что они просто ослепительны в величии своем и уж, конечно, не твари дрожащие, а право имеют, но со стороны выглядит это смешно и жалко…

Движение «диссидентов», этот голос по преимуществу тварей дрожащих, может быть рассмотрено в рамках психологии масс, изучения влияния на людей дегенеративных типов, присутствующих и социально активных в каждом обществе. Цели «диссидентов» состояли, пожалуй, только в самой борьбе, как у параноиков, а руководила ими главным образом неприязнь к ошибочной действительности, как у шизофреников. Например, прошло уже много времени со дня самоубийства ЦК КПСС и гибели СССР, изменилось очень многое, но Боннэр с Буковским пылают все той же звериной ненавистью… Спрашивается, что же они ненавидят? Уж не самую ли действительность? Увы, неприязнь к действительности, построенной ошибочно, по неверной теории,— это классическая шизофреническая черта. Шизофреники часто строят исправленную теорию действительности, философскую, мистическую, социальную, но не знают несчастные, что если мир вдруг чудесным образом предстанет перед ними в новом облике, по новой теории, то это не принесет им ни капли радости, а всего лишь приведет их в новый ужас, еще более сильный… Да-да, чем дальше в лес, тем больше дров.

Суть в том, что патологические эти типы обычным для шизофрении, паранойи и даже отчасти психопатии образом переносят свои психические проблемы на мир: плохи не они, нет, плох мир, это поганое кубло, устроенное на ошибочных теоретических основаниях. Вот и возникает перед ними патологический вопрос о переустройстве мира «что делать?»— Да ничего не нужно делать, разве уж принимать нейролептики или бром — говорят, помогает.

Зову живых