На сайте размещены статьи по русской истории, публицистика, философия, статьи по психологии, а также по грамматике русского и древнерусского языков, в частности – Слова о полку Игореве.

Дм. Добров

Убийство А. Политковской

Дм. Добров • 26 марта 2012 г.
Смерть

В деятельности Анны Политковской, этой восходившей звезды западной «журналистики», погашенной на взлете, удивляли два обстоятельства, противоречащие друг другу: болезненное ее психическое состояние, называемое паранойя, и дождь наград, проливаемый на нее из империи добра и всечеловеческой любви. Так, за последние шесть лет жизни, не считая наград от ичкерийских террористов, она получила четырнадцать журналистских премий, почти все иностранные, да еще семь посмертно [1], что вызывает огромное удивление, поскольку едва ли в мире найдется второй журналист, получивший столь много наград за столь малый срок. И тем более это странно на фоне обвинений Политковской в наглой лжи, выносимых не только журналистами, но и весьма уважаемыми в обществе людьми, скажем Г.Н. Трошевым и В.А. Шамановым, не доверять которым найдутся основания разве что у ископаемых останков демшизы, кои можно пересчитать по пальцам. Так в чем же дело? Чем лживая и психически неуравновешенная «журналистка» заслужила признание в солнечном Пиндосистане и его европейских колониях?

Обычно незначительные психические отклонения может определить далеко не всякий человек, скажем параноиков и шизофреников в легком состоянии часто считают гениями, но у Политковской психические отклонения были настолько очевидны, что некоторые журналистские описания ее патологического поведения весьма напоминают строки из записок клинициста:

Впрочем, если кто подумает, что Анна Степановна работала за деньги, то ошибётся. Скорее, она воспринимала денежные поступления как подспорье в борьбе.

Точно то же самое можно сказать и о её обращении с фактами. Политковская позволяла себе быть крайне, запредельно нечестной – именно потому, что была абсолютно искренней. Она имела в голове определённую картину мира – и воспринимала только то, что в эту картину мира вписывалось. 

[…]

Можно не сомневаться – если бы семейство Кадыровых осталось бы там, среди «моджахедов», они были бы любимцами Анны Степановны. Под её пером они преобразились бы в тонких интеллектуалов, мечтающих о мире без насилия и сокрушающихся о зверствах «федералов». Но Кадыров-старший и Кадыров-младший были практическими политиками, которые предпочли соглашение с Кремлём. Тут Политковская прозрела и разглядела в них чудовищ. Последние два года она занималась тем, что копала компромат на Рамзана, благо это было нетрудно. Можно даже предположить, что впервые за всю её жизнь её деятельность приобрела хоть какой-то позитивный смысл. Увы, незначительный: «единожды совравши, кто тебе поверит». 


Это очень напоминает описанный клиницистом пример поведения «больной П.», где предельно точно отражено состояние и поведение параноички. Очень точно сказано, например: «Она имела в голове определённую картину мира – и воспринимала только то, что в эту картину мира вписывалось». И сомневаться в приведенном гипотетическом примере нет ни малейших оснований. 

Огромная часть параноиков специализируется на борьбе за попранную справедливость, действительную или мнимую, им все равно. Патологией же является не именно борьба за справедливость, присущая и нормальным психически людям, а ее извращенные формы, совершенно уродливые, бредовые в клиническом смысле. Вот типичный пример поведения Политковской:

Наши силовые ведомства тоже имеют право на защиту от лжи, клеветы. Тем более что защищать будут не товарную марку или прибыльный бизнес, а, как бы это громко ни звучало, интересы государства, нравственное здоровье общества, честь своих солдат, спокойствие их родных и близких. От кого? От нечистоплотных политиков и их журналистской «обслуги», от тех, для кого не существует правил приличия и элементарной профессиональной этики.

На такие нерадостные мысли меня навела нашумевшая история с корреспондентом «Новой газеты» А. Политковской, которая в августе 2000 года сопровождала гуманитарный груз для дома престарелых в Грозном. Военные, как и положено, сформировали колонну, выделили усиленную охрану (любое продвижение людей по городу небезопасно). Но журналистка, похоже, об этом не думала. По пути то и дело требовала непредусмотренных остановок для решения каких-то своих проблем. В очередной раз остановив колонну, приказала военным ждать и растворилась в одном из городских кварталов. Почти час солдаты и офицеры торчали на улице в качестве отличной мишени для боевиков. Командир весь извелся: всего одной гранаты в борт БТР или снайперской пули из окна хватило бы для трагедии [Чтобы не изводиться, командир не должен был подчиняться вздорной бабе]. Именно это и высказал он вернувшейся журналистке, которая тут же выплеснула на военных ушат оскорблений. Позже в газете появилась ее статья, где она повторила обвинения военным во всех тяжких грехах: мол, и трусы они, и бездельники.

Через полгода новая скандальная история с той же журналисткой. Теперь Политковская обнаружила какие-то ямы, где якобы «федералы» держат пленных из числа мирных жителей. Понаехали комиссии, проверили все до последней телеги, но ничего не обнаружили. Приведенные в публикации факты не подтвердились. Политковская настолько, видимо, ненавидит армию, что в День защитников Отечества в телепрограмме «Глас народа» дошла до прямых оскорблений в адрес солдат и офицеров, воюющих в Чечне. Как же отреагировали на это, мягко скажем, недостойное поведение журналистки в Министерстве обороны? А никак. Не захотели связываться. Могу ошибиться, но не припомню случая (кроме разве что иска П. Грачева к «Московскому комсомольцу»), чтобы военные подавали в суд за откровенную клевету или оскорбления со стороны некоторых СМИ.


Бредовые эти ямы, как ни странно, отрицали даже сторонники Политковской по борьбе:

Чтобы не быть голословным, приведу цитату из ультралиберальной, полностью разделающей убеждения Политковской журналистки Маши Гессен:

«К сожалению, статьи Политковской изобиловали непроверенными и непроверяемыми данными. Это мой опыт, как человека, пытавшегося несколько раз пойти по следам ее публикаций. Это нормальная журналистская практика: кто-то упоминает о каком-то событии или явлении в своей статье, кто-то из коллег подхватывает эту линию и развивает ее дальше. Вот со статьями Политковской часто выяснялось, что на самом деле она этого не видела, а ей только рассказали об этом – и тому подобное… Все, кто работал в Чечне, слышали об этих самых ямах, в которых якобы федералы держали задержанных чеченцев. у меня у самой было несколько очень подробных интервью с молодыми мужчинами, которые рассказывали, что их в таких ямах держали. Я этим ребятам верила и верю. Но сама я таких ям никогда не видела, и никто из «нейтральных» людей – то есть журналистов, правозащитников – их не видел (во всяком случае, по состоянию на три-четыре года назад – может, с тех пор кто и видел). То есть все о них сообщали со слов жертв. А Политковская написала, что видела. Потом оказалось – неправда. И так довольно часто: друзья-правозащитники жаловались, что не могут подтвердить данные, опубликованные Политковской».


К. Крылов. Указ. соч.

Маша Гессен отличается от Политковской тем, что пока еще понимает разницу между сплетнями и фактами, хотя и верит сплетням, а также тем, что полагает необходимым доказательство вины. Политковская же не видела разницы между сплетнями и фактами, а доказательства в ее глазах требовала не вина, а невиновность военных. Как ни странно, это теперь принято в мире всепроникающей любви по отношению к ряду лиц: доказывать следует не вину, а невиновность обвиняемого, как было, например, с пленными в американских пыточных центрах вроде Гуантанамо на Кубе.

Паранойя не является тяжким заболеванием вроде шизофрении, которое может привести к поистине ужасающим последствиям, а потому в некоторых случаях ее можно считать лишь особенностями характера (психопатией) — если у параноика не образуется бредовая система, что случается по преимуществу после сорока лет. Скажем, Ганнушкин в известной работе «Клиника психопатий» утверждал, что формирование бреда у параноиков заканчивается обычно годам к 40 — 45. В основании бредовой этой системы, искаженного видения мира, лежит, как полагают клиницисты, предельно завышенная оценка своей личности — мания величия, как выражаются по данному поводу в быту. Иначе говоря, параноик мнит себя пророком, единственным носителем справедливости или некоей идеи, обычно примитивной или всем известной вроде изобретенного велосипеда у патологических изобретателей. Паранойяльный бред обычно жестко привязан к действительности и стоится на ней — в отличие от шизофренического, который может быть фантастичен (исключение могут представлять случаи параноидной шизофрении в легкой форме, очень схожие с паранойей). Скажем, центральная бредовая идея Политковской состояла в том, что руководство России, в частности — Путин, задумало уничтожить чеченский народ, «доказательству» какового положения Политковская и посвятила себя без остатка, как обычно и делают параноики. Эта идея из действительности не выводится, более того — прямо противоречит действительности, почему и следует считать ее патологической, паранойяльной. Ну, понятно, что если мировоззрение человека прямо противоречит действительности, если оно недействительно в прямом смысле, то признание в данном случае психической патологии неизбежно. И хотя паранойя — это самый легкий случай бреда, со здоровым состоянием он ничего общего не имеет.

Убеждения параноика обычно столь сильны, что всякий человек, не разделяющий его взглядов, т.е. не видящий в нем пророка, автоматически превращается в его врага, а врагам параноиков обычно приходится несладко. Несмотря на то, что умом параноик не отличается никогда, в борьбе за свои идеалы он часто побеждает, а среди людей невежественных часто почитается пророком. Одним из ярких признаков обострения паранойи, перехода человека в бредовое состояние, патологическое, является разрыв им отношений с друзьями и близкими или признание последних в том, что общаться с ним стало сложно:

В двухтысячном году распался брак Политковской. Впоследствии злые языки – например, г-н Венедиктов, рулящий «Эхом Москвы» – утверждали, что супруг, дескать, не выдержал той обстановки, которая сложилась вокруг его жены (намекая на преследования и давление). Утверждение непроверяемое, но поверить можно: судя по отзывам её друзей, как раз в эти годы «с ней стало сложно». В смысле – Политковская окончательно уверовала в свою миссию. Что, как правило, роковым образом сказывается на человеческих качествах.


К. Крылов. Указ. соч.

Очень точное выражение — «окончательно уверовала в свою миссию», т.е. ступила на путь священной своей борьбы. Окончательное же формирование бреда, систематизация его, произошло, вероятно, несколько позже (в двухтысячном году Путин еще не казался демоном даже самой бдительной демшизе, хотя подозрения, конечно, уже были). С помянутым выше указанием Ганнушкина переход Политковской в бредовое состояние согласен: в 2000 году ей было 42 года, самое время определиться.

Следует еще раз подчеркнуть, что патологией в данном случае является не сострадание чеченцам, а извращение его — бредовые вымыслы о страданиях, огульные оскорбления военных и даже коллег, идеализация откровенных бандитов и прочие гадости, вплоть до публичных оскорблений Путина. Вот, например, вполне закономерное мнение Политковской о коллегах:

Анне Политковской было, конечно, трудно. Наверное, и этим отчасти можно объяснить ее слова о всей остальной российской журналистике (цитата из материала, который был в компьютере Политковской, предположительно подготовленный для зарубежного выступления):

«Почти все нынешнее поколение российских журналистов – это «коверные». Все вместе – балаган «коверных». Власть, пользующаяся услугами «коверных»,– это трухлявый гриб».


Поразительно, автор данной статьи не уловил просто чудовищной странности своего образа — «Анна Политковская и вся остальная российская журналистика». Ну, может ли быть, что один человек из всех журналистов России является украшением нравственности, а почти все прочие — «коверными» клоунами? Да, это может быть — в сознании параноика. Увы, «Я и мир» — это главный заскок параноика, единственное объяснение его борьбы, и люди, как видим, воспринимают позицию параноика правильно — остается только задуматься о ней.

Бытовое убийство параноика, из мести, выглядит даже банально: иной раз он невыносим, умеет породить к себе просто лютую ненависть — невольно, конечно, так как ему представляется, что люди должны его боготворить. Наносимые им оскорбления могут быть чудовищны именно в силу того, что к действительности они ни малейшего отношения не имеют, но в то же время не содержат ничего фантастического, например питья человеческой крови по утрам вместо кефира. Разумеется, на убийство по данному мотиву способен только неуравновешенный психически человек, причем в зависимости от характера и степени его неуравновешенности убийство может быть спланированным или аффективным. Этот мотив убийства Политковской представляется фантастическим, так как среди оскорбляемых Политковской лиц из армии и правительства едва ли были психически неуравновешенные люди (в армии таковым служить нельзя, а попасть в правительство неимоверно трудно, так как умом они обычно не отличаются).

Обвинения Политковской были либо по-младенчески высосаны из пальца, либо, когда в единичных случаях речь шла о действительной несправедливости, откровенно гиперболизированы. Мстить за них и тем более пытаться предотвратить дальнейшие фантастические обвинения мог только психически неуравновешенный человек — тем более что о проблемах армии писала отнюдь не только Политковская, а все кому не лень.

Поскольку утверждение, что нормальный человек не станет мстить за фантастические обвинения, может представиться спорным, рассмотрим пример — публичное общение генерала Шаманова с Политковской по поводу клеветнических измышлений последней. Вот стенограмма передачи «Глас народа», помянутой в приведенной выше выдержке из книги Г.Н. Трошева, который, разумеется, тоже считал вымыслы Политковской о нашей армии оскорбительными:

Муратов, редактор «Новой газеты»: Как верно когда-то, 15 июня, Владимир Анатольевич отметил, что жена бандита – тоже бандитка, сказал он в интервью нашей газете. Значит, дочь снайперши – тоже снайперша. Вот Буданов ходит и душит, и душит…

Шаманов: Вот здесь сидит Анна Политковская. Это на совести ее – те слова, которые были мне приписаны в «Новой газете». Контекст того интервью в этой фразе был таков. На вопрос Политковской «А жена бандита тоже бандитка?» конкретный ответ генерала Шаманова: если жена бандита стоит вместе со своим мужем в окопе и уничтожает солдат и офицеров федеральной группировки, она кто, жена или бандитка? Бандитка. Политковская дальше продолжает развивать мысль: «А сын бандита тоже бандит?» Я говорю, что девятилетний пацаненок, который убил полковника Савинова, командира 131-й бригады, он кто, сын бандита или бандит? По моему убеждению, он бандит. Политковская все это выдернула из текста, интерпретировала, и это потом начало гулять по всей нашей прессе. Дайте ей слово, пусть она скажет.

Ведущая: Пожалуйста, Анна.

Политковская: Мое слово будет очень коротким. Владимир Анатольевич, я никогда не думала, что вы можете так неприлично лгать.

Шаманов: Что вы говорите (иронично).

Политковская: Да, я просто никогда не могла предполагать этого (Шаманов смеется). Извините ради бога, вы же русский генерал, как вы сейчас сказали.

Шаманов: Безусловно.

Политковская: Могу сказать, что эта кассета сохранилась.

Шаманов: Отлично.

Политковская: В моем контексте, в контексте моих, извините, мыслей, вообще не может быть такой терминологии: а что, если жена бандита бандитка. Я вообще на эту тему в таком контексте говорить не способна, Владимир Анатольевич [Вся прогрессивная демшиза, разумеется, понимает, что Шаманов сам выдумал этот вопрос или без повода сам вдруг заговорил в интервью о «женах бандитов», это же предельно ясно].

Шаманов: Но вы почитайте, как вы написали…

Политковская: Это ваше. Вы даже не упоминали Савинова, извините, пожалуйста, в этом интервью. Возможно, когда вы губернатор, у вас слишком много дел, чтобы помнить такие детали, но я всего лишь журналист и помню прекрасно весь текст этого интервью.

Шаманов: Вы всего лишь журналист, который объективно описывает события у десантников и так далее и тому подобное.

Политковская: Именно так.

Шаманов: Да. Вашу объективность мы прекрасно знаем.

Политковская: Кто вы? Мы, Николай Второй, Владимир Анатольевич?

Шаманов: Люди в погонах.

Политковская: Хотела бы вам напомнить трагедию Новых Алдов 5 февраля двухтысячного года.

Шаманов: Абсолютно выдуманная вами история.

Политковская: Правда?

Шаманов: Абсолютно.

Политковская: Да ну что вы говорите, Владимир Анатольевич? Когда ваши бойцы насиловали чеченских женщин, это, конечно, мною выдумано.

Шаманов: Да чушь это настоящая.

Политковская: Да не чушь. Главная военная прокуратура уже ведет это расследование, и вы прекрасно об этом знаете [это ложь, такого уголовного дела не было].

Шаманов: Да это чушь самая настоящая, которую вы пытаетесь…

Политковская: А Алхан-юрт?

Шаманов: По Алхан-юрту было четыре комиссии…

Политковская: Расследование продолжается [ничего подобного в судебной практике тоже не было; речь, вероятно, о тех самых бредовых ямах].

Шаманов: На здоровье. Я только буду приветствовать, потому что не удалось ни Малику Сайдуллаеву, ни некоторым средствам массовой информации опорочить русского солдата. И не удастся никогда.


По данному разговору следует заметить, что параноик никогда не признаёт своей неправоты — ни при каких условиях. Он всегда прав, что вытекает из завышенной им оценки своей личности.

Политковская, как видим, вызывала у Шаманова даже не раздражение, а усмешку. Действительно, для нормального человека, знакомого с предметом, ее ложь настолько абсурдна, что смешна. Тот же факт, что, по мнению самой Политковской, она высказывала не глупую ложь, а леденящую душу правду, дела не меняет: смотреть на Политковскую ее глазами мог только индуцированный ее бредовыми идеями психопат или дурак.

Дегенеративная версия о том, что Политковскую убили за страшные для власти ее публикации, опиралось на невысказанное предположение, что публикации ее несли страшную для власти правду, а не глупую патологическую ложь, принять которую всерьез, как опасную клевету, мог только человек с психическими отклонениями, власти посторонний. Чтобы дискредитировать Политковскую в глазах даже части дегенератов из империи общечеловеческой любви, следовало просто написать на нее заявление в правоохранительные органы с просьбой привлечь ее к ответственности, например, по еще действовавшей тогда статье 129 УК, по части 3-ей — «Клевета, соединенная с обвинением лица в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления», или же возбудить против нее гражданский иск. Разумеется, Политковская объявила бы суд «политическим преследованием» (вспомните, параноик всегда прав), но суд ведь был бы открытым, ее пояснения стали бы доступны обществу… Большую часть дегенератов, конечно, подобным пустяком не прошибешь, но нормальные люди увидели бы, кто такая эта Политковская.

Принимать Политковскую всерьез могли только лица, верившие ее публикациям, которые и одаряли ее «независимыми» журналистскими премиями с регулярностью зарплаты, а также зачем-то дали американское гражданство:

Многих наших читателей удивило, что трагическая гибель журналистки вызвала быструю и весьма острую реакцию госдепартамента США. Американцы потребовали от российских властей найти и наказать убийц Анны Политковской. Столь же резко Вашингтон реагировал и на убийство в Москве редактора русской версии журнала «Форбс» Пола Хлебникова. А вот недавний расстрел первого зампреда Центробанка Андрея Козлова официальные структуры США особо не взволновал.

Дело в том, что и Политковская, и Хлебников были американскими гражданами. Анна родилась в 1958 году в Нью-Йорке, в семье работавших там советских дипломатов. В соответствии с законами США человек, появившийся на свет в этой стране, по достижении совершеннолетия имеет право получить американский паспорт. В начале 90-х, после распада СССР, Политковская оформила себе через посольство США в Москве американское гражданство. При этом она также оставалась гражданкой России.

Заокеанский паспорт помогал Анне без проблем ездить за рубеж, пользоваться поддержкой американских правительственных органов.


Подобное получение гражданства прямо противоречит Конституции США, где в разделе 1 поправки 14 сказано следующее: «Все лица, родившиеся или натурализованные в Соединённых Штатах и подчиненные юрисдикции оных, являются гражданами Соединённых Штатов и штата, в котором они проживают» [2].— Если Политковская получила гражданство США как дочь советских дипломатов, родившаяся в США, то это было сделано в нарушение Конституции США, потому что иностранные дипломаты не подчиняются юрисдикции США в силу т.н. дипломатического иммунитета. Законным порядком на данных основаниях Политковская получить гражданство США не могла.

Приведенные сведения об основаниях получения американского гражданства — как обычно, лживые и глупые — исходили наверняка от самой Политковской. А значит, возникает вопрос: зачем же ей было скрывать основания получения американского гражданства? Не затем ли, что лицо, вообще никогда не находившееся под юрисдикцией США, может получить американское гражданство только в исключительных случаях, за исключительные заслуги перед США? Я этого не знаю, но получение американского паспорта лицом, никогда не проживавшим на территории США, представляется по меньшей мере странным. Выдавать американские паспорта иностранцам столь удивительным порядком могут, я думаю, только высшие органы государственной власти, например госдепартамент США с подачи ЦРУ. Да, разумеется, мысль о шпионаже Политковской абсурдна: параноик не может быть американским шпионом (тут нужен шизофреник — не ниже). Да и мысль о том, что параноика можно купить, столь же абсурдна: это совершенно невозможно — если, конечно, не укладывается в его бредовую систему.

Конечно, на вашингтонской малине вопрос о предоставлении гражданства любому лицу может решиться очень быстро, но это лицо должно быть нужным текущему составу вашингтонской организованной группы. Таким образом, Политковская, конечно же, являлась агентом вашингтонской малины. Увы, на вашингтонскую малину попадают в основном дегенераты, судя по некоторым их внешнеполитическим действиям, и агенты влияния у них, разумеется, соответствующие. Самое же поразительное, что часть из них совершенно искренне озабочена состоянием демократии в России на основании патологических вымыслов, подобных вымыслам Политковской… Ну, психи, невменяемые, что с них спросишь.

Помимо фантастического получения американского гражданства удивляют также финансовые возможности Политковской:

Анну Политковскую убили в лифте дома № 8/12 по Лесной улице – это сталинская 9-этажка в самом центре Москвы, недалеко от Белорусского вокзала. Полтора года назад Политковская купила 3-комнатную квартиру на 7-м этаже этого дома. В квартире, как рассказали «Известиям» соседи, она жила одна, если не считать крупной, но очень незлобивой собаки.


Дом Политковской

На этом снимке, взятом из панорам Москвы «Яндекса», вы видите подъезд Политковской — ул. Лесная, дом № 8/12. Место очень неудобное — подъезд выходит прямо на улицу, даже машину негде поставить, но находится оно в центре города, да и рядом со станцией метро. Трехкомнатная квартира в этом доме стоит, я думаю, около полумиллиона американских долларов, а то и много больше, до миллиона (полмиллиона — это, на мой взгляд, нижний предел, недорого для центра). И где же столько платят? Работа в течение четырех или пяти лет позволила Политковской купить квартиру ценой около полумиллиона американских долларов? Значит, Политковская откладывала с зарплаты приблизительно по сто тысяч долларов в год? Чтоб я так жил, как говорят евреи. Не запросить ли либерально справочку о ее доходах в «Новой газете»? Или, может быть, Политковская всю жизнь деньги копила, чтобы в конце концов купить себе квартиру с отдельной комнатой для собаки? Или, может быть, столь щедро платят в американском госдепартаменте? Понятно, конечно, что Политковская до покупки квартиры не на вокзале жила, но у нее было двое взрослых детей, которым тоже требовалось жилье, да и человек, покупающий квартиру в центре Москвы с отдельной комнатой для собаки, может быть назван только богатым. Разумеется, говоря в данном случае о богатом человеке, я не имею в виду экстремалов, у которых от денег лопаются карманы: ни единый из них в этом доме на Лесной улице жить бы не стал — дом старый, квартира маленькая, двора нет, автостоянки нет, охраны нет… С их точки зрения это дешевка, но для наемного работника из москвичей это предел мечтаний — квартира в центре города с отдельной комнатой для собаки. Ну, какой работающий по найму москвич — считающий заработанные деньги — живет один в купленной трехкомнатной квартире в центре города? Дураков нет, это безумных денег стоит.

В связи с неизвестного происхождения благосостоянием Политковской наиболее вероятным убийцей является милый друг в смысле Мопассана, который и сладил свое дело — сам или посредством заказа преступной группировке. Дело в том, что если Политковская даже легально жила столь широко для наемного работника жалкой газетенки… Ну, вероятно, расследовали ее убийство не дураки, они должны были отработать банальности, но все-таки настораживает, что не было ни единого известия прессы о милом друге Политковской. Нормальная следовательская практика состоит в том, что в убийстве обеспеченной женщины в первую очередь подозревают мужа или, за отсутствием мужа, милого друга, коли есть такой. А ведь милого друга у Политковской не могло не быть: одинокая круглая дура с кучей денег подобных людей притягивает гораздо сильнее, чем магнит железо, причем они совершенно неотразимы, как верно заметил Мопассан в романе «Милый друг».

Версии о политическом убийстве Политковской, повторю, абсурдны, но в принципе приемлемы — с учетом того обстоятельства, что убийцы принадлежали к дегенеративной среде, нашей или общечеловеческой, в частности пиндосской, и считали Политковскую весомой политической фигурой.

Прокуратура полагает, что заказчиком убийства Политковской был Березовский, хотя доказательств этого предположения даже не ожидается. Следует, конечно, помнить, что Березовский не убийца, да и культурный все же человек, а значит, для убийства своей знакомой и даже соратницы по борьбе с Путиным ему нужны были самые серьезные причины — если, конечно, у него в голове все в порядке. Увы, порядок в голове Березовского сомнителен, так как нормальный психически человек не стал бы голосить на весь Лондон, что жизнь его пытался оборвать в лондонском суде агент ФСБ посредством авторучки с отравой… Роман трагический можно писать — «Жало Кремля». Если Березовский напишет, успех будет оглушительный.

Если Березовский полагал, что Путин подсылает к нему наемных убийц, то убийство Политковской, приписанное дегенератами Путину, конечно, обезопасило его косвенно в его глазах: подозреваемому в убийстве политику трудно решиться на новое убийство, так как подозрения могут только усилиться и политический его образ очень сильно пострадает от подозрений. Независимо от того, какие индуцированные бредовые идеи гуляют в забубенной головушке Березовского, можно утверждать, что указанный мотив ему знаком и близок: вскоре после убийства Политковской неожиданно скончался верный холуй Березовского Литвиненко, который, вероятно, хотел всего лишь имитировать свое отравление, см. о нем ст. «Смерть Александра Литвиненко». Нетрудно предположить, что Литвиненко погиб, героически обороняя своего хозяина, пытаясь опорочить его врагов: попытку отравления Литвиненко дегенераты приписали бы, разумеется, Путину, как и случилось.

Березовский, повторю, не убийца, это очевидно, но страх за свою жизнь, тем более не нормальный, способен очень сильно преобразить человека, а Березовский боится, очень сильно боится, судя по истерическим его воплям об отравленном жале авторучки, нацеленной на него Кремлем. Сильно облегчить Березовскому задачу мог бы конфликт с Политковской, что представляется даже банальным: конфликт с параноичкой возможен по любому поводу и даже без повода. Если, например, Березовский выделил ей некие деньги на борьбу с Путиным, а она использовала их, по мнению Березовского, неправильно, то конфликт мог быть страшный, причем Политковская ни при каких обстоятельствах не признала бы свою неправоту: вспомните, параноик всегда прав. Вот и мотив для убийства — мошенничество, по мнению Березовского, причем мотив не патологический, т.е. без бредовых идей. Занятно еще, что это согласно с благосостоянием Политковской, источник которого не известен. Примитивно обворовать Березовского она, впрочем, едва ли была способна, но ведь не тварь же она была дрожащая, а право имела… Березовского же в свое время жизнь обучила азам воровства: будешь жрать один — подавишься, причем он твердо знал, как наказывают за подобные штуки.

Несколько укрепить Березовского в его борьбе с Путиным могла надежная крыша — разведка империи добра и всепроникающей любви, которая наверняка и препятствует его выдаче из Лондона по запросам нашей прокуратуры. Крыша же, курирующая борцов с Путиным, едва ли могла не знать о некоей общности Политковской и американского госдепартамента, выдавшего ей американский паспорт за выдающиеся заслуги перед США (иной причины не видно). Это противоречит убийству Политковской Березовским по «политическим» мотивам: крыша наверняка была в курсе всех его текущих дел, в том числе уголовных, т.е. «политических», направленных на свержение Путина.

Березовский как заказчик убийства Политковской выглядит бледно и противоречиво в сравнении с милым другом, но исключать из рассмотрения нельзя ни одну версию: истинной может оказаться и наименее вероятная.

Убийство Политковской может быть рассмотрено либо как корыстное, либо как патологическое, «политическое» в представлении дегенератов. Подозреваемым во втором случае может быть не только Березовский, но подозреваемый обязательно должен был принимать глупую клеветническую болтовню Политковской всерьез. Какой же либо иной возможности не видно.

Ключевым в этом деле, на мой взгляд, является источник материального благополучия Политковской, совпадающий, возможно, с теми высокими силами добра, которые и выдали Политковской американский паспорт, законно или нет. Нашей прокуратуре следовало, конечно, связаться с американским ФБР, если была для этого хоть малейшая правовая возможность (какой-нибудь договор о взаимопомощи). Как ни странно, американская власть публично предлагала свою помощь в расследовании убийства Политковской, но ответа, разумеется, не получила… Жаль. Помимо паспорта следовало бы поинтересоваться вполне возможными американскими счетами Политковской и движением средств по этим счетам, а также и прочей возможной ее собственностью в США, что, возможно, позволило бы напасть на след милого друга, а то и кого еще. Да, конечно, в ответ можно было получить лишь благие пожелания на прощанье, но и это открыло бы следствию многое.

Мне кажется, любой человек, еще остающийся в своем уме, должен уяснить по поводу убийства Политковской простейшую и очевидную истину: это убийство не скрывает никакой страшной политической тайны. Политическое убийство психически больного человека — это полный абсурд, который может уместиться в головах только индуцированных бредовыми идеями психопатов и душевнобольных. Не нужно уподобляться людям с психическими отклонениями: до добра это не доведет.


Зову живых