На сайте размещены статьи по русской истории, публицистика, философия, статьи по психологии, а также по грамматике русского и древнерусского языков, в частности – Слова о полку Игореве.

Дм. Добров

Новый мир

Дм. Добров • 16 января 2015 г.
карточный домик

В 2014 году мир вступил в новую стадию своего развития — этническую дезинтеграцию, сменившую политическую интеграцию всех стран под рукой США, началась которая после Второй мировой войны. Новый мир пока еще не определился даже в самых общих своих очертаниях, еще по инерции продолжаются процессы политической интеграции, например саммит в Австралии в конце 2014 года, но неизбежность крушения американской мечты о господстве над миром уже очевидна — это только вопрос времени.

Особенностью нынешнего поворота мировой истории является то, что это процесс уже не политический, каковым было построение под рукой США глобальной экономики, мировой, а исключительно этнический, даже цивилизационный, который проходит в христианской цивилизации — объединении на культурных основаниях суперэтносов в теории Л.Н. Гумилева. Уже по меньшей мере пару столетий происходит распад христианской цивилизации, или международного культурного сообщества, и в наше время он очевидным образом вошел в последнюю стадию — дегенеративную. Дегенеративные этнические процессы идут и у нас, и в Европе, и в США. И несмотря на то, что у нас они идут пока крайне вяло, нам в обозримом будущем тоже следует ожидать великих потрясений.

Показателем грядущих великих потрясений является Украина, где дегенеративные этнические процессы бушуют уже вовсю. С Украины же активный распад христианской цивилизации начался отнюдь не по воле американского зверя, как почему-то думают многие, а всего лишь потому, что Украина находится, по теории Гумилева, в самом слабом месте христианской цивилизации, химерной зоне этногенеза — зоне контакта европейского и русского суперэтносов. Во всем, что сегодня происходит на Украине, виноваты исключительно украинцы, и больше никто. Все происходящее согласно с их волей, патологической волей, и осознать это нетрудно: хотят украинцы одного, а делают совсем другое, противоположное. Это и есть дегенеративный распад, уже патологическая его стадия, завершающая.

В той же химерной зоне, что и Украина, находятся почти все страны Восточной Европы, где бурный дегенеративный распад наверняка скоро последует: они охвачены тем же безумием, что и Украина. В другой химерной зоне христианской цивилизации находится юг США — в зоне контакта европейского и латиноамериканского суперэтносов, и там, разумеется, тоже будет война, вопрос только в сроках. События на юге США будут разворачиваться приблизительно так же, как на Украине, и США эту войну тоже проиграют, так как латиноамериканский суперэтнос значительно моложе европейского. И никакое «современное оружие» не поможет. Не числом воюют, а уменьем, как говаривал А.В. Суворов; уменья же воевать больше в народах со здоровым духом.

Распад тех или иных этнических общностей с неизбежностью предполагает, что на их месте начнут формироваться новые, ибо человек просто не способен существовать вне этноса. И новые эти общности будут формироваться вовсе не из отживших народов, этих отбросов мировой истории, а на основании их этнического распада, из освободившихся людей без учета утерявших свой смысл государственных границ прошлого и этнической принадлежности. Таким образом и возникнет Новый мир, и это совершенно неизбежно: дегенеративные сообщества до сих пор погибали всегда, без исключений, так что погибнут они и на сей раз. Единственное, что может спасти от гибели,— это прекращение всякой дегенеративной деятельности, патологической вроде публичных сходок половых извращенцев, но это уже невозможно ни в Европе, ни в США. Если вдруг это окажется возможным у нас, то этнический распад обойдет нас стороной.

Предсказать границы Нового мира или его определяющие черты едва ли удастся — тем более что он может окончательно сложиться только через несколько столетий (этнические процессы идут веками), но можно утверждать, ибо так в мировой истории было всегда, что Новый мир будет существовать совсем на других основаниях, чем дегенеративный мир нынешний, в который Россию с тем или иным успехом уже четверть века «интегрируют» наши либералы, откровенно дегенеративная публика.

Нынешний международный конфликт в рамках христианской цивилизации, теперь уже бывшей, многим представляется политическим, даже «геополитическим», но на деле это конфликт либеральных дегенератов с теми жалкими пока ростками новой жизни или, положим, здоровой старой, которые уже пробиваются из-под либерального спуда. Сегодняшняя европейская «демократия», в том числе наша, представляет собой самое примитивное феодальное общество из всех возможных, а разница в том, например, что христианские феодальные общества прошлого были значительно более человечными в самом широком смысле — вплоть до того, что можно назвать их человеческими против обществ современных. Многие нынешние люди сродни бездушным роботам, которые работают, чтобы потреблять, и потребляют, чтобы работать, бегая по этому замкнутому кругу всю жизнь, высунув от усердия язык и приложа уши для скорости. Никакой свободы здесь и близко нет. Чувственный смысл нынешней жизни — это потребление; так ощущают жизнь не только либеральные политики, ведущие нас к тихому счастью в пыльном углу дивана, но и многие их поклонники.

Дегенеративный характер современного либерализма очевиден еще со времен Ельцина, который со своими прислужниками упорно искал для России «национальную идею». Если люди во главе со своим вождем не понимают очевидного, то это очевидное психическое отклонение: для нормального психически общества очевидная национальная идея состоит в самосовершенствовании — духовном, культурном, социальном и государственном. Впрочем, Ельцин был еще идеален для либерала: он хотя бы что-то искал, чем-то мучился, в том числе, как ни странно, грехами своими, а последователи его уже и не помышляют о поисках смысла существования и тем более о грехах своих. Всеобщая безответственность — это яркая примета нашей политики.

Сегодня многие, даже некоторые выдающиеся умы, заняты напряженными мыслями об экономике, о «геополитике», о предполагаемой мировой войне и прочих глупостях с точки зрения вещей, без которых ни единое этническое сообщество существовать просто не способно. И успешная экономика как труд людей, и успешная политика, и успешная война рождается только из здорового духа людского; дегенераты же не будут иметь ни здоровой экономики, ни разумной политики, а любая война станет для них проигрышной. Посмотрите на Украину — еще не убеждает?

Природа почему-то не выносит пустоты, а каждое дегенеративное сообщество — это пустота, полная пустота, катастрофическая, почему оно и погибает неизбежно, а на развалинах его неизбежно возникает Новый мир, устроенный уже на нормальных человеческих основаниях — хотя бы потому, что в дни войны и разрухи общество просто не может позволить себе терпеть дегенератов. Это своеобразная гарантия от психического вырождения человечества, это закон природы: в тяжелые времена дегенераты всегда подвергаются истреблению — здоровые потребители, паразиты и прочие либеральные индивидуалисты, влюбленные в себя до одурения. Скажете, так не будет? Скажете, в последнее время при помощи либералов, насмерть боровшихся с «тоталитарным» обществом, мы добились просто недосягаемого человеколюбия и что сейчас отнюдь не «средневековье»? Не печальтесь или не радуйтесь: «средневековье» после либералов приходит предельно быстро — посмотрите опять же на Украину. А от «средневековья» до истребления дегенератов остается уже один шаг. К сожалению, дальнейший путь к новой жизни, к Новому миру, уже не так прост и скор… По утверждению Л.Н. Гумилева, исторически это занимает от ста до ста пятидесяти лет, если считать от начала до проявления нового этноса в мировой истории. На региональном же уровне новый этнос, вероятно, способен проявить себя несколько быстрее.

С той же решительностью, с какой истребит дегенератов, Новый мир сохранит в поколениях и веках все жизнеспособное, жизнеутверждающее, без чего человек не может полноценно существовать — именно человек, а не здоровый потребитель. Это тоже закон природы, гарантия прогресса на уровне человечества.

С точки зрения истории, психологии и даже мистики интерес представляет самое перерождение этнической системы — «конец и вновь начало», как называется одна из книг Л.Н. Гумилева. В строгом смысле, впрочем, перерождения здесь нет и быть не может: сначала один этнос умирает, и только потом рождается новый — на костях, кострищах и развалинах. Однако же следует помнить, что Новый мир всегда возникает среди старых людей — меняются лишь основы их существования, принципы искусственного отбора, социального. Это парадокс, впечатление возникает такое, что этнос угасает вместе с некоей бестелесной сущностью, посредничающей между Богом и людьми, а после смерти ее загадочным образом рождается новая и, соответственно, новый этнос… Идет же это впечатление от того, например, простого и странного факта, что этнос обычно имеет свою историческую память, подобную человеческой, которая воплощается, например, в сказаниях и песнях народных. И за миг рождения этноса эта память не простирается никогда. Например, вспомним тех же украинцев: у них ни слова, ни ползвука нет о монгольском нашествии, хотя о последующих казаках весьма много всего. Разве это не полное подобие некоей записи на неизвестном носителе, сущности этноса?

Если же помянутая сущность вдруг перестанет рождаться, то люди полезут на деревья — поближе к «предкам» либералов, потому что жить так будет проще и веселее. Разум вообще обременителен, как говорит Экклезиаст: «во многой мудрости много печали, и кто умножает познания, умножает скорбь».— Не потому ли этническая система в конечном итоге бежит от разума и кончает свои дни в безумии? Если для примера мало Украины, укора нашего, назидания и живого пока напоминания о смерти, то вспомните римлян, да и другие примеры есть в мировой истории.

Некоторые из нас забыли, а может быть, и не знали никогда, что быть человеком — это великий труд, работа над собой и своими ошибками. К несчастью, для нас, исключая разве святых, работа эта выглядит бессмысленной, просто битьем головой о бетонную стену: в борьбе нашей со страстями обычно побеждают страсти, причем с разгромным для нас счетом, иногда всухую. Ну, и зачем тогда это все? Зачем, если все равно проиграешь? Быть ученой обезьяной, отчасти подобной «предкам» либералов, гораздо проще и спокойнее, но беда-то в том, что ученые обезьяны не способны поддерживать этническую общность — это исключено совершенно и подтверждается мировой историей. Обезьяны живут малыми стаями с самцом во главе — знаете? Вероятно, и человек падает до сего животного уровня, когда распадается та или иная этническая общность… Но поскольку так существовать невозможно, это противно природе человеческой, то постепенно и возникает Новый мир, человеческая жизнь вместо животной. Это тоже неизменный закон природы.

Этническая система может существовать только в том случае, если люди работают на ее поддержание, на поддержание друг друга, но в первую очередь это касается не простых людей, а правящего класса, дегенеративное состояние которого смертельно опасно для этнической системы. Если правящий класс перестает работать на поддержание этнической системы, то приходит либо революция, если народ остается в нормальном психическом состоянии, либо смерть. А за революцией или смертью этнической системы всегда следует обновленная жизнь — Новый мир.

Дунай и его невеста

На основании нашей истории, русской, можно утверждать, что иной раз люди Нового мира хранят свои воспоминания о старом: у нас есть былины о Дунае Ивановиче, трагическом персонаже, который погибает. Это значит, что старый мир наш на Дунае разрушился не естественным путем, а насильственным: кто же помнит о плохом? В принципе, возможно, разрушение нашего старого мира произошло именно так, как повествуют былины: Дунай, хвастая своей меткостью, попытался сбить стрелой кольцо с головы своей невесты, случайно убил ее и от горя покончил жизнь самоубийством, а из крови его взяла свое начало река Дунай.

Народные наши воспоминания о Дунае представляют собой редкий случай доисторической памяти народной, возможной, вероятно, только потому, что разрушение старого нашего мира было, повторим, не естественным и тем более не дегенеративным, а насильственным. Коли же так, то установить мир наших предков очень просто: существует всего одно государство в Европе, которое было разрушено до рождения Руси, случившегося приблизительно в половине девятого века, если верить древнейшей нашей летописи,— это Аварский каганат на Дунае, уничтоженный отцом Западной Европы Карлом во второй половине восьмого века. Иных погибших государств в Европе вроде бы нет — тем более на Дунае. Стало быть, авары — это и есть варяги нашей древнейшей летописи, даже имена созвучны.

Примечательно в таком случае, что мир наших предков был вовсе не славянский: авары были жуткими гонителями славян, и если бы русские имели славянское происхождение, то печалиться о гибели Аварского каганата им было бы, мягко говоря, глупо. Да и вообще, огромная этническая славянская общность — это вымысел нашего древнейшего летописца, не подтверждаемый ни единым инородным историческим источником: ибн Фадлан, например, называет славянами тюркский народ, поволжских болгар, а византийские греки — вообще германцев. Вместе с тем можно утверждать, что первые русские были естественными носителями своего языка — в отличие от всех нынешних славян вплоть до украинцев. Только русский язык из всех родственных за последнюю тысячу лет развивался самым естественным образом и в итоге изменился до неузнаваемости в своем синтаксисе, почти полностью сохранив древний словарный состав, причем, повторим, изменился он не произвольно, а в естественных рамках, индоевропейских. Собственно, русский язык на сегодня уникален по своему синтаксису, вероятно, среди всех индоевропейских, с сохранением, конечно, некоторых старых отношений. Все же родственные русскому языки деревянно пребывают принципиально в том же самом виде, в котором и были. Исключением является украинский, который вообще не является древним — соответствует по своему синтаксису современному русскому языку. Так же, вероятно, дело обстоит и с белорусским языком.

Как видим на приведенном примере, после зарождения Нового мира старый теряет свое значение совсем или почти совсем — в лучшем случае о нем остаются лишь смутные чувственные воспоминания, словно бы из почти позабытого сновидения, словно бы некий носитель памяти народной повреждается и больше уже не считывается в нормальном режиме… Да, это может показаться странным, даже мистическим, но это тоже закон природы. Новый мир никогда не хранит воспоминания о старом: они ему не нужны. Это, вообще говоря, и правда наводит на размышления о несамостоятельности человеческого мышления, т.е. определенности его извне.

Еще одним законом Нового мира является либо возникновение в нем нового языка, либо приспособление старого под свои нужды в частично измененном виде, например фонетически, как возник украинский язык на основании русского при участии польской лексики. Это значит, что в образовании Нового мира принимает участие не одна этническая группа, а по меньшей мере две, как, кстати, на иных основаниях утверждал Л.Н. Гумилев. Если же такого рода изменений нет, то нет и Нового мира, нового этноса, новой памяти, новых предпочтений и целей…

Новый мир, таким образом, предполагает формирование нового строя психики человека, новых рефлексных стереотипов и как минимум новой социальной системы в случае революции, а как максимум — новой не только социальной системы, но и этнической. Первое состояние отличается от второго сохранением этнической памяти.

Формирование новой психики вплоть до обновления этнической памяти заставляет вспомнить изыскания мистиков, начиная с Юнга, который ввел термин коллективное бессознательное, что современные мистики именуют странным словом эгрегор. Мистики, впрочем, полагают, что эта ментальная сущность, эгрегор, коллективная психика, порождается людьми, но это чистое мракобесие, «идеализм», хотя обратное отношение представить вполне возможно, например с точки зрения физики, «материализма»: некая внешняя сила — последовательные материалисты могут назвать ее полем (очень емкое слово) —  в принципе может обеспечить стирание былой этнической памяти и поддерживать новую, а новая система рефлексов этноса, стереотип поведения, может формироваться просто под влиянием внешней среды, среды развития нового этноса, в том числе отношений с прочими этносами и их объединениями. Силу эту едва ли следует называть Богом, хотя это явно нечто нечеловеческое, так или иначе обеспечивающее не только разумное состояние человека, но и существование его в этнической группе.

Существование загадочной этой силы вытекает из сказанного выше о Новом мире: если приспособление старого языка под нужды людей Нового мира еще и можно объяснить с точки зрения представлений об эволюции, в общем и целом не лишенных смысла, то ни стирание былой этнической памяти, ни формирование нового языка в эти представления очевидным образом не укладывается. Впрочем, не укладывается в эти представления и самое формирование разума у «предка» либералов, обезьяны: зачем обезьяне разум? Опыт эволюции показывает, что он ей не нужен. Ничего подобного не только среди обезьян, но и вообще в животном мире не наблюдается, т.е. не наблюдается заклинаемого либералами закона развития разума, закона эволюции. Иначе говоря, разум человеческий формируется вовсе не случайно и вовсе не посредством материальной внешней среды, т.е. закон его формирования нам попросту не известен, более того, не укладывается в наши представления, научные или нет.

Вывод из сказанного очевиден: Новый мир формируют отнюдь не сами люди, во всяком случае — не исключительно своей волей, и желания их на данном поприще мало значат. Новый мир — это просто реакция природной среды на деградацию, на безумные действия людей, вообразивших себя богами. Дегенеративное сообщество отторгается средой как чужеродное тело, а на месте его постепенно формируется новое сообщество — с нуля, что называется, с чистого листа. Да, бывает и так, что люди уничтожают то или иное сообщество, и тогда новое формируется тоже с нуля и бывает сильнее предыдущего. Это и есть закон природы.

Если существуют отмеченные Гумилевым химерные зоны этногенеза, а они вполне действительны, как показывает и опыт исторический, и современность, то на формирование Нового мира влияет не только помянутая внешняя сила, пусть она называется эгрегор, но и расклад этнических сил в месте формирования Нового мира. Отсюда логично не следует множественность эгрегоров, так как эгрегор не является чем-то осязаемым для нашего мира, «материальным»: это всего лишь некое средство создания и существования этноса, который формирует свое сознание под влиянием эгрегора, «поля», но сознание это не является эгрегором, «полем». Понятной аналогией может служить электромагнитное поле, которое определенным образом влияет на объекты, но не является ни сутью их, ни тем более ими самими, как не является и множеством полей. Это и есть закон природы.

Таким образом, формирование Нового мира есть функция эгрегора в указанном выше смысле, которая по единому своему правилу, разумеется, дает множество значений одного класса, наблюдаемых нами в мировой истории и называемых этносами. Если функция эта когда-нибудь прекратит свое действие, то люди, вероятно, полезут на деревья — к «предкам» либералов, как уже сказано, потому что жить так будет проще и веселее. Это не значит, конечно, что эгрегор контролирует разум человеческий или управляет им — нет, просто определенные эффекты, если продолжить аналогию с полем, могут возникать только в электромагнитном поле, при наличии определенных условий; если же условий нет, то не будет и эффектов. Это и есть закон природы, а развитие разума человеческого в зависимости от строения мозга — это мракобесие: ничего подобного, повторим, в животном мире не наблюдается уже многое множество лет — нет ни единого животного, мозг которого развился бы под влиянием эволюции и пришел бы к возможности сделать сознательный логический вывод, теоретический, или хотя бы приблизился к тому. Например, тех же «предков» либералов, обезьян, эволюция мозга не затронула вообще никак — разума у них нет, хотя они существуют не меньше человека. При этом, конечно, нет нужды отрицать развитие мозга человеческого в ходе эволюции под влиянием эгрегора — наоборот, это вполне логично. Кроме того, избирательное влияние на среду всегда разумно, что и объясняет теоретически отличие человека от животных.

Можно считать эгрегор в указанном выше смысле следствием солнечного излучения, как Гумилев, или следствием иного естественного процесса, какого душенька пожелает, а можно считать его и одной из божественных функций, но самое существование естественного этого явления невозможно подвергнуть сомнению. Да, оно пока не зафиксировано естественным образом и может быть установлено только теоретически, но это обычно в познании мира…

В связи со сказанным может показаться, что от человека ничего не зависит и что он лишь слепое орудие некоей силы, происхождение которой науке не известно, но это не так: вся мировая история, весь многовековой опыт человечества показывает, что в отсутствие агрессивного внешнего воздействия погибают только дегенеративные этнические сообщества, опустившиеся, прекратившие воспроизводить нормальных людей и начавшие воспроизводить дегенератов. Следовательно, от нас зависит главное: будущего нет только у дегенератов, а значит, нельзя превращаться в дегенератов, вот и все.

Зову живых