На сайте размещены статьи по русской истории, публицистика, философия, статьи по психологии, а также по грамматике русского и древнерусского языков, в частности – Слова о полку Игореве.

Дм. Добров

Происхождение разума

Дм. Добров • 9 января 2016 г.
Ребенок

Ныне никто из разумных апологетов господствующей теории эволюции не решается говорить о происхождении разума человеческого, эволюции его, поскольку понятие разум не определено в науке — неизвестно, что такое разум. Соответственно, любые рассуждения об эволюции разума, т.е. развитии неизвестно чего, не мозга и не черепа, а именно разума, можно назвать только лженаучными — исключительно, ибо рассуждения о закономерном развитии неизвестно чего — это чистейшее мракобесие. Попытка же подменить эволюцию разума эволюцией мозга и черепа — это и вовсе безумие, до чего мракобесы иной раз тоже доходят. К счастью, мракобесные идеи остаются на долю слаборазвитых инфантов от науки, как не сказать крепче, по-детски верящих в волшебную силу лучших умов науки, о которой силе они весьма смутное представление имеют. Уверенно они выступают только потому, что полагают свою позицию несокрушимой, обусловленной лучшими умами науки, т.е. по глупости. Увы, они не понимают, что даже в науке есть вещи, о которых умные люди просто молчат, не желая выставлять себя в невыгодном свете — способными опровергнуть чушь, но не способными предложить разумные взгляды. Отчасти, вероятно, поэтому инфантов, терроризирующих прогрессивную общественность дремучим своим «материализмом», не критикует никто и никогда, какую бы чушь они ни несли. Увы, с точки зрения господствующей теории понять происхождение разума просто невозможно, а чтобы отступить от теории, нужно обладать развитыми уже взглядами, но связных теоретических взглядов, отличных от дарвинизма-энгельсизма, ныне не существует. Они не запрещены — их просто нет. Тупик получается, парадокс своего рода: обладая разумом, человек не способен даже приблизительно понять, чем он обладает.

Рассмотрим для примера первое же попавшееся в интернете определение разума, самое популярное, из «Википедии», и отнюдь не самое плохое: «Разум — философская категория, выражающая высший тип мыслительной деятельности, способность мыслить вообще, способность анализа, отвлечения и обобщения. В природе разум наблюдается только у человека».— Что же такое «мыслительная деятельность», разумная? Разве это не тавтология к слову разум, синоним? А чем «высший тип мыслительной деятельности» отличается от низшего или среднего, коли есть такой? Обладает ли, например, попугай низшим типом мыслительной деятельности, а макака — средним? Фридрих Энгельс, основоположник современных научных, а точнее — лженаучных представлений о происхождении разума, считал, что говорящий попугай способен понимать произносимые им звуки. Допустим, но какой же это тип мыслительной деятельности, средний или низший, и чем он отличается от высшего, человеческого? В статье по приведенной ссылке ответа нет, даже намека на ответ нет.

Несколько лучше в приведенном определении дело обстоит с разумом как способностью к философскому анализу (разложению), отвлечению (абстракции) и обобщению. Действительно, это разумные операции, мыслительные, логические, но неужели разумные действия ими исчерпываются? Разве именно они составляют средоточие разума? Например, какой из трех указанных операций или совокупностью их следует воспользоваться, чтобы изготовить ручное рубило? Какой именно объект сознания и каким образом нужно преобразовать указанными операциями, чтобы получить на выходе мысленный образ ручного рубила? Понятно, что образ необработанного камня должен превратиться в сознании в образ обработанного, способного рубить, но при чем же здесь философский анализ, отвлечение и обобщение? А какую из трех указанных операций или их совокупность следует применить, чтобы создать наскальный рисунок животного? Да никакую, к творческой мысли в общем случае, созидательной, все это отношения не имеет, но в частном случае сгодится как второстепенный инструмент создания научных теорий.

Кажется очевидным, что определяющей чертой разума является способность к построению вывода, логического следствия, значения функции, каковым является и ручное рубило, и наскальный рисунок, и многое иное, не существовавшее в природе до созидательного мысленного акта. Вывод как построение значения функции — это и есть творческая мысль. Логическое следствие, повторим, это очень важно, мы определяем как значение функции. При этом можно выделить и менее значимые логические операции, скажем названные выше, но определяющими они не будут: созидательная разумная деятельность человека возможна и без них.

На практике, не в математических абстракциях, функция представляет собой операцию, определенную на исходном множестве объектов, области ее определения. Например, на столе стоит точилка для карандашей, слева от нее — неочиненные карандаши, а справа — очиненные. Точение карандашей есть функция, действие, операция, неочиненные карандаши — область определения функции точения (множество), а очиненные — область ее значений. Короче же говоря, функция — это операционное отношение между двумя множествами, или отображение исходного множества на полученное, причем множества эти не могут быть равны. И еще, в математике и в действительности возможны многозначные функции, например карандаши могу быть очинены с одной и с двух сторон (т.е. исходному множеству мы ставим в соответствие два множества значений), но это непринципиально, не нужно для понимания самой сути функции как операционного отношения, получения значения по определенному правилу, заданной операции.

Чтобы произвести логический вывод, найти значение той или иной заданной функции, на деле — физического процесса, нужно понимать смысл функции, а понимание этого упирается в осознание основополагающего теоретического понятия — время. Время — это исключительно теоретическая величина, абстрактная, умозрительная, математическая, всего лишь область определения физических процессов, функций с точки зрения математики. Например, годом мы называем период вращения Земли вокруг Солнца, а днем — Земли вокруг своей оси. Вращение Земли вокруг Солнца и вокруг своей оси  — это образцовые физические процессы, относительно которых через время и определены у нас все прочие. Принципиально, математически, дело здесь обстоит в точности так же, как с карандашами, но отображение здесь не буквально, а исключительно формально, абстрактно, недействительно, может рассматриваться только теоретически. Собственно, введение времени в обиход человека — это чистая теория, наука.

Названные периоды вращения Земли, повторим, это очень важно, представляют собой всего лишь условное соответствие определенным физическим процессам, величину, повторим, недействительную — теоретическую, математическую. Человек это способен понять, а животные — нет, чем и отличается их «мыслительная способность» от человеческой: животные не способны произвести логический вывод как значение функции, отображения, получить образ сознания или действий, не существующий в природе.

Что же касается анализа, отвлечения и обобщения, то некоторые животные на это способны. Здесь логика не функциональная, а заметно более простая — ассоциативная, не предполагающая получение нового значения, до сих пор не существовавшего в природе, а лишь связующая известные значения, существующие:

В это время Снамука заметил впереди лису. Она уходила от нас по тропе и, видимо, торопилась добраться до материка, пока еще огонь не вышел из косы. Однако расчет ее не оправдался. Тут были особенно густые травянистые заросли. Как только пал достиг их, сразу взвилось длинное пламя. Вместе с жаром кверху взлетела горящая ветошь, которую забросило в нашу сторону, и тотчас зажгло траву на косе сразу в нескольких местах. Путь лисе был отрезан. Тогда она бросилась к морю в надежде обойти пал по намывной полосе прибоя, но здесь уже стоял удехеец Дюллюнга. Словно сговорившись, мы втроем рассыпались в цепь по всей ширине косы. Заметив наш маневр, лисица побежала влево к озерку с намерением переплыть на другую его сторону, но в это время к берегу подошел Чжан-Бао с собакой. Последняя, увидев лису, бросилась в воду и поплыла к ней навстречу. Таким образом лисица оказалась окруженной со всех четырех сторон. Тогда она вновь вышла на косу. Теперь перед ней была дилемма: или она должна была бежать через огонь и опалить свой пушистый мех, или броситься навстречу охотникам с малым числом шансов уцелеть под обстрелом из трех ружей. Лиса стала метаться, потом вдруг решилась: она быстро погрузилась в воду так, что оставила на поверхности ее только нос, глаза и уши. Собака была от нее уже в нескольких шагах. Тогда, нимало не медля, лиса вылезла вновь на косу и, не отряхиваясь, бросилась к палу, где огонь был слабее. Выбрав момент, она прыгнула через пламя. Я хорошо видел ее, потому что по ту сторону начинался подъем, лишенный растительности. Отбежав от пала шагов двадцать, лиса встряхнулась, оглянулась в нашу сторону и, увидев, что собака выходит из воды на берег, пустилась наутек. Еще мгновение, и она скрылась в чаще леса.


В.К. Арсеньев. В горах Сихотэ-Алиня. Издательство ЦК ВЛКСМ «Молодая Гвардия», 1937, стр. 166.

Чтобы выполнить описанные действия, лиса должна была уяснить из опыта своей жизни, что мокрое не горит, т.е. не будет гореть ни единый мокрый предмет (обобщение), в том числе она сама (анализ), а также она должна была отвлечься от своего рефлексного страха перед огнем (абстрагироваться). Налицо, как видим, полный набор «высшего типа мыслительной деятельности». Да, описанное поведение лисы можно назвать разумным, но функциональное преобразование в указанном выше смысле здесь отсутствует, что, повторим, и отличает животных от человека. Психологически подобное поведение возможно через систему рефлексных ассоциаций, самых примитивных, без какой-либо «мыслительной деятельности», а быстрое принятие сложных поведенческих решений в подобных случаях обусловлено страхом.

Если в связи с приведенным примером и многими иными мы сведем разум человеческий к способности получать логический вывод, следствие, то немедленно придем к полной невозможности хоть какого-либо эволюционного развития данной способности. Эволюционировать способность к логическому выводу не может, развиваться от простого к сложному, ибо это элементарная способность (неразложимая) — либо она есть, либо ее нет. Следовательно, если она возникла у человека, естественно или нет, то произошло это столь же быстро, как появление любого иного элементарного видового признака, без какой-либо «эволюции разума». Поскольку же новый признак полностью изменил жизнь популяции, в которой он возник, то немедленно после его появления на уровне популяции можно говорить о возникновении уже нового вида, причем без всякой эволюции в миллионах лет. Длительного развития в поколениях и веках потребовала бы только новая гортань и новый челюстной отдел черепа, что нужно для членораздельной речи, к которой ни обезьяны, ни прочие животные не способны в силу строения указанных частей. Это необходимые условия для использования речи, а объем и форма черепной коробки изменялись уже вместе с гортанью и челюстным отделом черепа в силу использования не только речевого аппарата, но и мозга, что мы можем наблюдать на реконструкциях представителей разных видов рода люди — начиная с человека умелого. Это, конечно, эволюция, но совсем не такая, какая протекает в воображении дарвинистов-энгельсистов. Происходящие изменения были обусловлены не мифическим естественным отбором, т.е. случайной закономерностью или закономерной случайностью, а обретенной способностью к логическому выводу и пользованию языком общения, постоянно действующей силой, обуславливающей анатомические изменения в ходе использования органов, которые развивались именно вследствие использования их. Поэтому, если все было именно так, следует считать всех людей, начиная с человека умелого, одним видом, который просто приспосабливался к жизни под воздействием лишь одного обретенного элементарного признака, разума. Если, например, сегодня клонировать человека умелого, то он в отношении умственных способностей не уступит современным людям, хотя будет заметно отличаться от них внешне и, вероятно, плохо произносить членораздельные звуки в силу несовершенного строения челюстного отдела черепа и, вероятно, гортани.

Приведенное представление об эволюции человека, кстати сказать, ничто не мешает распространить на всю эволюцию — изменения под действием обретенной способности или, вообще говоря, некоей действующей силы, строго определенной функции. И понять это очень просто: чтобы достичь результата, нужно работать на результат, т.е. он должен быть определен, функция развития должна существовать.

Возникает, конечно, вопрос, могла ли способность к логическому выводу возникнуть естественно, например, на основании ассоциативной логики, доступной животным? Нет, эти вещи друг с другом не связаны, друг из друга невыводимы: функция — это не ассоциация и даже не деление на подмножества, а преобразование, операция, создание нового множества объектов, в природе не определенного. Естественным путем способность к логическому выводу не могла возникнуть из ассоциативных отношений. Ну, если бы было иначе, то животные естественным образом приходили бы к разумному состоянию, но ни этого, ни даже археологических следов этого не наблюдается.

Могла ли способность к логическому выводу вообще возникнуть естественным путем, по итогам «материального» развития живой материи?

Во-первых, логические величины не считаются у нас естественными — в противном случае следует причислить к естественным наукам математику, произведение разума, законы логики. Да, воздействие помянутой эволюционной функции должно быть «материально» в дремучем смысле (девятнадцатого века), который по сей день используют дарвинисты-энгельсисты, но значения-то она дает логические, результаты воздействия. Аналогией для понимания являются, например, электротехнические процессы в компьютере, обеспечивающие логические значения, программные. Как видим, для воплощения чистого разума, воплощения идей в действительность, нужна вещественная среда и процессы в ней, что может быть обеспечено «нематериальным» воздействием в дремучем смысле, например волновым. Если же говорить о волнах, то с современной точки зрения разницы между «материальным» в данной области и «нематериальным» нет вообще никакой, даже более того, эти дикие выражения вообще не имеют смысла (по Эйнштейну, масса и энергия — это одно и то же).

Во-вторых, человек, считающий логические способности естественными, должен будет отказаться от «материализма» девятнадцатого века (другого, по счастью, не существует) и признать, что первичным в мире было «идеальное», разум как неотъемлемое свойство материи, естество. Для людей, более или менее представляющих себе строение материи на атомном уровне, потеря будет невелика, но признать разумность материи будет решительно невозможно (это противоречит, например, квантовой механике, которая утверждает случайность процессов на атомном уровне, непредсказуемость и даже непостижимость их, не говоря уж о противоречивости их, или, мягче говоря, неоднозначности).

В-третьих, следует просто осознать, что логические выводы и теории не возникают случайно, в силу свойств вещества или, положим, естественного отбора в стае диких обезьян: чтобы сделать логические выводы и создать теорию, например язык общения, нужен теоретик, личный разум, решающий совершенно определенную проблему, а не электротехнические процессы в компьютере и тем более не сексуальные в стае диких обезьян.

В-четвертых, никакой информационный обмен, например речь человеческая как следствие появления разума, просто в принципе не может быть признан естественным, ибо информация — это символьное представление естества, логическое. Если человек в результате некоего информационного воздействия на него получил в рефлексах теорию обмена информацией как способность без участия разума обучиться в детстве речи на любом языке, то признать это естественным просто невозможно. Что же касается животных, то их сигналы не несут вообще никакой информации: сигналы эти суть выражение эмоций, а не строго кодированные символы. Кстати, для выживания этого вполне достаточно, т.е. разум не нужен для выживания, совершенно излишен, неестествен в животном мире. Иначе говоря, естественный отбор дарвинистов-энгельсистов в данном случае действовать не мог.

И в-пятых, естественным для индивидуума разум нельзя считать потому, что смысл он имеет только в группе людей: обмен информацией возможен только в группе. Коли же это групповое качество, определенное и возможное только в группе (например, существуют одичавшие дети, жившие в одиночестве среди животных; разума в полном смысле у них нет), то логично будет считать разум свойством отнюдь не индивида, а только группы.

Стало быть, пришли мы в глухой тупик, если оценивать положение с точки зрения дарвинизма-энгельсизма: разум не является естественным признаком даже группы людей, не говоря уж об индивиде. Это значит, что никакой эволюции разума в привычном ее понимании не было и быть не могло еще и по данной причине — кроме той, напомним, что разум является элементарной способностью, т.е. не развиваемой просто в принципе. Да, но как же тогда возник у человека разум и, главное, почему?

Нетрудно заметить, что не только поведение человека и животных может быть представлено теоретически, но и вообще вся земная жизнь устроена теоретическим образом, разумным, научным, о чем свидетельствуют естественные науки. Даже и неживая материя устроена в точности так же — исключительно разумно, теоретическим образом, ничего не имеющим общего со случайностью. Дарвинисты-энгельсисты, конечно, могут тешить себя мечтами, что все это возникло случайно в строгом соответствии с законами природы, но разум, особенно в теоретической его части, вовсе не является законом известной нам природы и не может им являться. Можно называть этот разум Богом, эволюцией, функцией жизни или еще как — суть явления ничуть не поменяется от присвоенного ему названия. Важно понимать, что функция жизни — это вовсе не закономерное сочетание случайностей или случайное сочетание закономерностей, как думают дарвинисты-энгельсисты, а строго определенное воздействие, постоянно действующая сила в физическом смысле, некая мировая энергия. Скорее всего, это энергия известного нам вида — электромагнитная, конечно, ибо в мозге человеческом существуют некие электрические колебания весьма малой частоты (раз десять в секунду, т.е. около 10 герц). Если, например, полагать эту частоту резонансной, вызванной извне, то частота внешнего воздействия будет во много раз ниже и, соответственно, едва ли может быть зафиксирована обычными нашими приборами. Получается своеобразный мировой эфир, но не вещество, а явление. Это, конечно, только предположение, но его, вероятно, можно будет проверить экспериментально.

По поводу предполагаемого воздействия на человека внешней электромагнитной силы уверенно можно утверждать только то, что воздействие ее не является информационным, не служит именно информационным каналом, поскольку предполагаемая частота его слишком низка для полноценной передачи информации (телевизионные частоты, для сравнения, составляют десятки или сотни мегагерц). Однако же воздействие это может быть средством для поддержания разума человеческого, внешним его источником, а также и вообще средством поддержания жизни, функцией жизни, эволюции, Бога…

Возникает, конечно, вопрос, с какой целью осуществляется предполагаемое это воздействие именно на человека? Иначе говоря, может ли человек разумный существовать без него именно в разумном своем состоянии?

Еще И.М. Сеченов революционно утверждал, что вся высшая нервная деятельность может быть сведена к рефлексам, а потом представления его развил И.П. Павлов, построив даже логическую модель рефлексной деятельности на уровне нервной системы — процессы раздражения, торможения и иррадиации. Если отвлечься от сравнения человека с животными, которое просто обожают дарвинисты-энгельсисты (нормальные люди отождествляют лишь нервные системы), это значит, что и нормальное, и даже патологическое поведение человека определяется отнюдь не разумом, как противоречиво полагают дарвинисты-энгельсисты, а именно рефлексами, нормальными или патологическими, условными или безусловными. В принципе разум способен, конечно, корректировать рефлексную деятельность, но возможности его крайне слабы, предельно, что совершенно очевидно, например, из невозможности самостоятельно подавить патологические рефлексы: человек во многих случаях не способен даже заметить отклонение от нормы, как это ни странно, не говоря уж о коррекции его, которая, повторим, в принципе возможна.

Кроме того, физиологическое устройство человека крайне несовершенно именно ввиду наличия у него разума, часто только препятствующего нормальной деятельности организма: за нашу психическую деятельность, в том числе разумную, отвечают те же отделы головного мозга, которые управляют внутренними органами, благодаря чему психические переживания могут вызвать сбой в работе не только нервной системы, но и сердечнососудистой, и даже пищеварительной. Например, разве собака способна неделю психически страдать ночами, после того как ее назовут ничтожеством или даже ударят? Способна ли она в ходе подобного самоуничтожения заработать язву желудка, сердечный приступ или психическое заболевание? И кстати, при чем же здесь любимая наша «эволюция», которая, как известно, всем распоряжается в высшей степени разумно?

Приходится признать, что человек устроен неразумно: разум чужд ему, хотя и помогает обеспечить жизнь на материальном уровне. Единственным ощутимым последствием обретения разума стал для человека производительный труд, за счет разума повышающий количество и сложность технологий, а значит — и уровень жизни, что Энгельс почему-то счел причиной возникновения разума (причину со следствием путают только больные шизофренией). Как это ни печально, органичное соединение самосознания человека и разума пока не возникло в ходе эволюции. Да, но ведь здоровая биологическая среда всегда отторгает посторонние тела, чуждые, не правда ли? Увы, периодически подобное происходит и с разумом, чуждым для человека явлением, причем происходит не только на личном уровне, но и на уровне этносов, регулярно в мировой истории подвергающихся дегенеративному распаду, по факту — самоуничтожению. Ознакомиться с этим можно в работе Л.Н. Гумилева «Этногенез и биосфера Земли», см. ст. «Теория Гумилева».

Сегодня можно уверенно утверждать с опорой на физиологию, что физическое формирование человека как разумного существа не просто еще не завершено — только начато. Нынешний человек является весьма еще несовершенной переходной формой эволюции — одним из тех самых «недостающих звеньев», которые с маниакальным упорством ищут в земле дарвинисты-энгельсисты. Если верить палеонтологам, что род людской появился на свет около двух с половиной миллионов лет назад, то до завершения процесса формирования именно разумного человека пройдет гораздо больший срок. Образно говоря, сейчас наступило только утро шестого дня творения — даже солнце еще не взошло, и впереди еще много работы. И разумеется, для завершения формирования человека должны быть приложены весьма значительные силы, ибо без организующей силы возможен только распад, деградация.

Вполне возможно, что не только физиология и анатомия, но и разумные способности человека будут еще развиваться, хотя представить себе последнее едва ли возможно. Пусть разумные наши способности предельно просты, но они все-таки позволяют решать стоящие перед нами задачи, правда — пока только бытовые. Кто знает, может быть, пройдет еще миллионов двадцать лет, и человек обретет подлинный высший разум, который позволит ему не только осмыслить свое состояние, но и создать новые формы разума… Именно в этом мог бы заключаться смысл существования человечества.

Зову живых