На сайте размещены статьи по русской истории, публицистика, философия, статьи по психологии, а также по грамматике русского и древнерусского языков, в частности – Слова о полку Игореве.

Дм. Добров

Военная доктрина

Дм. Добров • 28 декабря 2014 г.
Солдат

Президент Путин утвердил 26-го декабря 2014 г. новую военную доктрину России. Новая военная доктрина в сравнении ее со старой проливает свет на то, какие внешние и внутренние угрозы ожидает наше руководство, к чему готовится в военном отношении и вообще о чем думает. И это крайне любопытно, просто чрезвычайно.

Изменения военной доктрины начинаются сразу же, в разделе «Военные опасности и военные угрозы Российской Федерации». Здесь нам открывается любопытная особенность мировоззрения нашего руководства:

Было: Мировое развитие на современном этапе характеризуется ослаблением идеологической конфронтации, снижением уровня экономического, политического и военного влияния одних государств (групп государств) и союзов и ростом влияния других государств, претендующих на всеобъемлющее доминирование, многополярностью и глобализацией разнообразных процессов.

Стало: Мировое развитие на современном этапе характеризуется усилением глобальной конкуренции, напряженности в различных областях межгосударственного и межрегионального взаимодействия, соперничеством ценностных ориентиров и моделей развития, неустойчивостью процессов экономического и политического развития на глобальном и региональном уровнях на фоне общего осложнения международных отношений. Происходит поэтапное перераспределение влияния в пользу новых центров экономического роста и политического притяжения.

После распада СССР в мире нет никаких иных «моделей развития», кроме либеральной. Если отвлечься от коммунистических Северной Кореи и Кубы, которые никакого развития не выказывают уже много лет, то даже коммунистический Китай развивается по либеральному пути — как придаток западной экономики, дающий ей дешевую рабочую силу и, соответственно, дешевые товары части мира, в частности — США, Европе и нам грешным. И если наше руководство по какой-то загадочной причине полагает, что модель развития, например, России поменялась за последние четыре года, со времени принятия старой военной доктрины, то оно либо крупно ошибается, либо лжет.

Что же касается «ценностных ориентиров», то, например, запрет пропаганды гомосексуализма не является таковым: ценностные ориентиры должны быть позитивны, т.е. не отрицать что-либо или запрещать, а утверждать ценности. Никаких иных общероссийских «ценностных ориентиров», кроме либеральных, в нашем обществе пока нет. В мире тоже нет никакого «соперничества ценностных ориентиров» за отсутствием мирового уровня ориентиров, которые могли бы составить соперничество либеральной жажде наживы. Это тоже либо крупное заблуждение, либо откровенная ложь.

Прискорбно, что в первых же строках военной доктрины России мы встречаем либо полное непонимание нашим руководством обстановки в мире, либо откровенную ложь. Вероятнее всего, впрочем, ложь являет собой нечто вроде идеологии, которая по обыкновению выдает желаемое за действительное. Что ж, и то хорошо. Возможно, но не факт, что наше руководство подумывает о смене модели развития России и о создании ценностных ориентиров для общества… Это почти сенсация, хотя следует помнить, что от нормальной идеологии размышления нашего руководства очевидным образом отличаются тем, что верит в них только само наше руководство — и больше никто. Пока это не идеология, а в лучшем случае самообман.

Далее в разделе новой военной доктрины, повествующем о внешних военных опасностях, встречаем и вовсе жуткую ахинею:

Наметилась тенденция смещения военных опасностей и военных угроз в информационное пространство и внутреннюю сферу Российской Федерации. При этом, несмотря на снижение вероятности развязывания против Российской Федерации крупномасштабной войны, на ряде направлений военные опасности для Российской Федерации усиливаются.

Во-первых, понятие вероятность характеризует случайное событие, каковым просто в принципе не может быть «крупномасштабная война против Российской Федерации», это полная чушь. Тот же, кто думает иначе, пусть посчитает эту вероятность (вероятность — это число, которым характеризуется случайное событие из множества их; например, вероятность выпадения шестерки на игральном кубике составит 1/6). Во-вторых, выражение «смещение военных опасностей и военных угроз в информационное пространство» тоже не имеет смысла, поскольку в том же документе военная опасность и военная угроза определены следующим образом:

Военная опасность – состояние межгосударственных или внутригосударственных отношений, характеризуемое совокупностью факторов, способных при определенных условиях привести к возникновению военной угрозы.

Военная угроза – состояние межгосударственных или внутригосударственных отношений, характеризуемое реальной возможностью возникновения военного конфликта между противостоящими сторонами, высокой степенью готовности какого-либо государства (группы государств), сепаратистских (террористических) организаций к применению военной силы (вооруженному насилию).

Значит, в нашем «информационном пространстве», где бы оно ни находилось, есть такие «противостоящие стороны», между которыми существуют не только «межгосударственные или внутригосударственные отношения», но и «реальная возможность возникновения военного конфликта» в том же «пространстве», если уж туда сместились военные опасности и военные угрозы? Любопытно, это написал нормальный психически человек?

Возможно, приведенное непонятное утверждение разъяснено ниже по тексту новой военной доктрины, в перечислении конкретных военных опасностей для России, хотя и не факт, ибо два раза одно и то же писать вроде бы незачем:

м) использование информационных и коммуникационных технологий в военно-политических целях для осуществления действий, противоречащих международному праву, направленных против суверенитета, политической независимости, территориальной целостности государств и представляющих угрозу международному миру, безопасности, глобальной и региональной стабильности.

В виду здесь имеется, вероятно, использование социальных сетей интернета для управления бандитами, которые устраивали т.н. цветные революции. Но это нельзя назвать «смещением военных опасностей и военных угроз в информационное пространство», ибо информационное пространство в данном случае играло роль средства связи для бандитов и никакие военные угрозы в него не смещались.

Возможно также, под «смещением военных опасностей и военных угроз в информационное пространство» наши руководители имели в виду следующую угрозу, обозначенную в разделе «Основные внутренние военные опасности», но и в данном случае тоже не ясно, зачем говорить об этом дважды:

в) деятельность по информационному воздействию на население, в первую очередь на молодых граждан страны, имеющая целью подрыв исторических, духовных и патриотических традиций в области защиты Отечества.

Может быть, две приведенные угрозы вместе и составляют «смещение военных опасностей и военных угроз в информационное пространство»? Да, но это угрозы вовсе не военные, ибо ни пропаганда, ни даже информационные технологии не являются военными методами достижения политических целей. Вообще, информационные и коммуникационные технологии — вероятно, интернет, социальные сети и, может быть, мобильные телефоны — не являются надежным средством связи и не могут использоваться профессионалами в военных целях. Стандартными мобильными телефонами пользуются только украинские военные — больше таких болванов в мире нет (мобильная связь легко прослушивается и легко нарушается). То же самое относится к беспроводной связи через интернет. Еще легче взять открытую информацию из социальных сетей или нарушить их работу. Все это очень ненадежные средства связи и вполне контролируемые. Так что беспокойство по поводу именно военного их применения совершенно излишне.

Возможно также, под «смещением военных опасностей и военных угроз в информационное пространство» наши руководители имели в виду, что в 2014 году увеличилось количество хакерских атак на наши информационные ресурсы в интернете, но опять же не ясно, при чем здесь именно военная угроза и почему бы так и не написать, ясно? Что могло воспрепятствовать?

Возможно также, под «смещением военных опасностей и военных угроз в информационное пространство» наши руководители имели в виду, что среди наших людей в информационном пространстве распространяется некая чуждая и враждебная идеология, которая может привести их в агрессивное состояние, в итоге чего они попытаются начать внутренний вооруженный конфликт. Допустим, но какое же отношение и эта мысль имеет к той ахинее, которая приведена выше?

К сожалению, по первым строкам новой военной доктрины воочию видим, что составили ее люди, не способные адекватно воспринимать действительность и даже ясно выражать свои мысли. Увы, приведенные выше отрывки доктрины, повествующие о новой модели развития мира и о смещении военных опасностей и военных угроз в информационное пространство России, однозначно понять невозможно. А ведь это основополагающий документ, определяющий безопасность нашей страны… Безопасность России находится в надежных руках?

К счастью, впрочем, составители новой военной доктрины имели более или менее верное представление о событиях на Украине, ибо в числе внешних военных опасностей отмечено:

б) дестабилизация обстановки в отдельных государствах и регионах и подрыв глобальной и региональной стабильности;

[…]

л) наличие (возникновение) очагов межнациональной и межконфессиональной напряженности, деятельность международных вооруженных радикальных группировок, иностранных частных военных компаний в районах, прилегающих к государственной границе Российской Федерации и границам ее союзников, а также наличие территориальных противоречий, рост сепаратизма и экстремизма в отдельных регионах мира;

[…]

н) установление в государствах, сопредельных с Российской Федерацией, режимов, в том числе в результате свержения легитимных органов государственной власти, политика которых угрожает интересам Российской Федерации.

Еще более приятно, как можно осторожно полагать по новой военной доктрине, что президент Путин, вероятно, отказался от своих глупых идей по разрушению нашей армии, подрывающих обороноспособность страны на корню:

Но опыт всех предыдущих лет доказывал, что потенциал развития прежней военной структуры, доставшейся нам от СССР, полностью исчерпан. А что, по сути, представляла из себя эта структура? Тысячи баз хранения, арсеналы, склады, многочисленные штабы и «кадрированные» части. Словом, всё то, что было необходимо для развертывания «мобилизационной», многомиллионной армии прошлого века.

[…]

Частей сокращённого состава в нашей Армии больше не осталось. В Сухопутных войсках развернуто более 100 общевойсковых и специальных бригад. Это полноценные боевые соединения, укомплектованные кадрами и техникой. Норматив их подъёма по тревоге – один час. Переброска на потенциальный театр боевых действий – сутки.


Как видим, еще в 2012 году Путин почему-то полагал, что армия нам не нужна, воевать не придется. Дело в том, что кадрированные части — это мобилизационная база армии, мобилизационной армии, которая и должна оборонять страну в случае агрессии. Офицерами и техникой такие части укомплектованы по штату военного времени или близко к тому, а рядовым составом — по минимуму. Любой армии нужна мобилизационная база и мобилизационный людской резерв, ибо в случае крупного военного конфликта просто нечем и некем будет восполнить потери…

Вымыслы Путина об отсутствии у нас нужды в мобилизационной армии противоречат военной доктрине 2010 г., действовавшей на момент написания цитированной его статьи:

В строительстве и развитии Вооруженных Сил и других войск Российская Федерация исходит из необходимости:

[…]

б) обеспечения рационального соотношения соединений и воинских частей постоянной готовности и соединений и воинских частей, предназначенных для мобилизационного развертывания Вооруженных Сил и других войск;

в) повышения качества оперативной, боевой, специальной и мобилизационной подготовки;

«Соединения и воинские части, предназначенные для мобилизационного развертывания Вооруженных Сил» — это и есть кадрированные части, которые уничтожил Путин. Как видим, руководители наши в нормативных документах пишут одно, а делают совсем иное, противоречащее нормативным документам. Между прочим, подобные действия составляют уголовное преступление, предусмотренное ст. 286 УК «Превышение должностных полномочий». Безопасность России находится в надежных руках?

В новой военной доктрине мобилизации людей тоже уделено некоторое внимание, но столь же туманно, как в приведенных выше примерах, ибо мобилизация невозможна без мобилизационной материально-технической базы:

Основные задачи мобилизационной подготовки:

г) создание специальных формирований, предназначенных при объявлении мобилизации для передачи в Вооруженные Силы или использования в интересах экономики Российской Федерации;

[…]

е) обеспечение дополнительными людскими и материально-техническими ресурсами Вооруженных Сил, других войск и органов, отраслей экономики для решения задач в условиях военного времени;

ж) организация  восстановительных работ на объектах, поврежденных или разрушенных вследствие военных действий, включая восстановление производственных мощностей, предназначенных для выпуска вооружения, военной и специальной техники, а также прикрытия на транспортных коммуникациях.

Помянутые здесь «специальные формирования, предназначенные при объявлении мобилизации для передачи в Вооруженные Силы» — по сути своей и есть прежние кадрированные части. Но если раньше все было понятно и расписано, существовали готовые к мобилизации дивизии со своей материально-технической базой, то теперь в творениях нашей власти даже целый ученый институт не разберется… Ну, что за «специальные формирования»? Где? в МЧС? Как должны выглядеть вооруженные формирования для ВС, формируемые вне ВС, если уж предназначены они «для передачи в ВС»? Увы, это пустая болтовня, глупое прожектерство, но отрадно уже и то, что до Путина все-таки дошло: полноценная армия нам еще понадобится.

Впрочем, мобилизационной базы у нас все равно не будет: содержание ее стоит денег, а денег в ближайшие годы будет мало. Так что в случае серьезного военного конфликта, например нападения НАТО на Россию, нам придется применять ядерное оружие. И здесь уже можно говорить о вероятности ядерной войны: в случае крупного военного конфликта с участием России, у которой фактически нет армии даже для полноценной обороны, ядерная война неизбежна — ее вероятность равна 100%. Иначе говоря, это не случайное событие — закономерное.

Впрочем, есть ли среди наших либералов ответственные руководители, способные применить ядерное оружие? Это вряд ли: больше они думают не о России, а обо всем мире, о глобальной экономике. Поэтому в случае крупного военного конфликта Россия обречена на чудовищные жертвы и вполне вероятное поражение. В случае нападения на Россию крупных военных сил, например НАТО, выбор у нас чудовищный: либо начать ядерную войну, либо понести закономерное поражение, сидя в обороне (наступательные группировки, кажется, и вовсе не предусмотрены, да и сил на них нет, и мобилизационной базы нет). И в новой нашей военной доктрине это, можно сказать, предусмотрено: несмотря на угрожающую политику Запада в отношении России, в том числе экономическую, НАТО не является для нас военной угрозой (разницу между военной опасностью и военной угрозой см. выше). Подумать только, военной угрозой для России в представлении нашего руководства является вовсе не НАТО, а «информационное пространство», в которое, как известно, и смещаются «военные опасности и военные угрозы» — есть такая тенденция.

Ни Путин, ни кто-либо еще не предполагал почему-то, что мы, как это случилось в 2014 г., вернемся к нормальным отношениям с «нашими западными партнерами» — враждебным на грани войны. Не верят наши руководители в это и сейчас, как видно по новой военной доктрине. И что любопытно, на Западе, в стане врага, нашу новую военную доктрину оценивают отнюдь не как руководство к действию, а всего лишь как элемент публичной политики, причем не очень-то и сильный:

Осведомленные о процессе работы над документом источники утверждают, что его разработчики обсуждали возможность причислить к «основным военным угрозам» НАТО или США. Поведение российских военных в последние месяцы, казалось, подтверждало ожидания аналитиков.

Однако в итоге оказалось, что новая доктрина лишь немного развивает привычную критику в адрес Вашингтона и западного военного альянса.


Если западные либералы не понимают, что военная доктрина не место для «привычной критики в адрес Вашингтона и западного военного альянса», то почему должны понимать наши? Да, как мы видели выше, Путину попросту наплевать на то, что предписано военной доктриной… Безопасность России находится в надежных руках?

Путин со своим ставленником Сердюковым разрушил армию, десятилетиями в советское время создававшуюся для защиты нашей страны. Сегодня прежней армии уже нет, остался лишь мелкий ее осколок с усеченным офицерским корпусом, но задачи-то военные перед нами стоят прежние: внешняя угроза нисколько не ослабла. И самое страшное для нас, что в невежественном воображении Путина и его окружения военной угрозой для России является вовсе не тот или иной вероятный противник, а некое загадочное «информационное пространство». Сражаясь же с гипотетическим вероятным противником в «информационном пространстве», можно насочинять хоть еще десяток военных доктрин — толку не будет. К тому же, наши военные доктрины все равно не соблюдаются нашим руководством. Так что совершенно не важно, какая дежурная ахинея прописана в нашей военной доктрине, как не важно и то, осознал ли Путин свои глупые ошибки: это ничего не изменит. Разрушил Путин армию за несколько лет, а восстанавливать ее после либералов придется десятилетиями… И хорошо еще, если не на крови снова придется учиться.

Зову живых