На сайте размещены статьи по русской истории, публицистика, философия, статьи по психологии, а также по грамматике русского и древнерусского языков, в частности – Слова о полку Игореве.

Дм. Добров

Микромир

Дм. Добров • 17 октября 2015 г.
Микромир

Сегодня масса людей вслед за философами прошлого, полуграмотными людьми с современной точки зрения, делит мир на материальный и идеальный, причем многие даже ученые считают это деление высоконаучным. Нет, деление это не имеет совсем никакого смысла, как показывает даже самый простой взгляд на микромир, самую основу материи. Более того, с точки зрения современной науки можно говорить даже о единстве материального и идеального, материи и силы…

К разделению материального и идеального философы пришли раньше девятнадцатого века, после Декарта, но именно в девятнадцатом веке через некоторое развитие науки появилось противопоставление материи и духа, причем материя предполагалась первичной по отношению к духу — силе, энергии. В действительной науке, например физике, химии и т.п., философский принцип главенства материи использовался крайне редко и при использовании его давал грубую ошибку. Например, ошибочным было выдвинутое еще Декартом предположение о светоносном эфире, который в девятнадцатом веке превратился в т.н. мировой эфир — материальную передаточную среду для электромагнитных волн. Против этого истинным оказалось даже самое дикое признание главенства энергии над материей — попытки алхимиков получить из ртути золото, что с современной точки зрения представляется сущей банальностью. Разница между ртутью и золотом заключается лишь в заряде атомного ядра того и другого элемента, и Резерфорд в начале двадцатого века добился подобных фантастических превращений элементов друг в друга, правда только на легких элементах (для тяжелых элементов требуются большие энергии). В частности, Резерфорд превратил ядро атома азота в ядро атома кислорода, т.е. посредством энергии нарастил массу, материальное получив из идеального, массу из энергии… Да, понять и тем более принять это трудно, но это факт, научный факт. Несмотря на очевидный этот и даже сокрушительный провал идеи материализма в науке двадцатого века, принцип главенства материального бессмысленно господствует в умах по сей день — возможно, только потому, что новые научные открытия были противоречивы и, соответственно, слишком сложны, чтобы стать всеобщим достоянием.

Поистине нездоровое стремление разделить «материальное» и «нематериальное» в наши дни указывает на низкий умственный и образовательный уровень разделяющего, ибо это разделение имело смысл только в девятнадцатом веке и ранее. Тогда полагали, что материя состоит из мелких частиц, которые столь же вещественны, материальны, как дубовый стол, только очень маленькие, столь маленькие, что их невозможно рассмотреть невооруженным взглядом. Увы, представление это не соответствует действительности.

Материя, конечно, существует, ее можно потрогать руками, например дубовый стол, но на основополагающем ее уровне, в микромире, принципиальная разница между материальным и нематериальным просто отсутствует. Например, что такое электрон, масса или энергия? Вопрос этот не имеет смысла, ибо всякая движущаяся масса имеет энергию. Электрон — это частица, но за счет движения он обладает свойствами волны, как и всякая движущаяся частица. Это можно понимать буквально и говорить об электронном облаке, т.е. скорее энергии, чем массе и уж тем более не частице как движущейся материальной точке. Здесь мы приходим к тому, что энергия и масса — это одно и то же (E = mc2), две стороны единой действительности — не именно объекта или явления, а некоторой более сложной действительности, совокупности объекта и явления. Мало того, энергия здесь имеет совершенно четкое деление на порции (кванты), как масса на ее условные единицы или даже время, т.е., философски говоря, энергия «материальна» даже более, чем масса. Все это и многое подобное с научной точки зрения девятнадцатого века является полным абсурдом — ни больше, ни меньше, ибо четкая и безусловная разница между материальным и нематериальным здесь теряется. Проще же говоря, теряется здесь принципиальная разница между веществом и явлением, частицей и волной.

Понятно, что если частица является волной и наоборот, если природа частицы двойственна, то оказывается совершенно лишней любая материальная среда для передачи данных противоречивых воздействий, представляющих собой и материальную среду, и энергию ее. Например, какая передаточная среда нужна свету для распространения, если его квант может рассматриваться одновременно и как частица, и как волна? Светоносный эфир? Нет, никакая материальная среда здесь не нужна. Стало быть, мировой эфир не понадобился бы в теории даже в том случае, если бы не было опыта Майкельсона-Молли, доказывающего его отсутствие. Отказ от мирового эфира произошел не столько потому, что он оказался «нематериальным» (в теориях «нематериальные» объекты встречаются, и не только в физике), сколько потому, что он оказался совершенно не нужным, лишним после работ Эйнштейна, которые и положили фактическое тождество между массой и энергией (см. равенство выше). На философском языке это значит полный отказ новейшей физики от пресловутого материализма, ибо в связи с выводами Эйнштейна материальное равно идеальному, но в умах-то по прежнему господствует материализм как некое высшее божество, а некоторые даже объявляют это божество высоконаучным… Увы, оно лженаучно с современной точки зрения на строение вещества.

На положениях Эйнштейна современная физика, разумеется, не закончилась, и дальнейшее ее развитие подтвердило, что первичным является не материальное, а идеальное. В частности, были построены т.н. ускорители элементарных частиц, которые показали уже на множественных опытах, что частицы могут возникать не только из иных частиц, но и фактически из кинетической энергии движущихся частиц. Похожим образом в помянутых опытах Резерфорда из ядра атома азота было получено ядро атома кислорода посредством воздействия частицами, волнами, энергией. На ускорителях постоянно открывают новые частицы, но частицы эти весьма недолговечны, существуют только миг… Тем не менее все они представляют собой реальность, показывающую уже не только то, что материя является энергией, но и то, что в основании материи лежит энергия, т.е. идеальное лежит в основе материального. Именно превратность частиц и даже элементов ясно говорит о том, что в основании материи лежит энергия. Да, можно их и приравнять в определенных случаях, но следует отдавать себе отчет в первичности именно энергии, первичности именно идеального — силы, организующей вещество. По сути своей первичность организующей силы против организованного вещества понятна будет даже ребенку, но почему-то не понятна «философам», которые и представляют для публики данные науки, парадоксально заражая своим представлением даже некоторых ученых.

Для дальнейшего логичного описания микромира и, главное, понимания целостности материи следовало бы приравнять энергию уже не к массе, а к времени, как это сделано в макромире, причем действие это должно быть не математическим, а физическим — приданием времени именно физического смысла. Ну, что такое для нас время? Говоря формально, это область определения физических процессов — чисто математическая величина, сама по себе не имеющая физического смысла, но придающая физический смысл, например, движению, которое является функцией координаты от времени. Например, один оборот Земли вокруг Солнца, порция движения, условный квант, период, в быту рассматривается не именно как физический процесс, а только как формальная область его определения, выражаемая своей единицей — годом. С точки  зрения чисто физической, время здесь является эквивалентом движения. Это понимание времени и придает смысл физическим процессам — измеряемую их протяженность.

Иначе говоря, для логичного описания квантовых процессов и, главное, физического их понимания время должно быть квантуемой величиной. В данном случае время потеряет прежний будничный смысл, будет уже иным, если вообще потребуется в теории, и можно будет логично рассматривать вероятностные величины, которые в привычном для нас мире от привычного для нас времени не зависят и зависеть не могут просто в принципе. Последнее понятно и чисто «физически»: набор случайностей просто невозможно определить во времени, ибо тогда он перестанет быть случайным с нашей точки зрения. Именно поэтому привычное для нас время не может быть использовано в квантовой теории, волновой, вероятностной, но оно используется. Принципиально, например, волновая функция Шредингера вводит состояние вероятностной системы в момент времени — привычного для нас времени как области определения движения… Да, но если чисто физически движение тождественно энергии движения и ей же тождественна масса, то есть ли физический смысл именно в области определения движения? Да и какой смысл, как уже сказано, может иметь определенная во времени вероятностная система? Никакого, разумеется, но вот квадрат ее модуля, если говорить о помянутой функции Шредингера… Все это напоминает действия плохого ученика, которые подгоняет решение задачи под ответ, помещенный в конце задачника.

И тем более пересмотр сути времени в квантовом мире был бы логичен потому, что получаемые на ускорителях частицы практически не существуют во времени: миг их существования весьма краток, как, например, у вспышки в привычном для нас мире. Ну, а зачем же рассматривать вспышку именно как движение, а не как энергию? Есть ли в этом физический смысл? А ведь выбрать одно из двух обязательно нужно, если верить квантовой механике: либо мы рассматриваем координату, либо импульс, энергию, а вместе невозможно, как гласит принцип неопределенности Гейзенберга. Проще же говоря, либо направо, либо налево, а соединения быть не может…

Нынешняя попытка приравнять время к координате как «характеристику пространства» и вообще рассматривать его как некий абсолют вроде скорости света не имеет смысла. Собственно, в быту и в науке мы, как и Шредингер, и все остальные, рассматриваем не именно время (t), а некий его отрезок (dt), но от этого суть вещей ничуть не меняется, ибо время для нас всегда и есть отрезок его. Этот самый отрезок, например год, есть всего лишь величина, вводящая производный образцовый квант движения, например секунду, а по сути определяющая изменение координаты, что просто невозможно счесть характеристикой пространства, равной измерению координаты, размерности пространства. Если даже отвлечься от того, что время определяет частное изменение координаты, а не общее — измерение пространства, все равно следует понять, что определение не может играть ту же роль в логичной системе, что и определяемая им величина. Это нелогично.

Принципиально в изложенном выше нет никакого опровержения идей Шредингера и тем более квантовой механики — есть лишь физический взгляд на вещи, только с иной стороны, со стороны А. Эйнштейна, который первым и выступил против вероятностных представлений. Широкой публике это выступление известно по его выражению «Бог не играет в кости», т.е. мир не может быть устроен на вероятностных началах, на случайных значениях, как при игре в кости. Да, Эйнштейн пытался обосновать свои взгляды через создание новой теории, теории поля (духа материи, организующей силы), но не смог ее построить… Увы, речь идет о вещах, весьма сложных и мало кому понятных даже из тех, кто ими занимаются профессионально. Эйнштейн же, кстати, в отличие от многих иных, совершенно четко понимал, что такое время: в его работах можно найти определение времени, приведенное выше,— область определения функции движения. Это самое точное и исчерпывающее определение времени. Для сравнения и понимания всей глубины заблуждений, царящих в научном мире, откройте любую доступную вам энциклопедию и прочитайте там, что такое время… Найдете очень много всякой ахинеи и, разумеется, ничего конкретного.

К чему же все сказанное выше, понятное и непонятное одновременно, как и положено в квантовой механике и изредка в философии? Главная мысль заключается в том, что единство материи представляет собой энергию, силу, поле, дух, причем единство это полное и потрясающее — «антинаучное» господство «идеализма» над «материализмом». Движение же материи в самом широком смысле — это тоже энергия, жизнь вообще, если отвлечься от белкового ее определения. Ясно, что движение это, жизнь, приводит к упорядоченному состоянию материи вообще или только белковой, если мы хотим определить жизнь в привычном ее понимании. Мир, таким образом, есть энергия, движение материи, явление, а все его частности, материальные и нематериальные,— это лишь производные величины первообразной энергии. И разумеется, логично бы было считать этот процесс классической функцией — в смысле отнюдь не волновой, не случайной, а закономерной, как полагал Эйнштейн. Этому, однако, появилось чисто формальное препятствие уже после смерти Эйнштейна, в 1964 году, принятое научным сообществом почему-то без малейшей критики, на уровне формализма, т.е. не физики, а математики, статистики.

В 1964 г. ирландский физик-теоретик Джон Белл предложил эксперимент, который позволил бы чисто статистически проверить, лежит ли в основе квантовых взаимодействий также некая неизвестная сила, не учтенная исследователями, как полагал Эйнштейн, благодаря которой поведение объектов квантового мира является не случайным, но кажется таковым в силу невозможности учесть скрытую эту силу. Несколько позже, в 1972 году, эксперимент Белла был осуществлен физиками-экспериментаторами и показал в связи с его утверждениями — т.н. неравенствами Белла (теоремой),— что скрытой силы не существует. Разумеется, следует понимать, что статистическими методами доказать отсутствие или присутствие чего-либо невозможно просто в принципе. Сколь бы ни мала была вероятность события, это не делает данное событие невозможным, отсутствующим просто в принципе, в том числе ничего не говорит о времени его возможного свершения, ибо вероятность и время — понятия несовместные, как гений и злодейство. Но дело даже не в этом: нелогично заключение Белла вовсе не по данной причине, что касается и его клона — «теоремы» Гринберга, Хорна и Цайлингера, ушедшей от статистики.

Для осмысления сущей примитивности не столько даже эксперимента Белла, сколько вообще воззрений большинства современных физиков на предмет своих исследований рассмотрим не сам эксперимент, в котором нет вообще никакого физического смысла, а только вполне физическую аналогию ему, поясняющую, что такое помянутая скрытая сила и как она может действовать.

Представим себе большой современный город и движение людей в нем, на которое из космоса взирают, положим, сотрудники марсианской разведки. Если в своем анализе движения людей в городе они будут руководствоваться только статистикой движения и выводами из нее, а также, разумеется, законами движения, принятыми в их науке, то они с необходимостью установят, что движение людей в городе не подчиняется никаким скрытым физическим силам, а значит, является случайным, причем вывод этот будет совершенно научен, предельно. Они смогут поставить свой «эксперимент Белла», придумать еще сотню экспериментов и поставить их, но никогда не поймут, что движет людьми в городе, если не выйдут в своих размышлениях за пределы анализа только движения… Ну, невозможно, немыслимо из анализа движения людей в городе вывести движущую ими силу. Чтобы найти нечто скрытое, нужно сначала допустить его существование, не так ли? Если же этого не сделать, то все возможные скрытые взаимодействия и внешние силы, действующие на систему, будут сведены к случайности, т.е. непониманию законов, определяющих движение, в чем Эйнштейн был совершенно прав на принципиальном уровне.

Разумеется, в приведенной аналогии рассмотрена не буквальная модель микромира, а только аналогия, позволяющая понять, что такое возможная внешняя сила, действующая на частицы и не имеющая отношения именно к движению. Не нужно, конечно, думать, что элементарные частицы «разумны» (увы, у некоторых даже «мысль материальна», вещественна),— дело лишь в том, что сила, определяющая поведение частиц, может носить немеханическую природу и даже не электродинамическую. Здесь мы приходим к помянутой идее о существовании некоего поля, духа материи, идеальной модели взаимодействий…

Чтобы осознать принципиальную допустимость некоего поля, силы, организующей материю, можно продолжить приведенную аналогию. Любую нашу мысль можно рассматривать с точки зрения, положим условно, движения неких заряженных частиц в головном мозге и некоего их взаимодействия, но вызывается-то это движение причинами, которые просто в принципе не могут быть описаны в рамках не только электродинамики, но и вообще физики как выражения движения или покоя тел, а также сил, на них действующих. Разумеется, элементарные частицы нельзя буквально уподобить человеку, но можно представить наше сознание в качестве некоего поля, значительно более сложного количественно, чем того же рода поле, влияющее на поведение элементарных частиц. Здесь, разумеется, нужно отвлечься от «разумности» частиц или поля. Например, считается в квантовой механике, что любая попытка наблюдать за системой вносит в нее изменения, т.е. наблюдатель является участником квантовых событий, получает разумную с нашей точки зрения реакцию системы на свое участие, рефлексную точнее, но никто же на данном основании не считает квантовые объекты именно разумными. Вообще же, если на принципиальном уровне свести разумность к математической функции, выводу с формальной точки зрения, то мысленная реакция человека на раздражение ничем не будет отличаться от реакции на оное квантовой системы, которая вследствие раздражения, вносимого наблюдателем, тоже изменяет свое состояние. Принципиально то и другое можно считать одним и тем же процессом.

С той же точки зрения можно рассматривать и наблюдение за любой физической системой в макромире, просто в большинстве случаев можно пренебречь раздражением, вносимым в систему средствами наблюдения, ибо данное раздражение крайне мало по сравнению с массами макрообъектов. Например, когда мы видим на улице дом, наши глаза, безусловно, взаимодействуют с ним, но энергия этого взаимодействия настолько мала по сравнению с массой дома, что поколебать дом она не в состоянии.

Безусловно, если полагать материю единой, универсальной, не делимой на «материальное» и «идеальное», что уже не подлежит сомнению, то должна быть и единая теория взаимодействия материальных объектов, универсальная. Тогда никаких качественных различий между микромиром и макромиром быть не должно — только количественные, которые лишь кажутся нам качественными в отдельных случаях.

Создание единой теории взаимодействий материальных объектов или даже лишь допущенная возможность ее создания позволит навести порядок не только в физике, но и в наших головах — например, хотя бы малейший смысл приобретет пресловутая наша «эволюция». Если взглянуть на «эволюцию» с точки зрения логики, математики, то абсурдность ее просто предельна: «эволюционный» процесс представляется дарвинистам-энгельсистам цепочкой псевдофункций, значение каждой из которых является областью определения следующей, где каждая отдельная псевдофункция случайна, но вместе они образуют строжайшую закономерность — закон природы. В это можно верить, даже свято верить, но в качестве научной теории эта ахинея никуда не годится. Не говоря уж о том, что функция в математическом ее понимании не может быть случайна (это обратная величина — закономерность, т.е. закономерный вывод, но не случайный выбор), а набор последовательных случайностей, соответственно, ни в коем случае не может быть закономерностью,— логичный взгляд на эволюцию просто напрашивается: если все псевдофункции объединить в одну функцию, вполне уже определенную и заданную, понятное дело, до начала функциональных преобразований, то мир немедленно станет логичным и даже понятным в принципе. Беда здесь, впрочем, та же самая, что и в физике: для строгого определения помянутой функции нужно, выйдя за пределы биологии, построить единую теорию взаимодействий, т.е., попросту говоря, «теорию Бога». Ну, это и понятно: чтобы осмыслить, как устроен мир, нужно хотя бы в части разума уподобиться его строителю, не правда ли? А мог ли строитель нашего мира, обладающий безупречным разумом, о чем просто кричит вся наша наука, оперировать абсурдными даже с нашей точки зрения категориями «случайная закономерность» или «закономерная случайность», как это делается в квантовой физике и эволюционной биологии?

Предложенная идея пока, на нынешнем уровне развития науки, многим покажется фантастической, ибо даже приблизительно мы представить себе не способны единство материи в полном смысле. Мы не понимаем, какая функция или набор их в теории может объяснить и квантовые взаимодействия, и эволюционные, и многие иные, но аналогии выше приведены — разум, как мы его называем в быту. Поскольку же с точки зрения логики разум может быть сведен к выводу, функции, то ни малейших логических препятствий для создания «божественной функции» не существует. Можно назвать эту функцию «Богом», «эволюцией» или даже в привычном противоречии «случайной закономерностью» (волновой функцией) — вопрос не в термине, а исключительно в его содержании. В содержание это можно верить, как Эйнштейн, или не верить, как Бор, но невозможно на логичных основаниях отрицать как минимум допустимость его существования — хотя бы по той причине, что все прочие теоретические представления необходимо приводят к тому или иному противоречию, абсурду, причем с равным успехом в электродинамике, квантовой механике, эволюционной биологии…

Принципиально мировой эфир был неплохой идеей, но, к сожалению, он не выдержал конкуренции. Следовало бы ввести нечто подобное, но не на «материальном» уровне, а на «идеальном», точнее — функциональном.

Безусловно, некая функция единства материи, общая модель взаимодействия материальных объектов, является научным представлением о действительности, разрешающим если и не все противоречия в наших представлениях и мире, то очень многие. Может быть, именно поэтому всякое психически нормальное человеческое общество, адекватно взирающее на мир, приходит к идее Бога в быту, а всякое психически больное общество от нее неизменно уходит…

Если же вам все-таки закрались в голову старые сомнения относительно «первичности материи», то включите разум хотя бы на мгновение. Например, перед собой вы видите текст, который устроен на основаниях весьма сложной теории математической строгости (посредством этой теории формируются однозначные в математическом смысле высказывания — иначе бы мы не понимали друг друга). Данную теорию можно постичь разумом и научиться говорить на любом языке, но в детстве вы непостижимым образом впитали эту теорию исключительно на рефлексных основаниях — научились владеть этой теорией обмена информацией не в процессе усиленного постижения учебников, а исключительно рефлексным образом. Так что же, черт побери, было первично в данном случае, «материальное» или «идеальное», рефлекс или теория, если рефлекс устроен на теоретических основаниях? А откуда взялась эта теория в сознании людей? Неужели они придумали ее сами и непонятным образом, совершенно противоестественным и противонаучным, научились постигать ее вне разума, на рефлексных основаниях? Допустим, но если это «эволюция», что тогда Бог? Какая еще физическая сила сможет обеспечить единство материи в теории?

Зову живых