На сайте размещены статьи по русской истории, публицистика, философия, статьи по психологии, а также по грамматике русского и древнерусского языков, в частности – Слова о полку Игореве.

Дм. Добров

Смысл жизни

Дм. Добров • 29 апреля 2014 г. • Обновлено 3 февраля 2016 г.
Что такое жизнь?

Философские поиски смысла жизни сразу упираются в два вопроса: что такое смысл и что такое жизнь? Смысл понятен, это функция в математическом смысле, получение значения в итоге преобразований, «построение будущего». Что же касается жизни, то если принять «научное» ее определение, например «способ существования белковых тел», то жизнь не имеет никакого смысла, причем это относится и к отдельному человеку, белковому телу, и к любому естественному сообществу людей, народу, популяции белковых тел. В рамках приведенного определения смысл жизни сводится к выживанию, к самому процессу, что на деле превращается в достижение «белковым телом» наибольшей безопасности и потом наибольшего удовольствия, причем это тоже относится и к отдельному человеку, и к любому естественному сообществу людей. Едва ли данный вывод удовлетворит думающего человека, поскольку на тех же самых основаниях существуют животные, тоже белковые тела: они тоже, как и некоторые люди, всеми силами стремятся получить наибольшую безопасность и потом наибольшее удовольствие и прожить подольше, хотя и не осознают, зачем им это нужно. Это просто рефлекс выживания, но где же смысл жизни? Где в жизни цель? Где главное?

Редкий человек способен поверить в то, что мир наш, устроенный на самых строгих основаниях разума, является плодом всего лишь неких случайных совпадений — химических реакций и физических процессов. Если, однако же, принять данную точку зрения, ничем не мотивированную, кстати, и не являющуюся научной, то в случайности бытия смысла никакого нет и быть не может. По такому раскладу наше существование бессмысленно, и мы обречены жить, как животные, достигая сначала наибольшей безопасности, а потом наибольшего удовольствия.

Если же отбросить немотивированное предположение о случайности бытия, то вопрос остается: что такое жизнь? Как ни странно, ответить на поставленный вопрос нетрудно, но ответ вступит в противоречие с современными идеологическими установками, которые часто именуются «научными». Даже развитие науки девятнадцатого века, когда и сложилась «научная» идеология, позволяло увидеть очевидное: мир наш устроен на самых строгих основаниях разума — логики, а значит, жизнь — это не просто физическое существование белковых тел, а существование их на основаниях логики, некоего разума, обеспечивающего это существование. Разумная эта организация материи познаваема, т.е., например, может быть классифицирована научным образом или систематизирована. Иначе говоря, разумные основания существования материи могут быть вскрыты, более того, открытие разумных оснований жизни и является задачей науки, которая существует уже не первое тысячелетие. И отрицать разумность организации материи невозможно: наука накопила уже очень много теоретического материала, т.е. вскрыла чрезвычайно много теоретических оснований организации материи… Да, знаем мы еще далеко не все, но уже вполне достаточно, чтобы подметить закономерность мирозданья.

Можно взглянуть на жизнь и под несколько иным углом, определив ее как логичные (теоретические, разумные) явления в вещественной среде, материи: если вещество не подвержено хоть каким-нибудь логичным явлениям, упорядоченным преобразованиям, если там царит хаос, то в данной среде нет и жизни. Этот подход несколько расширит понимание жизни, выведет его за рамки лишь органических процессов.

Упрямые дарвинисты-энгельсисты, впрочем, могли бы возразить, что разумная организация материи, логичная, возникла по чистой случайности, но это утверждение абсурдно и ничем не мотивировано. Логичные построения есть проявление разума, а проявление случайности есть хаос, беспорядок. Это общеизвестно, доступно всякому человеку из опыта, т.е. это аксиома нашего существования. Если же дарвинисты-энгельсисты опровергают устои нашего существования, утверждая, что логичные построения могут возникнуть случайно, например язык общения, то они обязаны доказать свое утверждение. Поскольку же они не породили никакого доказательства более чем за сто лет усиленной демагогии вокруг вопроса о происхождении жизни, то не заключить ли, что доказательство утверждаемого ими абсурда и вовсе невозможно?

Безусловно, если мир наш устроен на основаниях разума, что, повторю, является предметом науки, то устроен он с определенной целью. Впрочем, парадокс, заданная неким творцом цель существования нашего мира вовсе не предполагает осмысленности нашего существования — просто потому, что цель эта может быть не нашей и вообще лежать вне нашего понимания. Например, можете ли вы представить себе «бога» как человека в белом лабораторном халате с жестким утомленным лицом и в очках металлической оправы, напряженно склонившегося над лабораторным столом в ожидании конца своего дерзкого опыта? Как вы думаете, существование подопытного кролика имеет смысл? Несомненно, существование его имеет смысл, но отнюдь не для него и не с его точки зрения. Следует, впрочем, помнить о величайшем отличии человека от подопытного кролика: человек наделен разумом, а эксперимент над разумом не имеет смысла, поскольку действия, основанные на чистом разуме, совершенно предсказуемы (чистый разум всегда выбирает самое рациональное решение задачи). В решениях чистого разума нет неопределенности и случайности, а потому и эксперимент над ним не имеет смысла.

Несмотря на невозможность, точнее бессмысленность, эксперимента над нами, цель нашего существования все-таки может быть не нашей, правда только в том случае, если под нами, людьми, понимать лишь белковые тела, если занять непрошибаемую позицию дарвинистов-энгельсистов. Если же под нами понимать разумных существ, то цель существования разума как основы нашей жизни есть и наша цель, поскольку мы явно часть этого разума. Здесь, впрочем, опять возникает парадокс: очевидный для всякого смысл существования чистого разума заключается в его воплощении, воплощении его идей, но мы ведь и представляем собой это воплощение… Впрочем, что значит мы? Белковые тела? Чрезвычайно трудно отказаться от представлений о человеке как белковом теле, не правда ли?

Если, наконец, согласиться с тем, что жизнь наша устроена на основаниях разума — разума некоего творца, возвышенного теоретика, то возникает закономерный вопрос: где же находится творец? Разве разум может существовать вне какого-либо физического носителя, хотя бы носителя памяти? И здесь опять возникает парадокс: разве разум творца не имеет доступного ему и совершенно очевидного физического носителя, расположенного в головах людей? Разумеется, не стоит думать, что «мы — это бог», поскольку никакого единства мы на своем уровне не наблюдаем. «Коллективный» разум существует, это доказуемо, но он никоим образом не зависит ни от воли всех нас, ни от воли любого из нас.

Доказательством существования «коллективного» разума является любой язык общения людей, например русский. Язык — это сложная даже по современным математическим меркам теория обмена информацией, которую мы не способны пока даже осознать вполне, см. ст. «Происхождение языка», хотя и пользуемся ею. Мы не знаем, кто и каким образом создал эту теорию, хотя, например, современный русский язык сложился буквально на глазах историков. Рождение его мы можем проследить по письменным источникам за тысячу лет, но источники, к сожалению, не расскажут нам, кто создал теорию русского языка и где искать нам этого теоретика… Случайное же возникновение строгой формальной теории следует исключить начисто, это просто невозможно. Умозрительный народ тоже не мог создать язык, так как разрозненным людям для создания теории нужно было владеть общим замыслом и согласовывать умственные усилия. Иначе говоря, нужен был целый научный институт, но такого института не было.

На примере существования «коллективного» разума, который ни в малейшей степени не зависит от воли людей, мы наблюдаем воздействие на совершено определенную группу людей, народ, некоего, скажем так, физического явления, нам не известного и не понятного. Под его воздействием и возникает весьма сложная теория обмена информацией, язык общения людей, а может быть — и сам разум человеческий. Отсюда становится понятным известное христианское утверждение: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог».— Да, Бог есть природа всего сущего, Разум, воплощенный, в частности, в слове человеческом как теории обмена информацией, проявлении чистого разума.

Созданный столь странным образом язык доступен только в физическом воплощении — на уровне письма и рефлексов речи той самой определенной группы людей, народа. Если же группа эта погибает, растворяется в иных, утрачивая свой обычай, то мертвый ее язык, даже, например, столь хорошо изученный и документированный, как латинский, становится понятен уже далеко не всем. Так, существует латинская пословица «что позволено Юпитеру, то не позволено быку». Это буквальный и бессмысленный перевод с мертвого латинского языка, почему он и не ясен. Правильный и всем понятный перевод будет несколько иным: «что позволено Юпитеру, то не позволено скоту». Так понятнее, не правда ли? Да, цинизм жуткий, но это же римляне, а не петербуржская школа благородных девиц.

Каждая группа людей, имеющая свой язык общения, а человечество и состоит из таких групп, не ясным нам образом вступает в некоторые отношения с Разумом, определяющим жизнь, образуя с ним симбиоз, взаимовыгодное сосуществование: человек получает способность мыслить и, соответственно, устраивать свою жизнь гораздо лучше, чем животные, а Разум получает физический носитель информации, свое воплощение в действительность. Очевидно в связи со сказанным выше, что подобно мыслительным процессам в голове человека, на уровне каждой группы людей, имеющей свой язык общения, тоже идут некоторые мыслительные процессы. Влиять на них люди не могут и даже не знают о них, но один из результатов их доступен людям в виде языка общения, формальной теории, осваивают они которую на самом примитивном уровне — рефлексном.

Вероятно, люди — это не единственный носитель информации Разума. Есть, вероятно, и иные его физические составляющие, возможно вне нашего мира, но рассуждать об этом, к сожалению, бессмысленно, так как это очевидным образом выходит за пределы нашей действительности, нашего жизненного опыта. Несмотря на безысходность, все же возникает вопрос о смысле и цели существования Разума. Неужели нельзя предположить хотя без оснований, зачем существует Разум?

Что-либо конкретное предположить трудно, но в принципе вполне очевидно, что любой разум движется к совершенству своих идей, а значит — и к совершенству их воплощений. Это значит, что вид Homo sapiens, или человек разумный, будет в дальнейшем совершенствоваться. Мы грешные, конечно, не доживем до совершенства, так как данный процесс растягивается на тысячелетия, а то и на гораздо больший срок, если судить по известной нам истории вида Homo sapiens.

Совершенство человека едва ли следует понимать в том смысле, что люди станут святыми: для этого нужен не управляющий Разум, а воля самих людей. Вероятно, совершенствоваться будет разум человеческий; возможно, он даже станет самостоятельным, независимым. Едва ли люди «поумнеют» в банальном смысле этого слова, поскольку способность производить логический вывод элементарна и, соответственно, не может быть усовершенствована. Усовершенствована может быть лишь скорость мысли, сам физиологический процесс, а также скорость обмена речевой информацией. В будущем возникнут, вероятно, принципиально новые теории языков общения, предполагающие значительно более быстрый обмен речевой информацией, чем ныне. Первое и последнее, что приходит в голову,— это замена слов в речевом потоке на предложения, т.е. слово новой теории будет обозначать предложение, а новые буквы — слова. Впрочем, не пройденный ли это неудачный этап, судя по иероглифам? Или иероглифы — это образ языков будущего, а то и зачаток их?

Разумеется, в ходе развития жизни совершенствоваться будет и природа, и мир, построенный людьми, а именно — технологии и образ жизни. Если говорить вообще, то все процессы тоже будут ускоряться, как и обмен речевой информацией. Только вот здесь возникает закономерный вопрос: до каких пор все это будет продолжаться? Существует ли предел совершенству или, положим, просто конец его? И существует ли на данном пути несовершенное тупиковое состояние, которое просто в принципе не может быть усовершенствовано? Если же такое состояние существует, то не обернется ли достижение его смертью человечества и, возможно, новым витком «эволюции» человека?

Идея гибели цивилизации от несовершенства ее отнюдь не нова и приходила в голову многим — от Платона с его Атлантидой до автора Апокалипсиса. В общем-то, это логичная идея: непоправимое несовершенство не имеет права на существование. Мир же устроен так, что непоправимое несовершенство гибнет само по себе, просто потому, что оказывается неспособным существовать. Например, мы знаем о гибели динозавров и даже нескольких видов людей вплоть до неандертальцев, вымерших уже при жизни Homo sapiens. О гибели же многих народов в исторический период человечества, скажем помянутых выше римлян, и речи нет — это совершенно естественно, ибо непоправимое несовершенство не имеет права на существование.

Безусловно, ныне существует умозрительная опасность гибели человечества, и эта опасность заключается отнюдь не в ядерном оружии, как думают некоторые, а именно в тупике на пути к совершенству, в деградации, которая сегодня в полной мере охватила США и Европу. Опасно это только потому, что дегенеративная публика в США, то ли неоконсерваторы, то ли неолибералы, принципиальной разницы между которыми нет, мечтает о сплочении мира в единую денационализированную сущность; неизбежная же деградация единого этого сообщества станет деградацией не отдельного народа или группы их, что до сих пор человечество переживало легко, а уже всего человечества, что пережить наверняка не удастся. Как ни странно, самое существование США с их идеями в их нынешнем дегенеративном состоянии грозит человечеству смертью. Но не волнуйтесь, мир устроен мудро, и смерти человечества не последует по простейшей причине: непоправимое несовершенство в лице США не имеет права на существование. США погибнут гораздо раньше, чем сумеют уничтожить человечество — если, конечно, человечество не пойдет за США по пути самоуничтожения. Последнее, впрочем, немыслимо. Например, какие дураки и полезли за римлянами в зловонную яму разложения? Кто еще, кроме римлян, желал исключительно «хлеба и зрелищ»?

Разделение человечества на народы, на языки, отнюдь не означает наличия многих «богов», как, вероятно, думали люди до пришествия Христа,— это лишь заданный способ выживания человечества, гарантия от деградации его, от тупика на пути к совершенству. И это мудро, не правда ли? Впрочем, разделение на народы может уберечь человечество только от дегенеративных выпадов людей или народов.

Очевидно, что народы не являются совершенными, поскольку подвержены деградации и неизбежной гибели, причем гибнут не столько представители народов, сколько их «коллективный» разум, что прекрасно иллюстрируется гибелью языков общения, забвением их, смертью. С точки зрения о бессмертии «богов» это выглядит весьма странно, но это факт: гибнет не тело народа, множество людей, а самая сущность его, некая «душа», обеспечивавшая его существование. Следует, впрочем, помнить, что человеческий разум тоже непременно гибнет в конечном итоге — если разумом считать собственное свойство человека, качество белкового тела. Но является ли разум собственным качеством белкового тела или даже набора белковых тел?

Безусловно, мозг человека имеет определенное строение, приспособление к речи и мыслительному процессу, но значит ли это, что мыслительный процесс и речь являются следствием строения мозга? Положим, все это сформировалось в ходе «эволюции», т.е. случайно, но в то же время закономерно, как противоречиво полагают дарвинисты-энгельсисты, но что же было причиной, а что следствием? Иначе говоря, перед дарвинистами-энгельсистами стоит невозможный выбор: либо мыслительный процесс обеспечивал «эволюционные» изменения мозга, либо, наоборот, изменения мозга приводили к мыслительному процессу. Увы, ни первое невозможно, ни второе. Первое невозможно потому, что мыслительный процесс не может идти и не идет в мозге, к нему не приспособленном, например в мозге животного, а второе — потому, что изменения мозга остаются беспричинными, неопределенными. Нет, здесь следует предположить некоторое постоянное внешнее воздействие, движущую силу «эволюции», причину ее, руководящий замысел.

Сказанное иллюстрируется беспомощностью дарвинистов-энгельсистов в разрешении вопроса о происхождении языка. Самая понятная их теория — даже не логичная, а просто понятная — говорит о том, что человек сначала сказал — ку-ку, потом — ту-ту, потом — тук-тук и вот, извольте убедиться, до каких вершин докатился в процессе «эволюции», хе-хе. Все это бессмысленно, поскольку не объясняет, каким образом возник синтаксис языка, собственно теория обмена информацией, в рамках которой ни ку-ку, ни ту-ту, ни даже тук-тук совершенно никакого смысла не имеет. Осмысленным же в рамках этой теории является предложение, т.е. множество слов, удовлетворяющее системе грамматических аксиом (правил), на котором определен ряд действий, главное и второстепенные, и ряд отношений, например падежных. В современной математике такое множество называется алгебраическая система, причем термин этот появился относительно недавно. Спрашивается, каким образом условная человекообразная обезьяна дарвинистов-энгельсистов, научившаяся говорить или учившаяся, могла бы владеть понятиями современной математики? Может быть, до нее «через астрал», как говорят больные шизофренией, дошла работа известного советского математика Мальцева «Общая теория алгебраических систем»? Не находите ли вы это хоть немного странным?

Возникает вопрос, можно ли считать собственным качеством человека то, что он тысячелетиями использовал без понимания, на рефлексном уровне? Но если речь не является собственным качеством человека — естественным по происхождению, то почему им должен являться связанный с речью разум? Ну, разве без восприятия информации, т.е. символьного представления действительности, мы способны произвести логический вывод? А ведь информация и обмен ею исходно были доступны человеку только в речи (сейчас есть и иные системы передачи информации, т.е. логических символов, имеющих соответствие в действительности, например запись музыки нотами, подача сигналов флагами на флоте, азбука Морзе и т.п.).

Собственно, суть человеческого разума заключается в символизации действительности, информатизации ее — переводе ее на язык речевых символов, из которых при помощи отнюдь не простой теории можно строить однозначные в математическом смысле высказывания. И логический вывод, разум, возможен только в рамках символизированной этой действительности. Скажите, при чем здесь природа и пресловутая эта «эволюция»? Что, математика у нас естественная наука, как химия и биология? Неужели математические понятия возникают и существуют в природе, словно какие-нибудь кольцевые черви? Возможна ли «эволюция» теоретического понятия?

Безусловно, едва ли условный первый человек сразу заговорил стихами Гомера, но можно утверждать, что речь его была организована теоретически, т.е. позволяла формулировать однозначные высказывания — иначе бы люди просто не понимали друг друга и, соответственно, рефлексы речи не могли закрепиться. В речи первых людей, несомненно, присутствовали предложения, в которых был необходимый элемент — сказуемое. Да, предложения могли быть короткими, одно-два слова, но это были именно предложения, т.е. упорядоченные множества слов с точки зрения математики, алгебраические системы. Никакой «эволюции» здесь и вообще естественного развития быть не может просто в принципе, поскольку формальные теории не подвержены ни «эволюции», ни даже естественному развитию. Что же касается «теории» дарвинистов-энгельсистов о том, что условный первый человек сам придумал теоретическое средство общения, владея, стало быть, математикой на уровне помянутого Мальцева, то помимо откровенной абсурдности этой «теории» следует заметить, что разум наш построен на речи, как сказано выше, а не наоборот. Чтобы мыслить, нам уже нужна символизированная действительность, аппарат построения логичных высказываний, речь. Поэтому придумать речь человек не мог, это исключено совершенно.

Мы видим, что ни личный человеческий разум, ни тем более «коллективный» не является собственным качеством Homo sapiens, т.е. приобретенным в процессе упорной трудовой деятельности, как полагал старик Энгельс. Разум есть качество отнюдь не человека, а жизни, как сказано выше: это сам дух жизни, природа всего сущего, как можно определить и Бога. Разум невозможен во множественном числе, он един, хотя людей и даже народов может быть много, причем они могут создавать уникальные проявления Разума, все же оставаясь его частью.

Кажется, в общих чертах мы ответили на вопрос, что такое жизнь — стремление Разума к совершенству во плоти, но далее у любого из нас возникнет закономерное недоумение: какое же отношение все это имеет ко мне и моим чаяниям? Что я-то должен делать для обретения смысла в моей бессмысленной жизни? Выразить это можно и иными словами, например как Пушкин, но суть вопроса от того ничуть не изменится:

Дар напрасный, дар случайный,

Жизнь, зачем ты мне дана?

Иль зачем судьбою тайной

Ты на казнь осуждена?

 

Кто меня враждебной властью

Из ничтожества воззвал,

Душу мне наполнил страстью,

Ум сомненьем взволновал?..

 

Цели нет передо мною:

Сердце пусто, празден ум,

И томит меня тоскою

Однозвучный жизни шум.

Как ни странно в связи с этим стихотворением, жизнь Пушкина была отнюдь не напрасной и чрезвычайно осмысленной за счет названного выше необходимого качества Разума — стремления к совершенству. Пушкин, безусловно, всей душой стремился к совершенству и даже достиг его в отдельных случаях, но почему-то считал это бессмысленным и даже не видел этого… Подумайте, может быть, и вы живете столь же легкомысленно, как поэт: ваша жизнь исполнена смысла, а вы не можете его найти.

Ответить на вопрос Пушкина очень легко: жизнь дана человеку, чтобы достичь совершенства в том деле, которое ему по душе. Стремление к совершенству — это безотчетное стремление каждого человека, без исключений, но почему-то осмыслить это способен далекой не каждый. Почему же? Дарвинизм-энгельсизм долу гнетет?

Мы, люди, не являемся чем-то особенным, отдельным от жизни, и потому главное стремление наше вполне соответствует главному стремлению Разума — к совершенству. Стремление к совершенству — это дух жизни, природа всех текущих в природе процессов, и никуда от него не скроешься, даже если захочешь. Да, есть люди ленивые, для которых смысл жизни — это безделье, но они и не терзаются никогда, да и в главном своем занятии они тоже добиваются своеобразного совершенства.

Впрочем, разумному стремлению к совершенству в человеке противоречит рефлексное его стремление к довольству и покою, животное, которому могут быть подвержены даже целые народы. В начале своей жизни всякий человек и даже всякий народ неизменно стремится к совершенству, развивается, но с течением времени стремление это неизменно угасает почти во всех случаях и сменяется тягой к удовольствиям — уже не к совершенству, а к спокойному прозябанию в покое и довольстве. И самое любопытное, что обычно эта деградация сопровождается торжеством эгоизма, полным или частичным. Любое же развитие, человека или общества, строится обычно на обратном эгоизму качестве человеческом — альтруизме. Отсюда получаем очевидный вывод: залогом развития человека, пути его к совершенству в обществе, является любовь к другим, а залогом деградации — любовь к себе. Это является и залогом развития общества, народа.

Таким образом, мы приходим к пониманию одного из постулатов христианской теории: «Бог есть любовь».— Да, Бог есть природа всего сущего, причина и движущая сила, но для человека движущей этой силой, силой, движущей его к совершенству, является любовь. Любовь эта может иметь положительные значения (альтруизм), предполагающие развитие человека и общества, но может и отрицательные (эгоизм), предполагающие деградацию человека и общества.

В связи со сказанным очевидно, что общество, устроенное на эгоистических основаниях, «безбожных», обязательно погибнет, растворится в истории, как римляне, причем даже не потому, что остановится развитие, а потому, что начнется деградация. Прекращая стремление к совершенству, и человек, и народ начинает деградировать, отходить от разумного образа жизни к животному. Выражается это в том, как сказано выше, что смыслом жизни становится стремление к наибольшей безопасности и потом к наибольшему удовольствию: «Хлеба и зрелищ!», как выразил римский поэт Ювенал смысл жизни современных ему римлян.

Народы, прекратившие стремление к совершенству, непременно погибают, как погибли римляне, уступив место новым народам, движет которыми, в свою очередь, искренний порыв к совершенству… Так и устроена жизнь.

Зову живых