На сайте размещены статьи по русской истории, публицистика, философия, статьи по психологии, а также по грамматике русского и древнерусского языков, в частности – Слова о полку Игореве.

Дм. Добров

Ошибки Маркса

Дм. Добров • 8 декабря 2015 г.
  1. Злоба дня
  2. Экономика
Маркс

За четверть века господства в России либералов многие наши люди обрели смутное убеждение, что мы живем если и не при лучшем в истории человечества политэкономическом строе, то при единственно возможном — либеральном. А в США были даже утверждения, что существующий ныне строй — это венец развития человечества, эволюции. Многие и правда немотивированно полагают существующий строй прогрессивным, хотя постепенный регресс его в феодализм очевиден везде. Вероятно, это закономерный процесс: как только рост продаж становится невозможным, начинается откат назад, уже откровенное паразитирование правящего класса на народе — на труде его, ресурсах, правах и вообще на всем, что только в голову придет. И дальнейший рост капитала обеспечивается уже только обнищанием людей, усугубляемым коррупцией, налогом на жизнь чиновников, без помощи которых капитал не может существовать уже сейчас (коррупция процветает во всех либеральных странах). Значит ли это, что Маркс оказался прав и что смерть капитализма неизбежна? Да, но почему же эта смерть, если она естественна, не последовала раньше? Есть ли у либерального капитализма ресурсы для развития, которые не учел Маркс?

Либералы полагают экономический прогресс вечным и неизменным, прерываемым только чистыми случайностями, экономическими кризисами, которые представляются их экономистам вроде бури над морем — прошла, и нет больше ни ее самой, ни тем более бурных последствий для моря. При очевидной глупости этих убеждений в них есть рациональное зерно, и это вопрос принципиальный: можно ли на конечном множестве построить бесконечную систему? Как ни странно, да, можно. Если под системой понимать упорядоченное множество — упорядоченное посредством отношений и операций, определенных на нем, то бесконечной данная система будет в том случае, когда набор операций будет бесконечен. Если же полагать эту систему экономической, то понятно, что в духе марксизма набор операций на деле не может быть бесконечен в производственном секторе экономики, но в духе либерализма он может быть принципиально бесконечен в финансовом секторе, виртуальном. Разумеется, вся страна или мир не может заседать в банках и на биржах, верша свое мудрое финансовое дело, но следует все-таки помнить, что за последний, например, век количество служащих финансового сектора экономики увеличилось, наверно, в тысячи раз, а то и больше. Увеличилось за тот же срок, впрочем, и количество ученых, и даже футболистов…

Также следует помнить, что виртуальный сектор экономики не обязан ограничиваться чисто финансовыми отношениями и операциями. К нему могут быть добавлены, например, государственные отношения и операции, т.е. они могут быть приватизированы и использованы в качестве источника роста капитала, извлечения прибыли. И если финансовые отношения, даже нерыночные, в смысле — не имеющие отношения к товарному производству, еще и можно попытаться уложить в марксизм, то приватизация государственных отношений и операций в него уже никак не уложится. А ведь она уже запланирована мировыми либералами:

1. Признавая важность инвестиций для стимулирования спроса, а также повышения производительности экономики и темпов ее роста, сегодня мы официально утверждаем Глобальную инфраструктурную инициативу – рассчитанную на много лет программу по поддержке государственных и частных инвестиций в высококачественную инфраструктуру.

[…]

4. […] Мы также проведем работу по оценке критериев становления инфраструктуры как отдельного класса активов.


Высококачественная инфраструктура — это именно то, что мы называем государством, например социальная инфраструктура, транспортная, информационная, военная и любая прочая. Все это, стало быть, в скором времени станет «отдельным классом активов», финансовых активов. Процитирована же выше не дикая надпись на заборе и не измышления сумасшедших конспирологов о «мировом правительстве» (будет и такое — Глобальный инфраструктурный центр, он же хаб), а итоговая декларация встречи мировых либералов — представителей наиболее развитых экономически двадцати стран. Официальные документы по этой встрече выставлены, обратите внимание, на сайте Кремля. Подробнее же об этой затее и затейниках см. ст. «Глобальная экономика».

Смысл инфраструктурной затеи тоже не может быть уложен в марксизм, ибо речь идет о формировании нового общественного класса, переходного пока,— чиновников, которые станут колониальными управляющими, получившими долю в приватизированной инфраструктуре (просто без их участия никакой приватизации не будет и быть не может). Инфраструктурная затея узаконит коррупцию, т.е. сделает чиновников легальными получателями прибыли, извлекаемой из государственной инфраструктуры. Возможно также, в связи с приватизацией государственной инфраструктуры произойдет рождение нового правящего класса, уже в подлинном смысле мировой буржуазии, который будет составлен из обогатившихся чиновников и сумевших пробиться к распределению благ глобальных капиталистов. Фактически будет устроено единое мировое государство.

Никакой борьбы с деструктивными процессами поглощения капиталом государственной инфраструктуры и даже осмысления их классический марксизм не предполагает. Давно уже началась в подлинном смысле мировая революция, только не пролетарская, а буржуазная, но о чем говорят марксисты? О неизбежности гибели капитализма, как и сто лет назад? Увы, на фоне нового укрепления капитализма, глобализации его, это звучит просто абсурдно. Сегодня ни в мире, ни тем более в России нет никакой политической силы, вообще никакой, которая бы последовательно и твердо, на основаниях идеологии, выступала против либералов, даже напротив, народ балдеет от Путина и, это потрясающе, всецело ему доверяет, главному нашему либералу, который и принимает к исполнению представленные выше глобальные планы. По такому-то кривому раскладу, если ничего не изменится, если не будет чуда, победа мирового либерализма неминуема — опять же противно выводам Маркса. Да, потом новый строй в конце концов развалится (будешь жрать один — подавишься), но это же будет потом, да и количество бедствий в ходе развала его будет неисчислимо. При этом никакой мировой войны не будет, ибо воевать некому: все либералы удивительно согласны между собой, см. цитированные выше документы и любые иные.

Стало быть, выше названы два несомненных источника роста либерального капитализма, не критикуемых классическим марксизмом,— финансовые и государственные (инфраструктурные) отношения и операции. И если финансовый источник пока находится в кризисе, о чем чуть ниже, то государственный источник уже может развиваться — например, в ходе «борьбы с коррупцией» или «повышения благосостояния народа», все равно.

Еще одним ошибочным представлением о либерализме является бытовое убеждение о невозможности бесконечно наращивать спрос, потребление, т.е. ВВП (валовой внутренний продукт, идол либералов). На вопрос, может ли человек бесконечно наращивать свое потребление, нормальные люди, разумеется, ответят отрицательно, но это только потому, что они измеряют потребление в штуках, килограммах и любых иных бытовых единицах, а не в деньгах. Принципиальным ограничением для наращивания потребления в деньгах является только количество денег в стране или в мире, а точнее — дефицит денег. Если подходить к этому тупо, на уровне прожорливых либеральных акул, то в нынешних либеральных условиях, «постиндустриальных», рост ВВП практически прямо можно связать с доступностью потребительского кредита, т.е. выдаваемого именно на потребление конечного продукта. Здесь же, увы либералам, никакой бесконечности нет и быть не может, хотя кредитная пирамида возможна. Можно снижать стоимость кредита, тем самым наращивая и наращивая потребление в деньгах, ВВП, но предел этого процесса очевиден — нулевая кредитная ставка, которая сделает дальнейший процесс бессмысленным. Обратим особое внимание: принципиальный предел роста ВВП — это нулевая кредитная ставка, т.е. бесконечный рост невозможен просто в принципе, что бы ни утверждали либералы. Также предел этому процессу будет положен и самим увеличением спроса с закономерным ростом цен: количество товаров от данного процесса не увеличивается — увеличивается только спрос на них, что и ведет к повышению цен, инфляции, которая, в свою очередь, отражается на финансах и операциях с ними, ибо деньги-то обесцениваются…

Как и любая финансовая пирамида, кредитная тоже кончилась обвалом. В 2007 г. в США разразился ипотечный кризис — массовая невыплата кредитов, выдававшихся всем подряд на любых условиях; потеряны были десятки миллиардов долларов, если не больше. Обвал ипотечного рынка в США и стал началом знаменитого мирового финансового кризиса 2008 г., который заклинателями ВВП не изжит по сей день. Впрочем, сейчас мы имеем не кризис, а завершенный процесс увеличения ВВП посредством потребительских кредитов, не только в ипотеке, который длился приблизительно с середины восьмидесятых годов. Выхода отсюда нет, разве что снова запустить кредитную пирамиду.

Из приведенного примера, во-первых, можно понять принцип возникновения внутриэкономической инфляции в либеральном мире (внешнеэкономическая инфляция описана ниже). Попросту говоря, любые финансовые операции, которые увеличивает денежную массу или цену товара, не увеличивая массу товарную, ведут к инфляции — эмиссия, потребительские кредиты, повышение ставки ЦБ, взятки чинушам, налог на продажи, что угодно еще, все равно. Можно даже утверждать, что любые оплачиваемые финансовые операции ведут к инфляции, представляя собой налог на товарную массу, добавленную стоимость. При этом борьба с инфляцией — фетиш либералов: «Я тебя породил, я тебя и убью!»— Увы, в либеральном мире все столь же неоднозначно, как у дочери офицера.

Невозможно, впрочем, понять из приведенного примера, как вычислить денежную массу: что она должна покрывать, если не заработанные людьми деньги просто вбрасываются в экономику на увеличение спроса? Отсюда любые действия регулятора рынка по снижению инфляции как банального роста денежной массы в духе роста грибов после дождя (определение либералов, они избегают говорить о своих грехах) приведут к сокращению денежной массы, т.е. падению ВВП, спроса (меньше денег — меньше покупок). Иначе говоря, попытка нарастить ВВП необходимо ведет к его падению при попытке финансово обеспечить рост, причем рост ВВП вовсе не обязан в конечном счете быть выше инфляции, т.е. реальное благосостояние людей в данной модели «развития» может даже падать. Вести столь противоречивую финансовую политику — это все равно, что одной рукой кормить ребенка с ложечки, а другой лупить его по затылку, чтобы пища обратно вылетала. Ну, разве Маркс мог предположить что-либо подобное? И кстати, именно данная «экономическая» модель была принята нашими несчастными либералами конца восьмидесятых годов как божественное завершение экономического развития человечества.

Во-вторых, на приведенном примере мы воочию видим, какой смысл либералы вкладывают в выражение «рост экономики» — рост потребления, т.е. оценивают они показатель работы торговли, а не экономики в привычном для нормальных людей смысле. Иначе говоря, часть либералы принимают за целое. Да, так бывает, когда продажи растут, ВВП, а экономика разрушается, производство. Например, в нашей стране еще совсем недавно торговые центры росли, как грибы после дождя (сейчас кое-какие даже пустуют), а наши собственные предприятия, наоборот, закрывались, в лучшем случае уступая место на рынке зарубежным сборочным цехам. ВВП у нас увеличивался, но был ли именно экономический рост, а не исключительно рост продаж импортной продукции? Поскольку источник роста продаж у нас не является возобновляемым и тем более увеличивающимся, он умирает, то остановку роста нашего ВВП можно было прогнозировать даже без учета любых кризисов и санкций, даже при стабильно высоких ценах на нефть.

Вообще, рост ВВП может быть обеспечен даже мерами, не имеющими отношения к любой экономической теории. Например, надежным источником увеличения ВВП является увеличение количества населения, естественным путем или миграцией. Поэтому все без исключения либеральные страны охотно принимают любых мигрантов и беженцев, а некоторые даже снабжают беженцев деньгами на первых порах. Все это ведет к увеличению спроса, ВВП. Этот приток населения в либеральных странах может быть ограничен только техническими причинами, поэтому этническое перерождение, например, Европы неизбежно. Ну, с либеральной точки зрения нет никакой разницы, где живут арабы, где европейцы, а где негры, ибо государство, напомним, все равно будет единым на весь мир, без границ, как полагают либералы.

Как видим, главный показатель либеральной экономики имеет совсем небольшое отношение к экономике в понимании большинства людей. Так же произошло в либеральном мире и с деньгами. Если Маркс понимал деньги как меру стоимости, меру труда, даже и товар особого рода, то либеральный смысл денег совсем иной, произошла мутация денег в совершенно иную функцию, внешнеэкономическую против внутриэкономической. Либеральные деньги вообще ничем не обеспечены и вообще ничего не выражают абсолютного — в идеале это относительная мера торгового баланса страны, мера внешнеторговых отношений. При этом по факту есть два типа денег — господствующие и колониальные.

Если отвлечься от инфляции и спекуляций деньгами, то в идеале количество колониальных денег в стране должно быть определено вывозом ее товаров, экспортом, а цена их по отношению к господствующим деньгам (абсолютной меры, повторим, не существует) — ввозом иностранных товаров, импортом. Если, например, аборигены некоей страны вывезли своих товаров за границу на миллион господствующих валютных единиц, то этот миллион и есть их колониальные деньги как марксистская мера труда. Это очень важно: оценивается не весь труд аборигенов, а только тот, который востребован на мировом рынке, миллион в данном случае. Если этот миллион будет выставлен экспортерами на внутренний валютный рынок, то оценить его по отношению к своей валюте могут уже импортирующие аборигены, которые будут покупать те или иные части этого миллиона за национальную валюту, чтобы на внешнем рынке за купленные господствующие деньги приобрести необходимые товары. Купить они смогут в идеальных условиях не более миллиона, заработанного экспортерами, т.е. и импортировать товары данная страна может только в пределах данной суммы, количества колониальных денег (национальной валюты может быть больше, сколько угодно, но деньгами принципиально являются только колониальные, обеспеченные господствующими, ибо так определяется курс национальной валюты). При этом колониальный регулятор валютного рынка может уйти от свободных курсов и установить курс продаж на своих основаниях, нерыночных, например паритетных. Принцип определения паритетных курсов предельно прост: если, положим, буханка хлеба стоит у нас тридцать рублей, а на Украине — десять гривен, то за гривну следует платить три рубля (на деле курс определяют, конечно, по группе товаров). Это, впрочем, не особенно практикуется, ибо последовательные либералы считают паритетные отношения валют отходом от священных законов либерализма, «свободы».

На деле описанная денежная система далеко не всегда столь же идеальна в части ограничения импорта, как показано выше. Если вы ввозите товаров в страну в денежном выражении больше, чем вывозите, а это вполне возможно (торговля же не централизована, действуют кредиты и прочие механизмы, а государственная статистика у либералов — это традиционно самое слабое место), то вас настигает дефицит господствующих денег, а дефицитный товар, разумеется, растет в цене, причем даже огромное внутреннее производство роли здесь не играет. Если же, например, вы ввозите энергоносители, цена которых в национальной валюте растет, то это весьма дурно отражается на всей вашей экономике, на том самом огромном внутреннем производстве. Это тоже инфляция, но уже внешнеэкономическая, импортируемая, в отличие от внутриэкономической, описанной выше. Такая инфляция была, например, одной из бед Украины, далеко, впрочем, не самой главной. С внешнеэкономической инфляцией боролись на Украине при предыдущей преступной власти, потом девальвировали гривну в три раза, увеличили цену на газ для населения раз в семь, а на электричество — в три или в четыре, после чего снова борются насмерть, при этом сокращая экспорт в Россию из политических соображений. Итог отчаянной этой борьбы предсказуем: импорт Украине скоро вообще не понадобится, если не будет экспорта, а буржуйки можно будет топить и навозом или иным национальным продуктом.

Отрицательное сальдо внешнеэкономического баланса (когда импорт больше экспорта) может быть исправлено при помощи кредитов в господствующих деньгах, но это, разумеется, не может продолжаться бесконечно, ибо ставки кредитные должны расти (та же Украина сейчас платит МВФ процентов двадцать годовых за кредит — это заметно больше, чем в коммерческих банках благополучных государств). Государственные кредиты могут использоваться на поддержание курса национальной валюты, но это совершенно бессмысленно, ибо единственным действенным способом поддержания национальной валюты в данных условиях является наращивание экспорта. Если же экспорт не наращивать, а развивать только импортную торговлю, только потребление, то крах финансовой системы и экономики неминуем. Таким образом, потребление в стране чужих продуктов, превосходящее в денежном выражении вывоз своих, приводит к поглощению данной страны мировой экономикой.

Например, та же Украина наверняка дойдет до такого состояния, когда вся ее собственность с потрохами будет выражаться суммой гораздо меньшей, чем сумма всех ее долгов в господствующих деньгах (нынешние деньги, напомним, относительны, абсолютная оценка невозможна просто в принципе). И здесь не поможет даже волшебная либеральная приватизация: пока очередная преступная власть не сменится хотя бы на вменяемую, покупать ничего не будут, т.е. обесценивание Украины продолжится. Усугубляется положение тем, что МВФ по своему обыкновению дает Украине рекомендации на уровне детского сада — сокращать государственные расходы. Эта рекомендация абсурдна, ибо на внешнеэкономический фактор невозможно повлиять только внутриэкономическими действиями. Сокращать нужно не государственные расходы, их следует, наоборот, увеличивать для наращивания спроса, а потребление импорта, насколько это возможно (Украина мало что производит сама), одновременно стимулируя экспорт, тоже за счет государственных расходов. То и другое возможно за счет девальвации национальной валюты и государственных дотаций на необходимый импорт и перспективный экспорт. Без этого рекомендации МВФ и собственная глупость приведут Украину в пропасть.

Впрочем, сегодня, чтобы поднять Украину, требуется не только стабилизация финансового положения страны. Украина крайне отстала технологически (остается на советском уровне, двадцатипятилетней давности) и просто не способна конкурировать на мировых рынках, а чрезвычайно низкий уровень образования не позволяет ей совершить технологический рывок. Кроме того, без крупных внешних финансовых вливаний едва ли удастся даже стабилизировать финансовое положение страны, не говоря уж о заделе для развития. Поэтому конец Украины уже прогнозируем. По оптимистическому варианту, Украина превратится в экономику на уровне беднейшей Африки с потерей почти всей промышленности и огромного числа населения, освобожденного от труда,— может быть, половины или даже более (голод, эпидемии, войны, бандитизм, беженцы, отъезд на заработки, обособление окраинных территорий), а по пессимистическому — будет просто адский хаос, все самое худшее, что только можно вообразить. Украина — это будет первая смертельная жертва либерализма.

Если колониальная страна не может потреблять с мирового рынка больше, чем отдавать ему, то для господствующей страны это сущая банальность. Например, США потребляют заметно больше, чем производят, но колониальных проблем, именно колониальных, в США быть не может просто в принципе, пока им не нужно будет покупать господствующие деньги, определяя курс своей валюты, т.е. ограничивая себя в потреблении мировых благ. Если последнее случится — например, после резкого обвала доллара, потери доверия к нему,— то в США, во-первых, резко упадет уровень жизни, а во-вторых, они перейдут на колониальный тип экономики и будут активно загибаться в режиме Украины, а то и круче, ибо привыкли потреблять гораздо больше в относительном выражении, чем Украина. У либералов этот режим называется «постиндустриальная экономика».

Разумеется, укрепление в мире иных господствующих денег, кроме американских, крайне отрицательно влияет на американский доллар и экономику США — это внешняя финансовая проблема, даже угроза. Но есть у США и внутренняя финансовая проблема.

Господствующее положение США порождает у некоторых людей ложное мнение, что правительство США «может напечатать долларов сколько угодно». Нет, бесконечностей в либеральном мире пока не существует. Деньги правительство США выпускает под долговые обязательства сообществу коммерческих банков, которое носит неразумное название Федеральная резервная система. Нет, это система не федеральная, а частная, в США вообще нет государственных банков, и не резервная, а долговая. И хотя в управлении ею предусмотрено участие государственных чиновников, решающего голоса они не имеют, да и финансовые чиновники обычно приходят на государственную службу из той же банковской среды…

Таким образом, каждый выпущенный доллар правительство США обязано вернуть банкирам, частным лицам, оплатив пользование им. Здесь тоже наблюдаем противоречие с классическим марксизмом: что выражают деньги? Результат труда? Нет, деньги — это долг банку, результат будущего труда. Проблема же в том, что долг банку под будущий труд — это не деньги, а инфляция, как мы видели выше. Таким образом, попытка «напечатать долларов сколько угодно» в идеальных условиях приведет к краху доллара и, соответственно, описанному выше «постиндустриальному» процессу. Это сущая банальность: избыток предложения долларов, разумеется, приведет к падению цены доллара, и чем больше будет избыток, тем больше упадет цена. Если же правительство США будет избыточно «печатать доллары» только для внешнего обращения, это приведет к избытку долларов на внешних рынках и падению их цены против иных господствующих валют. Это тот же черт, только за правым плечом.

Да, в той или иной степени более или менее разумная эмиссия долларов возможна и даже нужна при росте производства, и правительство США ее проводит, но едва ли в режиме «сколько угодно». Последнее неизменно приведет к обвалу. Например, помянутая выше кредитная пирамида, рухнувшая в 2007 г., основана была в значительной, вероятно, степени на эмиссии денег, т.е. Федеральная резервная система выдавала нижестоящим банкам в кредит «напечатанные» деньги (на деле печатать ничего не нужно: основная масса денег — безналичная, это просто долговые обязательства). Если правительство США будет заниматься подобными вещами на внешних рынках, плодя деньги, не покрытые товаром и идущие на повышение спроса, то в конечном счете это приведет к отказу прочих мировых игроков от доллара и падению его, а вместе с ним рухнет на пятой украинской скорости и американская экономика.

На внешнем рынке, впрочем, правительство США ведет себя разумно с либеральной точки зрения: оно так же, как и для американских избранных банкиров, оформляет свои финансовые обязательства в официальные ценные бумаги, привлекая под них средства в господствующих деньгах из финансовых колоний, где данное вложение считается высоколиквидным и, главное, выгодным для их экспортеров. США покупают у них товары, например у Китая и Японии, держателей основной части внешнего долга США, а те возвращают часть заработанных денег обратно — поддерживают доллар, ибо падение его будет невыгодно их экспортерам. Чем больше, например, Китай получит юаней за определенное количество долларов, тем больше будет у Китая денег, например, на бюджет (современные деньги, напомним, относительны). По сути, для Китая поддержка доллара равна т.н. конкурентной девальвации юаня, которая у либералов считается недостойной. Помимо же выгоды Китаю это, разумеется, укрепляет валюту США — устраняет возможную внешнюю инфляцию в США, выправляет их пассивный торговый баланс, как мы обсуждали выше, хотя практически доллар, вероятно, и без этого будет в цене как господствующая валюта — до поры, конечно, до времени, ибо вечности, даже самой либеральной, не существует в природе.

Разумеется, финансовые обязательства правительства США импортерам — это тоже долг, т.е. деньги, но это уже обеспеченный долг, заработанные деньги. Нельзя не признать, что это сильная сторона деятельности американского правительства, но доходность правительственных обязательств падает и уже стремится к нулю, т.е. падают и доходы американского правительства (налоги и сборы, бизнесом оно не занимается). В условиях относительной стабильности это значит, что падают и доходы американцев, которые формируют доходы правительства. А что нам показывает либеральная статистика, слабое место?

Главная финансовая проблема США заключается в том, что правительство американское производит не просто долг, а необеспеченный долг, причем долг этот постоянно растет. Это описанная выше кредитная пирамида, которая в конечном итоге просто рухнет. При стечении обстоятельств, на сегодня вовсе не фантастических, американская экономика может вылететь в трубу на пятой украинской скорости — тем более что финансовое положение США очень нехорошее с либеральной точки зрения, если оценивать его объективно, а не посредством коррупционеров из мировых финансовых агентств, которые неизменно присваивают США высшие рейтинги (до помянутого выше обвала американского ипотечного рынка рейтинги рухнувших ипотечных компаний были, разумеется, тоже высшие, т.е. все это пустая болтовня).

Вообще, любой народ, который постоянно наращивает свое потребление, а это единственная цель либералов, рано или поздно придет к состоянию, когда наращивать потребление можно будет только в долг (грабить в мире особенно уже некого, да и грабить способны далеко не все). Жизнь же в долг предполагает, что количество денег в долговых расписках превосходит количество денег, имеющихся в наличии на счетах и в карманах, но откуда же брать деньги и для возврата долгов, и на дальнейшие расходы? Положим, можно занять еще, но разве этот процесс принципиально бесконечен? В конечном итоге при постоянном дефиците денег непременно окажется, что номинал долговых расписок превосходит и все имеющиеся в мире деньги, и даже все будущие на много лет вперед, а значит, не только понятие долг потеряет всякий рациональный смысл, но и понятие деньги. Иначе говоря, труд работников будет куплен и перепродан на много лет вперед, и некое племя младое незнакомое будет отрабатывать перед банкирами долги отцов. Либерализму это, конечно, не помеха, он сможет существовать и в иррациональном режиме, но в мире живут отнюдь не только либералы, т.е. рано или поздно поднимется вопрос о списании долгов, «реструктуризации» на языке либералов. Тонкость же в том, что наиболее крупными держателями долгов в мире являются частные банки и компании в США (государственных банков и компаний, повторим, там вовсе нет), причем на сегодняшний день более всех им должны американские граждане, в том числе в лице своего «демократического» правительства… Что, не вспоминается еще Маркс?

Поразительное дело, либеральные наемники-агитаторы криком кричат о неэффективности государственного бизнеса, но не в состоянии понять простейшую вещь: государство, которое принципиально не ведет бизнеса, как американское, неизбежно испытает банкротство, «дефолт» на языке либералов. Следует понять, что государственная власть, которая ничего не зарабатывает, с либеральной же точки зрения неэффективна в высшей степени, просто даже бессмысленна. Такое государство в мире наживы умрет неизбежно, и мы получим отмеченное выше сползание либеральных государств сначала в феодализм, потом в первобытный строй, а потом и в обезумевшие толпы, рыщущие в поисках пропитания. Впрочем, либералы, кажется, поняли это и начали приватизацию государств, помянутую выше…

Например, недавно у нас создана была система феодальных поборов на дорогах, называемая «Платон». Это банальный откуп налогов частными лицами, и результат подобного рода «реформ» предсказуем на все времена и народы. Вот выдержка из нашей древнейшей летописи, описывающая откуп налогов, даней, в тринадцатом веке и народный бунт против него:

В лето 6770 [1262] избави богъ отъ лютаго томления бесурменьскаго люди Ростовьскыя земля, вложи ярость въ сердца крестьяномъ, не терпяще насилья поганыхъ изволиша вечь [созвали вече, совет] и выгнаша из городовъ из Ростова, ис Суждаля, изъ Ярославля. Окупахуть бо ти оканьнии бесурмене дани, и отъ того велику пагубу людемъ творяхуть, роботяще резы [порабощая ростами, кредитами], и многи души крестьяньскыя раздно ведоша [по миру пускали?].


Лаврентьевская летопись. Рязань: Александрия, 2001, стр. 452 – 453 // Русские летописи Т. 12.

Лихие шестидесятые тринадцатого века… Не слышали? Вероятно, в ходе данного бунта был убит народом Александр Невский, который и позволял откуп налогов, стремясь, видимо, уподобиться великому родителю монголов при помощи неких туркестанских купцов, «сартаульских» от имени Сарт-аул (Туркестан в монгольских источниках), оставивших след в топонимике России — Саратов (город этот основан, конечно, позже Александра Невского, но топонимы живут дольше даже народов; у нас, например, есть топонимы, которые к русской истории вообще не имеют отношения, скажем Москва и Вологда, т.е. отражают они более древнюю историю, чем русская). Сарты — это были, вероятно, какие-то исламские либералы (исмаилиты, наверно, ибо великий родитель тоже наверняка имел с ними дело, причем по той же причине — деньги). С ними же, вероятно, связан отрицательный оттенок этнонима сарт, известный в Казахстане и Узбекистане. Ну, а чем же эти древние сарты хуже или лучше «наших западных партнеров», которые ныне играют схожую роль при нашем правящем классе?

Великого родителя тоже, вероятно, убили, ибо о смерти его монгольский историк говорит вскользь и совершенно безразлично, т.е. ничего не знает. Но если даже столь великие «партнеры» сартов погибали насильственной смертью, то чего ждут нынешние наши правители, вообразившие себя, кажется, равными сартам-либералам? Неужели Владимир Владимирович полагает себя выше Чингисхана, не говоря уж об Александре Невском? Нет, выше великого родителя может быть только солнце.

Торговля налогами, тоже будущим трудом, как описано выше, принципиально представляет собой финансовую пирамиду, традиционно основанную на воздухе, а это очень плохой фундамент для экономики. Либералы, понятное дело, думают, что нынешнюю хитрую систему добычи денег из воздуха финансовыми инструментами, «постиндустриальными», изобрели они по своей великой гениальности, но это у них от невежества. Увы, добыча денег из воздуха существовала всегда и рано или поздно неизменно заканчивалась откровенным грабежом народа, ибо воздух-то денег не рождает. Конец этих грязных дел не только предсказуем, но и совершенно ясен на исторических примерах. Что же еще нужно нашему правящему классу, чтобы отказаться от безумия или хотя бы от самоуничтожения?

На принципиальном уровне проблема производства денег из воздуха, т.е. торговля необеспеченными денежными обязательствами — кредитами, будущими налогами и вообще оцененным в деньгах воздухом,— приводит к уничтожению самого понятия собственность, а именно — дифференцированию прав собственности (владение, распоряжение и пользование по римскому праву). Например, здоровый потребитель (кредитоспособный) взял у банка кредит и купил квартиру, в результате чего он получил право ею пользоваться и владеть, т.е. платить налоги как владелец, но распоряжение этой собственностью остается за банком, пока не будет отработан долг: при стойкой неуплате кредитных взносов банк распорядится квартирой по своему усмотрению, что автоматически ликвидирует приобретенные псевдособственником права владения и пользования. Стало быть, относительной величиной в либеральном мире являются уже не только деньги как долг, но и собственность, приобретенная за эти деньги. Добавим, что в идеале прибыльность многолетнего ипотечного кредита такова, что после выплаты процентов за кредит банк может просто подарить здоровому потребителю его квартиру (по доброй воле дарить, конечно, никто не станет). Прибавочную стоимость забирает здесь не капиталист, а банкир, торгующий правом, которое в государствах, ориентированных на человека, предоставляется бесплатно. В СССР, например, можно было взять беспроцентную ссуду на строительство кооперативной квартиры, частной; много также было гаражных кооперативов, частных объединений дольщиков, есть даже советский фильм на данную тему — «Гараж». При этом в СССР, конечно, существовала кредитная политика и ростовщические проценты по кредитам, в том числе потребительским.

Дифференцированная собственность (не в долях разделенная, а в правах) не может расцениваться как частная. Поэтому мы пришли к тому, что частная собственность возникает уже не на средства производства, а на деньги. К экономике это уже никакого отношения не имеет — только к наживе, которая является не только главной, но и единственной целью либералов, смыслом их существования.

Частная собственность на деньги как долг приводит к тому, что определенный у Маркса эксплуататор сам становится эксплуатируемым, теряет былую свободу, попадая в кабалу, жесткую зависимость от кредитного источника, которая далеко не всегда оказывается посильной, особенно в финансовых колониях (речь о них была выше). Первым эти процессы увидел еще Генри Форд, создатель известной американской автомобильной компании, хотя и очень сильно преувеличил их для своего времени:

Под именем «капитал» в Америке обыкновенно понимают деньги, употребляемые для производительных целей. Но ошибочно называть капиталистом фабриканта, организатора, поставщика орудий производства и рабочей силы. Нет, все это не капиталисты в настоящем смысле. Они сами должны идти к капиталисту для того, чтобы его деньгами финансировать свои замыслы. Выше их стоит сила, которая обращается с ними более жестоко и немилосердно, чем они сами когда-либо помышляли обращаться с рабочими. Современная трагедия заключается именно в том, что «капитал» и «труд» находятся во взаимной борьбе, тогда как ни тот, ни другой не в состоянии изменить условий, против которых они протестуют и под гнетом которых страдают. Для этого им нужно сперва найти средство вырвать власть из рук той группы международных финансистов, которые не только создают данную обстановку, но и эксплуатируют ее. Существует «сверх-капитализм», обязанный своим бытием ложной мечте, что в золоте счастье. Есть «сверх-правительство», которое не находится в союзе ни с одним из существующих правительств…


Г. Форд. Международное еврейство.

Принципиально это верно, «сверхкапитализм» сегодня — это либерализм, финансовый капитализм, а ошибся Форд и в национальном характере этого «мирового правительства», еврейском, и в том, что существует совершенно определенная группа лиц, некое конкретное правительство, которое и управляет всеми процессами в мире. Да, несомненно, есть заинтересованные в наживе крупные финансисты, но они тоже, как и многие иные, не понимают развития обстановки — иначе бы давно остановились. Впрочем, разве можно остановиться на пути наживы, если главное в жизни — это деньги? Остановиться в данном случае значит прекратить жизнь. Паразит не понимает, что с полным истощением питающего его организма погибнет и он сам.

Самая суть нового этого капитализма состоит в постоянном росте, без которого он существовать не может. Например, если обратиться к приведенному выше отрывку, то нетрудно из него заключить, что если бы Форд прекратил наращивать производство, то его компания смогла бы выжить, но тогда без дела остались бы кредитующие его организации: прибыль они могут получать только с роста, потому, вероятно, они и назывались прежде ростовщики. Еще проще говоря, если Форд не берет кредитов, то у банка нет прибыли, банк никому не нужен.  Кредитовать здоровых потребителей при этом можно, но если нет роста их доходов, увеличения числа здоровых потребителей, то это малоперспективное занятие… Личное состояние на этом сделать можно, чего ростовщики добивались во все времена, но роста именно финансовых активов в современном смысле не будет.

Финансовые операции в норме составляют, говоря языком марксизма, надстройку при базисе, производительных силах, как было при Г. Форде. Сегодня дело обстоит наоборот: базисом являются финансы, а производительные силы — это лишь один из финансовых активов, сам по себе значения не имеющий, не имеющий даже твердой цены, зависит которая от котировки национальной валюты на рынке, как показано выше. Котировка же зависит от производительных сил только для колоний, но финансовый рынок колоний составляет лишь небольшую часть от рынка господствующих стран… При этом грань между финансовой колонией и господствующей страной отнюдь не абсолютна. Например, Япония в одних случаях выступает как финансовая колония (по отношению к США, как показано выше), а в иных — как господствующее государство. В либеральном мире нет ничего определенного раз и навсегда, причем многие отношения в мировой финансовой системе не то что непредсказуемы — попросту не известны пропагандистам, обслуживающим современный либерализм на «интеллектуальном» уровне. Простейший пример: все они вечно дудят о повышении ВВП, но разве спрос может повышаться вечно? Не может, как мы видели выше, но они-то этого не понимают: для них экономика — что погода для синоптиков.

Рассмотрим и более сложный пример непонимания либералами самой сути современных относительных финансовых отношений, уже не от пропагандистов. Бытует мнение, что риски современной финансовой системы связаны с ее централизацией и что децентрализация понизит их. Централизация системы (доллар в качестве господствующих денег) влечет за собой риски для колоний, но децентрализация (множество господствующих валют) неизменно запустит колониальные финансовые процессы в одной или в нескольких из господствующих стран, возможно даже в США, которые для некоторых все еще являются нерушимым столпом стабильности. Увы, эта финансовая система предельно рискованна просто по принципу ее. Философски говоря, когда эта система стала главной в экономике, она приняла на себя уже не часть рисков отдельного предпринимателя, как тот или иной банк во времена Форда, а вообще все крупные риски без исключения. Последнее мы видели на примере помянутого ипотечного кризиса в США, которым был запущен кризис мировой финансовой системы (банки кредитуют не только потребителей, но и друг друга, существует и масса иных финансовых операций и компаний, а мировой финансовый рынок един, барьеров практически нет). Да, если бы система была нецентрализованной, то первое время кризис, вероятно, ограничился бы пределами господства доллара, но он был бы гораздо жестче для США за счет запуска колониальных финансовых процессов, а дальнейшее определялось бы характером отношений и операций между децентрализованными частями, господствующими валютами. Полную надежность в глобальном выражении дали бы только разные финансовые системы, изолированные почти совершенно, которые, например, существовали при «холодной войне». Но для образования в мире разных финансовых систем сегодня уже, вероятно, требуется разрушение мирового разделения труда — не торговли, а именно разделения труда, например использования дешевой рабочей силы в финансовых колониях. Это противно самому смыслу существования либералов, которые грезят о социальном единении мира — в целях наживы, разумеется.

Помимо предельно высокого числа рисков в современной финансовой системе она является естественным ограничителем экономического развития финансовых колоний — хотя бы уже потому, что требует значительного количества колониальных средств для поддержания себя, а не экономики в традиционном ее понимании (пример выше — покупка колониями финансовых обязательств правительства США для поддержки доллара). Еще более сильным ограничителем экономического развития колоний является то, что деньгами в современной финансовой системе являются только деньги господствующие, т.е. для развития любая колония должна постоянно наращивать заработок денег на мировом рынке, оставляя внутренний рынок на потом. Поэтому, в частности, правительства финансовых колоний отдают приоритет и главную заботу транснациональным компаниям, причем не только своим, оставляя мелкий и средний бизнес почти без внимания: рынок сам расставит все по местам. Это приводит не только к повышению взаимозависимости колоний и метрополий, но и к однобокому экономическому развитию колоний, ибо экономикой является только работа на господина — в значительной степени торговля, отчего и придается священное значение ВВП, показателю торговли. В мире происходит слияние разных экономик воедино, упрощение системы на глобальном уровне, т.е. отнюдь не прогресс с точки зрения логики, а регресс. Построить таким образом «мировую экономику» невозможно просто в принципе; либералы надеются на это совершенно напрасно.

Еще одним недостатком современной финансовой системы может быть отсутствие регуляции валютного рынка для недопущения внешнеэкономической инфляции, которую, кстати, на открытый валютный рынок могут принести еще и мировые валютные спекулянты. Впрочем, здесь возникают большие проблемы, просто даже неразрешимые с либеральной точки зрения. Если бы, например, на Украине была грамотная регуляция валютного рынка, то уже одно это могло бы вызвать катастрофу либерализма: сначала понадобился бы Внешторгбанк, потом Внешторг, потом Госплан… и так далее, до сталинских пятилеток индустриализации. Это путь в мифологическую «Северную Корею» либералов, которая несказанно страшна и которой либералы обожают пугать друг друга публично, но даже при всех мифических либеральных ужасах это все-таки намного лучше, чем избранный Украиной путь в Центральную Африку — полуголодное существование в аграрной экономике.

Безусловно, повышение потребления сверх меры, до преобладания пассива в торговом балансе страны, т.е. до достижения либеральной мечты, вызовет финансовый кризис, который будет стимулировать страну к жесткому управлению экономикой (иначе последует смерть). Поскольку же в некоторых даже господствующих государствах уже сегодня дела обстоят не лучшим образом, то вполне возможно, что до Госплана дойдет, например, в США. Будет весьма любопытно послушать мировых либеральных кликуш, которые объявят это вершиной развития «рыночной экономики».

Попытка потреблять сверх меры неизменно приведет мировую экономику к распаду, но в финансовых колониях останутся весьма значительные источники роста. Не говоря уж о внутренних инвестициях (сейчас таковые весьма дороги в связи со сказанным выше о господствующих деньгах, которые сильно переоценены против колониальных), ныне ресурс роста экономики сохраняется в финансовых колониях за счет тех производственных активов, которые не оценены на мировом рынке и, соответственно, на внутреннем, а также за счет удовлетворения внутреннего спроса, не имеющего отношения к мировому рынку. Также значительный ресурс роста колоний заключается в вытеснении с их внутренних рынков транснациональных компаний, т.е. в разрушении мирового рынка. Иначе говоря, финансовые колонии будут развиваться уже отнюдь не в режиме колоний, пусть и только финансовых, а как независимые государства, что, несомненно, отрицательно скажется на части нынешних господствующих государств, если не на всех. Вместе с тем, на арене политической дальнейшее удушение национальных экономик в пользу глобальной неизбежно приведет к тому, что против либералов начнутся локальные выступления в разных странах, в том числе вооруженные, которые все будут объединены общей целью — уничтожения либерализма, но не исходного капитализма в смысле частной собственности; наоборот, произойдет возврат к ней от либеральной дифференцированной собственности, финансовых активов. Можно ли будет назвать это классовой борьбой в духе марксизма, если на стороне восставших выступят мелкие и средние предприниматели и даже низшие и средние чиновники? Нет, это уж не классовая борьба будет, а народная…

Попытка либералов упразднить социально-экономические системы отдельных этносов, объединив их в мировую, фактически означает упразднение самих этносов, ибо национальное государство является формой их существования. Это вызовет, разумеется, адекватный ответ со стороны если и не всех, то многих этнических общностей. И ответом будет уничтожение либералов, которое произойдет непременно во многих местах планеты — иначе человечество прекратит свое существование сначала как полиэтническая система, а потом и как множество людей: люди просто вымрут, как мамонты, предварительно деградировав до состояния дикарей, ибо не смогут полноценно жить вне естественной для них формы и способа существования. Жаль, что наше правительство, как и любое иное либеральное, совершенно не способно понять это. Если бы наше правительство осознало происходящее ныне в мировой экономике хотя бы приблизительно, то жить нам было бы гораздо проще, в том числе и самому правительству, но и без его участия социальные, экономические и этнические процессы распада мирового либерализма дойдут до своего завершения в любом случае.

Тоже интересно:

  1. Глобальная экономика
  2. Варвары
  3. Будет ли революция в России?
  4. Закон о коллекторах

Зову живых