На сайте размещены статьи по русской истории, публицистика, философия, статьи по психологии, а также по грамматике русского и древнерусского языков, в частности – Слова о полку Игореве.

Дм. Добров

Смерть Сергея Магнитского

Дм. Добров • 30 марта 2012 г.
Сергей Магнитский

Благодаря идущим на т.н. Западе массовым дегенеративным процессам (этническому распаду) и горячему обсуждению дегенеративной публикой наших дел, некоторые события обрастают патологическими вымыслами и теряют свой смысл, полностью или частично,— тем более что пока еще хиленькое наше дегенеративное кубло по-собачьи преданно подхватывает любую патологическую идею западных своих товарищей по несчастью. Патологические идеи поддерживают и распространяют не только душевнобольные и психопаты, но и более или менее нормальные люди, по глупости индуцированные этими идеями, зараженные. Бредовые идеи обычно противоречат действительности, представляя собой полную чушь, абсурд, вывернутую наизнанку действительность, но увы, даже самая чудовищная идея находит своих сторонников среди душевнобольных, психопатов и дураков, очарованных безумием.

Магнитский был арестован по обвинению в уклонении от уплаты налогов, но после его смерти в глазах дегенератов действительность была вывернута наизнанку. Немедленно выяснилось, что Магнитский не преступления совершал, а наоборот, якобы раскрыл преступную деятельность группы следователей, за что был якобы незаконно арестован ими и якобы подвергнут пыткам, от которых и умер. Несмотря на то, что преступления нескольких следователей якобы были раскрыты Магнитским, вся российская власть предпочла не наказать преступников, а покрывать их по неизвестным причинам (вполне ясны эти причины только больному шизофренией: чем же еще и должны заниматься силы зла, как не покрытием преступлений?). Каким-то американским дегенератом был составлен даже список виновных в смерти Магнитского, включающий шестьдесят человек [1], причем ни о каких доказательствах даже речи не зашло. Увы, по стойкому представлению дегенератов, нормальные люди должны доказывать им свою невиновность по любому подозрению, обычно шизофренического рода. Представляете ли, что будет, если дегенераты в лице какого-нибудь своего любимчика возьмут власть в стране? Пока это невозможно, но все зависит от степени вовлеченности общества в круг бредовых идей, навязываемых более или менее успешно — в том смысле, что бредовые вымыслы все-таки находят своих сторонников, пусть и немногих для начала.

Из сказанного, конечно, не следует, что в отношении Магнитского не было совершено преступление — тем более что заинтересованные лица из работников следственного изолятора дали ложные показания о его смерти. Осложняет дело также удивительное количество заболеваний Магнитского: патология сердечной мышцы, диабет, гепатит, желчнокаменная болезнь, воспаление желчного пузыря, воспаление поджелудочной железы… Список заболеваний этого молодого еще человека, всего-то тридцати семи лет, наводит на подозрение, что у него поражена была иммунная система (например, это СПИД или радиоактивное облучение), но ничего подобного ни история болезни, ни медицинская экспертиза не зафиксировала. Указанное подозрение усиливается тем, что заболевания возникли, вероятно, уже во время заключения, в течение последнего года или даже полугода жизни (Магнитский был богатым человеком и имел возможность наблюдаться в дорогих частных клиниках), причем о сердечной патологии, диабете и гепатите тюремные медики даже не подозревали. Вкупе с некоторой закрытостью нашей правоохранительной системы это, конечно, порождает в дегенеративной среде множество бредовых вымыслов. Скажем, из публичных пояснений по делу чиновников вплоть до главы Следственного комитета прокуратуры А.И. Бастрыкина понять суть дела невозможно, но пояснения дегенератов понятны даже круглому болвану. Нашим правоохранительным органам нужно усиливать не столько человеколюбие, как похвально полагает министр ВД Р.Г. Нургалиев, сколько связи с общественностью — public relations (PR) по-американски. Человеколюбия не хватает лишь некоторым, а вот крепкой связи с общественностью — всем без исключения, всей правоохранительной системе. Поэтому публику и направляют бредовыми идеями дегенераты да банальные жулики.

Как установили все экспертизы, причиной смерти Магнитского стала острая сердечная недостаточность, обусловленная патологией и, вероятно, обстоятельствами:

3. Лабораторные и специальные исследования

3.1.1. Гистологическое исследование

Исследование проведено в Научно-исследовательском институте морфологи человека РАМН.

[…]

Результаты патологоанатомического вскрытия и гистологического исследования органов, полученных со вскрытия, дают основание заключить, что Магнитский С.Л. при жизни страдал вторичной кардиомиопатией, длительность которой можно определить лишь ориентировочно: не менее полугода до года и более. Непосредственной причиной смерти послужила острая сердечная недостаточность, вызванная фибрилляцией миокарда желудочков сердца (морфологически проявляемой фрагментацией мышечных волокон). Установлены также признаки и хронической недостаточности левого желудочка сердца в виде хронического венозного застоя в малом круге кровообращения с развитием картины будущей индурации легких [уплотнения]. Не исключено, что патология сердца могла до поры до времени протекать скрыто и компенсироваться организмом. Острая фибрилляция желудочков могла быть спровоцирована психо-эмоциональным стрессом и/или физической перегрузкой.

[…]

Хронически активный гепатит следует расценивать как второе конкурирующее заболевание, которое утяжеляло состояние больного и могло сыграть свою роль в танатогенезе [наступлении смерти], создавая общий неблагоприятный для функции сердца интоксикационный фон.

Эксперт Л.В. Кактурский


По поводу обстоятельств, в которых умер Магнитский, врач следственного изолятора дала ложные показания:

Из объяснения Гаус А.В. от 17.11.2009 года (т. 1, л.д. 84-85): «…16.11.2009 года примерно в 18 часов 25 минут от дежурной по штабу поступил звонок в хирургическое отделение в ординаторскую, и она сообщила, что в учреждение поступил з/к Магнитский С.Л. из ИЗ 77/2 [Бутырская тюрьма]. Транспортировка больного осуществлялась на МСП [машине скорой помощи] с диагнозом «острый холецистопанкреатит» [обострение общего воспаление желчного пузыря и поджелудочной железы]. Примерно в 18 часов 30 минут мною осмотрен больной и принято решение о его госпитализации в хирургическое отделение. Осмотр происходил на сборном отделении в кабинете дежурного фельдшера. Во время заполнения мед. документов примерно в 19 часов 00 минут больной начал вести себя неадекватно, агрессивно, был дезориентирован (слышал «голос», который говорил, что его хотят убить, отравить). Мною была вызвана резервная группа, по прибытии которой больной Магнитский был закован в наручники и препровожден из кабинета фельдшера в камеру № 4 сборного отделения. Примерно в 19 часов 30 минут я вызвала бригаду «03» психиатрической помощи на консультацию для решения вопроса о дальнейшей тактике ведения больного. После чего отправилась на свое место в хирургическое отделение. Инфузионная терапия не проводилась [капельница], т.к. больного нельзя было хорошо фиксировать, а введение седативных пр-в [успокоительных вроде валерьянки] не проводилось перед приездом психиатров. Примерно в 21 час 15 минут я была вызвана на сборное отделение ввиду резкого ухудшения состояния больного. Больной был экстренно переведен в ПИТ [палату интенсивной терапии] хир. отд. ввиду отсутствия дыхания и потери сознания. Реанимационные мероприятия без эффекта и в 21 час 50 минут я констатировала биологическую смерть Магнитского С.Л. …»


Там же, стр. 17.

Выражение, конечно, чудовищное в устах врача — «больной был закован в наручники». Если Гаус А.В. полагала у Магнитского «острый психоз» с боязнью за свою жизнь, как она записала в медицинской карте, см. стр. 33 указ. документа, то заковывание больного по ее рекомендации в наручники могло только способствовать развитию патологического его состояния. Кстати, «острый психоз» звучит столь же абсурдно, как диагноз терапевта «тяжкая болезнь».

Если у Магнитского и правда развилось шизофреноподобное психотическое состояние или начался приступ шизофрении с бредом преследования и, соответственно, страхом за свою жизнь, то врач Гаус А.В. сделала все, чтобы закрепить патологический страх Магнитского,— приказала заковать его в наручники и оставить одного в камере. Если дело было так, то это и стало для Магнитского чудовищной силы стрессом, который в его физическом состоянии не мог не привести к остановке сердца. Если врач Гаус диагностировала у больного «острый психоз», то следовало использовать не капельницу и не валерьянку, не говоря уж о наручниках, а нейролептические препараты для прекращения психотического приступа. В рассматриваемой экспертизе это отмечено, указано, что следовало использовать аминазин. Впрочем, при человечном отношении наверняка можно было обойтись без аминазина…

Показаниям врача Гаус относительно поведения Магнитского перед смертью противоречат оправдания надзирателей по поводу применения наручников, кровоподтеки от которых зафиксированы медицинскими экспертами. Надзиратели утверждали, что наручники были применены «в связи с угрозой совершить акт членовредительства и суицида» [2], но это противоречит страху за свою жизнь и бреду преследования, о котором говорила Гаус.

Повреждения Магнитского

Судя по кровоподтекам на руках Магнитского, описанным экспертами в указанном документе, они образованы не только наручниками, но и ударами, которые, вероятно, наносил руками по окружающим предметам сам Магнитский — вероятно, пытаясь освободиться. Косвенно это подтверждает неуравновешенное психическое состояние Магнитского, так как человек в уравновешенном состоянии не станет наносить удары по окружающим предметам, да и при подобном поведении наручники причиняют боль, о чем свидетельствуют весьма сильные кровоподтеки на запястьях. Боль бы остановила человека в уравновешенном психическом состоянии — тем более что таким способом освободиться от наручников невозможно. Это поведение следует расценивать как акт крайнего отчаяния, причем следует подчеркнуть, что в состоянии крайнего отчаяния, патологическом или нет, Магнитский находился в полном одиночестве, поскольку в противном случае надзиратели, якобы испугавшиеся его членовредительства, пресекли бы акт членовредительства.

Нужно ли быть знаменитым кардиологом, чтобы вообразить, как повлияет состояние крайнего отчаяния на человека с отнюдь не пустяковой сердечной патологией? Даже испытываемые при этом физические нагрузки, рывки и удары руками, могли привести к самым печальным последствиям. Оказать же Магнитскому помощь никто не мог, поскольку рядом никого не было.

Прибывшая по вызову психиатрическая бригада более часа ожидала, пока ее впустят на территорию изолятора. Показания же врача скорой психиатрической помощи и фельдшера опровергают приведенные выше показания врача Гаус и позволяют утверждать, что к моменту осмотра Магнитского психиатрами он был мертв уже 1-2 часа:

Из протокола допроса свидетеля Корнилова В.В. от 18.02.09 (т. 1, л.д. 210-213): «…Я являюсь врачом-психиатром выездной бригады СПП [скорой психиатрической помощи] г. Москвы… 16.11.2009 я заступил на суточное дежурство… Вместе со мной дежурил фельдшер Морозов С. и водитель… В 19 часов 40 минут, когда мы находились в помещении подстанции скорой помощи… нам поступил вызов в СИЗО Матросская тишина… мы поехали… и были на месте в 20 часов 00 минут, о чем была сделана соответствующая запись в карте вызова. Однако указанное время – это не время прохода на территорию СИЗО, а время нашего прибытия к КПП данного учреждения. С нашим проездом на территорию СИЗО возникли проблемы… Мы прождали у въезда на территорию СИЗО больше часа. Я неоднократно обращался к дежурному сотруднику с вопросом, когда будет организован проезд машины скорой помощи, обращая внимание, что в помещении СИЗО находится человек, которому требуется экстренная помощь. Спустя больше часа нас пропустили на территорию СИЗО без автомобиля… мы шли пешком… мужчина провел нас на территорию СИЗО, а далее мы пошли сами, поскольку… знали, где именно находится медицинский кабинет для осмотра больных с психическими заболеваниями. В указанном кабинете медицинских работников и больного не оказалось. Спустя некоторое время, сколько именно, пояснить затрудняюсь, пришел тот же медицинский работник, который встречал нас у КПП. Я попросил у него расширенно пояснить повод для нашего вызова, то есть в чем именно заключается нелепость поведения и высказываний Магнитского, а также сведения о его соматическом состоянии здоровья. На данную просьбу он предъявил мне медицинскую карту больного Магнитского, который, с его слов, был переведен 16.11.2009 г., за несколько часов до нашего вызова, из Бутырского СИЗО г. Москвы. В выписке из медицинской карты, прилагавшейся к самой медицинской карте, было указано, что состояние больного 16.11.2009 резко ухудшилось, в связи с болевым приступом холецистопанкреатита, то есть больной, по профилю данной патологии, должен был находиться в больнице СИЗО Матросская тишина. Также мне было пояснено, что указанный больной сегодня был в крайне возбужденном состоянии, кричал, говорил, что «вы хотите моей смерти», пытался от кого-то отмахиваться или защищаться [вспомните кисть его левой руки на фото выше]. Я предложил освидетельствовать больного, для чего необходимо было его увидеть. Указанный медицинский работник ушел за больным, но через несколько минут вернулся и пояснил, что больной скончался. Учитывая изложенное, мы были поставлены перед фактом, что произвести психиатрическое освидетельствование невозможно ввиду отсутствия больного. Фактически в данной ситуации я должен был покинуть СИЗО ввиду отсутствия субъекта медицинского обследования, но для того, чтобы убедиться в том, что человек в данный момент не нуждается (или нуждается) в проведении реанимационных мероприятий, мы с фельдшером Морозовым и указанным медицинским работником СИЗО проследовали в камеру первого этажа к больному. Больной находился не в больнице, а в обычной камере первого этажа основного здания. Зайдя в камеру, я увидел, что больной сидит на полу – насколько я помню, полураздет, то есть он был без рубашки, но в брюках,– прислонившись спиной к нарам. В камере, насколько я помню, были наручники. Были ли они пристегнуты к руке трупа или крепились за нары, я уже не помню, но по общей картине было похоже, что эти наручники были недавно отстегнуты, при этом, видимо, Магнитского пристегивали за левую руку, поскольку она была синюшного цвета. Голова трупа была наклонена в сторону левого плеча, глаза открыты, зрачки широкие, роговичные рефлексы отсутствовали, то есть зрачки не реагировали ни на свет, ни на болевой раздражитель, это было проверено мною лично. Пульса не было, сердцебиение не прослушивалось, дыхания не было, артериальное давление не прослушивалось. Кожные покровы бледные, уже прохладные на ощупь, что свидетельствует о наступлении биологической смерти за срок более 15 минут до обследования. Также была сделана проверка на «симптом кошачьего зрачка», то есть мною было осуществлено нажатие на глазное яблоко трупа, оно сжалось и не приняло первоначальной формы, что также свидетельствует о наступлении биологической смерти не менее 15 минут назад [в первые минуты после смерти зрачок еще ведет себя нормально, но через 10-15 минут, в связи с падением внутриглазного давления, зрачок перестает регенерировать; это признак биологической смерти, трупный процесс]. Трупных пятен на теле, по крайней мере визуально, не было». […]

Из протокола допроса свидетеля Морозова С.В. от 08.12.09 (т. 1, л.д. 214-216): «…Я являюсь фельдшером выездной бригады СПП г. Москвы… 16.11.2009 я заступил на суточное дежурство… Вместе со мной дежурили врач Корнилов В.В. и водитель… В 19 часов 40 минут 16.11.2009 нам поступил вызов в СИЗО Матросская тишина… мы поехали по указанному адресу и были на месте в 20 часов 00 минут… Мы прождали у въезда на территорию СИЗО больше часа — примерно от одного часа до часа десяти минут. Спустя указанное время, сотрудник КПП приказал нам отогнать машину за ворота КПП и пройти на территорию СИЗО пешком, что мы с врачом и сделали, пройдя через основной вход здания, выходящий на ул. Матросская тишина. На пропускном пункте для граждан нас встретил сопровождающий, который повел нас к медицинскому кабинету, для осмотра больного. Указанный кабинет был закрыт, там никого не было… я спросил у сотрудниц СИЗО, что за человек, к которому нас вызвали, как то: алкоголик ли, шизофреник, на что мне ответили, что он арестован за налоговые преступления. В это время появился фельдшер, который открыл медицинскую комнату и вместе с доктором зашел в данный кабинет для изучения медицинской документации больного. Насколько я помню, фельдшер оставался в помещении, приказав охраннику привести больного… Охранник пошел за пациентом, через некоторое время он вернулся и сказал: «а он, кажется, помер». Я вместе с фельдшером и врачом проследовал в то место, где находился больной. Это была обычная камера на первом этаже здания. Зайдя в камеру, я увидел, что больной сидит на полу, под ним была лужа, как я понял, у него произошло непроизвольное мочеиспускание. По своему опыту работы на скорой помощи могу сказать, что при смерти человека непроизвольное мочеиспускание является довольно распространенным явлением и связано с расслаблением мышц человека после наступления биологической смерти. Больной сидел на полу, руки раскинуты в стороны, левая нога выпрямлена, правая нога согнута в коленном суставе, наручников на запястье не было, но были явные следы от наручников на запястьях рук. Был произведен осмотр пациента, в ходе которого было выяснено: зрачки расширены, реакция на свет отрицательная, симптом Белоглазова (кошачьего глаза), тоны сердца не выслушивались, пульс на крупных магистральных сосудах отсутствовал. Когда мы пытались померить давление пациенту, ощущалось частичное трупное окоченение, что свидетельствует о наступлении биологической смерти за 15-30 минут до фиксации данного признака. Вопрос следователя: труп был одет? Ответ: насколько я помню, одежда на трупе была, поскольку, когда мы пытались измерить давление, мы закатывали рукав на левой руке. Была ли это рубашка или свитер, пояснить не могу, не помню…»


Отмеченное врачом охлаждение трупа, определенное на ощупь, и частичное трупное окоченение в левой руке, отмеченное фельдшером, позволяют предположить, что к моменту осмотра Магнитский был мертв уже 1-2 часа, а то и более. Конечно, скорость этих процессов субъективна, да и зависит от многих внешних условий, например от температуры воздуха, но 15 минут и даже полчаса — это слишком мало в общем случае, чтобы почувствовать охлаждение трупа и трупное окоченение.

Трупным окоченением называется одеревенение мышц, происходящее в силу определенных биохимических процессов, причем сначала оно наступает в мелких мышцах, скажем лицевых, и только потом в крупных, скажем поднимающих руку и разгибающих ее в локтевом суставе (чтобы надеть на руку Магнитского манжету прибора измерения давления, фельдшер должен был приподнять руку, т.е. преодолеть сопротивление деревенеющих мышц, а также трогать руку, чувствовать мышцы на ощупь). Обычно наступление трупного окоченения в отдельных мышцах измеряют в часах, скажем мышцы нижней челюсти коченеют приблизительно за 2-6 часов после смерти, а мышцы плеча — приблизительно за 6-10 часов. Весь же процесс до его разрешения, исчезновения окоченения, занимает приблизительно сутки или двое.

В связи с показаниями врача Гаус можно допустить, что Магнитский умер от 19:40 до 20:00, т.е. после вызова скорой психиатрической помощи, но до прибытия машины к следственному изолятору. Ну, понятно, что после вызова скорой помощи стряслось что-то неожиданное, так как бригаду не желали впускать к больному более часа, рассчитывая, вероятно, что психиатры уедут. Если бы эта неожиданность, которую не хотели показывать психиатрам, стряслась ранее, до их вызова, то их бы просто не вызвали, а если бы все-таки вызвали, несмотря на неожиданность, то не было смысла держать бригаду скорой помощи у ворот более часа.

Если принять предложенное допущение, то получится, что к моменту осмотра психиатрами, состоявшегося приблизительно в 21:15, как следует из приведенных выше показаний Гаус и показаний психиатров, Магнитский был мертв от 1 часа 15 минут до 1 часа 35 минут. В связи с выраженным охлаждением трупа и выраженным частичным окоченением в крупных мышцах это кажется небольшим сроком; можно предположить, что умер Магнитский даже ранее 19:40, но обнаружили его смерть только после вызова скорой психиатрической помощи (напомню, находился он в одиночестве). Вероятно, кто-то зашел к нему отстегнуть наручники, так как в наручниках предъявлять его врачам было бы неудобно… Психиатрам же предъявили его тело только после того, как стало ясно, что они не пренебрегут своими обязанностями — не уедут без осмотра больного.

Указанное время смерти не противоречит заключению экспертов о времени смерти Магнитского:

Смерть гражданина Магнитского Сергея Леонидовича, 37 лет, наступила за 12-15 часов, согласно степени выраженности трупных явлений на момент судебно-медицинского исследования трупа в секционном зале танатологического отделения № 11 в 10 часов 10 минут от 17 ноября 2009 года…


Заключение эксперта № 555/10, стр. 14.

Смерть Магнитского, стало быть, наступила от 19 часов 10 минут до 22 часов 10 минут 16 ноября 2009 года. К сожалению, полная точность невозможна.

Надо еще обратить внимание на крупный пробел в показаниях врача Гаус: «Примерно в 18 часов 30 минут мною осмотрен больной и принято решение о его госпитализации в хирургическое отделение», но звонок на станцию скорой помощи поступил только в 19:40. Что же происходило в течение часа после принятия решения о госпитализации Магнитского? Почему после принятого в 18:30 решения о госпитализации больной не был направлен в палату и все еще оставался в сборном отделении при заполнении документов в 19:00, когда якобы и начал вести себя нездоровым образом? Зачем он был нужен, тем более если был взволнован? На каких вообще основаниях был госпитализирован Магнитский, если экспертиза не нашла обострений диагностированных заболеваний? Боли могли быть вызваны недиагностированными заболеваниями или иметь психическую причину вплоть до симуляции, в чем следствие должно было разобраться… Впрочем, разобраться должна была еще врач Гаус, но это едва ли было возможно (случай сложный, да и психическое состояние больного было, вероятно, неуравновешенным).

Предположительная симуляция указывает на неуравновешенное психическое состояние Магнитского и даже, вероятно, отчаяние уже в Бутырской тюрьме. Психологически это можно расценивать как желание получить человеческое участие, обратить на себя внимание, причем это может быть как обманом, так и самообманом. Это следствие душевных страданий, психотических или нет.

Возможная симуляция наводит, конечно, на мысль о психическом заболевании. Дело в том, что если психоз начинается в зрелом возрасте, то многие больные склонны приписывать это усталости, перенапряжению, откуда естественным образом вытекает назначенное ими себе лечение — отдых, постельный режим, как в больнице, причем к психиатру очень многие обращаться не желают стойко: даже сама мысль о психиатрической помощи кажется им глупой. К любому же иному врачу для получения спасительного, по его мнению, отдыха больной может обратиться с легкостью…

Несмотря на двух свидетелей смерти Магнитского, способных констатировать смерть профессионально, врач Гаус просто с умопомрачительной наглостью занесла в историю болезни Магнитского ложные сведения:

В 21 час 15 минут вновь осмотрен в связи с ухудшением состояния больного. При осмотре врачом-психиатром состояние больного резко и внезапно ухудшилось – больной потерял сознание. Начаты реанимационные мероприятия (непрямой массаж сердца и искусственная вентиляция легких подушкой Амбу).

Больной доставлен в ПИТ, где продолжены реанимационные мероприятия, ИВЛ, введение гормонов, адреналин (общая доза 0,1% 5 мл). Реанимационные мероприятия в течение 30 минут без эффекта [30 минут по инструкции положено, не сама выдумала]. 16.11.2009 года в 21 час 50 минут констатирована биологическая смерть. Диагноз: ЖКБ [желчнокаменная болезнь]. Острый калькулезный холецистит. Острый панкреатит. Панкреонекроз? Острый психоз. Токсический шок. Инфаркт миокарда?..


Заключение эксперта № 555/10, стр. 33 — 34.

В тюремном акте о смерти, подписанном группой лиц во главе с той же Гаус А.В., названной, кстати, лечащим врачом, упоминаются «следы от инъекций» [3], но медицинская экспертиза отметила на теле Магнитского только один след от укола — в корень языка в проекции подъязычной вены (используется такой метод при реанимации). Укол этот сделан при жизни, как специально отметили эксперты, но где же остальные «следы от инъекций», если производились именно инъекции, во множестве? Что ж, во всяком случае, на данном основании можно утверждать, что хоть кто-то попытался спасти Магнитского… Вероятно, его обнаружили в камере в бессознательном состоянии, еще живого, и на месте провели реанимационные мероприятия, но успеха они не дали. Было это, разумеется, до прихода в камеру психиатров.

Причинение Магнитскому смерти, конечно, не было спланированным: врач Гаус посредством надзирателей просто показала свою власть над больным человеком, который, возможно, задел ее лично и даже, возможно, оскорбил. Разумеется, без согласия врача Гаус и даже, наверно, прямого ее приказа надзиратели испугались бы применять насилие к больному человеку: в связи с запланированной госпитализацией Магнитский прибыл в медицинскую часть изолятора и отвечали за него врачи. Таким образом маленькая месть обернулась убийством, причина которого проста и понятна — гордыня, любимая насмешка дьявола, мать всех грехов. Глупо, конечно, было обижаться даже на оскорбления человека, находящегося в состоянии отчаяния и страха,— разумно бы было попытаться его успокоить и помочь ему, что для врача, мне кажется, должно быть естественно…

Дело о смерти Магнитского, в общем-то, крайне простое: достаточно изучить приведенные выше материалы, и виновники его смерти будут очевидны — лица, которые заковали тяжело больного человека в наручники и оставили его умирать без медицинской помощи в одиночной камере. В смерти Магнитского виновна не только врач Гаус, по меньшей мере позволившая заковать тяжело больного человека в наручники и бросить в одиночную камеру, но и надзиратели (контролеры на языке бумаги): если они боялись членовредительства и самоубийства Магнитского, то почему оставили его в камере без надзора? Да, возможно, вел он себя не лучшим образом, это бывает не только с душевнобольными, но он же весь больной был, просто без живого места…

В нашей прокуратуре, к сожалению, то ли не любят простых дел, то ли склонны к усложнению, но простое дело под их легкой рученькой превратилось в кромешную загадку на радость дегенеративной публике:

Следствием фактически завершено проведение следственных действий по уголовному делу по факту смерти Магнитского

Главным следственным управлением Следственного комитета Российской Федерации продолжается расследование уголовного дела по факту смерти Сергея Магнитского. В ходе следствия установлено наличие прямой причинно-следственной связи между недостатками оказания ему медицинской помощи в следственном изоляторе № 2 УФСИН России по городу Москве и наступившими тяжкими последствиями.

На основании этого врачу указанного изолятора Ларисе Литвиновой предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК (причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей). Кроме того, обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 293 УК РФ (халатность), предъявлено Дмитрию Кратову, занимавшему должность заместителя начальника следственного изолятора по лечебно-диагностической работе и являвшемуся прямым непосредственным начальником Литвиновой.

Следствием фактически завершено проведение следственных действий. По делу необходимо приступить к ознакомлению потерпевших и их представителей, а также обвиняемых и их защитников с материалами уголовного дела, чему препятствует нахождение Кратова и Литвиновой на стационарном лечении в государственных медицинских учреждениях. Следствием проверяются обстоятельства выявления и тяжесть заболеваний обвиняемых. Расследование уголовного дела продолжается. Срок предварительного следствия продлён до 24 ноября 2011 года. 


Формально это обвинение верное: Магнитский умер от заболеваний, которые не были диагностированы тюремными врачами, но спровоцировали-то приступ отчаяния обстоятельства и люди. «Прямой» причиной смерти Магнитского являются не действия названных лечащих врачей, а согласованные действия врача Гаус А.В. и надзирателей следственного изолятора, которые, повторю, заковали тяжело больного человека в наручники и оставили его умирать в одиночной камере. Отсутствие же обвинений прямым виновникам гибели Магнитского и рождает закономерные подозрения в честности следователей, патологические или нет. Разумеется, прямые виновники смерти Магнитского даже не подозревали, что Магнитский умрет, потому что не представляли себе масштабов его заболеваний, но это никоим образом не снимает с них прямой вины в смерти Магнитского.

Следователи обязаны были выяснить причины неуравновешенного или патологического психического состояния Магнитского, а не взваливать свои обязанности на экспертов:

…судебно-психиатрические эксперты приходят к заключению, что, согласно представленным материалам, Магнитский С.Л. при жизни, вплоть до 19-00 16.11.2009 года, каким-либо психическим расстройством не страдал (ответ на вопрос № 1), о чем свидетельствуют медицинские записи, показания окружавших его лиц об отсутствии у него объективных признаков психического заболевания, его устойчивой социальной адаптации, способности к самореализации и самоуправлению поведением не только в привычной обстановке, но и в условиях следственной изоляции, что подтверждается также его письменной продукцией в означенный период времени [точнее не скажешь, все правильно].

Однозначно ответить на вопрос о том, находился ли Магнитский С.Л. 16.11.2009 года с 19-00 до момента смерти в состоянии какого-либо временного психического расстройства, не представляется возможным по причине противоречивости и недостаточности имеющихся в распоряжении экспертов сведений (ответ на вопрос № 2)…

Таким образом, психологический анализ представленных материалов уголовного дела позволяет сделать вывод о том, что в период содержания под стражей, во время заключения в Бутырской тюрьме на фоне худших условий содержания по сравнению с предыдущими, в результате субъективно непреодолимых блокирующих препятствий по достижению своей цели — изменению меры пресечения, у Магнитского С.Л. возникли эмоционально насыщенные переживания как ответная реакция на психотравмирующие воздействия, которые вызвали ухудшение соматического здоровья, приобрели достаточно устойчивый характер и обусловили развитие состояния фрустрации, принявшей внешне выраженные и отчетливые формы в период с 13.11.2009 года по 16.11.2009 года в виде сочетания крайней подавленности, разочарования, растерянности, возмущенного протеста и негодования по поводу судебно-следственных действий (ответ на вопрос № 3).


Заключение эксперта № 555/10, стр. 25 — 26.

Что ж, может быть, и так. Следует, однако, добавить, что шизофрения может начаться с приступа, причем именно так, как описано врачом Гаус. Ничего невозможного в этом нет, но доказать заболевание Магнитского нельзя — можно либо верить утверждениям врача Гаус, либо не верить (шизофрения является функциональным нарушением высшей нервной деятельности, т.е. органических ее следов нет, при вскрытии ее обнаружить невозможно). Возможны также шизофреноподобные состояния, по сути симптомы иных заболеваний, связанные, например, с органическими нарушениями в головном мозге (например, это опухоли) или приемом каких-либо препаратов. Вроде бы ни того, ни другого у Магнитского не было. Следует, впрочем, помнить, что существует предел компетенции: найти можно только то, что ищешь,— известную тебе вещь. В сложных случаях может потребоваться консультация даже ряда специалистов — недаром, например, иной раз собирают консилиум. Случай же Магнитского простым не назовешь.

Смерть Магнитского, которую можно было совершенно успешно расследовать в течение двух месяцев, показывает бессилие наших правоохранительных органов, безобразную организацию следствия и неподготовленные следовательские кадры. И бессилие это тем более чудовищно и вредоносно, что западным дегенеративным кублом делу о смерти Магнитского придана совершенно очевидная окраска ненависти к нашей стране и народу — как обычно.

Оценкой компетентности следователя, независимой и полной, может быть только суд присяжных: сумеешь фактами доказать вину обвиняемого людям неподготовленным и независимым, тогда и можешь называться профессионалом — не раньше. Ношение же лампасов, погон и фуражки в профессионала человека не превращает. Не потому ли нынешние «профессионалы» и выступают против суда присяжных, что не видят для себя шансов выиграть судебный процесс с участием присяжных? Зачем же нам тупые эти «профессионалы», которые боятся мнения народа, как огня?


Зову живых