На сайте размещены статьи по русской истории, публицистика, философия, статьи по психологии, а также по грамматике русского и древнерусского языков, в частности – Слова о полку Игореве.

Дм. Добров

Происхождение жизни

Дм. Добров • 21 ноября 2013 г.
Содержание статьи
Происхождение жизни

Пока вопрос о происхождении жизни носит чисто идеологический характер и, соответственно, является предметом веры. Есть люди, которые думают, что жизнь во всей ее полноте создана Богом чудодейственным образом, здесь и сейчас, мгновенно, непосредственно и фактически безучастно, причем им не приходит в голову задать себе вопрос, с какой целью Бог создал, например, химические реакции и генетические изменения — для развлечения? В пику мнимым этим поклонникам чудес, пребывающим на уровне ребенка, выступают мнимые поклонники науки, которые полагают, что жизнь, биологическая жизнь, родилась совершенно случайно из неорганических веществ, неживых, причем случайность эта была столь маловероятна, что ни воспроизвести ее теперь невозможно, ни даже догадаться о приблизительном течении случайных этих процессов. Грубо говоря, убеждение этих людей сводится к тому, что из куска железа случайно рождаются бактерии. Я упрощаю, конечно, но принципиально убеждение мнимых поклонников науки состоит именно в том, что бытие случайно возникло из небытия. Они тоже, как и первые, не мучают себя вопросами, например им даже в голову не приходит спросить, а почему, собственно, из куска железа должны рождаться бактерии, случайно или нет? Разве есть такой «закон природы»?

И первый взгляд, и второй является противоречивым, абсурдным. Разумному человеку трудно поверить как в то, что Бог, создавший не только течение времени, но и химические реакции и даже мутации, отказался при творении живых существ применять реакции и мутации на деле, во времени, так и в то, что из куска железа могут родиться бактерии.

Существует, впрочем, еще один взгляд, который является органичным сочетанием двух указанных. Порожден он, как ни странно, Чарльзом Дарвином:

Многие выдающиеся авторы, по-видимому, вполне удовлетворены воззрением, что каждый вид был создан независимо. По моему мнению, с тем, что нам известно о законах, запечатленных в материи Творцом, более согласуется зависимость образования и исчезновения прошлых и настоящих обитателей земли от вторичных причин, подобных тем, которые определяют рождение и смерть особей. Когда я рассматриваю все существа не как результаты отдельных актов творения, а как прямых потомков немногих существ, живших задолго до отложения первых пластов кембрийской системы, они облагораживаются в моих глазах.

[…]

Есть величие в этом воззрении, по которому жизнь с ее различными проявлениями Творец первоначально вдохнул в одну или ограниченное число форм; и между тем как наша планета продолжает вращаться согласно неизменным законам тяготения, из такого простого начала развилось и продолжает развиваться бесконечное число самых прекрасных и самых изумительных форм.


Ч. Дарвин. Происхождение видов путем естественного отбора, или сохранение благоприятных рас в борьбе за жизнь. Глава XV. Краткое повторение и заключение.

Очень хорошо сказано, искренне. Естественный этот взгляд, не противоречащий основаниям науки (Дарвин не утверждал, что Творец нарушал законы физики), был превращен дарвинистами-энгельсистами в безумие — в патологическое утверждение, что бытие случайно рождается из небытия и случайно развивается.

Увы, идея случайного происхождения жизни имеет все признаки бредовой — невыводимость, противоречивость, некорректируемость и охваченность ею. Особенно легко наблюдать последний признак: верующий в случайность жизни любые возражения считает антинаучными и мракобесными, а себя — светлым сотрудником науки, хотя, повторю, идея случайного происхождения жизни не имеет ни малейшего научного обоснования — вообще никакого.

Прежде рассмотрения вопроса о возникновении и развития жизни, следует отметить несколько общепринятых заблуждений.

Во-первых, вопрос о происхождении жизни пока носит не столько специальный характер, научный, сколько общий, философский, мировоззренческий. Пока не ясно даже то, какая именно наука или общность наук должна решать данную проблему.

Во-вторых, речь следует вести отнюдь не об утверждении религии в качестве верного мировоззрения, а об удалении из науки мракобесия — слепой, фанатичной, негативной и даже патологической веры в закономерность случайностей, в вечный демонический двигатель по имени Эволюция, которому поклоняются дарвинисты-энгельсисты. Двигатель этот в представлении дарвинистов-энгельсистов универсален, т.е. эволюции, по их мнению, подвержены уже не только живые существа, но и молекулы, и химические реакции, и Вселенная, и вообще все, что потребуется. Не слишком ли всеобъемлюще? Если и дальше так пойдет, то дарвинисты-энгельсисты все законы физики опровергнут, заменив их своей Эволюцией.

В-третьих, теория Дарвина была отнюдь не развита дарвинистами-энгельсистами, как они похваляются, а только опошлена и обессмыслена. Дарвин попытался найти естественную причину развития творения — без помощи Творца, заложившего, как он полагал, в природу возможность существования независимого, самостоятельного, а дарвинисты-энгельсисты заявили, что ни причины такой, ни Творца просто не существует — существует лишь чистый случай. Каким образом, если отвлечься от сумасшедшего дома, второе могло логично произойти из первого?

Может ли клетка возникнуть
случайно?

Проблема происхождения жизни имеет некоторое отношение к теории эволюции. Если эволюцией считать появление все более сложных живых существ, начиная от одноклеточных, то неизбежно возникает вопрос, что было до клетки? Ответ очевиден: теория эволюции рассматривает только эволюцию организмов, становление жизни на нашей планете, а значит, понятие жизнь до клетки бессмысленно в рамках данной теории: до клетки не было ни жизни, ни эволюции. Иначе говоря, формально, эволюция как функция определена только в биосфере. Это кажется понятным и очевидным, но, нет, дарвинисты-энгельсисты распространили эволюцию как развитие жизни и даже естественный отбор на молекулы, т.е. самым невежественным образом провозгласили жизнь до клетки, из которой клеточная жизнь возникла «эволюционно». Эта идея носит откровенный патологический характер, именно же шизофренический, но даже если отвлечься от абсурдности эволюции вне жизни, то нетрудно догадаться, что принципиально это невозможно. Химические реакции не могут случайно образовать живую клетку по причине простейшей: результатом химической реакции является химическое вещество, а не организм — система не только химическая, но и физическая, и алгебраическая (информационно-логическая). Последнее свойство клетки может показаться фантастикой, но это факт: принципиально клетка устроена сложнее, чем персональный компьютер. Клетка не только содержит в себе программу бытия организма и всю информацию о нем, а также записывает и считывает информацию, но и управляет химическими реакциями, протекающими в ней. И если дарвинисты-энгельсисты считают, что химическая реакция может дать результат не только химический, но и физический, и алгебраический, то они должны это обосновать. Впрочем, можно ли обосновать случайность? И если обоснование даже не предполагается, то при чем здесь наука?

Я говорю не о том, что дарвинисты-энгельсисты не правы вообще, а всего лишь о том, что исключительно химическим путем жизнь возникнуть не могла. Для сравнения вспомните алхимиков. Да, принципиально они были правы, из ртути можно получить золото, но этого нельзя добиться химическим путем (требуется ядерная реакция, причем, вероятно, с очень большим расходом энергии, который станет дороже полученного золота). Уровень наших знаний пока слишком мал, чтобы рассуждать о том, каким путем могла появиться клетка. И все рассуждения на эту тему, разумеется, совершенно спекулятивны, подобны шарлатанским замыслам алхимиков.

Можно добавить, что закон сохранения энергии в любом случае должен оставаться в силе, но случайное образование организма в ходе химических реакций, предполагаемое дарвинистами-энгельсистами, заставляет усомниться в его выполнимости в данном случае. Чтобы получить клетку, нужны затраты энергии, причем это не только химическая энергия. Так, для получения клетки как физического тела нужны затраты физической энергии, а для получения клетки как алгебраической системы с носителем информации в виде ДНК — затраты энергии не известного нам свойства, алгебраического. Каким образом, химическая энергия могла бы трансформироваться в физическое воздействие, нужное для образования клетки как физического тела, не говоря уж о воздействии информационном, нужном для образования информационной системы? Ответа от дарвинистов-энгельсистов, конечно, не дождетесь, хотя шарлатанских публикаций по данной проблеме не так уж и мало.

Несмотря на очевидную абсурдность «теоретических» построений о случайном происхождении жизни, дарвинисты-энгельсисты попытались доказать абсурдные построения. Доказательство, впрочем, носило инфантильный характер. В двадцатых годах двадцатого века апологет большевизма Опарин выдвинул предположение о случайном происхождении белков. Далее в 1953 году американец Стэнли Миллер проделал эксперимент по воспроизводству «эволюционного» возникновения жизни, выдуманного Опариным, в ходе которого ему удалось получить «эволюционным» методом ряд аминокислот. Однако же эксперимент Миллера стал не удачей дарвинизма-энгельсизма, а его крахом по двум причинам:

  1. Миллер получал органические соединения под воздействием электрических разрядов, имитирующих молнии, но вынужден был тотчас же отделять органику от разрядов, чтобы они не разрушили ее. Ясно, что случайным образом улавливатель для органических веществ возникнуть не мог, но главное состоит в том, что Миллер изолировал вещества от источника энергии, прекращая тем самым дальнейший случайный синтез. Это не эксперимент, а пропаганда.
  2. Миллеру не удалось правильно, не случайным образом, ориентировать молекулы полученных аминокислот в пространстве. Дело в том, что аминокислоты проявляют оптическую активность и по данному признаку делятся на левовращающие плоскость поляризации световой волны и правовращающие, отличие их в несимметричном атоме углерода, и разница принципиальна: для белка нужны только левовращающие аминокислоты. Что же до разделения полученных изомеров на левовращающие и правовращающие, то химическим методом разделить их невозможно, так как химические их свойства одинаковы.

В связи с опытом Миллера задачу «эволюционного» возникновения жизни, химического, следовало бы признать неразрешимой принципиально, но дарвинисты-энгельсисты к этому пока не готовы (трудно расстаться с любимым делом — одурманиванием людей). Опыт Миллера по сей день преподносится агитаторами как доказательство «возможности случайного возникновения жизни», хотя он является строгим опровержением этого, опровержением самой идеи случайности. Да и вообще, клетка — это настолько сложный организм, что получение «эволюционным» способом ряда даже верно ориентированных аминокислот не является полноценным шагом, приближающим к цели, к синтезу клетки.

Надо добавить, что с точки зрения биологии происхождением клетки вопрос происхождения жизни не ограничивается. Организм не может существовать в чуждой среде, безжизненной, т.е. для существования его уже должна быть биосфера, иная жизнь. Это соображение, принадлежащее, кажется, Вернадскому, совсем уже начисто исключает случайность происхождения жизни. И с данной точки зрения эксперимент Миллера попросту глуп.

В наше время некоторые дарвинисты-энгельсисты наконец-то отбросили лженаучную идею Опарина (точнее — шизофреническую), осознали невозможность синтезировать подходящие вещества «эволюционно», но не поумнели и заговорили о «естественном отборе» молекул, о «мире РНК», который якобы положил основу клеткам… Даже если отвлечься от очередной патологии, все это только разговоры: живая материя не получена in vitro, результата нет, а «теория» вводится через выражение может быть, т.е. может и не быть, точнее сказать нельзя. Яркой чертой новой этой научной мифологии является то, что проверить ее невозможно: нет ни такой действительной теории (построенной на опыте), ни такого опыта, с которым она может быть согласна. Практическое же достижение состоит в том, что РНК способна существовать вне клетки, откуда в воображении возбужденного разума и возник «мир РНК».

Вообще, утверждать, что организм может появиться на свет не единственным доступным ему путем (клетки, например, размножаются путем деления), а каким-то иным, случайным, может только психически больной. Это все равно, например, что утверждать случайное появление какого-нибудь рукотворного подобия организма, например автомобиля или компьютера, не с завода, а путем «эволюционным». Ну, разве кусок железа при определенных условиях не может «эволюционировать» в автомобиль? Может, ответили бы дарвинисты-энгельсисты, если бы были последовательны в своих заблуждениях.

Вероятность «эволюционного» (случайного) появления автомобиля или компьютера равна вероятности «эволюционного» появления клетки: то и другое невозможно в связи с современными научными представлениями. Это системы, которые не имеют отношения к случайности, т.е. вероятность их случайного возникновения равна нулю.

Своеобразным парадоксом жизни на нашей планете является то удивительное обстоятельство, что элементарная для нас форма жизни, клетка, является очень сложным образованием, фактически уже полноценным организмом, только очень маленьким. Здесь возникает типичная для науки общая проблема: мы знаем, как существует клетка, но не знаем, почему она существует; последний вопрос даже кажется безумным. Для лучшего понимания проблемы опять сравните клетку с автомобилем, представьте, что мы ничего не знаем о заводах, на которых изготавливают автомобили, но способны, конечно, разобраться в их конструкции. Представляете ли себе «ученых», которые утверждают, что автомобили появились на свет в силу стечения обстоятельств, «эволюционно»?

Приходится признать, что пока наших знаний не хватает для понимания механизма образования первой в мире клетки, собственно жизни, но их вполне достаточно, чтобы категорически отрицать случайность этого процесса.

Идея органической жизни — развитие и самовоспроизведение на основании обмена веществ — заключена уже в единой клетке, которую можно считать механизмом жизни, кодом эволюции, определяющим свои химические процессы, физические и информационные (логические, алгебраические). Для запуска этого механизма, саморазвивающейся системы, требовались определенные усилия — химические, физические и алгебраические, т.е. проблема очевидным образом не может быть сведена к химическим процессам, тем более — случайным. И если дарвинистов-энгельсистов трясет и коробит от одной только мысли о Творце, словно чертей, то они должны заниматься не случайным синтезом белков, это бессмысленно, а поиском физической силы, которая бы обеспечивала определенное физическое, химическое и, главное, алгебраическое воздействие на материю. Иначе говоря, следует синтезировать живую клетку in vitro. Пока эта задача лучше всего определяется словом колдовство.

Клетка в прямом смысле слова является сверхъестественной, так как представляет собой не только физическую и химическую систему, но и алгебраическую, а последнее качество не является предметом естественных наук, естественным. Если вы не представляете себе, что такое сверхъестественное явление, чудо, то посмотрите учебный фильм, например, о делении клетки и, главное, вдумайтесь в увиденное. Этот микроскопический организм не имеет ни мозга, ни половых органов, ни пищеварительных, ни нервной системы — ничего, однако же он развивается и размножается, благодаря лишь некоей программе, заложенной в него на молекулярном уровне.  

И это только начало тайнам клетки. Программа жизни, например еще, столь чудесна, что умеет распознавать чуждые своему организму клетки и отторгать их, как это делают клетки иммунной системы (лимфоциты), своего рода клеточная полиция. Каким же образом логические действия могут совершаться вне мозга, сознания и нервной системы, практически на молекулярном уровне? Можно ли вообразить себе, что лимфоциты считывают информацию ДНК чуждой клетки и на ее основании изменяют свое поведение? Разве это не чудо?

Дарвинисты-энгельсисты пока еще не могут объяснить, как лимфоциты отличают клетки своего организма от чуждых, но уже откуда-то узнали, каким порядком возникла клетка на заре жизни… Это сумасшествие.

Нынешний дарвинизм-энгельсизм, в частности — любая публикация по надуманной проблеме случайного происхождения жизни, представляет собой примитивное лженаучное учение, пренебрегающее основными принципами науки в угоду идеологии, а именно — мысли о невозможности Творца.

Что такое эволюция?

Прежде всего следует разграничить изменчивость видов и ее теоретическое осмысление, вернее — отсутствие его у дарвинистов-энгельсистов. Так, нужно отличать приспособление вида к среде с некоторыми его изменениями в поколениях, отмеченное Дарвином (эволюция), от значительно более заметных изменений организма, которые не являются приспособлением к среде и даже не могут им являться в силу отсутствия изменений среды (макроэволюция). Характерным примером последнего является любой фетиш дарвинистов-энгельсистов, скажем эволюция лошади, длившаяся более 50 миллионов лет:

Эволюция лошади

Если рассматривать это как процесс, собственно эволюцию, то на картинке мы видим изменение конечностей в зависимости от массы тела: с увеличением массы тела и его размеров на конечностях образуются все более выраженные копыта. Этот процесс можно считать объективным, поскольку все непарнокопытные имеют немалую массу тела, и даже биологическим, но вот причина его, увеличение массы тела и его размеров, не может быть объяснена биологией. Ну, почему же самая маленькая лошадка менее приспособлена к жизни, чем самая большая? Кто доказал или хотя бы минимально обосновал, например на основаниях физиологии, что любой предок лошади не способен жить в наши дни? Доказывать это никто не возьмется, так как в теории уже есть проколы подобного рода — например, с «ископаемой» рыбой латимерией (целакантом) возрастом около 400 миллионов лет, впервые выловленной в 1938 г. и посрамившей вымышленную в учебниках дарвинистов-энгельсистов «эволюцию». Латимерия противоречит представлениям дарвинистов-энгельсистов, так как на берег не выбирается и даже не готовится к тому — наоборот, живет в глубине.

Представленная эволюция копыта противоречит теории естественного отбора. Дело в том, что увеличение массы, которое должно повлечь за собой отвердение конечности, не является прогрессивным признаком — наоборот: если у менее массивной лошади и более массивной одинаковые неразвитые копыта, то более приспособлена к жизни менее массивная (ее копыта оказываются более развитыми по сравнению с копытами более массивной лошади, относительно). Иначе говоря, переходная форма дегенеративна, что прямо противоречит теории естественного отбора.

Большая масса современной лошади и сама по себе противоречит эволюции как процессу именно приспособления. Скажем, если лошадь при своей массе упадет и сломает ногу, то она непременно умрет. Дело в том, что лежать ей вообще нельзя из-за большой массы тела (она и не лежит никогда). Ну, и в чем же заключается смысл эволюции лошади, если массивность ее тела принесла пользу не ей, а исключительно человеку?  

Увеличение массы тела лошади в ходе эволюции можно бы было объяснить, например, симбиозом ее и человека, но 50 миллионов лет назад, когда началась эволюция лошади, людей или иных разумных существ еще не было: лошадь в современном ее виде сформировалась как раз ко времени появления людей, приблизительно 2 миллиона лет назад, как принято считать. Я не утверждаю, что именно таков был замысел Творца, но мне кажется очевидным, что физические свойства, размер и массу, нельзя считать объектом биологии. Иначе говоря, эволюция лошади имеет очевидные небиологические причины.

Обратимся теперь к логике. Выше на примере клетки мы видели, что замкнутая система не может быть саморазвивающейся: это противоречит закону сохранения энергии. Организм не является замкнутой системой (он получает пищу и развивается на данном основании), но объектом эволюции является не организм, а генотип, т.е. наследственная информация об организме. Безусловно, распространить закон сохранения энергии на информацию нельзя, но для изменения информации в данном случае, как и в любом ином, требуется энергия, причем не просто энергия, а некое постоянное воздействие: иначе невозможно себе вообразить целенаправленную эволюцию лошадиного копыта (функцию) в течение пятидесяти миллионов лет.

Таким образом, мы приходим к заключению, что генотип не может изменяться без причин. Это вполне очевидно, но не для дарвинистов-энгельсистов, которые допускают случайные мутации как ошибки при репликации ДНК. Случайность отрицать невозможно, на то она и случайность, но случайные события не могут составить функции, строгой закономерности, которую мы видели на примере эволюции копыта, да и статистически идея дарвинистов-энгельсистов выглядит безобразно. Увы, теория дарвинистов-энгельсистов попросту абсурдна — закономерная случайность или случайная закономерность. Это амбивалентный образ, шизофренический.

Безусловно, эволюционная функция должна быть определена. Но определена она может быть только приобретенным информационным признаком или физической силой, постоянно действующей извне и обеспечивающей информационное воздействие. Подтвердить это можно на примере эволюции человека, в которой очевиден определяющий ее небиологический признак — информационный.

Эволюция человека как анатомические изменения его типа целиком подчинена одному небиологическому фактору, информационному,— развитию у него разума, в частности — речи. Разумом и речью определено не только изменение челюстного отдела черепа, а также величины и строения мозга, но и прямохождение. Потрясающую эту мысль, вернее — намек на нее, я почерпнул у св. Григория, епископа Нисского:

Первобытный человек

Если бы человек лишен был рук, то у него, без сомнения, по подобию четвероногих соответственно потребности питаться устроены были бы части лица, и оно было бы продолговато и утончалось к ноздрям. У рта выдавались бы вперед губы мозолистые, твердые и толстые, способные щипать траву. Между зубами вложен бы был язык, отличный от теперешнего – мясистый, упругий и жесткий, помогающий зубам, или влажный и по краям мягкий, как у собак и прочих сыроядных животных, вращающийся между острыми рядами зубов. Поэтому если бы у тела не было рук, то как образовался бы у него членораздельный звук, когда устройство рта не было бы приспособлено к потребности произношения? Без сомнения, необходимо было бы человеку или блеять, или мычать, или лаять, или ржать, или реветь подобно волам и ослам, или издавать какое-либо зверское рыкание. А теперь, когда телу дана рука, уста свободны для служения слову.

Это по меньшей мере гениально: современные дарвинисты-энгельсисты узнали, что у обезьяны «устройство рта не приспособлено к потребности произношения», совсем недавно, ибо же они пытались научить обезьяну говорить, воспитывая ее детеныша в семье вместе со своими детьми, и потерпели страшную неудачу (это, конечно, в США — нигде более такое безумие невозможно). Увы, обезьяна не способна говорить просто в принципе не столько в силу строения челюстного отдела ее черепа, сколько в силу строения ее гортани, «устройства рта» по св. Григорию, которому незначительная эта ошибка, согласитесь, вполне простительна, так как он жил более полутора тысяч лет назад.

Приведенный отрывок значит, что все анатомические изменения человека в ходе эволюции связаны с разумом, а именно с членораздельной речью, даже прямохождение, которое освобождает руки для дела и тем самым способствует речи через эволюционное преобразование челюстного отдела черепа и гортани. Если принять эту мысль, то мы должны считать людьми всех прямоходящих ископаемых, в т.ч. «питеков» (по-гречески это слово значит обезьяна).

В пику дарвинистам-энгельсистам нужно заметить, что разум не может развиваться, как хорошая пушистость у собаки или у диванной кошечки. Разум человека — это способность произвести логический вывод, отображение в математическом смысле, и развиваться эта способность не может за ее элементарностью. Говорить же о том, что способность произвести логический вывод может «развиться» в ходе трудовой деятельности и так далее, вплоть до сексуальной, способен только душевнобольной: умственная логическая способность совершенно никакого отношения не имеет к повседневной рефлексной деятельности человека или иного живого существа, никак ею не обусловлена. Конечно, разум может быть рассмотрен в рамках рефлексной деятельности, и в данном смысле очевидно, что один рефлекс не может быть обусловлен другим, вытекать из другого. Попытки дарвинистов-энгельсистов объяснить разум в привычных для них категориях попросту абсурдны.

Построить логическую модель разума нетрудно, так как она, повторю, элементарна, но это, как и в случае с клеткой, отнюдь не приблизит нас к пониманию истоков разума. Разум человека можно назвать способностью к логической коррекции рефлексной деятельности, теоретической, которую можно противопоставить сознательной коррекции рефлексной деятельности, существующей и у животных, и у человека. Животное способно найти ассоциативные связи между действительными объектами, вещественными, но не способно, в отличие от человека, получить значение математической функции, результат отображения, который может быть и недействительным объектом, невещественным, мыслимым. На деле это выражается, например, в том, что обезьяна способна мыть плоды в ручье или раскалывать их камнем, но никогда не сделает каменный топор или нож, ибо это уже результат теоретического вывода, функции, отображения,— полученный по правилу мыслимый образ. Грань между двумя этими способностями очень четкая и ясная, причем может быть определена формально, не только «интуитивно», как привыкли дарвинисты-энгельсисты. Поэтому заявления оголтелых дарвинистов-энгельсистов на тему «животные тоже думают» следует считать абсурдом. Кстати, это ясно и с бытовой точки зрения: животные не думают, если под словом думать иметь в виду не шизофреническую абстракцию, а мыслительный процесс человека. В привычных для нас выражениях можно сказать, животные не думают, а догадываются, неожиданно и беспричинно находят решение, реакцию на то или иное раздражение. В сущности это привычный рефлекс, но несколько более сложный, т.е. он может быть и ошибочным.

Если отвлечься от инфантильных представлений дарвинистов-энгельсистов, то разум является просто очевидным актом творения, объяснить который иначе невозможно. Дело в том, что наша речь основана на строгой теории обмена информацией (грамматике), иначе бы мы не понимали друг друга, но обучаемся-то мы этой речи на рефлексных основаниях в детстве. Да, иной язык мы можем выучить на основаниях разума, но не ранее, чем постигнем свой язык на рефлексных. Таким образом, получается, что наш речевой рефлекс имеет строгую теоретическую основу. Считать же формальную теорию плодом эволюции способен только душевнобольной: теория — это плод разума. Да, но можем ли мы считать грамматику любого языка плодом разума человеческого? Ничего подобного из истории мы не знаем, хотя теперь полно новых языков, возникших уже в исторический период человечества. Нельзя даже допустить искусственное рождение языка, поскольку остается неясным формирование теоретического рефлекса… Каким образом у человека сформировался рефлекс речи, имеющий строгую теоретическую основу, остается полной загадкой — особенно если понять, что естественным путем этого случиться не могло. Однако же он существует и, более того, подчиняет себе всю жизнь человека, даже его анатомическое строение.

Таким образом, мы имеем основания считать анатомическую эволюцию человека подчиненной единому небиологическому признаку, приобретенному или передающемуся извне (да, разум может быть и не собственным признаком человека), а именно — разуму и вытекающей из него способности говорить, обмениваться информацией на теоретических основаниях, научных. Здесь, кстати, лежит один из крупнейших недостатков учения дарвинистов-энгельсистов: речь человека они считают чем-то вроде модернизированного рыка самца обезьяны. Это, конечно, абсурд, поскольку рык самца обезьяны не имеет под собой теоретических оснований, алгебраических, как речь человека.

Безусловно, если эволюция — закон природы, то мы должны считать всеобщей не только ее, но и ее механизм, очевидный в эволюции человека. Стало быть, эволюция животного мира и даже растительного должна тоже происходить под влиянием некоего небиологического фактора, информационного, алгебраического. Сам факт небиологической причины эволюции мы установили выше при рассмотрении эволюции лошадиного копыта. Посмотрим и на другие примеры.

Разъяроенная горилла

Как объяснить с точки зрения классического эволюционизма развитые клыки у кошачьих? Разумеется, их хищным образом жизни. Да, но как же тогда объяснить развитые клыки у человекообразных обезьян, которые не являются хищниками и даже не едят мяса? Почему один и тот же анатомический признак, развитые клыки, в двух случаях должен иметь разные объяснения? Разве это состоятельная теория?

Если в том и другом случае развитые клыки должны иметь единое происхождение, что было бы логично, то следует считать причину их развития небиологической, поскольку с точки зрения биологии развитые  клыки обезьяне не нужны. В чем же тогда биологический смысл эволюции? Вдумаемся, изображенный на снимке самец гориллы мог бы убить хищного представителя кошачьих: физически он может быть сильнее (масса самца гориллы сравнима с массой льва, может даже превосходить ее), а развитые клыки у него тоже имеются. Каким же образом мирное это существо, которое вообще не ест мяса, получило физические признаки грозного хищника? Что такое эволюция?

Я не знаю, как объяснить развитые клыки у человекообразных обезьян (возможно, у дарвинистов-энгельсистов есть какое-то «эволюционное» объяснение), но мне кажется очевидным, что развитие этого признака и, главное, сохранение его произошло по причинам, лежащим вне предмета биологии, ведь с биологической точки зрения развитые клыки обезьяне не требуются, более того — наверняка только мешают.

Напомню, я не отрицаю изменений генотипа, изменчивости видов. Я утверждаю, что далеко не все генетические изменения можно объяснить столь примитивно. Более того, примеров эволюции в ходе приспособления к среде ничтожно мало по сравнению с примерами эволюции, в основании которой лежит небиологический фактор.

Другим очевидным примером развития по небиологическим причинам являются птицы. Чтобы птицы родились от динозавров или, положим, иного предка, потребовалась принципиальная перестройка всего организма — появление оперения, крыльев, полых костей, новой системы дыхания и, вероятно, новой сердечнососудистой системы (раз дыхательная система принципиально новая, у птиц она уникальна, то весьма вероятна и принципиальная перестройка сердечнососудистой системы, которая у динозавров едва ли известна). Спрашивается, сравнима ли хоть одна биологическая задача любого вида динозавров со столь чудовищными преобразованиями организма? Ну, зачем динозавру летать или даже любому иному существу? Разве это задача выживания? Что ж, допустим. Но ведь полететь сразу нельзя, не так ли? До полета организм должен был пройти ряд начальных изменений, которые бы еще не превратили его обладателя в птицу, но уже ослабили как существующий вид, причем длиться это должно было многие поколения. Это противоречит существующей теории. Вместе с тем, предположить, что существуют переходные признаки, одинаково полезные птицам и их предкам, едва ли возможно: перестройка организма слишком глобальна. Ну, например, если у бегающего по земле животного облегчатся кости, то разве оно не станет более уязвимым? Увы естественному отбору, при неполных изменениях еще или уже полезными могут быть либо старые признаки, либо новые, но не все вместе. Переходный вид дегенеративен.

Собака динго

Составить представление о дегенеративном виде очень просто — только вообразите себе многообразие пород собак. Породы можно уподобить дегенеративным видам, нестойким, искусственным, переходным. Так, если всех собак выпустить в живую природу, т.е. устранить действующий отбор пород, то выжившие наверняка вернутся к своему естеству, единой породе, как одичавшая австралийская собака динго, см. фото. Вполне также возможно, что и дарвиновское приспособление к среде исчезнет в связи с исчезновением новых условий, т.е. дарвиновское приспособление тоже может оказаться дегенеративным, точнее — нестойким.

Если переходные виды отсутствуют среди ископаемых объективно (археоптерикс и еще несколько редкостей — это не разговор), то что же является причиной их отсутствия? Может быть, именно дегенеративный их характер по отношению и к предшествующему виду, и к будущему? Да, но это значит, что саморазвитие проходило по плану, под воздействием небиологического фактора, информационного, действовавшего постоянно и в противовес природе. Если и был переход от вида к виду, то он, вероятно, осуществлялся не путем отбора в поколениях, а через несколько крупных мутаций, вызванных путем информационным, например через рефлекс.

Рыба-ползун

Столь же ярким примером, как птицы, является и вообще эволюционный переход живых существ в новый класс. Каждый может попытаться представить, каким образом от рыб родились земноводные и так далее. Между классами столь мало общего именно биологически, что объяснить эволюцию биологическими причинами не удастся. Скажем, попавшая на сушу рыба превращается в беспомощное малоподвижное существо. Да, ныне существует рыба-ползун (анабас), см. рисунок, которая выползает на берег и даже, как утверждают, забирается на деревья, помогая себе плавниками (она дышит атмосферным воздухом при помощи наджаберного органа — лабиринтового аппарата), но где же эволюционировавшие в лапы плавники или хотя бы намек на эволюцию плавников? Где зачатки легких? Поразительно, эта рыба даже не двоякодышащая. Если она начнет эволюционировать в земноводное, то она долгое время не сможет полноценно жить ни в воде, ни на суше, т.е. будет представлять собой дегенеративный вид, ущербный, нестойкий. Разве это согласно с теорией? Пока же никакой эволюции нет, на берег она выползает в поисках более подходящего ей водоема, т.е. это повышает ее выживаемость, а эволюционный предел она почему-то не перешла. Почему же? Теория не даст ответа на этот вопрос, как и на многие другие.

Собственно, это и вообще вопрос к эволюционистам: почему эволюция сработала только один раз, если это закон природы, влияние среды? Почему рыбы не выползают на берег, чтобы стать земноводными? Где новые земноводные, ископаемые или нет? Почему хомячки не пытаются летать? Почему обезьяны или иные животные не обретают разум, как человек? Почему эволюция не повторяется? Где переходные виды от класса к классу, все более и более современные, ископаемые или нет? Где новые классы животных? Почему якобы закон природы сработал только один раз, на появление существующих классов животных? Да, новые виды в пределах классов, видимо, изредка появляются, но разве закон природы может выполняться частично?

Небиологический фактор, лежащий в основе развития природы, макроэволюции, очевиден во многих случаях, но установить его алгебраический характер мы с достоверностью можем только на примере эволюции человека. Во всех прочих случаях он едва ли будет столь же очевиден. Вспомните, отчего вес и размер лошади увеличивались на протяжении пятидесяти миллионов лет? Естественный отбор? Но какое же отношение увеличение массы и размеров тела имеет к выживаемости организма? Разве это естественно? Разве размер организма и масса — это биологические его признаки?

Складывается впечатление, что эволюция как приспособление вида и макроэволюция (межвидовые переходы) ничего общего между собой не имеют, даже определены различно. Эволюцию можно считать случайностью, возможностью организма приспосабливаться к изменениям среды, задуманной Творцом, но макроэволюция уже не похожа на случайность. Путем отбора, естественного или нет, все равно, можно добиться значительного изменения некоторых признаков организма, например у собак, но чтобы выйти за грань вида, требуется уже макроэволюция, определена которая информационным воздействием Творца (это воздействие может быть материально, например через сформированный рефлекс). Последнее и ведет к существенному изменению генотипа, макромутации.

Таким образом, нет никаких оснований говорить, например, о том, что человек случайно произошел от обезьяны, случайно стал умным. Этого не могло быть естественным порядком, как показано выше, и этого, разумеется, никто из дарвинистов-энгельсистов не доказал. Кроме того, если обретение разума было случайным, то отчего бы не попросить дарвинистов-энгельсистов посчитать его вероятность? Увы, это все равно, что посчитать вероятность падения потолка на пол. Если же дарвинисты-энгельсисты не смогут посчитать вероятность обретения обезьяной разума, то почему же они решили, что событие это имеет отношение к их «эволюции», чистой случайности? Боюсь, дарвинисты-энгельсисты даже приблизительно не понимают, что такое случайное событие.

Естественный отбор — это, безусловно, очень слабое теоретическое понятие для объяснения изменчивости видов, не выдерживающее даже поверхностной критики. Да, повторю, такой отбор существует, результаты его можно наблюдать, но объяснить при его помощи можно далеко не все. Область применения данного понятия — это, главным образом, идеология. Прекрасно подходит это понятие только для спора с американскими креационистами, у которых на все доводы один ответ: «Отойди от меня, сатана!» Печально, что дарвинисты-энгельсисты опустились уже настолько, что вполне подобны этим своим противникам: у них на все доводы тоже один ответ: «Так распорядилась Эволюция». Вопрос же почему задавать бессмысленно — наверно, даже не поймут. Разве случайность может быть обусловлена?

Научен ли дарвинизм-энгельсизм?

Дарвинизм-энгельсизм парадоксален: Дарвин, будучи отнюдь не материалистом — идеалистом, создал идеалистическое философское учение о движущей силе природы, естественном отборе, которое, тем не менее, было подхвачено материалистами и на сегодняшний день является главной опорой материализма как отрицания разумного строения мира. Впрочем, здесь новый парадокс: разумное строение мира современные материалисты не отрицают, но полагают его итогом совершенной случайности, а не разума. Таким образом, случаен не только разум, но и всё без исключения в нашем мире, например законы физики. Иначе говоря, любая закономерность случайна в своем истоке.

Дарвинизм-энгельсизм — это, наверно, единственная теория в науке, в основе которой лежат гипотетические понятия, не наблюдаемые в природе и не выводимые логически. Так, никто и никогда не наблюдал в природе ни естественный отбор, наблюдать который невозможно просто в принципе, ни даже борьбу за существование между особями одного вида, которую можно бы было наблюдать, если бы она была. Внутривидовая борьба за существование протекает не между особями, а между группами выживания, как у людей. Среди же особей в крайнем случае борьба идет за самок, а не за существование в прямом смысле, за жизнь. Во многих случаях члены группы не только не борются друг с другом, но даже оказывают помощь друг другу, что наиболее хорошо видно среди человеческих групп выживания, народов. Надо также добавить, что, например, формируемая в группе выживания иерархия, признаваемая всеми членами группы, прямо противоречит борьбе за существование между членами группы. Агрессия обычно направлена на членов иной группы своего вида, что опять же наиболее хорошо видно на примере человеческих групп выживания (агрессия эта называется у потомков обезьян ксенофобия и считается ненормальной, хотя в животном мире это норма).

Поскольку в основе дарвинизма-энгельсизма лежат понятия гипотетические, недействительные, не опирающиеся на факты, то эту теорию невозможно опровергнуть фактами — разве что логическим путем, поскольку логичных построений у дарвинистов-энгельсистов нет. Ущербна и сама идея случайности, лежащей в основании порядка природы. Так, основополагающая случайность предполагает, что происходит множество мутаций, по преимуществу бессмысленных, среди которых при помощи естественного отбора выделяются такие, которые случайно оказались полезными, ведущими к повышению выживаемости. Подтверждающих это фактов или даже логичных соображений, разумеется, нет, но верят в это почти все — просто потому, что иначе придется верить в Бога.

Развивающаяся система должна быть функциональна, т.е. построена на основании вывода, а не выбора, как у дарвинистов-энгельсистов. Путем случайности появление новых признаков возможно только у растений (случайное скрещивание), а в животном мире новые признаки появляются не в результате мистики дарвинистов-энгельсистов, случайной мутации, оказавшейся полезной, а на основании изменения поведения, что, кстати, прямо связано и с возможными изменениями окружающей среды, и с борьбой за существование. Поведение же определяется рефлексами, что касается, вероятно, любого организма, обладающего нервной системой. Новый условный рефлекс, отвечающий за новое поведение в той или иной обстановке, может быть передан потомству только в группе (как образование у людей). Без закрепления же рефлекса использования нового признака, даже если будет он получен не случайно, новый признак развиваться не сможет. Что любопытно, это предположение проверяемо. Скажем, я берусь утверждать чисто теоретически, что приручить группу диких зверей гораздо проще, чем единственную особь, причем именно в силу формирования нужных рефлексов в группе.  

Предложенная схема, формирование рефлексов в группе, иллюстрирует тот факт, что развивающаяся система функциональна. У нас есть определенная функция (рефлекс), которая определена в группе и дает значения на отдельных особях, обеспечивая развитие группы, приспособление ее к среде. Логическая же схема дарвинистов-энгельсистов не представляет собой развивающейся системы.

Образование новых рефлексов выживания в группе, в отличие от естественного отбора и прочих условностей, можно наблюдать в природе. Например, городские синицы по первым холодам предпочитают искать себе пропитание в квартирах, залетая туда через открытые форточки. Принципиальный вопрос: формируется ли данный образ действий в генотипе загадочным путем или рефлексным путем в группе? Более простой и, главное, понятной является рефлексная основа нового поведения, а не генетическая. При этом вполне вероятно, что в необозримом будущем новый признак может быть закреплен в генотипе.

Что же касается изменения физических признаков, например удлинения клюва, то в основе тоже должно лежать определенное поведение, например образ добычи пищи. Если вся группа примет новое поведение, то понятен будет и отбор по данному признаку. Сомнительно, можно ли в данном случае назвать случайными даже предполагаемые мутации, поскольку данный механизм противопоставляет случайности необходимость, закономерность.

В представлении дарвинистов-энгельсистов мир мертв и совершенно неразумен, если уж все изменения происходят в нем случайно, но это откровенно противоречит действительности. Так, все животные, обладающие нервной системой, способны к сознательной коррекции своей рефлексной деятельности. Отсюда и развитие групп выживания через закрепление в них новых рефлексов следует считать сознательным. У человека же данное развитие следует считать разумным. Ни первое, ни второе не является случайным.

Понимание дарвинистами-энгельсистами природы механистично: живая природа выступает у них не взаимосвязанной деятельностью живых организмов, а в лучшем случае как объект популяционной генетики, подчиненный статистическим законам. Но статистическим законам можно подчинить и процент брака на заводе. Разве живая природа и брак на заводе — это соразмерные величины? Разве логично исследовать их одним методом? Почему вместо нормальной или экстремальной жизнедеятельности организмов нужно рассматривать мертвую статистику? Попробуйте из любопытства найти в любом сочинении дарвинистов-энгельсистов, например, слово рефлекс — боюсь, придется потрудиться, причем, скорее всего, впустую. И причина крайне проста: рефлекс — это понятие физиологическое, а не философское. При этом слово инстинкт вы можете встретить: в философском сочинении оно вполне уместно.

В образе своих фетишей, случайных мутаций и естественного отбора, дарвинисты-энгельсисты открыли по сути вечный двигатель, т.е. систему, которая совершает работу без притока энергии и без использования внутренних энергетических ресурсов, без причины. Дело в том, что случайность никакой причины не предполагает, а значит, система видообразования дарвинистов-энгельсистов работает в качестве вечного двигателя, сама по себе. Собственно, это закономерный результат механистического восприятия природы.

Дарвинисты-энгельсисты, конечно, чувствуют, что создали вечный двигатель, но поделать ничего не могут: даже мысли о Творце они боятся больше, чем безумия. В связи с боязнью вечного двигателя среди оголтелых дарвинистов-энгельсистов распространены с подачи «креационистов» два убеждения, противоречащие друг другу: эволюция согласна с классической термодинамикой и эволюция согласна с неравновесной термодинамикой (если что, термодинамика — это область физики, изучающая превращения теплоты и вообще энергии в физических телах и системах тел). Не ясно и догадаться невозможно, почему биологический вид как объект эволюции можно уподобить термодинамической системе тел, т.е. таких, которые проявляют себя как отдельный объект с точки зрения обмена теплотой. Не пора ли уже создать «эволюционную термодинамику», шизофреническую? Кстати, эта попытка превратить биологию в физику весьма показательна.

Поразительное дело, дарвинисты-энгельсисты уже перестали отличать действительность от своих вымыслов, что является психической патологией. Так, они считают эволюцию фактом, но не отличают действительную изменчивость видов от введенного ими теоретического понятия эволюция, которое предполагает естественный отбор и прочее. Поэтому когда им возражают, например, по поводу естественного отбора, в их головушках забубенных складывается представление, что возражение идет против самих фактов… Приблизительно так же мыслит душевнобольной, охваченный бредовой идеей: выступление против его идеи он воспринимает как выступление против действительности. Он тоже не отличает свои вымыслы от действительности. И объяснить ему тоже ничего невозможно.

Эволюция давно уже превратилась для дарвинистов-энгельсистов в некую непостижимую демоническую силу, которая разумно творит все, но разумной не является. Это представление амбивалентное, шизофреническое. Впрочем, объяснить мир чисто статистически додумался бы даже не каждый шизофреник.

Дарвинизм-энгельсизм является откровенной идеологией: наука действительность превращает в объект познания, а идеология — наоборот, объект познания в действительность. Ну, разве естественный отбор не является гипотетической величиной, объектом познания, превращенным в действительность? Разве и сама эволюция — не изменчивость видов, а именно эволюция — не является величиной гипотетической, заклинаемой как суровая действительность?

Теория случайного самозарождения жизни и случайного ее развития, которую дарвинисты-энгельсисты называют теорией эволюции, существует исключительно на идеологических началах. Если дарвинисты-энгельсисты хотя бы допустят отсутствие случайности в любом целенаправленном развитии, то немедленно возникнет вопрос: в чем причина развития? Ответить на данный вопрос они не способны, даже возможностей таких пока не видно, а Бога они боятся не меньше, чем черти. Потому философской теории эволюции суждено еще очень долгое существование — несмотря даже на наличие серьезной ее критики, которая, к сожалению, предлагает всего лишь иную модель вечного двигателя.

Научно ли представление о Творце?

Дарвинисты-энгельсисты совершенно искренне полагают, что признание роли Творца положит конец науке, но пока происходит обратное: конец науке положила именно их идеология, лженаука, в результате которой в науке уже полтора века господствует несостоятельная теория естественного отбора. Да, эта теория не требуется для работы подавляющему большинству биологов, разве агитаторам от дарвинизма-энгельсизма, но все же она господствует и, заметьте, отравляет неокрепшие умы уже откровенной патологией, утверждением о чуть ли не разумных молекулах, отбирающих себя самостоятельно, а главное — препятствует развитию науки. В частности, дарвинизм-энгельсизм препятствует осознанию того факта, что эволюция — это не биологическая проблема. Да, изменчивые виды представляют собой предмет биологии, но причина-то их изменчивости как объект изучения лежит за пределами биологии. Не волнуйтесь, коли эта сила оказывает вполне материальное воздействие на генотип, сама она тоже материальна или уж некий ее агент. Это я к тому, что изучать воздействие можно, ничто этому не препятствует.

Поразительно, в науке полтора века господствует теория, которая главные проблемы эволюции — происхождение жизни и разума человеческого — объясняет в лучшем случае на уровне детского сада, а в худшем — сумасшедшего дома. Разве могло бы быть подобное, если бы теория не касалась идеологии, а именно отрицания даже самой мысли о Боге? Это допущение может показаться чем-то вроде заявлений американских креационистов «отойди от меня, сатана», но впечатление это обманчиво. Для понимания рассмотрим простой пример, объявление о научной дискуссии, организованной инновационным научным центром «Сколково» в 2012 году:

25 октября в 12.15 в Москве, в ЦМТ впервые в истории на одной площадке соберутся все лауреаты премии «Глобальная энергия». Их соберет вместе не только 10-летие со дня первого вручения премии Президентом России, но и одна из научных загадок современности – возможность создания вечного двигателя,  уникальной энергетической установки с КПД более 100 %.

Ученые с мировым именем из 9 стран, среди которых два нобелевских лауреата, обсудят в ходе модерируемой дискуссии реальные проекты и технологии, способные взорвать научную общественность планеты. Ведущим дискуссии выступит один из топ-менеджеров Инновационного центра Сколково.

[…]

Самым ярким, полемичным и провокационным мероприятием Саммита станет Энергодиалог на тему «Вечный двигатель: от научной фантастики к инновации века», который пройдет в уникальном  западном формате  модерируемой дискуссии. В роли ведущего выступит Денис Ковалевич, руководитель ядерного кластера Инновационного центра Сколково.


Есть и весьма любопытный комментарий к этой заметке, мне он понравился даже больше заметки:

Николай Иванович Панин:

Кажется, в 2003 году я обосновал несостоятельность второго и третьего начал термодинамики. То есть, если второе начало является тормозящим фактором, не обращайте внимания.

Как вы думаете, в Сколкове можно ли собрать научную конференцию на тему «Божеский промысел в современном мире»? Нет, это совершенно исключено, ибо показательно ненаучно,— зато обсуждать вечный двигатель можно сколько угодно, с участием даже неких загадочных «ученых с мировым именем».

Как вы думаете, во что проще поверить, в Бога или в вечный двигатель? О вечном двигателе мы точно знаем, что он невозможен, а вот о Боге… Я твердо уверен, нормальному психически и, главное, образованному человеку в вечный двигатель поверить гораздо сложнее, чем во всех богов нашего мира. Представляете ли себе умственное и нравственное состояние людей, которые готовы поверить в любые бредни, противоречащие даже здравому смыслу, но не готовы даже на миг допустить существование Творца? Не разгадка ли это дарвинизма-энгельсизма как дегенеративного учения?

И еще одно по поводу приведенного мракобесного объявления. Никакой паники в обществе и тем более протестов это объявление не вызвало — в том числе со стороны нашего правительства, которое щедро финансирует дегенератов, верящих в вечное движение, полагая их учеными. А представляете ли сколько дегенеративных выпадов и оскорблений христианской веры вызвала бы проведенная в том же фонде «Сколково» конференция на тему «Божеский промысел в современном мире»? Странно, не правда ли? Или, может быть, закономерно?

Понятно, конечно, что дарвинизм-энгельсизм считается нерушимой теорией, непогрешимой, завершенной и неизмеримо прекрасной, но данными свойствами обычно обладают не научные, а бредовые теории. Дарвин-то проделал хорошую работу для начала, но заметил и объяснил он далеко не все, а новая теория укрепилась уже на развалинах его наблюдений… Попробуйте, например, осмыслить тот факт, что в Советском Союзе, наука которого была пронизана идеологией вплоть до математики, труд Дарвина «Происхождение видов» доступен был читателю непродолжительное время с конца тридцатых по начало пятидесятых, после чего исчез из большинства библиотек (причины не известны). На что же молились идеологи?

Возвышенные советские заявления о том, что дарвинизм-энгельсизм является материалистической теорией, откровенно ложны. Это идеалистическое учение, имеющее очень слабую связь с действительностью. Естественный отбор, вовсе не доказанный в большинстве случаев и не наблюдаемый в принципе, возведен этим учением фактически в роль Творца нашего мира, действует он даже в молекулярном мире, причем противоречит там законам физики. Предметно при помощи дарвинизма-энгельсизма нельзя объяснить ничего, но в общих чертах можно дать ответ на любой вопрос: «так распорядилась Эволюция», каковой подход обратен подходу креационистов «отойди от меня, сатана». Если у вас есть сомнения, почитайте сочинения дарвинистов-энгельсистов или энциклопедии и попытайтесь найти ответ на вопрос почему, например из упоминавшегося выше:

  1. Почему у человека возник разум?
  2. Почему у лошади образовалось копыто?
  3. Почему у обезьян развитые клыки?
  4. Почему из рыб образовались земноводные?

Вопрос почему дарвинисты-энгельсисты обычно преобразовывают в вопрос как. Например, если вы спросите у агитатора, почему у человека возник разум, получите разъяснения по вопросу как, скажем по Энгельсу: обезьяна слезла с дерева, распрямилась на двух ногах, взяла в руки палку и так далее, вплоть до поэм Гомера. Если же вы будете настаивать, требовать ответа именно на вопрос, почему обезьяна слезла с дерева и стала передвигаться на двух ногах, вас попросту примут за мракобеса. Откуда, черт побери, дарвинисты-энгельсисты могут знать, почему обезьяна слезла с дерева и стала передвигаться на двух ногах, если разума у нее не было, а рефлексам ее это противоречит? Это ведь страшная ловушка, даже антинаучная провокация. Впрочем, относится ли это к биологии? Разве можно объяснить это биологическими причинами, если оным это откровенно противоречит?

Дарвинисты-энгельсисты упрекают своих противников американских креационистов в отказе от познания, но на деле они много больше боятся познания, чем американские креационисты. Они боятся даже задать себе вопрос почему, ибо же придется тогда отказаться от вездесущей случайности под именем Эволюция, от магического этого духа, который объясняет все и одновременно оставляет неясным.

Дарвинисты-энгельсисты почему-то очень боятся сверхъестественного, полагая, что в науке невозможно рассмотрение неестественных отношений, но живая клетка или любой иной организм является именно сверхъестественным образованием — не только естественным, но еще информационным, т.е. выходящим за рамки естества как предмета естественных наук химии и биологии. Таким образом, отказ от изучения небиологических факторов эволюции, неестественных, информационных, очевидным образом препятствует развитию науки.

Признание роли Творца вовсе не ведет ни к отказу от познания, ни к утере научности познания. Если Творец производит вполне материальные изменения в нашем мире, в частности — в генотипе, то мы можем изучать по меньшей мере эти изменения, сохраняя представление о логичных отношениях в мире, вне вездесущей случайности, «эволюции», которая у дарвинистов-энгельсистов является причиной всего неясного. Также должно быть понятно, что материальные эти изменения просто не могут быть произведены силою духа — у них наверняка есть материальный агент, ибо обратное было бы противно логичному устройству нашего мира, научному, теоретическому. Если уж Творец вполне материально устроил генотип, хотя и сложно, не ясной пока азбукой, то есть ли разумная причина полагать, что изменения в генотипе вызываются силою невещественной? И если Творец дал нам разум, то был ли он против познания?

Против признания роли Творца в нашем мире выступят только оголтелые дарвинисты-энгельсисты — больше никто. Они, разумеется, потребуют предъявить им Творца, хотя от них самих никто и никогда не требовал синтезировать живую клетку для доказательства их лженаучных измышлений. Им почему-то верили на слово…

Что ж, если дарвинисты-энгельсисты потребуют предъявить им Творца, то ответ им можно будет дать в их шизофреническом духе, но вполне логичный: Творец находится в алгебраическом пространстве эволюции, которое не совпадает с пространством причинно-следственных связей. Пока это все, что можно сказать.

Зову живых