На сайте размещены статьи по русской истории, публицистика, философия, статьи по психологии, а также по грамматике русского и древнерусского языков, в частности – Слова о полку Игореве.

Дм. Добров

Либерализм

Дм. Добров • 13 октября 2014 г.
  1. Злоба дня
  2.  Политика
Деньги

Что такое либерализм? Это идеология, а в более развитом состоянии — мировоззрение, построенное на противопоставлении личности и общества, в котором предпочтение отдается личности. Разумеется, поголовно все члены общества не могут быть либералами, все не могут противопоставить себя обществу — иначе не будет общества. Поэтому в каждом обществе либеральная группа просто в принципе маргинальна, иначе быть не может. Поскольку же противопоставление себя обществу по принципу «Я и мир» не назовешь естественным и психически нормальным, то среди либералов наблюдается много антиобщественных типов и душевнобольных — среда зовет и манит. Есть, впрочем, среди них и дураки, и здоровые психически люди, но сильно завышающие самооценку своей личности. Собственно, с точки зрения психологии (применительно к личности) либерализм — это и есть завышенная оценка своей личности, или, на церковном языке, гордыня, которая, конечно, может достигать степени психического заболевания или быть его симптомом.

Либеральный конфликт заключается вовсе не в противостоянии простого человека и представителя власти, как полагают люди недалекие, а именно в мировоззренческом (идеологическом в примитивном выражении) противопоставлении личности и общества — личность против общества. Иначе говоря, либерализм просто в принципе антисоциален. Даже во времена зарождения и укрепления данной идеологии в Европе в семнадцатом и восемнадцатом веках она уже была по сути своей негативизмом, направленным на уничтожение государства и Церкви во имя личной свободы, понимаемой как снятие по возможности большего количества ограничений во всех областях человеческой жизни — от экономики до нравственности.

Как ни странно, в принципе либеральный конфликт носит патологический характер: среднестатистический либерал противопоставляет обществу себя или, если он чуть более скромен, вообще личность, условную, но при этом полагает свое деяние служением то ли обществу, то ли некоторому множеству личностей, которое он полагает основой общества. Суть этого конфликта откровенно шизофреническая, амбивалентная: «я против общества, пропади оно пропадом, но тем самым я за него, я приношу ему благо (ведь это Я, а не всякий сброд)». Впрочем, либеральные дураки, коих немало среди либералов, полагают, что борются они с нелиберальной властью за свободу личности. Беда, однако, в том, что борьба их обычно представляет собой чистый негативизм, безусловное отрицание власти, а также часто и критику ее, не мотивированную объективно. То и другое, разумеется, тоже может быть рассмотрено как психическая патология.

Поскольку для противопоставления себя обществу нужны хоть какие-то основания, душевно здоровые либералы обычно занимают более или менее высокое социальное положение, которое и позволяет им противопоставлять себя обществу хоть на каких-то объективных основаниях; душевнобольным же объективные основания не требуются — будет и субъективных. Иначе говоря, либерализм — это элитарное мировоззрение, что, вероятно, и привлекает к нему высокопоставленных дураков и часть душевнобольных.

Главной ценностью либерала является свобода — свобода от общества. Понимает же он свободу по преимуществу в духе негативизма — не как доступный выбор, а как уничтожение ограничений. Впрочем, душевно здоровые либералы обычно не столь маргинальны: выбор для других они не отрицают (у них самих выбора нет, мотивированы они в своей идеологии очень жестко, буквально как душевнобольные в бреду); они признают «идеологическое многообразие», как написано в нашей Конституции, хотя на деле ничего подобного в либеральных государствах не бывает. Да, прочие идеологии обычно не запрещены там прямо, но поставлены они, в отличие от либерализма, в предельно жесткие законные рамки (либералы всё предпочитают делать по закону, даже воровать). Скажем, в Европе проникновение священника или даже одной только христианской символики в школу практически невозможно, это запрещено (кажется, лишь в Италии католические распятия еще не сумели вытеснить из школы), но для насаждения в школе либеральной идеологии в любой ее области, даже в области половых извращений, вообще никакого разрешения не требуется. Иначе говоря, в либеральных государствах либерализм является государственной идеологией, господствующей через законодательное ограничение любого иного мировоззрения.

Поскольку либералу в его понимании разрешено все, что специально не запрещено (обычно по закону), то не существует принципиальной грани между либералом и душевнобольным. Именно поэтому, вероятно, либералы часто попадают в плен к патологическим идеям, бредовым, каковой процесс в психопатологии называется индукцией бредовых идей (наведением). Увы, в данном случае желанная свобода оборачивается для либерала жутким рабством, ибо бредовая идея обычно тоталитарна (господствует над психикой), а исправить ее нельзя, ибо она некорректируема просто в принципе (также она невыводима и часто противоречива, если не элементарна). Именно поэтому переубеждать либерала бессмысленно во многих случаях: он просто не поймет, о чем идет речь, а переубеждающего примет за коварного врага свободы, концептуального тоталитария.

Любую действительность либерал оценивает обычно с точки зрения либеральных идей, в частности — идеи свободы, которая в его психике тоталитарна, некорректируема, невыводима и противоречива, т.е. с полным правом может быть названа бредовой, патологической. Противоречие этой идеи показано выше, тоталитарность ее и некорректируемость очевидны в любом разговоре с либералом, см. телевидение, а в невыводимости ее можно убедиться на опыте. Спросите у любого либерала, с какой стати свобода личности должна быть поставлена выше интересов общества? Почему? Ну? Да нет тому объективной причины: свобода для либерала — это безусловная ценность, высочайшая, нечто вроде божества. Субъективная же причина столь высокой оценки либералом личной свободы уже указана — завышенная оценка своей личности (или катастрофическая глупость в ином случае), грубое подчинение интересам своей личности интересов даже многих миллионов людей. Например, способен ли нормальный психически человек заявить о миллионах людей «моя страна сошла с ума» (Макаревич) или «свиные рыла» (Ерофеев)? Нет, конечно, для этого требуется впасть в бредовое состояние, почувствовав себя еще и равным громовержцу Юпитеру, не ниже, а то и самому Зевсу. Бредовое же состояние, в основании которого лежит завышенная оценка своей личности, называется паранойя — «моя борьба», которая иной раз протекает с обществом и частенько за справедливость, действительную или мнимую, все равно.

Увы, среднестатистический либерал находится в бреду, а потому его никогда не понимают нормальные психически люди. Скажем, по поводу войны на бывшей Украине высказались некоторые наши либералы, в частности — процитированные выше Макаревич и Ерофеев, и что же? Кто-нибудь понял, почему они поддержали киевскую власть, идущую к своему счастью по трупам? К сожалению, вопрос «почему?» в данном случае не имеет смысла: у либерала нет выбора, нет свободы, он просто не может не поддерживать страну, пожелавшую присоединиться к европейскому кублу либерализма (идея его, напомним, тоталитарна и некорректируема). Да, любая страна может идти «в Европу» по трупам — ничего страшного, эти жертвы оправдаются. Да, любая страна на данном великом пути может даже полностью подавить свободу личности (еще противоречие), но и это не особенно страшно, поскольку идет она к либерализму… Ну, и не стоило, наверно, упоминать за очевидностью этого факта, что европейские либералы думают в точности так же, как наши,— буквально. Это является следствием не согласования мнений, которого нет, а типичного дегенеративного состояния, весьма, кстати, примитивного, не в обиду либералам будет сказано.

Таким образом, европейский либерализм представляется нашим либералам чем-то вроде великой святыни, над которой реют коварные коршуны зла, задумавшие ее уничтожить, почему либералы и оправдывают кровавое насилие, направленное против мифических (бредовых) концептуальных тоталитариев или лиц, которые только кажутся таковыми. Увы, это типичное патологическое состояние, просто даже банальное. В точности так же чувствует себя, например, больной шизофренией, которому «голос из Космоса» (слуховая галлюцинация) приказал идти бороться с оружием в руках против Бога или дьявола за некие абстрактные высшие достижения… Увы, после общения с «голосом» он способен пойти и убить сколько угодно людей, хотя в обычной своей жизни отнюдь не кровожаден, даже несколько заторможен — если, конечно, не потребляет растормаживающие препараты от «депрессии» в его понимании, которые могут растормозить его так, что окружающим мало не покажется. Увы либералам, расторможенный шизофреник настолько же банален, насколько противоестествен (это медикаменты, в т.ч. алкоголь), а ведь либералы похожи на него, когда тихо жаждут крови мифических концептуальных тоталитариев… Ну, разве же это либерально — превратиться в кровавого маньяка, ведомого бредовыми идеями? Да это хуже, чем любая душевная болезнь, даже шизофрения.

За время своего развития европейский либерализм никогда не имел четких границ, как не имеет их в наши дни, отчего многие новые социальные мысли автоматически причислялись к либеральным, даже если прямо противоречили либерализму. Например, идея Джона Локка о разделении власти на исполнительную, законодательную и судебную послужила укреплению государства как института, ибо усложнение этнической системы через умножение ее социальных связей необходимо ведет к повышению ее жизнестойкости (жизнь есть развитие, усложнение, а деградация, упрощение, ведет к смерти), но Локк почему-то стойко считается либералом, т.е. человеком, выступавшим против государства, против умножения социальных связей (обязанностей), за «свободу». Поразительно, нормальные психически люди считали бы Локка государственником, антиподом либерала, но у либералов, как мы уже знаем, особенное восприятие действительности, весьма своеобразное. Они почему-то свято верят, немотивированно, что государственники необходимо выступают против свободы личности, т.е. являются концептуальными тоталитариями.

Вообще, построение т.н. правовых государств не связано с развитием либерализма и даже с падением монархий. Например, в России правовое государство в современном смысле начало строиться при Александре II, в частности — после его судебной реформы. Искусственным является также противопоставление монархии и свободы личности. Например, Вольтер вполне успешно жил и работал при французских Бурбонах — самой, наверно, консервативной, самолюбивой и тупой монархии в Европе. Имя Бурбон стало даже нарицательным, что встречается у Чехова в шутке «Медведь»: «Медведь! Медный лоб! Бурбон!» А знаменитое выражение Талейрана помните? «Бурбоны ничего не забыли и ничему не научились». Даже наш царь-батюшка Александр I вынужден был признать вслед за Талейраном: «Бурбоны неисправимы». И вот при этих-то медных лбах Вольтер вел свое либеральное «просвещение» и даже правозащитную деятельность, причем вполне успешно. Да и сам либерализм, напомним, зародился и вполне успешно развивался именно при монархиях в Европе.

Следует, конечно, отличать идею безусловной личной свободы, лежащую в основе либерализма, от борьбы части общества даже с монархиями, в основе которой лежали иные мировоззрения, например марксизм. Да, марксисты не отрицали личную свободу, но и не считали ее не только безусловной, как либералы, но и целью своей борьбы. То же самое касается и представителей любых иных мировоззрений.

Борьба с монархиями, как ни странно, привела не к повышению свободы личности, а наоборот — к понижению ее. Например, если бы Вольтер воскрес ныне и узнал, сколько на современном французском гражданине лежит разного рода обязанностей по общению с чиновниками и уплате им дани в той или иной форме, то он пришел бы в ужас: «Зачем же была революция, если стало только хуже?» Да, со времен Бурбонов государство усложнилось очень сильно, бюрократический аппарат, и у граждан появилось не столько новых прав, сколько новых обязанностей и ограничений. Скажем, тот же Вольтер в наше время кончил бы в тюрьме (например, из-за непочтительного мнения о евреях), но по закону, а не по произволу самодуров. Как вы думаете, он счел бы это великим достижением Франции? Самодуры его не трогали, а либералы упрятали бы в тюрьму или, в лучшем случае, прекратили бы печатать. Для нас-то, жертв либерализма, выражение «по закону» и сам закон имеют чуть ли не мистический смысл, по закону — это всегда правильно, но Вольтер мог бы и возмутиться: «А что, если законы ваши написали самодуры? Что, если законы ваши хуже произвола Бурбонов?»— И правда, что тогда?

Либерализм не способствовал и не препятствовал усилению роли государства в европейской общественной жизни, а развивался вместе с усилением государства, становился агрессивнее. Нельзя сказать, что либерализм мгновенно победил где-то путем переворота, но после Второй мировой войны постепенно укрепился он везде в Европе под влиянием США, а позже даже у нас, причем не в качестве учения для народа, идеологии для него, а именно элитарного мировоззрения, как сказано выше. Беда, правда, в том, что пришествие либералов во власть не освобождает общество, а наоборот — закрепощает его. Например, какая же это свобода, если человека просто принуждают к распущенности, в частности — половой, как в Европе? Свобода — это выбор, а у европейцев нет выбора. Даже свобода слова в Европе — ныне величина условная: свободно можно высказывать только те мысли, которые не раздражают либералов. При этом к критике европейские либералы более или менее терпимы, особенно — неконструктивной, например шутовству. Любая же конструктивная критика либерализма обычно воспринимается либералами как посягательство на свободу, например «фашизм», «национализм» и тому подобное. Если же где в мире, например — ныне на Украине, возникает действительный фашизм и национализм, то отношение к нему европейских либералов определяется наличием в рядах новой государственной элиты либералов: своим можно все, даже по трупам идти к утверждению своего господства в стране. Своим можно даже не быть либералами — нужно просто принимать и поддерживать общую цель, создание единого либерального мира на всей планете.

Светлая мечта либерала — это будущий единый мир под либеральным управлением, единая мировая либеральная элита, господствующая над миром под элитарной своей идеологией — либерализмом. И возникновение либеральных элит в мире идет даже сегодня, когда либерализм находится уже в предсмертном состоянии. Впрочем, к несчастью для либералов, сегодня к ним льнут почти одни только дураки и душевнобольные.

Иной раз либеральные элиты называют компрадорскими, но это верно по отношению лишь к части буржуазии. Ну, какое отношение, например, помянутые выше Макаревич и Ерофеев имеют к компрадорской буржуазии? Да никакого. Однако же эти люди и им подобные откровенно притязают на вхождение в либеральную элиту России. К несчастью для них, у них есть сильные конкуренты — нынешняя наша власть, которая пока еще является либеральной, но в Европе и США уже не признается таковой. Последнее и дает нашим либералам шанс на успешную борьбу и даже победу при помощи мировых либералов.

Для достижения своей мечты соединенные либералы всех стран, находящиеся во власти, ориентируются не на интересы народа, а на интересы крупного бизнеса. Для них экономика всегда только глобальна, имеет только мировой масштаб, а потому понять их нормальному человеку иной раз может быть трудно. В сущности, они всегда развивают не национальную экономику, а мировую, глобальную.

К нашему времени либерализм обернулся единой мировой сверхэтнической и даже сверхцивилизационной антисистемой — по определению Л.Н. Гумилева, системной целостностью людей с негативным мироощущением. В отличие от антисистем, рассмотренных Гумилевым, мировая либеральная антисистема не естественна — искусственна, поскольку члены ее сознательно опираются на негативную идеологию. Впрочем, приток в нее душевнобольных и вообще дегенеративных личностей придает ей отчасти естественный характер.

Основываясь на историческом опыте, Гумилев в работе «Этногенез и биосфера Земли», см. ст. «Теория Гумилева» следующим образом описывает роль антисистем в этногенезе:

Антисистема подобна популяции бактерий или инфузорий в организме: распространяясь по внутренним органам человека или животного, бациллы приводят его к смерти… и умирают в его остывающем теле.

По природе своей антисистема — это дегенеративное явление, как показано и у Гумилева, и выше на примере психики либералов. Поэтому мировая антисистема грозит гибелью всему человечеству — дегенеративным его разложением под тяжкой рученькой либералов. Собственно, дегенеративное разложение Европы и США уже идет. Например, очевидные психические отклонения, гомосексуализм, уже признаны там чуть ли не культурной нормой. Дальше будет только хуже.

Может показаться, что возникшая антисистема угрожает только Европе и США и что они погибнут раньше, чем антисистема успеет охватить весь мир, но это не вполне верный взгляд. Да, так может быть, но может быть и не так. Дело в том, что либерализм является не национальной системой, а именно международной, уже мировой, и существует по преимуществу в данном пространстве. Этнические системы он разлагает почему-то медленно, а по миру расползается быстро — может быть, только потому, что расползание происходит искусственно, тогда как дегенеративное разложение Европы и США протекает естественно.

Наша страна пока еще остается в кубле мировых либералов — неформально, ибо же формально она оттуда уже исключена элитой США, этим мировым зверем. Так, наша власть строго ориентируется на глобальную экономику даже в ущерб национальной и на интересы крупного бизнеса даже в ущерб интересам народа, а гомосексуализм, например, у нас тоже считается полной нормой, чем, кстати, наносится ущерб душевнобольным, ибо лечить их нельзя: они не больны с точки зрения господствующей у нас элитарной идеологии.

В последнее время, впрочем, властвующих наших либералов, от дружбы с которыми мировой зверь уже отказался (именно он отказался, а не они), подпирают новые: они хотят, чтобы хозяин поставил их на верховную власть в России вместо предателей. Никакой демократии новые наши либералы, конечно, не признают, ибо демократическим путем дегенераты взять власть в России не смогут — пока не смогут, если не повторится у нас безумие конца восьмидесятых и начала девяностых годов, на которое и работают либералы. И поймите, это не «пятая колонна», а мировая элита, за которой стоят крупнейшие в мире капиталы. Да, смешно считать дегенератов вроде Макаревича и Ерофеева мировой элитой, обхохотаться можно, но это факт, они либералы и только тем самым входят в мировую элиту, а хорошо смеется тот, кто смеется последним. И пусть они не отдают себе отчета в своих действиях, ибо они естественные либералы,— мировая либеральная элита, несомненно, отдает себе отчет в том, что это верные ее пасынки.

Сегодня мировая либеральная система уже скорее рассыпается, чем строится, и именно это приводит в бешенство мирового зверя. Дело не в экономике и даже не в наживе, а только в дегенеративном господстве зверя над миром — господстве безусловном, господстве для господства, которое, если вдруг состоится, приведет мир к гибели, дегенеративному распаду всех существующих культурных народов, мировому хаосу, апокалипсису. Украина, кстати, уже охвачена дегенеративным распадом, причем именно потому, что в лице своих дегенератов пожелала отдаться мировому зверю. По той же причине уничтожена Ливия, охвачен дегенеративным распадом Ирак, идут деструктивные процессы в Сирии, пока еще стоящей против мирового либерального зверя… То же самое в конечном итоге будет и в Европе, в чем нет ни малейших сомнений, и напоследок — в США, в чем тоже сомневаться невозможно. Все это хаос, естественный распад мировой этнической системы, хотя мировой зверь, возможно, воображает, что он управляет этим хаосом, потому что это следствие его дегенеративных деяний. Нет, хаосом управлять невозможно просто в принципе: его можно инициировать, как взрыв, но остановить его нельзя, тоже как взрыв.

Важно понять, что нынешний конфликт России с либеральным миром не является ни национальным, ни даже империалистическим. Сегодня дегенераты всех стран уже объединились на либеральных основаниях — основаниях завышенной оценки своей личности, противопоставления себя уже не только своему этносу, но и всему миру. Важно понять, что в наши дни человек причисляет себя к либералам отнюдь не в зависимости от своих доходов, своей национальности, своих заслуг перед обществом и так далее, а исключительно на дегенеративных основаниях. Да, но не значит ли это, что нормальные психически люди всего мира тоже должны объединиться в борьбе против либерализма? В свое время Испания волей-неволей первой выступила против фашизма, и люди многих стран ее поддержали. Несколько лет назад и Россия волей-неволей первой выступила против либерализма… Как это будет по-испански? Но пасаран, эль пуэбло унидоОни не пройдут: пока мы едины, мы непобедимы — мы, люди всех стран мира, пуэбло (публика), а не мировые либеральные дегенераты, вдруг возомнившие себя господами нашего мира.

Тоже интересно:

  1. Нигилизм
  2. Фашизм
  3. Варвары
  4. Дегенераты

Зову живых