На сайте размещены статьи по русской истории, публицистика, философия, статьи по психологии, а также по грамматике русского и древнерусского языков, в частности – Слова о полку Игореве.

Дм. Добров

Дело Ходорковского

Дм. Добров • 30 января 2011 г.
М.Б. Ходорковский

Завершившийся в конце 2010 года процесс М.Б. Ходорковского и П.Л. Лебедева показал, что в нашем обществе существует заметная прослойка дегенератов, которые не способны критически оценивать действительность. Нормальный человек составляет свое мнение по любому вопросу на основании фактов, а душевнобольные и дегенераты, наоборот, факты оценивают на основании своего мнения, сложившегося независимо от действительности, например под влиянием «идей», бредовых вымыслов. Я не настаиваю на слове дегенераты — просто не знаю, как иначе назвать людей, проявляющих патологические реакции, неправильные, но душевнобольными не являющихся (среди них есть, конечно, больные и психопаты, но это далеко не все). Да, можно бы было назвать их индуцированными бредом, но это всего лишь симптом их состояния, который сути состояния не отражает. Усугубляет положение то обстоятельство, что дегенеративные выпады по делу Ходорковского и Лебедева позволяли себе даже некоторые заметные в обществе нормальные люди, не больные и не психопаты, до сих пор к «правозащитникам» и бредовым выпадам не имевшие отношения. Вовлечение же в «правозащитную» деятельность новых людей опасно для общества — опасно расширение дегенеративного кубла.

Обвинения Ходорковскому и Лебедеву, разрекламированные весьма недалекими их адвокатами буквально как безумные, сосредоточены на присвоении чужого имущества противоправными путями. Каждое обвинительное заключение приблизительно равно по объему трем крупным романам — составляет более 1700 страниц [1]. Чтобы только понять суть обвинения, нужно по меньшей мере прочитать обвинительные заключения, но дегенераты не способны на это просто в принципе — тем более европейские и американские, не знающие русского языка и законов. Так что дегенератам волей-неволей приходится руководствоваться сведениями, исходящими от самого Ходорковского и его глашатаев, а они, мягко говоря, к действительности отношения не имеют. Увы дегенеративному либерализму, у Ходорковского хорошо выражена патология интеллекта, слабоумие. В силу слабоумия своего Ходорковский не смог понять предъявленных ему обвинений и построил свою картину действительности, искаженную, по существу бредовую, откуда и вытекают почти все обвинения в фальсификации его дела. Случай крайне любопытный — тем более что Ходорковского, как и некоторых шизофреников, считают умным человеком.

Еще более любопытно, что Лебедев проявил на процессе то же самое шизофреническое слабоумие. Болен, скорее всего, только один из них, вероятно Ходорковский, главный; второй же глубоко индуцирован патологическими вымыслами и даже повадками. Случай потрясающий с точки зрения психопатологии: установить, кто из них болен, на основании имеющихся материалов невозможно, поскольку и тот, и другой явил функциональное шизофреническое слабоумие… Как это ни поразительно, здесь мы имеем случай невольной симуляции болезни, предельно успешной симуляции на основе подражания и поклонения, но о том ниже.

Суть обвинений Ходорковскому и Лебедеву состоит в том, что они, приобретя на аукционе третью часть акций компании «ЮКОС», далее начали разнообразными незаконными путями обращать в свою собственность как прочие акции «ЮКОС», так и акции смежных предприятий — добывающих. В итоге в рамках большого холдинга, структуру которого преступники постоянно изменяли, на основании фиктивных сделок произошло громадное перераспределение собственности в пользу Ходорковского и его сообщников; речь в обвинительном заключении идет о десятках российских и зарубежных компаний и отношениях между ними — как юридических, так и торговых, а также о десятках людей, вовлеченных в преступную деятельность. Захвата компаний Ходорковскому, однако, было мало, и после перехода управления в его руки он начал закупать нефть у добывающих компаний по многократно заниженным ценам, что тоже использовалось им для личной наживы и, соответственно, ущемления миноритарных акционеров. Огромный ущерб от его действий понесло государство, до перераспределения собственности владевшее значительной частью «ЮКОС». Попытки же сторонних лиц воспрепятствовать преступной деятельности Ходорковского пресекались, в частности, убийствами. Так, сотрудниками Ходорковского было организовано убийство мэра Нефтеюганска В.А. Петухова, пытавшегося заставить Ходорковского платить налоги в местный бюджет и не бравшего взяток, причем двое убийц получили за убийство неоговоренные премии, 4 000 и 2 500 долларов, «так как в день убийства Петухова был день рождения одного из заказчиков» (Ходорковского). Также было совершено два покушения на убийство предпринимателя Е.Л. Рыбина, оспаривавшего незаконную деятельность группы Ходорковского. При втором покушении на убийство Рыбина погиб сотрудник милиции, а другой, помимо полученных тяжелых ранений, потерял в результате взрыва ноги (травматическая ампутация правой голени и левого бедра). Совершались организованной группой Ходорковского и другие убийства [2].

Опровержения экономических обвинений Ходорковским, как мы увидим ниже, носили патологический характер, шизофренический. Например, одним из козырей защиты стало, так сказать, «новое прочтение» уголовного кодекса: обвиняемые прямо на процессе поучали обвинение и суд, юристов с большим опытом, как нужно «правильно» понимать закон… Как это ни поразительно, в зале суда совершенно серьезно обсуждалось, чем отличается статья 158 УК (кража) от статьи 160 (присвоение), о чем подробно ниже.

Присвоение и превращение холдинга «ЮКОС» в структуру, предназначенную для хищений, т.е. разрушение нефтяной компании, заняло у преступной группы около двух лет, а далее начались хищения:

Ходорковский М.Б., Лебедев П.Л., Невзлин Л.Б., Брудно М.Б. и Шахновский В.С., к 1998 году завладев, в том числе и посредством преступных действий, совершенных организованной группой за счет хищения путем присвоения вверенного имущества, а также легализации имущества, добытого преступным путем, в предпринимательскую и экономическую деятельность, большинством акций ОАО «НК «ЮКОС» и 100% пакетами акций дочерних данному обществу акционерных обществ, добывающих и перерабатывающих нефть, приобрели право на стратегическое и оперативное управление этими акционерными обществами. Добившись права на стратегическое и оперативное управление текущей деятельностью акционерных обществ, Ходорковский и действующие с ним в организованной группе Лебедев П.Л., Невзлин Л.Б., Брудно М.Б., Шахновский В.С. и другие лица в течение 1998 – 2003 гг. совершили хищение путем присвоения вверенного имущества – нефти.

При этом Ходорковский руководящую роль в организованной группе обеспечил за счет того, что он являлся основным владельцем акций компании «Group Menatep Limited», которая, опосредованно являясь основным акционером ОАО «НК «ЮКОС», обладала правом на стратегическое и оперативное управление этой компанией и ее дочерними акционерными обществами. За счет владения большинством акций компании «Group Menatep Limited», являющейся материнской компанией по отношению к ОАО «НК «ЮКОС» и ее дочерним нефтедобывающим и нефтеперерабатывающим акционерным обществам, Ходорковский являлся физическим лицом, обладающим правом на стратегическое и оперативное управление этими коммерческими организациями.


Хищения нефти осуществлялись путем заключения фиктивных соглашений, с использованием «многократно заниженных цен» на нефть, например:

Так, в фиктивных договорах ОАО «НК «ЮКОС» с ОАО «Юганскнефтегаз», ОАО «Самаранефтегаз» и ОАО «Томскнефть» ВНК руководителями и членами организованной группы в преступных целях хищения нефти, предполагавшейся к добыче указанными акционерными обществами в 1999 году, применялись следующие цены:

— для хищения нефти, предполагавшейся к добыче в январе 1999 г., применялась цена 250,08 руб. за тонну, тогда как мировая рыночная цена нефти к моменту заключения договора колебалась в пределах от 1253,98 до 1534,76 руб. за тонну;

— для хищения нефти, предполагавшейся к добыче в феврале 1999 г., применялась цена 250,08 руб. за тонну, тогда как мировая рыночная цена нефти к моменту заключения договора колебалась в пределах от 1555,94 до 1936,26 руб. за тонну;

— для хищения нефти, предполагавшейся к добыче в марте 1999 г., при-
менялась цена 250,08 руб. за тонну, тогда как мировая рыночная цена нефти к моменту заключения договора колебалась в пределах от 1461,24 до 1761,87 руб. за тонну;


Там же, стр. 41.

Ходоровский, как ни странно, ни малейшего понятия не имел о биржевых котировках и защищался обычным для себя патологическим образом — опровергая вымышленные им утверждения обвинения, дескать внутренние цены не могут быть равны мировым. Да, не могут, но в обвинительном заключении нет этого утверждения: речь лишь о том, что цены «многократно занижены», т.е. внутренние цены на нефть не могут быть ниже мировых, например, в 5-7 раз и тем более — в 10 раз.

Бывают трансфертные цены, внутренние цены холдинга, заниженные до себестоимости, но в таком случае добывающая компания должна быть обеспечена долей в прибыли холдинга, т.е. в торговой компании, где сосредотачивается прибыль от продажи нефти. Ничего подобного, конечно, не было. Кроме того, трансфертным ценам, установленным, нерыночным, противоречат ежемесячно проводившиеся преступниками с 2000 г. фиктивные конкурсные торги, по итогам которых якобы и формировались рыночные цены на нефть.

Очень большое значение организованная Ходорковским группа уделяла легализации похищенного и вообще сокрытию своей преступной деятельности. По закону совершение сделок с похищенным имуществом является преступлением, а потому кроме обвинения в присвоении вверенного имущества (ст. 160 УК) Ходорковскому и Лебедеву было предъявлено обвинение в легализации денежных средств, полученных преступным путем (ст. 174 УК и 174-1). Наиболее известным и даже сенсационным эпизодом деятельности группы Ходорковского по сокрытию хищений стало вовлечение в преступления крупнейшей в мире аудиторской компании PricewaterhouseCoopers (PwC), которая сначала рассматривалась нашим правосудием как активный соучастник преступной группы Ходорковского, а потом — как жертва преступной деятельности. Компания PwC не только по сути ее действий выступила против Ходорковского, объявив все аудиторские проверки компании «ЮКОС» недействительными, но и через пресс-службу выразила удовлетворение нашим правосудием. Чуть ниже сенсационный этот эпизод описан с некоторыми подробностями.

Ходорковский почему-то считается среди дегенератов гениальным предпринимателем, вероятно в силу саморекламы, но это ни в малейшей степени не соответствует действительности. Более уместно сравнение его с вампиром, присосавшимся к государственной собственности и имевшим некоторый успех в деле высасывания, обусловленный известными всем событиями, в т.ч. действиями «реформаторов». С отходом же «реформаторов» в сторону и укреплением законности судьба Ходорковского не могла быть иной: воровал он настолько нагло и цинично, что не попасться просто не мог.

Дегенераты иной раз задают бредовый вопрос, почему другие не сидят, имея в виду, вероятно, избирательность правосудия. Из «других» можно выделить, например, Б.А. Березовского — такого же вампира, все способности которого сводятся к умению ловко паразитировать на государственной собственности. Почему он не сидит, следует спросить у предоставившего ему убежище британского правительства, которое, очевидно, тоже считает его не паразитом, а гениальным предпринимателем. Если же говорить о некоторых прочих, то для возбуждения уголовных дел требуются факты, совершенные ими преступления, но очень трудно поверить, что найдется среди «других» хоть один еще столь же наглый и циничный паразит, как Ходорковский, даже Березовский по сравнению с ним меркнет. Трудно поверить, например, что найдется хоть один еще человек, сотрудники которого столь легко и бездумно убивали бы людей, мешавших преступной деятельности. Вдумайтесь, мэр Нефтеюганска требует уплатить налоги, а его просто убивают, полагая, что проблема решится сама собой после его смерти. Ну, кто на это еще способен? Где тот «другой», который способен выкинуть подобный номер? Это же совершенно немыслимо. На самом деле, ответ на бредовый вопрос, почему другие не сидят, предельно прост: другие не сидят потому, что не обладают шизофреническим слабоумием и шизофренической же безжалостностью. Тот же Березовский, например, удрать-то успел, сообразил, да и не убил ведь никого.

На протяжении всего процесса Ходорковский и Лебедев, так и не понявшие сути предъявленных им обвинений, пытались доказать суду, что обвинение им предъявили чуть ли не сумасшедшие, редкостные болваны, а потому суд должен их оправдать. Поскольку же суд не мог их оправдать на основании бредовых вымыслов, положение все усугублялось и усугублялось; индуцированные бредом дегенераты, сути обвинения тоже не представлявшие, в конце концов озверели и уже без всякого стеснения проклинали «преступную власть»…

Очень сильно удивляет, что в Постановлении о привлечении в качестве обвиняемого Ходорковский написал буквально следующее: «Прочитал лично 145 стр. сущность обвинения мне непонятна и противоречия мне не разъяснены».— Если отвлечься от крючкотворства, то на основании данной записи возникает вполне закономерный вопрос: почему же обвиняемый не понял предъявленных ему обвинений и не получил на сей счет разъяснений? Речь ведь идет не о признании своей вины, а всего лишь о понимании сути предъявленных обвинений. Неужели невозможно было объяснить? Да, но если человеку невозможно объяснить, например, чем отличается тайное хищение чужого имущества (кража) от присвоения вверенного чужого имущества, чего Ходорковский так и не понял, то не следовало ли задуматься о его психическом состоянии и назначить экспертизу? Да, этому были препятствия «политические», но разве закон следует соблюдать с оглядкой на мнение дегенератов? Понимаю, сотрудники прокуратуры могли решить, что Ходорковский «притворяется», но ведь выяснить это можно было очень просто… Вообще, если человек отказывается воспринимать действительность — это признак психических отклонений, а уж симулирует он или нет, легко бы установила судебная экспертиза (бред симулировать еще можно, но вот шизофреноподобные или шизофренические отклонения интеллекта уже едва ли).

Никто из общественных защитников Ходорковского даже приблизительно не представлял себе сути предъявленных ему обвинений, однако же все оценили эти обвинения неизменно как фальсификацию — на каком же основании? Что любопытно, некоторое мнение о деле можно было составить даже без знакомства с обвинением Ходорковскому — лишь на основании отдельных сопутствующих делу обстоятельств. Скажем, крупнейшая в мире американская аудиторская компания PwC объявила свои заключения за 1996 — 2004 гг. по деятельности ЮКОСа недействительными. Решение было неприятным и явно вынужденным, но принятым под давлением не прокуратуры, а весьма тяжких для компании обстоятельств, установленных московским арбитражным судом:

Судом установлено, что целью заключенных сделок между ЗАО «ПрайсвотерхаусКуперс Аудит» и ОАО «НК «ЮКОС» являлось не проведение аудита, то есть независимой проверки бухгалтерского учета и финансовой (бухгалтерской) отчетности ОАО «НК «ЮКОС», а введение в заблуждение акционеров компании и иных заинтересованных лиц относительно соответствия ее финансово-хозяйственной деятельности российскому законодательству посредством составления аудиторских заключений, содержащих заведомо недостоверные сведения. При этом такие противоправные действия имели цель и способствовали деятельности ОАО «НК «ЮКОС», направленной на уклонение от уплаты налогов в течение продолжительного времени, и привели к неуплате налогов в бюджетную систему в значительной сумме, что подтверждается вступившими в законную силу судебными актами по делам №А40-17669/04-109-241, № А40-61058/04-141-151/А40-63472/04-141-162, № А404338/05-107-9/А40-7780/05-98-90, № A40-37697/06-141-233/A40-49860/06-127-206.

[…]

ЗАО «ПрайсвотерхаусКуперс Аудит», ежегодно проводя анализ финансово-хозяйственной деятельности ОАО «НК «ЮКОС» и обладая информацией о применяемых схемах, не использовало предоставленные действующим законодательством механизмы информирования о существенных недостатках в финансовой отчетности, не потребовало проведения внеочередного собрания акционеров или заседания совета директоров, а, напротив, составляло для акционеров положительные заведомо ложные аудиторские заключения. Факт того, что ЗАО «ПрайсвотерхаусКуперс Аудит» обладало информацией о применяемых ОАО «НК «ЮКОС» схемах, то есть о совершении незаконных действий, повлекших неуплату налогов, подтверждается имеющимися в материалах дела документами, составленными аудиторами ЗАО «ПрайсвотерхаусКуперс Аудит» и содержащими информацию о применяемых схемах, а также тем обстоятельством, что аудиторы компании при проведении аудита исследовали те же документы о финансово-хозяйственной деятельности налогоплательщика, которые были исследованы налоговыми органами при проведении выездных налоговых проверок и судебными инстанциями при проверке обоснованности вынесенных налоговыми органами решений о доначислении неуплаченных сумм налогов.

Как усматривается из материалов дела, по результатам проведенного в соответствии с договором от 01 октября 2002 года № MOS-ABAS-1026 RSA-02.01 аудита за 2002 год ЗАО «ПрайсвотерхаусКуперс Аудит» было составлено 2 документа:

— Аудиторское заключение по финансовой (бухгалтерской) отчетности за 2002 год (том 1 л.д. 33-37), согласно которому ЗАО «ПрайсвотерхаусКуперс Аудит» пришло к выводу о том, что финансовая (бухгалтерская) отчетность ОАО «НК «ЮКОС» достоверно отражает финансовое положение на 31.12.2002 и результаты финансово-хозяйственной деятельности за период с 1 января по 31 декабря 2002 года;

— Письменная информация для руководства ОАО «НК «ЮКОС» по результатам проведения аудита за 2002 год (том 1 л.д. 38-58), согласно которой ЗАО «ПрайсвотерхаусКуперс Аудит» пришло к выводу об искажении характеристик финансово-хозяйственной деятельности ОАО «НК «ЮКОС» и об отсутствии необходимых первичных документов.

[…]

В Письменной информации для руководства ОАО «НК «ЮКОС» аудиторы указывают на нарушение законодательства при применении бесприбыльных вексельных схем и при безвозмездном получении ОАО «НК «ЮКОС» денежных средств, перечисляемых в Фонд финансовой поддержки развития производства ОАО «НК «ЮКОС», то есть на те операции, с помощью которых ОАО «НК «ЮКОС» фактически приобретал право распоряжения денежными средствами, полученными от реализации нефти и нефтепродуктов, не числясь при этом их собственником.

[…]

Таким образом, предоставление рекомендаций, связанных с применением Клиентом аудиторской компании схем уклонения от налогообложения, свидетельствует о наличии у ЗАО «ПрайсвотерхаусКуперс Аудит» умысла, направленного на совершение противоправных, антисоциальных действий, повлекших причинение существенного вреда обществу и государству.


Очень неприятное для компании PwC положение прекрасно иллюстрируется беспомощным поведением юристов, представлявших ее интересы, что отражено в цитированном судебном решении:

Доводы ответчика ЗАО «ПрайсвотерхаусКуперс Аудит» об отсутствии у налогового органа права на обращение в суд с настоящим иском в связи с тем, что требование о признании спорных договоров недействительными и применении последствий их недействительности не входит в задачи Инспекции, основаны на ошибочном толковании закона.

В соответствии с абзацем третьим пункта 11 статьи 7 Закона Российской Федерации от 21.03.1991 «О налоговых органах Российской Федерации» налоговым органам предоставлено право предъявлять в суде и арбитражном суде иски о признании сделок недействительными и взыскании в доход государства всего полученного по таким сделкам.

[…]

Довод ЗАО «ПрайсвотерхаусКуперс Аудит» о том, что факты, изложенные в Письменной информации руководству, не могли повлиять на мнение пользователей о достоверности отчетности, не может быть признан судом обоснованным.

[…]

Довод ЗАО «ПрайсвотерхаусКуперс Аудит» о том, что вступившие в законную силу судебные акты не могут быть приняты во внимание и являются недопустимыми доказательствами, судом отклоняется как не основанный на законе.

[…]

Довод первого ответчика о том, что отдельно от аудиторского заключения может составляться Письменная информация руководству, предусмотренная Правилом (стандартом) аудиторской деятельности «Письменная информация аудитора руководству экономического субъекта по результатам проведения аудита» (одобрен Комиссией по аудиторской деятельности при Президенте Российской Федерации от 25.12.1996 протокол №6), не может быть признан обоснованным.

В соответствии с указанным Правилом (стандартом) аудиторской деятельности аудиторская организация обязана указать в письменной информации аудитора все связанные с фактами хозяйственной жизни экономического субъекта ошибки и искажения, которые оказывают или могут оказать существенное влияние на достоверность его бухгалтерской отчетности (пункт 2.4.).

[…]

Довод ЗАО «ПрайсвотерхаусКуперс Аудит» о том, исполнение договора по аудиту ОАО «НК «ЮКОС» за 2003 год, началось задолго до подписания самого договора, не нашел подтверждения в ходе судебной проверки [попытка апеллировать к сроку давности].

ЗАО «ПрайсвотерхаусКуперс Аудит» не представлены доказательства, на основании которых можно сделать достоверный вывод об исполнении аудитором обязательств по незаключенной сделке. Протокол осмотра электронных документов нотариусом (том 7 л.д. 1) таким доказательством служить не может.

[…]

Ссылка ЗАО «ПрайсвотерхаусКуперс Аудит» на приобщенные к материалам дела заключение Государственного Научно-Исследовательского института системного анализа счетной палаты РФ (том 7 л.д. 102-111) и письмо Института профессиональных бухгалтеров и аудиторов России от 18.02.2007 г. № 02/27-07 (том 7 л.д. 121-131), не опровергает выводов о составлении ЗАО «ПрайсвотерхаусКуперс Аудит» ложных аудиторских заключений и противоправности целей заключения договоров на оказание аудиторских услуг ОАО «НК «ЮКОС».

В итоге аудиторская компания PwC публично заявила о возможной недостоверной информации, предоставленной ей нефтяной компанией ЮКОС, в связи с чем аудиторские заключения за 1996 — 2004 гг. были объявлены ею недействительными; также сотрудники PwC дали показания следствию.

На приведенное решение суда компания PwC подала жалобу, в рассмотрении которой было отказано даже дважды, так как второй ответчик прекратил свое существование. Далее же, приблизительно через год после отзыва аудиторских заключений, Федеральный арбитражный суд округа в порядке рассмотрения кассационной жалобы ответчика с просьбой прекратить производство по делу отменил цитированное выше решение «по процессуальным основаниям» [3] (другого и быть не могло: решение суда выглядит обоснованным, а поведение юристов PwC на суде было совершенно беспомощным: приводимые доводы не касались существа дела и частью были абсурдны). По существу дела ответчик возражений так и не внес: аудиторские заключения остались отозванными. «Пиррова победа»,— весьма справедливо прокомментировали это наблюдатели, что подтвердила и пресс-служба PwC, выразив удовлетворение изменениями не по существу дела, а лишь по внешним обстоятельствам:

«Мы удовлетворены решением суда,– заявила пресс-служба PwC.– Это единственно законное решение, которое могло быть принято судом в данном деле, в частности, в ситуации, когда один из ответчиков (НК «ЮКОС») ликвидирован». Это хорошая новость не только для нас, но и для российского и международного бизнес-сообщества, сообщил представитель PwC.


Действия PwC можно назвать вынужденными, так как заведомо ложный характер аудиторских заключений был установлен в суде, но никакое «давление» на компанию просто не требовалось: зачем оказывать «давление», если есть уличающее решение суда? Возможно, между PwC и прокуратурой была заключена покаянная сделка, избавляющая от уголовной ответственности сотрудников компании, давших заведомо ложные заключения, но принуждения сотрудников компании к даче показаний наверняка не было: в подобные сделки вступают не только без принуждения, но часто и с большой охотой. Важно еще отметить, что среди мировых поборников «свободы» истерик по данному поводу не было.

Подведем итог сказанному. Чтобы определить для себя действия Ходорковского, вовсе не обязательно было знать сказанное в подробностях, поскольку даже сам факт носит вопиющий характер: крупнейшая в мире аудиторская компания, вернее дочернее ее образование в Москве, на веских основаниях (судебном решении) заподозрена в фальсификации своей деятельности в пользу Ходорковского, но компания этого не отрицает (истерик-то и обвинений не было) — подтверждает отзывом аудита и даже заявляет публично, что следствие не оказывало не нее давления. Безусловно, компания PwC нанесла очень сильный удар по Ходорковскому: в глазах независимых скептиков (не дегенератов) она по сути оправдала преследование Ходорковского. Но что же мы слышали в ответ от защиты Ходорковского? Да обычную чушь: защита попыталась лишь опорочить в США Дугласа Р. Миллера, главного аудитора ЮКОСа, который дал следствию показания. Возражения, обратим внимание, снова идут не по существу дела, а лишь по сопутствующим обстоятельствам…

Другим фактом, который бы заметил всякий человек в своем уме, было недостаточное обвинение Ходорковскому, что прямо противоречит допускаемой дегенератами фальсификации, предполагающей, наоборот, избыточные обвинения. Дело в том, что подчиненные Ходорковского, входившие в организованную и руководимую им преступную группу, совершали убийства в интересах организованной группы, часть которых доказана (были также покушения на убийство): за совершенные убийства были осуждены на пожизненное заключение, в частности, «партнер» Ходорковского Невзлин и начальник одного из отделов службы безопасности ЮКОСа Пичугин. В связи же с уголовным кодексом организатор группы или руководитель несет ответственность за совершенные ее участниками преступления:

Статья 33. Виды соучастников преступления.

3. Организатором признается лицо, организовавшее совершение преступления или руководившее его исполнением, а равно лицо, создавшее организованную группу или преступное сообщество (преступную организацию) либо руководившее ими.

Статья 34. Ответственность соучастников преступления.

3. Уголовная ответственность организатора, подстрекателя и пособника наступает по статье, предусматривающей наказание за совершенное преступление, со ссылкой на статью 33 настоящего Кодекса, за исключением случаев, когда они одновременно являлись соисполнителями преступления.

Поскольку организаторская и руководящая роль Ходорковского в преступной группе доказана, следствие обязано было предъявить ему обвинение в совершенных участниками группы убийствах и покушениях на убийство через статью 33. До сих пор такое обвинение предъявлено не было, т.е. пока с Ходорковским обращаются незаслуженно мягко.

Могут возразить, что убийцы в «ЮКОСе» составляли отдельную преступную группу, особую организацию, но это не облегчает вину Ходорковского, а отягчает. В таком случае к статье за убийство в обвинениях Ходорковскому добавится статья 210.3 УК, организация преступного сообщества с использованием своего служебного положения, что влечет наказание от 10 до 20 лет лишения свободы. Если же Ходорковского осудят еще и по ст. 210.3 и 105.2, через ст. 33 или нет, то он вообще никогда из тюрьмы не выйдет. Отсюда нынешнее отношение к нему прокуратуры, не предъявившей ему обвинений по указанным статьям, следует считать чрезвычайно мягким.

Другой потрясающий факт, который вполне бы могла оценить дегенеративная публика, во всяком случае лица, пока еще воспринимающие действительность, состоит в том, что Ходорковский отказался на процессе от профессиональной защиты, уведя ее в область истерических самолюбований, вдумчивых стонов о страдающем Отечестве, оскорблений, в том числе суда, и откровенного шутовства. Я приведу пример поведения защиты в зале суда, но чтобы понять его хорошо, нужно вообразить события происшедшими в лондонском суде, так как для оскорбления было использовано английское слово. Представьте себе, что в лондонском суде адвокат Ривкин заявляет: «В плане языкознания — один из присутствующих в зале иностранцев, наблюдавший обвинителя сегодня, назвал его «pridurok»… я не очень владею русским языком, но я предполагаю, что этот термин емко и точно отражает содержание деятельности обвинителя…»— Это, повторю, дежурное откровение адвоката Ривкина, с тем лишь уточнением, что слово «pridurok» следует заменить на матерное «факер», слово «русским» — на «английским», а слово «обвинитель» — на его фамилию [4]. Все это происходило в нашем суде, на процессе Ходорковского и Лебедева, а вывод сделать несложно: если адвокаты опускаются до шутовства и оскорблений, пусть даже завуалированных английским языком, значит, им нечего больше сказать.

Безусловно, с учетом длительности процесса, кажется более полутора лет, и объема материалов, каждое обвинительное заключение занимало более тысячи семисот страниц, профессиональная защита обошлась бы Ходорковскому и Лебедеву очень дорого, несравненно дороже, чем шуты и холуи, заглядывающие им в рот в ожидании очередного откровения, но профессионалы, в отличие от шутов, могли бы гарантировать подсудимым, что, если они не совершили никаких преступлений, в суде это будет доказано неопровержимо. Только дегенераты думают, что можно легко фальсифицировать открытый судебный процесс, на котором защите предоставлены равные с обвинением права, а причина бредовых этих вымыслов проста: демоны-то беспредельно коварны и способны на все… Невозможно фальсифицировать открытый процесс по экономическим преступлениям, если у подсудимого есть достаточно денег на привлечение любого уровня специалистов и даже крупных институтов для доказательства своей невиновности (вспомните цитированное выше судебное решение: компания PwC получила, видимо, рекомендательные письма у крупнейших бухгалтерских институтов России и представила их суду, но это могли быть и экспертные заключения, т.е. профессиональный анализ фактов). Да и вообще, я очень сильно сомневаюсь, что хоть один из дегенератов сможет указать пример откровенной и даже глупой, как полагали несчастные, фальсификации у нас уголовного процесса, хотя недостатки в судопроизводстве, безусловно, есть, и пальцем в них ткнуть нетрудно, даже на примере некоторых процессов. Бывают и судебные ошибки, но это отнюдь не откровенные фальсификации.

Повторю, защита Ходорковского была построена на недействительных основаниях: защищался Ходорковский от того, в чем его не обвиняли и даже не собирались, а защитники лишь поддакивали ему. Ходорковский просто не понимал сути обвинений, а вслед за ним и дегенераты. Вот его рассуждения:

Я категорически возражаю, против того, что уважаемый господин Лахтин регулярно пытается ввести в заблуждение свидетеля. Но я согласен с ним, что изъятие предмета хищения является признаком 158, а не 160 статьи УК РФ. Но не я писал формулу обвинения. В той формуле обвинения, которая рассматривается в данном суде, говорится именно об ИЗЪЯТИИ НЕФТИ, и повторяется это не раз! Пять раз! 92, 88, 80, 78, 59 страницы. И пока сторона обвинения от этого не отказалась. Я достаточно хорошо уже знаю уголовно-правовую доктрину и достаточно подробно изучил Постановление Пленума ВС РФ, на которое мы здесь ссылаемся, о том, что присвоение, в котором меня обвиняют, начинается тогда, когда вещь уже законно ИЗЪЯТА, а потом уже владение становится незаконным. Поэтому я доказываю и буду доказывать – я не владел нефтью на узле учета! Не владел нефтью и после него! А если господину Лахтину не нравится, что я доказываю именно это обстоятельство, и он хочет поговорить о законности перехода прав собственности от дочерних добывающих компаний к ЮКОСу (о чем он все время говорит свидетелям), то он, Ваша честь, на мой взгляд, должен отказаться от обвинения в части изъятия нефти, которую он по ошибке квалифицировал как присвоение, и предъявить мне новое обвинение. Например, в незаконном завладении права собственности на нефть. Или завладение дополнительной частью прибыли.


«Изъятие» — это в данном случае бредовая идея или навязчивость, а разъяснение представляет собой полную чушь. Заметьте, сначала человек говорит, что «изъятие является признаком 158, а не 160 статьи УК РФ», но чуть позже говорит об «изъятии» в рамках присвоения, т.е. 160-й статьи, а значит, не понимает смысла своих же слов. В помянутом Постановлении Пленума ВС от 27 декабря 2007 г. N 51 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» сказано, в частности, следующее: «Присвоение считается оконченным преступлением с того момента, когда законное владение вверенным лицу имуществом стало противоправным и это лицо начало совершать действия, направленные на обращение указанного имущества в свою пользу (например, с момента, когда лицо путем подлога скрывает наличие у него вверенного имущества, или с момента неисполнения обязанности лица поместить на банковский счет собственника вверенные этому лицу денежные средства)» [5].— Слово «изъятие» для характеристики присвоения чужого имущества не используется. Преступлением «изъятие» тоже не является.

Обвинение, действительно, использовало словосочетание «противоправное изъятие», но в данном случае это синоним слова «хищение», которым характеризуется не только кража, статья 158 УК, но и присвоение чужого имущества, статья 160, по которой, в частности, и обвиняли Ходорковского с Лебедевым. Кража определяется в УК как тайное хищение чужого имущества, а присвоение — как хищение вверенного чужого имущества. При краже происходит буквальное «изъятие», но при присвоении буквальное «изъятие» не обязательно (присвоение прав на имущество не обязательно должно сопровождаться буквальным изъятием имущества или равноценной ему денежной суммы: «изыматься» может одно лишь право собственности, присваиваться). Некоторое же уклонение обвинительного заключения в синонимы вполне допустимо, так как противоправные действия Ходорковского и Лебедева были квалифицированы, в частности, по статье 160 УК, смысл которой всем участникам процесса был понятен — за исключением Ходорковского и Лебедева.

Как это ни поразительно, Лебедев провозглашал схожий абсурд:

Затем к микрофону подошел и Платон Лебедев: «Во-первых, я предлагаю прокурорам отказаться от того обвинения, которое они здесь поддерживают. Почему? Уголовный закон (ст. 160 УК РФ) определяет присвоение как ХИЩЕНИЕ ЧУЖОГО ИМУЩЕСТВА, ВВЕРЕННОГО ВИНОВНОМУ. Я еще раз делаю акцент на термине ХИЩЕНИЕ. В примечании к статье 158 (кража), на которую постоянно ссылается прокурор Лахтин, дано определение хищения для целей уголовного права. Цитирую: «Под хищением в статьях настоящего Кодекса понимаются совершенные с корыстной целью противоправные безвозмездное изъятие и (или) обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц, причинившие ущерб собственнику или иному владельцу этого имущества» [верно].

Таким образом, Ваша честь, определение хищения, которое находится в примечании в 158, диспозиции статьи 160 не могут находиться ни в каком противоречии, что бы по этому поводу не говорил Лахтин. Я, Ваша честь, как и Михаил Ходорковский, не собираюсь тут заниматься ликбезом.


там же.

Это редчайший случай, когда обвиняемые разъясняют суду и обвинению нормы уголовного права, полагая, что участники процесса не способны их понять без разъяснений. Нет никаких сомнений, что Ходорковский и Лебедев совершенно искренне были убеждены в фальсификации обвинения, только вот убеждение их носило патологический характер.

Лебедев, вероятно, полагал, что поскольку термин хищение используется совместно в статьях 158 и 160, а кражи они с Ходорковским не совершали, хищения, то и обвинение в хищении по 160-й статье предъявлено им неверно. Ужас.

Абсурдный характер носят и прочие упрямые попытки Ходорковского и Лебедева признать обвинение безумием, например их утверждения, что цены на нашу нефть на европейских рынках не могут быть равны российским, внутренним. Это верно, но обвинение и не утверждало, что цены должны быть равны. Обвинение утверждало, что организованная Ходорковским преступная группа покупала нефть у добывающих компаний «по многократно заниженным ценам», для иллюстрации чего в соответствие каждой «многократно заниженной цене» была поставлена котировка с европейских рынков, принадлежащая, видимо, службе Platts (это информационный отдел одной коммерческой компании, сведения которого пользуется доверием — в разумных, конечно, пределах, пределах используемых методик, которые Platts не скрывает). Правильность подобного подхода подтвердил в суде В.Б. Христенко, вызванный в качестве свидетеля:

«Какая в 98-2003 году существовала методика определения справедливых, реальных, рыночных цен на нефть у добывающих предприятий, в том числе у добывающих предприятий ЮКОСа?»– спросил Лебедев.– «Существовала методика по установлению цен. Их можно назвать справедливыми, рыночными и т.д. Неважно. Цены, которые использовались справочно для установления экспортных пошлин, это были цены ПЛАТЦ, агентства, которое отслеживает цены на Юралс на внешнем рынке [это торговая марка нашей нефти на внешних рынках, Urals, вероятно от имени Урал], и эти данные использовались для фискальных позиций, в первую очередь по экспортной пошлине, затем для налога на добычу полезных ископаемых».– «Вы сказали, что цены в регионах добычи внутри ВИНК [вертикально-интегрированные нефтяные компании] могли быть «несправедливыми», и это могло нарушать интересы государства, акционеров… кто определял, какая цена справедливая или несправедливая, какая цена низкая, реальная цена? Кто публиковал эти цены? Как, например, Центробанк публикует курс валют?»– «В этом смысле, безусловно, котировочными ценами для рынка служат цены, которые существуют на внешнем рынке – цены ЮРАЛС. Это единственный индикатор. Все остальное – производное от этой цены, в силу факторов налогообложения, логистики и так далее. […]»


Стало быть, если правительство России использовало не данные собственного комитета по статистике, а данные Platts, защите следовало получить у Platts экспертную оценку внутренних цен на Urals за 1998 — 2003 г., тем более что теперь Platts публикует наши внутренние цены (кажется, с 2006 года). Да, вполне вероятно, что подобная оценка обошлась бы недешево, но неужели у обвиняемых не было денег? Коли же они не приняли простых, естественных и разумных мер по своей защите, то кого следует в том винить? Злого Путина, как обычно? Или, может быть, экспертная оценка Platts просто подтвердила бы их виновность?

Подобное поведение обвиняемых — полное непонимание предъявленных им обвинений — не позволяло вести процесс с данным составом обвиняемых, как написано в статье 253 УПК: «Если подсудимый скрылся, за исключением случая, указанного в части четвертой настоящей статьи, а также в случае его психического расстройства или иной тяжелой болезни, исключающей возможность явки подсудимого, суд приостанавливает производство в отношении этого подсудимого соответственно до его розыска или выздоровления и продолжает судебное разбирательство в отношении остальных подсудимых».— Стало быть, требовалось определить, кто из двоих болен, а кто индуцирован бредом, направив их на судебно-психиатрическую экспертизу, после чего приостановить в отношении больного судебные действия до его излечения (которое, впрочем, в данном случае могло оказаться весьма проблематичным). Разумеется, дегенераты хором бы взвыли дурными голосами о «карательной психиатрии», но по закону в отношении больного процесс следовало приостановить без оглядки на мнение дегенератов или иных лиц, к процессу отношения не имеющих.

Непонимание обвиняемыми сути предъявленных им обвинений отразилось и на публикациях в прессе. Многие, наверно, помнят убежденные заявления Ходорковского, что сотни миллионов тонн нефти «нельзя украсть», т.е. совершить их тайное противоправное «изъятие» в полном согласии со статьей 158 УК, например путем незаконной врезки в нефтепровод. Разумеется, если бы из контролируемой системы «Транснефти» неизвестно куда пропали сотни миллионов тонн нефти, то после обнаружения столь крупной пропажи правительство в значительной его части лежало бы по кабинетам в предынфарктном состоянии (министр культуры и прочие не от мира сего, экономического, думаю, устояли бы на ногах), а начальники пониже, имевшие прямое отношение к транспортировке нефти, в панике бежали бы в больницы, где им любезно поставили бы тот же самый диагноз — «предынфарктное состояние». Кошмар бы был неописуемый.

Увы дегенеративному либерализму, действительно, украсть столько нефти невозможно, но присвоить можно и более того: присвоение вверенной нефти, напомню, никакого «изъятия» ее из нефтепроводов «Транснефти» не предполагает, причем слово «хищение» для данного случая закреплено в законе, в УК.

Я полагаю, Ходорковскому и Лебедеву неоднократно разъясняли даже в ходе следствия, что им не вменяется в вину кража, ст. 158 УК, а потому заявления их о невозможности кражи нефти, незаконного изъятия ее из нефтепроводов, просто бессмысленны. Но увы, объяснения в таких случаях совершенно бесполезны: бредовая идея сильнее любой посторонней логики и любых фактов; в наиболее тяжелых случаях она представляет собой единственную нерушимую действительность, сомнений не вызывающую. Каждый способен пронять состояние человека, который разъясняет суду элементарные с его точки зрения вещи, а понимать его почему-то отказываются — всё талдычат какие-то глупости о 160-й статье… Конечно, Ходорковский и Лебедев совершенно искренне считали, что их дело сфальсифицировано. Уход от действительности — это тоже своего рода защита, но вот плодов она обычно не приносит.

Адвокаты тоже были индуцированы одной из центральных бредовых идей обвиняемых: если хищения-кражи обвиняемые совершить не могли, то нельзя вменять им в вину и присвоение-хищение (это «формализм» шизофренический). Вот, например, выход адвоката Клювганта, «следственный эксперимент», который был судом запрещен (по ссылке даже видео «эксперимента» имеется — сказка):

— Вот нефть в этой банке. Хищение возможно только тогда, когда предмет хищения изымается и похититель им завладевает каким-то способом. Но в данном случает речь идет о жидкости. Значит, ее нужно перелить или вычерпать, или что-то еще сделать фактическое. Поэтому мы предложили суду провести следственный эксперимент (суд такое право имеет), в ходе которого был бы воспроизведен в реальности способ, которым, по мнению обвинения, эта нефть была изъята. Как вот из этой банки изъять нефть и ею завладеть путем заключения договора? Путем передачи на баланс от одного какого-то собственника другому собственнику? Поскольку мы – не только Михаил Ходорковский, но и мы, его защитники, не как юристы, а просто как люди, которые живут на свете и имеют жизненный опыт, помимо профессионального,– понять этого не в состоянии.–

— Может быть, это они как-то понимают. Так пусть тогда они бы и показали, что они имели в виду, когда это писали.


Впечатление возникает такое, что адвокат Клювгант уголовный кодекс вообще никогда не читал: хищение возможно отнюдь не только тогда, «когда предмет хищения изымается» буквально. «Они» имели в виду действия, определенные в статье 160 УК,— неужели это уму человеческому непостижимо? Что процитировать указанную статью? Вот она в старой редакции, по которой, в частности, должны были судить Ходорковского:

Статья 160. Присвоение или растрата

1. Присвоение или растрата, то есть хищение чужого имущества, вверенного виновному,–

наказываются штрафом в размере от двухсот до пятисот минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной платы…

Теперь изменился только размер штрафа — он определен буквально: 120 тысяч рублей. Что тут можно объяснить человеку, остающемуся в здоровом уме и твердой памяти?

Ходорковскому и Лебедеву вменялась в вину третья часть старой статьи 160 (и четвертая новой):

3. Деяния, предусмотренные частями первой или второй настоящей статьи, если они совершены:

а) организованной группой;

б) в крупном размере;

в) лицом, ранее два или более раза судимым за хищение либо вымогательство,–

наказываются лишением свободы на срок от пяти до десяти лет с конфискацией имущества или без таковой.

Сама постановка защитой вопроса абсурдна: найти «системную ошибку» в УК, как это называлось бы в бреду, способен был только шизофреник с его неистребимым «формализмом». Коли же возразят, что определения в УК недостаточны, то можно согласиться: для шизофреника этого, безусловно, мало, так как у него возникнет куча патологических ассоциаций…

Еще одним козырем Ходорковского, тоже вполне отраженным в прессе, было утверждение «нельзя украсть нефть у самого себя», но и это полная чушь: его обвиняли в присвоении акций добывающих компаний, а равно и «Юкоса», т.е. похищал он нефть отнюдь не «у себя» (у государства в том числе). После же присвоения части акций он продолжал нарушать интересы миноритарных акционеров. Да, похищенной является именно вся нефть, добытая на протяжении преступной деятельности Ходорковского, т.к. лично он законных прав собственности в добывающих компаниях не имел, да и значительную часть акций компании «ЮКОС» присвоил. Здесь следует опять же отличать присвоение от кражи, на которую патологически напирала защита. Незаконное перераспределение собственности, устроенное организованной Ходорковским группой, произошло внутри довольно большого объединения компаний, холдинга, но сам холдинг действовал на законных основаниях, т.е., например, должен был платить налоги. Обвинение в неуплате налогов, предъявленное обвиняемым ранее, вполне законно, хотя в случае кражи, незаконного изъятия нефти из системы «Транснефти», данное обвинение не предъявлялось бы. Если же у защиты были возражения, то следовало не истерики устраивать и не «следственные эксперименты», а доказывать свою позицию. Значение для доказательства имели бы «научно обоснованные» выводы, скажем заключение экспертного экономического института, признанного судом за таковой. Разумеется, размер причиненного государству и прочим акционерам ущерба мог бы составить предмет весьма профессиональной дискуссии, но защита, вероятно, вообще отказывалась обсуждать данный вопрос, ведь Ходорковский, как полагали защитники, был судим «по политическим мотивам», по указанию злого Путина. Исключительно на оправдательный приговор настроил защиту наверняка Ходорковский, но это совершенное безумие при подобных обвинениях… Иначе говоря, на руку обвинению сыграл сам Ходорковский: профессионалы, может быть, смогли бы обеспечить ему результативную защиту, но при глупейшей тактике Ходорковского суд, разумеется, вполне удовлетворил требование обвинения. По сути дела, Ходорковский в данном процессе остался вообще без защиты, так как шутовство адвокатов, возможно, и доставляло ему удовольствие, но защитить-то не могло (суд принимает во внимание только факты, и отрицать их нельзя). Впрочем, эффективность защиты даже при профессиональном подходе могла быть крайне низка в силу добытых обвинением фактов, а вот затраты были бы очень высоки.

При бредовых и умственных отклонениях, какие представлены выше, можно говорить о невменяемости обвиняемого, но это, конечно, едва ли было возможно без политических потерь: только услышав об этом, защита в полном составе испустила бы мощнейший вопль Видоплясова и полезла бы прямо на стенку, проклиная «карательную психиатрию». Минут через пять к ней присоединился бы возмущенный до глубины души американский Госдепартамент и все прочие активные участники нашей внутренней политики, т.е. заметная часть Европы, вплоть до правительства Эстонии, тоже почему-то очень обеспокоенного процессом Ходорковского и Лебедева.

В обществе в связи с процессом Ходорковского и Лебедева мы наблюдаем тоже удивительные события: два человека, не отдающие себе отчета в происходящем, при помощи своих адвокатов поливают грязью страну и судебную ее систему, а кучка дегенератов со сладострастным фанатизмом — кажется, даже зверея от радости — повторяет откровенные их бредовые вымыслы о фальсификации обвинения. Подумать только, один больной вдруг решил на патологических основаниях, что статьи уголовной люди еще не выдумали для квалификации мудрых его преступных действий, а десятки дегенератов немедленно подхватили его бредни. А если бы на его месте оказался нераспознанный шизофреник, который за время процесса новый УПК написал вместо «неправильного», а заодно и постановления Верховного Суда? Что, надо бы было судебную систему изменить? Не ясно, с какой стати дегенераты решили, что прокуроры ни бельмеса не смыслят в уголовном обвинении, а сами они в судебных делах разбираются прекрасно? Кто им это сказал? Догадались?

Судебный процесс организован просто и эффективно: обвинение и защита, находясь в равном положении, представляют суду факты по делу и заключения, а суд их оценивает, сам или при помощи присяжных заседателей. Если же защита, находясь в бредовом ослеплении, вместо участия в процессе кроет противников матом, вопит во всю ивановскую, так сказать, о «неправосудном суде» и защищается от непредъявленных обвинений, выдуманных, то исход этих действий предсказуем — поражение в процессе. Суд, конечно, отнесся к представленным обвинением фактам критически, но он не мог подменить собой защиту.

Если отвлечься от безумия защиты, то избранная тактика свидетельствует о полной и доказанной виновности Ходорковского и Лебедева: адвокаты начинают закатывать истерики только в том случае, если им нечего возразить. Правило известное: «Аргументы слабые — повысить голос».

Дегенеративная публика, устраивая истерики и выкрикивая оскорбления, в том числе суду, не одному только Путину, полагала, вероятно, что подобным образом можно добиться торжества законности, но это абсурд: хулиганскими выходками и оскорблениями добиться торжества законности нельзя. Если назвать обвинителя «khuilla», то законности от этого не прибавится, как и в случае любой иной хулиганской выходки. Кто, например, теперь принимает всерьез Немцова, который 31 декабря 2010 г. был арестован за мелкое хулиганство и получил пятнадцать суток ареста, словно пьяница и дебошир? Разумеется, это «политическое преследование», нет ни малейших сомнений, но отчего бы Немцову хоть немного не вырасти наконец в «политике», хотя бы лет до пяти заключения? По крайней мере, приятели уважать будут — как Ходорковского, а также скорбеть и устраивать ежегодно «акции протеста». Люди в последнем уже, кажется, ослеплении в знак протеста проклятому Путину пытаются перекрыть движение на улице, а потом жалуются, что их преследуют за политические убеждения под предлогом, как они выражаются, «нарушения правил дорожного движения». Это еще не сумасшедший дом, да? Именно же Немцову вменялось в вину буквально следующее: «неповиновение законному распоряжению или требованию сотрудника милиции, военнослужащего либо сотрудника органа или учреждения уголовно-исполнительной системы в связи с исполнением ими обязанностей по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности, а равно воспрепятствование исполнению ими служебных обязанностей».

Человек в дегенеративном ослеплении, не говоря уж о бредовом состоянии, не способен понять законность тех или иных действий, даже своих собственных: единственным законом для него являются собственные желания и противоречивые убеждения. Когда, например, тот или иной дегенерат требует у исполнительной власти освобождения Ходорковского, то едва ли он отдает себе отчет, что это невозможно просто в принципе: нельзя находящегося под судом человека освободить по приказу и тем более по патологическому желанию горстки дегенератов — это незаконно. Истерические и паранойяльные выпады подобного рода, поражая людей, вводя их в заблуждение относительно действительности, могут привести к анархическим выступлениям против «преступной власти», причем первой жертвой этих анархических выступлений станут сами же дегенераты, враги народа. Неужели хоть кто-нибудь из них, включая даже Немцова, всерьез полагает, что станет вождем народным? А если нет, то чего они добиваются? Понимают ли они, что делают и каковы могут быть последствия их истерических воплей, прежде всего для них самих?

Маргинальных противников существующего порядка можно разделить на две противоположные по их мнениям части, причем как раз по отношению к Ходорковскому. Один считают, это наши дегенераты, что Ходорковский — прекрасный человек труда, а посадил его Путин из зависти, жадности и т.п. Мнение других противоположно: таких, как Ходорковский, следует стрелять без суда и следствия, как бешеных собак. Мнение вторых лишь эмоционально неадекватно, но по сути дела они правы, по сути мнение их согласно с мнением народа: Ходорковский — жулик.

Любопытное свидетельство об отношении народа к Ходорковскому привел А.Р. Кох в своей лекции для сайта polit.ru:

Что касается того, почему СПС проиграл выборы, я считаю, что это потому, что он поддержал Михаила Борисовича Ходорковского, в то время как большинство нации аплодировало Владимиру Владимировичу Путину за то, что он его посадил. Мы проводили социологические опросы в рамках электората СПС, и мы потеряли сразу половину после того, как поддержали Ходорковского, а не Путина. Это было в конце октября 2003 г., и после этого игра была сыграна, потому что люди, которые колебались между «Единой Россией» и СПС, ушли в «Единую Россию». Я об этом говорил в прессе, что я считаю большой ошибкой поддержку Ходорковского, если смотреть на тактическую задачу прохождения в Думу. Я это называл выбором между политической проституцией и политической смертью. Мы выбрали политическую смерть, и мы её получили.


Возможно, по схожей причине и коммунисты недобрали тогда своих голосов — из-за связи с Ходорковским. По сей день ходят слухи, что Путин якобы запретил Ходорковскому финансировать СПС, «Яблоко» и коммунистов, но здесь, вероятно, то же отношение, что и в приведенном выше примере: испытанные борцы с «режимом» пытались перекрыть улицу в знак протеста проклятому Путину, но задержаны были милицией отнюдь не за хулиганство — нет, за «нарушение правил дорожного движения». Путин, я думаю, мог запретить Ходорковскому не законное финансирование партий, а подкуп будущих депутатов, причем мог сказать об этом Ходорковскому прямо: делать этого не следует, это преступление. Доказывается взятка сложно, и Путин, безусловно, мог попытаться пресечь предполагаемую преступную деятельность Ходорковского хотя бы предупреждением. Ходорковский же, как говорят, отреагировал на предупреждение патологическим образом: поскольку он «финансирует» депутатов из своих «личных» денег, то преступления никакого нет — право имеет. Ну, и чего же следовало ожидать в ответ? Поглаживания по головке? Ордена «За заслуги перед Отечеством»?

Следует добавить по поводу социологических опросов: если вы знакомитесь с заказными опросами, выставляемыми на всеобщее обозрение, помните, что единственная цель этого — манипуляция общественным мнением. Иной раз и сам опрос проводится обманным путем, например при помощи иррациональных вопросов и провокационных. Скажем, если социологи задают вам вопрос, «для чего Михаила Ходорковского держат сейчас в тюрьме?», то вы должны понимать, что вопрос это провокационный, провоцирующий вас на определенный ответ: обычно человека держат в тюрьме за совершенные им преступления, иной цели нет, и если вас просят ее отыскать… Помните, что нельзя также задавать вопросы, ответы на которые человеку заведомо неизвестны; недопустимы также и вообще наводящие вопросы, не только откровенные провокации, круг которых может быть крайне широк. Скажем, если социологи вас спрашивают, «сочувствуете ли вы Михаилу Ходорковскому?», то воспринимается это приблизительно так же, как «верите ли вы в бога Ра?»— Вы, положим, смутно знаете, что это за бог Ра, но столь же точно осведомлены вы и о Ходорковском, а не выразить сочувствия человеку, попавшему в беду, вроде бы и неудобно… Это тоже толчок в нужную сторону, заказанную. Провокационные и иррациональные вопросы, несмотря на внешнюю свою простоту, обычно заставляют человека задуматься, растеряться, но поскольку думать ему, в сущности, не о чем, то ответ на вопрос иной раз носит случайный характер: спустя некоторое время, человек может даже спохватиться, что дал «неверный» ответ… Не беспокойтесь, «верный» ответ, скорее всего, имел бы ровно столько же смысла, сколько «неверный».

Вообще, социологический опрос имеет смысл только в том случае, если вопрос задан конкретный — предполагающий четкий ответ без подсказок в виде вариантов ответа, чужих мнений (предложенное как вариант ответа чужое мнение уже есть манипуляция мнением отвечающего), если можно быть уверенным, что человек отвечает именно на тот вопрос, который был задан, например по поводу партии, за которую он будет голосовать, или по поводу любимой марки автомобиля. Существующие же опросы по поводу отношения к Ходорковскому бессмысленны, это манипуляции общественным мнением, поскольку на прямой вопрос, «как вы относитесь к Михаилу Ходорковскому?», подавляющее большинство людей не сможет дать обоснованный ответ — основанный на личном знакомстве с теми или иными фактами (это очень хорошо видно по мнениям, отраженным в печати и в интернете: фактов почти никто не знает — предпочитает гадать или внимать бредовым идеям). Бессмысленный опрос не означает, что истина ему противоположна: скажем, если вам кажется, что опрос представляет общественное мнение, благоприятное для Ходорковского, то истинным отнюдь не будет противоположное, отрицательное. Следует осознать, что все это к действительности вообще никакого отношения не имеет, т.е. именно к Ходорковскому. На основании бессмысленного опроса истину узнать просто нельзя — следует обратиться к иным источникам.

Отрицательное отношение даже либеральной части общества к Ходорковскому, отмеченное А.Р. Кохом, объясняется в дегенеративной среде очень просто: общество делится на две части — тупое бессловесное быдло, мечтающее о «рабстве», и высокие духом борцы, Прометеи нашего времени, мечтающие о «свободе». Соответственно, быдло понять не способно, по мнению дегенератов, что посаженный в тюрьму Михаил Борисович и конец России как государства — одно и то же. И никакие факты поколебать указанного мнения не смогут, это исключено. Скажем, Кох выше привел мнение СПС относительно политически выгодного отказа от поддержки Ходорковского — «политическая проституция». Он честно солидаризировался с этим мнением, так как действовал в предвыборной кампании в рамках данного мнения, но привел в той же лекции и иное мнение о Ходорковском:

Дело в том, что значительная часть истеблишмента, особенно интеллектуального истеблишмента, особенно то, что Виталий Третьяков называет политическим классом, узнало о том, что Ходорковский демократ, после того, как его посадили в тюрьму. До того его считали (с разной степенью накала эмоций) удачливым бизнесменом, либо ловким жуликом. В разной формулировке, но в принципе, каждый имел в виду одно и то же. Поэтому что из себя реально представляет группа МЕНАТЕП, которая потом превратилась в «Роспром», а потом в ЮКОС и т.д., в бизнес-сообществе достаточно хорошо понимают. Если, допустим, взять меня, то я, как известно, поддержал Ходорковского в составе группы товарищей. Более того, журнал Newsweek проводил такую «деловую игру» – процесс над Ходорковским, где я играл роль защитника, а Михаил Юрьев играл роль обвинителя. Не знаю, хорошо или плохо мне это удалось, но фактически мы за несколько недель до этого предвосхитили ту полемику, которая случилась между Михаилом Леонтьевым и Борисом Немцовым в программе Владимира Соловьёва «К барьеру!». Практически все эти аргументы подтвердились. Я могу сказать, что Ходорковский всегда боролся с нашей командой. Знаменитый образец противостояния – 1997 г., когда, не получив «Связьинвеста», против нас развернули компанию травли, Ходорковский занял сторону Березовского и Гусинского. И всегда потом он занимал позицию, которая была против нашей команды. И только лишь на выборах 2003 г. он нашёл возможность взаимодействовать с нами и поддерживать нас. Поэтому внутри бизнес-сообщества, у которого к Ходорковскому очень и очень нехорошее отношение как к бизнесмену, почти никто не считает его человеком, достойным поддержки. Ходорковский всё время бравировал двумя тезисами. Первый: «Если бы у нас было государство, я бы давно уже сидел в тюрьме». И второй: «Моё – это моё, а твоё – давай разговаривать».

Мы как бизнес-комьюнити не хотим выносить ссор из избы – это наши внутренние разборки – и, тем более, нападать на человека, который сидит в тюрьме. РСПП оказало ему поддержку, СПС оказал ему поддержку. Также поддержку оказали персонально Чубайс, Немцов, Кох, Гайдар. Он вместо этого [вместо благодарности, это устная речь без подготовки и конспекта] писал всякие письма про то, что мы загубили либеральную идею и т.д.

Какое поразительное сообщение: несмотря на то, что Ходорковского почти все считают жуликом, «персонально Чубайс, Немцов, Кох, Гайдар» считают своим долгом поддержать его, т.е. выступить против закона, хотя им прекрасно известно, кто такой Ходорковский. Спрашивается, зачем же поддерживать жулика? Ради «либеральной идеи»? Хороша же «идея»… Стоит ли удивляться, что носителей именно этой загадочной «идеи» в народе метко окрестили либерастами?

Либеральная идея заключается в том, что правовое государство должно быть построено на основаниях свободы личности, но при чем же здесь люди, которые под давлением некоей загадочной «либеральной идеи», как у них называется, вероятно, личная заинтересованность в деле Ходорковского, поддерживают обвиняемого не только не имея ни единого доказательства его невиновности, но даже наоборот — будучи уверены в его виновности? Может быть, Чубайсу просто никто не объяснил, что в рамках либеральной идеи речь идет вообще о личности, а не о нем лично? Может быть, носители новой «идеи» не понимают, что свободу в обществе может обеспечить только закон? Или, может быть, они не понимают, чем закон отличается от собственных желаний?

Либерастическая идея заключается в том, что если интересы общества противоречат интересам или даже смутным бредовым идеям либераста, то налицо крупное ущемление демократии, полный тоталитаризм. Чтобы либерастам избавиться даже от возможных проявлений «тоталитаризма», следует перестроить общество на либерастических основаниях, но поскольку это невозможно просто в принципе, те или иные либерасты недовольны всегда.

Либерастическая идея зародилась у нас около двухсот лет назад, а самыми яркими ее представителями были большевики — до Сталина, который это дело и пресек. Наиболее просто либерастическая идея может быть определена с точки зрения психопатологии — бред реформаторства (бред, напомню, может быть индуцирован даже психически здоровому человеку). Данное бредовое состояние может быть причислено к основным типам бреда при шизофрении, к которым обычно причисляют только бред преследования и бред величия. Дело в том, что любые патологические изменения в собственной личности шизофреник склонен относить либо на счет своей, очень мягко говоря, гениальности, либо на счет злых сил, демонов, т.е. при шизофрении бред величия и бред преследования естественны. Бред же реформаторства по сути есть лишь иное название и несколько иное выражение бреда преследования: злой и неприятный мир должен быть преобразован. Это несколько более «интеллектуальное» и менее пассивное состояние, вот и вся разница с бредом преследования. Под видом же демонов вовсе не обязательно должны выступать, например, посланцы республики Марс — вполне сгодится злой, коварный и страшный Путин. Кстати сказать, либерасты обожают называть себя реформаторами, и это в высшей степени верно с точки зрения психопатологии.

Особенность шизофренического мышления состоит в том, что больной испытывает сложность с логическим выводом, функциональным в математическом смысле, и вывод просто подменяется ассоциацией, связью двух значений, нередко весьма поверхностной, как мы видели выше у Лебедева (лишь на данном основании нельзя утверждать, что он болен, так как отклонения при болезни, психозе, должны быть систематическими, т.е. должна быть поражена не столько «психика» в неопределенном смысле, воображение, сколько высшая нервная деятельность, рефлексная; свои же «психологические» забобоны есть у многих). В соответствии с указанной ассоциативностью мышления и невозможностью вывода нашему российскому «реформатору» требуется с чем-нибудь сопоставить злой и страшный мир, окружающий его, и здесь выбирается единственное возможное значение — Западная Европа, или, шире говоря, европейская «демократия» (можно назвать ее и американской, разница только в слове). Далее в патологическом сознании Европа идеализируется до предела, а Россия, соответственно, унижается, на чем «интеллектуальная» деятельность больного обычно замирает за невозможностью ее продолжения (ассоциация выполнена, далее тупик), но убеждение патологическое остается. При наведении же бредовых идей психопаты воспринимают бредовое заключение уже в готовом виде, принимают как данность, сверхценную идею (паранойяльную), которая выше действительности и критике подлежать не может. Решающее значение, я думаю, здесь имеют паранойяльные и истерические черты психики индуцируемого, т.е. желание иметь «ценности» и, образно говоря, писануться перед обществом или хотя бы перед собой. На мой взгляд, многие выпады т.н. «оппозиции», многих «правозащитников» и прочих испытанных борцов с «режимом» укладываются в типичную реакцию истерического психопата: сначала он провоцирует власть на решительные действия по пресечению своих наглых выходок, а потом истошно вопит о нарушении законности, привлекая к себе внимание… Желание же просто писануться во всей своей красе тоже выдает истерика. Дегенеративную публику, впрочем, составляют не одни только психопаты-истерики, индуцированные «идеями». Что же касается нормальных людей, не психопатов, то у них индуцированное состояние возможно, я думаю, только в силу глупости или выраженного аффекта, например сочувствия, как у близких родственников больных, иной раз индуцированных бредом.

При наведении бреда индуцируемый иногда начинает поиск фактов, способных подтвердить его патологическое убеждение, и обычно находит их очень легко, так как критичность уже потеряна. Найденные им факты бредовую идею, разумеется, не подтверждают и подтвердить не могут (бредовая идея не имеет отношения к действительности, она может быть определена как заведомо ложная), но он остается в твердом убеждении своей правоты. Вот типичный пример выводов индуцированного, далеко не самых глупых и страшных:

Шевчук Юрий, лидер группы «ДДТ»

Почему другие не сидят? Судьба Ходорковского и Лебедева меня восхищает, их стойкость, их принципиальная позиция, они ведь шли по самому дну, и не сломались. Они были на вершине мира, упали, и остались людьми мощными, где-то раскаявшимися, что я читаю по письмам Ходорковского. И вообще люди как-то изменились, прошли покаяние, может быть, за какие-то грехи, которые у нас всех были в 90-е. Таких людей держать в тюрьме — это свинство, они могли бы очень много пользы России принести.


Обратите внимание, на последовательность мыслей, ведущую к выводу: «другие» не сидят, Ходорковский и Лебедев не сломались, изменились, прошли покаяние, «может быть», за какие-то грехи, которые были «у нас всех», а значит — держать их в тюрьме «свинство». Это та самая ассоциативная логика, шизофреническая, хотя Шевчук — нормальный человек, не больной: что называется, с кем поведешься, от того и наберешься. Действительность здесь служит не для вывода и построения мнения, а лишь для украшения уже имеющегося мнения, навязанного со стороны. К слову еще сказать, многие коллеги Шевчука, который в девяностые годы, «может быть», не платил налоги, обиделись бы на слова «у нас всех», так как очень многие люди никаких преступлений не совершали даже в девяностые.

Приведенные мысли свидетельствуют о более или менее уравновешенном состоянии их обладателя: ему, коли уж привык он мыслить логично, избавиться от бредового вымысла будет относительно просто — достаточно будет поискать действительные основания для своей главной мысли и критически посмотреть на своих «коллег» по ненависти к действительности (одна эта компания ужаснет нормального человека). Вот примеры изрыгаемых ими проклятий (обращайте внимание, как и всякий психолог, на ассоциации, образность, связь мыслей и попытайтесь угадать источники сообщаемых некоторыми несчастными данных):

Улицкая Людмила, писатель

Сегодня день позора нашего отечества. Правительство показало всем, что процесс мочения в сортире завершен, и граждане сидят там глубоко с ощущением того, что они это заслужили. В стране нет правосудия, царствует закон уголовного мира – кто первым встал, того и сапоги. Сегодня в Тель-Авиве объявлен приговор бывшему президенту. Ему дали четыре года за сексуальные домогательства. Это потрясающее решение, если понимать, что речь идет о человеке, который был президентом на протяжении семи лет.

Рано или поздно правосудие свершается, и я надеюсь, что когда-нибудь оно свершится и в нашей стране. И тогда будут наказаны те, кто вверг страну в этот кошмарный позор. Что касается Ходорковского и Лебедева, то я могу только надеяться, что им не придется отбывать эти сроки. Я желаю им мужества в этот ужасный день.

Чхартишвили Григорий (Борис Акунин), писатель

Единственное, что радует в связи с приговором, это то, что судебно-прокурорские винтики Вертикали, следуя примеру своего кумира, нынче поголовно заделались ревностными христианами и под галстуком у каждого висит крестик. Прав Булгаков: всяк получит по вере своей. Будет неправедный судья лизать в аду раскаленные сковородки тринадцать с половиной лет; прокурорская команда отработает гибкими языками четырнадцать лет (сколько просила), а тем, кто науськивал эту свору, лизать – не перелизать все плиты в преисподней, и как только закончится один срок, Небесная Канцелярия навесит следующий.

Впрочем, Бог милостив. Надеюсь, Он всех их пожалеет и позволит искупить свою вину еще на этом свете. Как известно, в России нужно жить долго. Пожелаем же маленьким и большим данилкиным долгих лет жизни.

А когда Ходорковский и Лебедев выйдут на свободу, зависит от нас с вами.

Войнович Владимир, писатель

Признав подсудимых виновными в том, в чем они невиновны, судья Данилкин вынес три приговора. Первый – Ходорковскому и Лебедеву: к дальнейшему заключению. Второй – российской судебной системе: к смертной казни. И третий – самому себе: к высшей мере наказания – пожизненному презрению.

Березовский Борис, предприниматель, политэмигрант

Я считаю, что Путин с Медведевым подписали себе смертный приговор делом Ходорковского, и рано или поздно их вынесут вперед ногами. Общество давно оправдало узников путинского режима, Лебедев и Ходорковский уже стали национальными героями, а власть своим решением пошла против воли народа. Нам не следует недооценивать сегодняшнее событие, оно однозначно когда-нибудь приведет к тому, что Путин сядет за свое воровство, и все остальные мрази, которые потворствуют его преступлениям, тоже окажутся за решеткой. Как пал коммунистический режим, так падет и диктатура Путина. Каждый нормальный человек не может не сожалеть о том, что произошло сегодня. Искренне жаль Мишу Ходорковского, которого я очень хорошо знал, и Платона Лебедева. Они порядочные люди, очень жаль, что на их долю выпало такое испытание.

Немцов Борис, член бюро политсовета движения "Солидарность"

Я считаю позором, то, что сегодня произошло... Это политическая расправа Путина над Ходорковским, вендетта. Путин страдает "ходорофобией" в особо извращенной форме, он считает, что Ходорковский страшнее, чем Бен Ладен и Басаев. Боится потерять при выходе его на свободу свою собственную свободу, деньги, власть и т.д. Это такой клинический случай, но этот случай будет иметь очень плохие последствия для бизнес климата в стране и вообще для развития России. Ну, очевидно, забудьте про модернизацию и инновации – в неправовом государстве не может быть никакой модернизации, не может быть никаких инноваций... После первого приговора были некоторые вещи очень важные. Во-первых, власть кое-что сделала, чтобы сгладить последствия безобразий, сказала, что это такой исключительный случай. Во-вторых, резко стала расти цена на нефть, что определило экономический подъем в России и, кроме того, не так еще озверели путинские чекисты-олигархи, которые буквально вцепились во власть и в собственность в России, и не так криминализована и коррумпирована была российская экономика.


Больше всех мне понравился Борис Абрамович со своей обычной эксцентрикой: любопытно, он действительно считает, что Ходорковский и Лебедев стали «национальными героями»? А кто понесет Путина с Медведевым «вперед ногами»? Неужто сам Березовский из Лондона прибудет в запломбированном вагоне?

Как видите, пугают самыми страшными карами, всяк на свой лад; один даже с некоей загадочной «Небесной Канцелярией» не менее загадочную связь установил и транслирует ее будущие решения. Все это напоминает магические пляски вокруг костра людоедов дикого племени Мбанга, насылающих на головы своих врагов-англичан и их вождей самые страшные кары… Беда в том, что шансов победить англичан у людоедов нет ни малейших и добраться до вождей англичан для людоедов немыслимо, но людоеды-то этого не понимают. Да, людоеды способны нанести англичанам значительный урон и даже торжественно сожрать некоторых из них, но в конечном итоге победа все равно останется за англичанами. И повышенная агрессивность людоедов повредит только им самим.

Как людоеда невозможно убедить, что до верховного вождя англичан он не доберется ни при каких обстоятельствах, даже самых для него благоприятных, так и охваченного бредом человека невозможно убедить в ошибочности его воззрений на жизнь: даже очевидные факты будут отброшены с презрением, а убеждающий будет зачислен в разряд демонов, например врагов «свободы».

По агрессивным выпадам дегенератов очень хорошо видно, что никакой угрозы от власти они не чувствуют — иначе бы затаились, они очень чувствительны, а действия их носят совершенно очевидный рефлексный характер, не подкрепленный разумом. После первого же властного окрика почти все из них замолчат — за исключением параноиков, которые способны биться головой о любую стену. Коли же дегенератов не трогать, они способны бесноваться до конца — до свержения власти, до анархии.

Дегенераты, не отдавая себе отчета в своих действиях, зовут к анархии, к слому государства, но построить-то они ничего не способны, даже управлять не способны. Не вполне ясно даже, чего именно они хотят, каких перемен. Ну, положим, не будет Путина с Медведевым, вынесут их «вперед ногами», и что дальше? Или, может быть, дегенераты думают, что стоит только убрать Путина с Медведевым, как в России автоматически восторжествует «свобода»? Что ж, нетрудно себе представить совершенно фантастическую картину: завтра во главе государства вдруг оказывается Б.Е. Немцов собственной персоной. Вот же сказка, счастье привалило: не нужно больше нарушать «правила дорожного движения», не нужно сражаться с милицией, не нужно даже обвинять Путина в воровстве (его уж «вперед ногами» сопроводили под руководством Бориса Абрамовича, прибывшего из «политэмиграции» в запломбированном вагоне). И что дальше? Немцов даже своего благодетеля выпустить из заключения не сможет, потому как Ходорковский находится там по приговору суда, а не по желанию Путина. Немцов даже помиловать Ходорковского не сможет, потому что для помилования требуется признание вины осужденным, из которого и вытекает обращение к власти с просьбой о помиловании («отношение к совершенному деянию» учитывается комиссией по помилованию, хотя судам для досрочного освобождения, в том числе, надо полагать, осужденных пожизненно по отбытии 25 лет, непризнание вины учитывать запрещено — то ли противоречие, то ли глубокая мудрость закона), а Ходорковский никогда так не поступит в силу патологического убеждения в незаконности своего приговора. К тому же, помилование осужденного зависит от некоторого числа людей, не только от руководителя страны (право осужденного ходатайствовать о помиловании и осуществление помилования президентом закреплены в Конституции, а порядок помилования определен в указе президента России № 1500 «О комиссиях по вопросам помилования на территориях субъектов Российской Федерации» от 28 декабря 2001 года, который теперь действует в третьей редакции — от 19.05.2009). Что же делать? Немцов прикажет провести расследование «преступной» деятельности суда над Ходорковским? Итог расследования предсказуем. Так что же изменится после пришествия Немцова? Ничего? Но тогда при чем же здесь Путин с Медведевым? Может быть, «систему надо менять»? Ну да, любопытно бы было послушать, какую новейшую «систему» предложит нам Немцов… Назначит ли он Ходорковского министром юстиции без отрыва от заключения? Призовет ли «политэмигранта» Березовского в правительство?

Сам по себе Ходорковский для дегенератов, возможно, значения не имеет: он стал лишь раздражителем, вызвавшим рефлекс. Если бы дегенераты действительно беспокоились за справедливость суда на основаниях разума, то логично бы было ждать от них возмущенной реакции на любой иной громкий судебный процесс, где справедливость была явно нарушена. Например, на процессе полковника Буданова обвинение было вынесено тяжело больному человеку (четыре контузии в голову и соответствующее психическое состояние), причем обосновано обвинение было исключительно признанием Буданова, к которому следовало бы отнестись критически (в некоторых случаях это не доказательство). Вспомните вопли дегенератов по данному поводу: разве они проявили хоть что-нибудь, даже отдаленно похожее на сочувствие к тяжело больному человеку? Нет, иные помалкивали, а параноики, конечно, зубами готовы были грызть, например А. Политковская. Чем же Ходорковский лучше Буданова? Буданова обвинили только в одном убийстве, которое еще и не было доказано, см. по ссылке выше, а на подчиненных Ходорковского висит несколько доказанных убийств, причем с точки зрения нравственности, как мне кажется, человек, имеющий в своем подчинении убийц, выглядит значительно хуже, чем человек, убивший в аффективном болезненном состоянии. Последний как раз и достоин сочувствия, не так ли? Нет, дегенераты считают наоборот — сочувствия достоин Ходорковский. Я понимаю, конечно, что дегенераты могли и не верить в преступление Ходорковского, но почему же они верили в преступление Буданова? Потому ли, что Буданов признался? Что ж, для людей, не способных критически воспринимать действительность, это веская причина.

Стало быть, можно допустить, что беснование дегенератов было вызвано лишь тем, что Ходорковский не признал свою вину, т.е. в представлении дегенератов был осужден незаконно. Здесь очевиден паранойяльный мотив попранной справедливости, причем параноика всегда интересует не действительность, это мелко и вторично, а только борьба, самовыражение в борьбе. На удочку же паранойяльную клюнули в заметном своем числе люди, у которых возможны истерические реакции,— престарелые артисты, обделенные уже вниманием, певцы, у которых пик славы тоже позади, а также некоторые писатели, жаждущие, вероятно, явить миру свою высшую нравственность. Все это до такой степени примитивно психологически, что не о чем и говорить. К сожалению, все упирается в психопатическую распущенность и неумение критически оценить действительность.

Следует, конечно, отличать от дегенератов людей, которые славят Ходорковского за деньги или из корысти. В сущности, у них тоже есть очевидные психические отклонения, но эти отклонения, искаженное видение мира, происходят исключительно из жажды наживы. Относится это, например, к некоторым американским политикам, которые, несомненно, отдают себе отчет в том, что Ходорковский вор с точки зрения российского законодательства (но не американского, так как американские законы не запрещают воровать в России), и именно по данной причине они заступаются за Ходорковского. Логика их проста до смешного: воровской капитализм при Ельцине они считают «демократией» только потому, что американцам перепадали с украденного у России огромные куски, деньги вывозились миллиардами. И разумеется, если поток ворованного сокращается, это в глазах некоторых американских политиков признак «возрождения тоталитаризма», ненормальное положение вещей, ведь при «демократии» можно воровать безнаказанно. Разумеется, заветной их мечтой является Ходорковский в роли президента России, ибо же если «демократия» восторжествует окончательно… Самое же смешное и одновременно самое страшное, что убеждения их предельно искренни. Это не обман, а логика упыря: кровь пить хорошо и полезно, а голодать плохо. И если упыря лишают пропитания насущного, то он, разумеется, искренне вопит о нарушении своих прав. Права ведь есть и у него, не так ли?

Обычно психопаты становятся опасны, если ими руководит шизофреник, избравший антисоциальную адаптацию (в общем случае шизофреник гораздо умнее, чем, например, параноик или истерик: это может быть даже аналитического склада ума человек), но в беснованиях по поводу Ходорковского все было гораздо проще. Зачинщики истерики в защиту Ходорковского известны даже поименно: это главари СПС, которые вступились за Ходорковского немедленно после ареста его, в конце октября 2003 г., как мы знаем из признания Коха. Руководствовались они исключительно денежными соображениями — дойную корову режут, так как никто из них не сомневался, что Ходорковский жулик, как мы знаем из того же признания Коха. Вполне возможно, впрочем, что у кого-то из ребят в голове тоже букашки завелись: здесь амбивалентное шизофреническое отношение — незаконно посаженный жулик.

Особняком в бесновании дегенератов стоят старые испытанные борцы за справедливость, которых при советской власти предпочитали содержать в психиатрических больницах — от греха подальше. Эти распущены до предела, хотя в разум прийти способны почти все. Скажем, В.И. Новодворскую в семидесятых годах в Казанской СПБ привели в чувство всего лишь за год: она прекрасно поняла, впрочем на свой лад, что антиобщественные психопатические выпады до добра не доведут, разве до психиатрической больницы.

Следует заметить очевидную вещь: душевнобольных, психопатов и дегенератов, ступивших на путь антисоциальный, пугает не столько власть, власти они не боятся и презирают ее, сколько лечение. Отсюда вытекают бредовые их вымыслы о «карательной психиатрии», о придуманной для их устрашения «вялотекущей шизофрении» и прочая чушь. Страх этот объективен. Некоторым лицам с параноическими синдромами (бредовыми) помещение их в больницу может даже очень сильно повредить: состояние их может сильно ухудшиться, так как в подобном состоянии завышенная оценка собственной личности более или менее нормальна. Для параноика принудительное помещение его в больницу — это страшный удар по самолюбию, по психике, нормальному человеку это трудно даже представить. Если и можно остановить параноика, то только одним способом — напоминанием ему о принудительном лечении в специальной психиатрической больнице. Если он поверит, что это возможно, то может и прекратить антиобщественную свою деятельность. То же самое касается и некоторых иных психопатов, а также шизофреников, у которых сильно завышенная оценка своей личности тоже не редкость. Речь, напомню, идет не обо всех больных, а только об антиобщественных типах.

Более или менее нормальным людям, даже большому количеству психопатов, очень легко можно объяснить на словах, что следует соблюдать в обществе хотя бы некоторые приличия, хотя бы самые основные, но ряд патологических распущенных типов этого просто не поймет. Последним это можно объяснить только на деле, в больнице:

На мою комиссию приехал лично Лунц – посмотреть на результаты. Я думаю, мой вполне дистрофический внешний вид его удовлетворил, а может быть, и испугал (учитывая международную огласку). Я была похожа на тень из Аида, ходила уже с трудом. Впечатляли и полуседые волосы (в 21 год). Поэтому Лунц довольно скоро отпустил меня с миром, задав только два вопроса: «Изменились ли ваши убеждения?» и «Изменились ли они сами по себе или в результате лечения?». Ненавидя себя и понимая, что простить себе это я не смогу никогда, я ответила на первый вопрос «да» и на второй – «в результате лечения». Умиротворенный Лунц благожелательно сказал: «Вы должны из всего случившегося сделать для себя выводы»,– сообщая тем самым решение комиссии и разоблачая всю эту муру с шизофренией: какие выводы может сделать для себя псих? Он же за себя не отвечает! Я глубоко убеждена, что из СПБ своего противника нельзя выпускать живым: он делается вервольфом, и его никакая пуля, кроме серебряной, не возьмет. Он обречен на мщение обществу, и он не успокоится, пока не разрушит то государство, которое пропустило его через эту мясорубку. Я не хотела жить. Я не хотела свободы. Как бороться, имея в перспективе Казань? Как не бороться, зная, что ЭТО существует? Я не мечтала даже дойти до реки и утопиться: смерть не смыла бы мой позор, поражение не стало бы победой. Я должна была сразиться с ними на их поле — и их же оружием. Я должна была выиграть именно в этой игре. Но пока я просто умирала, и физически, и морально.


В.И. Новодворская. По ту сторону отчаяния.

До указанного состояния Новодворская довела себя своими возвышенными терзаниями сама, без помощи врачей. Не было у нее никакой шизофрении — диагноз ее на лбу у нее написан был тогда крупными буквами: «Истерическая психопатия. Декомпенсация», как наверняка и стояло в документах (она пришла в театр и раскидывала там листовки с агитацией против власти — типичное, классическое поведение истерика, не способного контролировать свои порывы; ныне бы тоже в милицию доставили за такое антиобщественное поведение). Заданные же Лунцем вопросы имеют совсем иной смысл, не буквальный и Новодворской не понятный. Это всего лишь простейшая проверка на вменяемость. Если больной, даже лживо, это не важно, признаёт, что он был не прав,— значит, он способен себя контролировать, строить планы на будущее в связи с выходом из больницы и т.п. Даже если бы это сказал шизофреник с параноидным синдромом, ему бы тоже можно было посоветовать обдумать свое поведение, чтобы впредь на принудительное лечение не попадать. Поверить же Новодворской на слово Лунц мог только в одном случае — если бы она сказала, что убеждения ее изменились в силу критического осмысления своего глупого поступка (полтаблетки галоперидола на ночь — это не лечение, а издевательство над лечением, разве уж психопатам полтаблетки можно давать для снятия возбуждения, для физического расслабления; переносится эта доза очень хорошо).

Вот замечательные слова, которые каждый борец с действительностью должен запомнить: «Как бороться, имея в перспективе Казань?»— Не надо бороться, верно: действительность не так уж плоха, как кажется… Чего с ней бороться-то? Есть ли в борьбе смысл? Заметьте, борется Новодворская уже много лет с полной отдачей, но для нее действительность ничуть не изменилась — осталась столь же отвратительной, как при Лунце. Так в действительности ли дело? Может быть, в самой Новодворской?

Задумайтесь, почему в Европе дегенераты как шелковые? Там их значительно больше, но обстановку в обществе они не дестабилизируют. Они очень любят трудотерапию, а дисциплину вообще обожают, жить без нее могут; поносят же они главным образом нашу страну и нашу судебную систему — не свою. Дело, вероятно, в том, что в Европе и тем более в США не только на бумаге существует ответственность за клеветнические и оскорбительные заявления, но и применяется на деле, в судебном порядке, и все их дегенераты это знают. У нас в УК тоже масса статей для поддержания дегенератов в порядке: уголовным преступлением считается и клевета, и оскорбление, и оскорбление представителя власти, и неуважение к суду, и клевета в отношении участников судебного процесса… Когда все это начнет применяться, причем обязательно даже без заявления, по факту преступления, совершенного в отношении людей, исполняющих свой общественный долг, то дежурные вопли Видоплясова, издаваемые дегенератами по всякому поводу и без повода, умолкнут мгновенно. Скажем, если бы Войнович даже приблизительно себе представлял, какое наказание ожидает его за клевету и попытку воспрепятствовать осуществлению правосудия, то он бы поостерегся публично выражать дегенеративные свои впечатления. Жаль, что у Войновича нет своего адвоката, который бы ему объяснил, что клевета — это заведомо ложные сведения, порочащие честь и достоинство иного лица, и если у него нет фактов, доказательств преступления, совершенного, по его мнению, судьей Данилкиным, то лучше бы ему помолчать — для него же лучше, потому как решение суда построено на фактах и доказать клеветнический характер его заявления будет очень просто. Далее адвокат бы разъяснил Войновичу, что поскольку он, Войнович, не имеет ни малейшего представления о судье Данилкине как о человеке и не может испытывать к нему личной неприязни, то клеветническое его заявление в адрес судьи следствие и суд вправе рассматривать как попытку путем клеветы воспрепятствовать осуществлению правосудия (статья 294 УК), т.е. вмешаться «в какой бы то ни было форме в деятельность суда в целях воспрепятствования осуществлению правосудия» (после приговора Ходорковскому и Лебедеву последовала жалоба на приговор, и вмешательство в правосудие по данному делу оставалось все еще возможным). Далее адвокат бы разъяснил своему клиенту, что преступление умышленное, т.е. имеющее умысел — в данном случае ясную цель и даже средство достижения цели, не может считаться «случайным», совершенным по неосторожности, соответственно чему и наказание последует. И наконец, адвокат бы сообщил Войновичу, что если он в той или иной форме заявит следствию или даст понять, что не осознавал общественной опасности своих действий, имеющих ясную преступную цель и преступное средство ее достижения, то перед следствием обязательно возникнет вопрос о его вменяемости, т.е. способности осознавать свои действия, который может быть разрешен при помощи судебно-психиатрической экспертизы. Есть о чем подумать, правда?

В ответ на высказанные обвинения дегенеративная публика немедленно бы начала тыкать пальцами в Путина и возражать, что он вообще непереносимый ужас совершил… Да, в известном своем выступлении о Ходорковском в программе от 16 декабря 2010 г. «Разговор с Владимиром Путиным» он совершил очень крупную ошибку. Но ведь ни единый даже защитник Ходорковского сути его ошибки не понял. Попадись среди них хоть один профессионал, он бы из Путина легко ведро крови высосал, причем никакая «система» ему бы не помешала (помешать ему могло только то очевидное соображение, что Ходорковскому бы это не помогло, действия бы были практически бессмысленными; даже ущерб Путину на деле оказался бы только моральным). Защитники же Путина додумались только до какого-то мифического в связи с нашим законодательством «давления на суд», а также нарушения презумпции невиновности (это правило записано в Конституции и в УПК, но нарушить его просто в принципе может только участник процесса, каковым Путин не являлся). Безусловно, Путин был не прав, точнее — совершил непростительную оговорку, но равняться на него в данном случае не следует. Его поведение никого не оправдывает и предметом для подражания являться не должно. Да и сделал он это под чрезвычайным давлением — неусыпными дегенеративными воплями, да и вопрос был откровенно провокационный.

Дегенераты свято уверены, что у нас нет «свободы», однако же, если взглянуть на вещи объективно, можно утверждать, что свободы у нас так много, гораздо больше, чем в любой иной стране мира, что она переходит у наших дегенератов в распущенность при их публичных беснованиях. Едва ли найдется иная в мире страна, где были бы возможны столь наглые и безосновательные нападки на суд и даже на судебную систему. Бредовые же идеи, увы дегенератам, могут быть основанием разве что для принудительного лечения. Касается это не только больных, но и психопатов, находящихся на грани между здоровьем и болезнью: если психопат не способен удержать себя в руках, не контролирует свои реакции, то это открывает ему прямую дорогу к принудительному лечению — в интересах общества, ибо же последствия публичного беснования могут быть весьма тяжкими для общества.

Дегенеративная публика свято уверена, что «свобода личности» есть величина, противостоящая «государству», которое с неизвестной демонической целью обычно и подавляет «свободу личности». Государство, однако, подавляет «свободу» определенной публики только тем, что иным лицам обеспечивает защиту от проявлений «свободы», скажем психопатической распущенности, примеры которой мы видели выше. К нашему же государству последнее, к сожалению, не относится: у нас всякий дегенерат имеет «свободы» столько, сколько желает, причем скоро уже, наверно, дойдет до того, что будет провозглашена «свобода» отдельных лиц на совершение преступлений. Ходорковский, например, уже добился указанной «свободы» в умах дегенератов.

Поскольку сами новые наши Прометеи, носители огня «свободы», не одумаются, это исключено, то общество в целях самосохранения обязано принудить их исполнять и, главное, уважать законы, а также и прочую часть общества, которая «свободы» не понимает. Разумеется, сразу после начала применения дисциплинирующих статей УК среди дегенератов распространится жуткое поверье, что «режим» наконец-то начал наказывать за «правду», но постепенно они привыкнут и тоже всей душой полюбят дисциплину, как европейские их братья по разуму; потом еще и жить без нее не смогут. Все это, в конце концов, лишь дело привычки, рефлекса: пока наши дегенераты еще не привыкли к соблюдению законов вместо «революционной совести», даже и представление о них весьма слабое имеют. Скажем, тот же Войнович, я ничуть не сомневаюсь, очень сильно бы удивился, если бы ему сказали, что приведенное выше его заявление содержит все признаки уголовного преступления, называемого клевета. Еще сильнее он бы удивился, если бы ему сказали, что бредовая идея может быть определена точно так же, как и клевета,— заведомо ложные измышления, тоже недействительные. И простейшие эти сведения мгновенно бы наладили у него процесс торможения.

Общество, конечно, должно быть готово к тому, что некоторую часть антисоциальных дегенератов перевоспитать не удастся. Это, например, больные с параноическими синдромами, бредовыми, даже вылечить часть которых едва ли удастся. Даже если вокруг них будет рай небесный, они так и останутся в прежнем патологическом убеждении, что живут в аду, среди хаоса несправедливости. Что ж, если они будут опасны, их следует просто изолировать от общества, невзирая на дегенеративные вопли о попрании «свободы». Ответственность за таких лиц лежит на их родных и близких, которые должны отдавать себе отчет в неправильном их поведении, патологическом, и ради их же блага беспокоиться об их здоровье. Если же родные и близкие сами не смогут тем или иным образом пресечь общественно-опасные выпады больного, то этим вынуждены будут заняться иные люди — в соответствии с законом, в частности — с решением суда.

Бредовая идея о «карательной психиатрии» будет, разумеется, воскрешена дегенератами, но здоровые душевно люди легко сумеют оценить степень достоверности бредовых вымыслов Буковского, которого на борьбу за «свободу» толкнул перенесенный тяжелый психоз и, вероятно, последовавшие изменения личности, см. о том по ссылке выше. Психиатрия как наука не может быть «карательной» — она может лишь установить, болен ли человек и опасен ли для общества, а «карательные» функции, в частности направление на принудительное лечение, осуществляет только суд, которому с точки зрения «кары» все равно, куда отправлять совершившего преступление, в тюрьму или в больницу,— важно пресечь его противоправную деятельность и способствовать исправлению его или исцелению. Признаться, «карательная психиатрия» даже как бредовая идея мало увлекательна: пресно, господа шизофреники, и даже низко.

Мало кто знает, особенно из дегенеративных крикунов, что больные и психопаты совершают достаточное количество преступлений, чтобы рассматривать это как общественную проблему. В СССР была даже попытка юридическим образом отделить выступающих против общества больных и психопатов от здоровых врагов советского общества, с каковой целью для больных и психопатов в шестидесятых годах в пику политической статье «Антисоветская агитация и пропаганда» была введена новая статья, так сказать параноическая: «Распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй», т.е. бредовых. Это было клеймо «псих, асоциальный тип». Срок по данной статье был предусмотрен значительно меньший, чем по семидесятой, так что гуманное отношение к психически больным и психопатам было обеспечено даже в том случае, если человека признавали вменяемым (невменяемость определяется не только психической болезнью, а еще и невозможностью вследствие болезни осознавать фактический характер своих действий или руководить ими).

Если дегенератов не привести к порядку, к исполнению законов, то дегенеративное влияние в обществе может нарастать и нарастать, захватывая даже здоровых людей, заражая их бредовыми идеями. Если людям каждый день талдычить, что они живут в преступной стране, как это было до революции, то конец будет закономерен — дегенеративный распад, анархия. Либо на грани анархии, либо после разгула анархии выход останется один — устроить дегенератам «сталинские репрессии»: либо поместить их в специальные психиатрические больницы, но мест в существующих больницах на всех не хватит, либо просто отстрелять их без суда и следствия ради выживания общества. И это закономерный конец, которого может добиться для себя любой дегенерат своими безумными воплями, зовущими к развалу и анархии. Ну, и кому это нужно? Дегенератам? Обществу?

Сегодня, впрочем, положение нашего общества в связи с угрозой дегенеративного распада не критическое и даже не особенно страшное: дегенератов у нас мало, а вопли их трагические слышны очень малому количеству людей, так как никого из них не допускают к средствам массовой информации более или менее широкого охвата общества, миллионного. Капля, однако же, камень точит, и все еще может измениться. К сожалению, смирительная рубашка не всегда эффективна, а для иных даже вредна, поскольку лишний раз убеждает их в отсутствии у нас «свободы». Гораздо бы лучше было для всех, если бы вменяемые дегенераты пришли к необходимости уважать закон и, главное, общество, в котором они живут. Если говорить о психопатах, то проблема заключается в воспитании, причем воспитание, начинаясь в школе, может продолжаться в любом месте, вплоть до СПБ, где оно просто будет носить иное название — «психотерапия» или «трудотерапия».

Процесс Ходорковского и Лебедева, вопреки мнению дегенератов, показал, что общество наше находится в здоровом состоянии — не реагирует на бредовые идеи и истерические беснования. Если сравнить реакцию современного общества на процесс Ходорковского с реакцией дореволюционного нашего общества в 1913 г. на процесс Бейлиса, вызвавший несравненно более тяжелое истерическое беснование дегенератов, то следует признать почти совершенно здоровое состояние нынешнего общества, весьма хорошее. При этом, конечно, следует помнить, что болезнь не побеждена и может развиваться…

Подводя окончательный итог, повторю, что некоторая неясность осталась в процессе исключительно благодаря самим обвиняемым и непрофессиональной их защите, плясавшей под их дудку: «А мы возьмем да и попляшем», как сказал черт, складывая в карман золотые монеты… Вот и поплясали — любо-дорого было посмотреть. Впрочем, возможно, все еще впереди: самые захватывающие и зрелищные истерики да пляски бесовские ожидают нас позже — если Ходорковскому будет предъявлено обвинение в убийствах.


Зову живых