На сайте размещены статьи по русской истории, публицистика, философия, статьи по психологии, а также по грамматике русского и древнерусского языков, в частности – Слова о полку Игореве.

Дм. Добров

Дело Худякова и Аракчеева

Дм. Добров • 24 июня 2011 г.
Командир, поднимающий бойцов в атаку

Судебное дело Худякова и Аракчеева представляет собой несомненный случай фальсификации следствием доказательств, устанавливаемый даже из материалов дела, даже вне расследования. Что поразительно, сфальсифицировано следствием было не какое-то отдельное обстоятельство, а вообще вся последовательность событий, картина преступления: свидетели по делу, очевидцы, рассказывали сущие сказки — на месте преступления ни один из них не был, что доказывается, повторю, материалами дела, в том числе, как это ни поразительно, медицинскими экспертизами (это уникальный случай: медицинские факты противоречат показаниям свидетелей, но тем не менее вынесен обвинительный приговор). Вообще, выдуманные следствием показания свидетелей не были подтверждены ни единым обстоятельством объективным, например не было найдено ни пуль, ни гильз, выпущенных из оружия Худякова и Аракчеева. Самым же позорным для нашей страны и прокуратуры обстоятельством является то, что сфальсифицировали дело люди с очень низким уровнем умственного развития, предельно низким — не умевшие даже писать без грамматических ошибок.

Что еще более поразительно, глупая фальсификация без изменения перекочевала в приговор Худякову и Аракчееву:

15 января 2003 года Худяков и Аракчеев в составе бронегруппы под руководством начальника разведки Чурина, состоящей из двух БТР-80 № А-225 и № А-226 с экипажами, находились на взводном опорном пункте (ВОП) в Октябрьском районе г. Грозного, где на месте гибели сослуживца употребили спиртные напитки. Около 16 часов того же дня возвращаясь в подразделение, Худяков, находившийся в состоянии алкогольного опьянения, самовольно изменил маршрут движения, приказав водителю БТРа № А-226 Кулакову не заезжать на ТПУ [тыловой пункт управления] вслед за БТРом № А-225 под командованием Чурина, а следовать дальше по Петропавловскому шоссе.

Перед мостом через реку Нефтянку пьяный Худяков, не имея на то оснований, распорядился поставить БТР поперек дороги, создав, таким образом, препятствие движению транспорта в попутном направлении. Затем Худяков, будучи в маске и вооруженный штатным оружием — автоматом АС «Вал» № LЕ 0259, превышая свои должностные полномочия, предусмотренные ст.ст. 24-28 Закона Российской Федерации «О внутренних войсках Министерства внутренних дел Российской Федерации», регламентирующие порядок задержания, досмотра и применения оружия военнослужащими внутренних войск МВД России, и ст.ст. 72, 75, 76, 78, 146-147 Устава внутренней службы Вооруженных Сил Российской Федерации, угрожая оружием вывел из остановившегося перед БТРом автомобиля ГАЗ-3110 («Волга»), госномер Р 211 РА 95, водителя Юнусова и заставил его сесть в десантный отсек БТРа, приказав подчиненным ему военнослужащим, входящим в состав экипажа, охранять незаконно задержанного. Аракчеев все это время находился рядом с Худяковым, однако участия в задержании Юнусова не принимал.

После этого пьяный Худяков произвел несколько выстрелов из автомата АС «Вал» по указанному автомобилю ГАЗ-3110, в результате которых автомобиль получил механические повреждения, а потерпевшему Юнусову причинен значительный материальный ущерб на общую сумму 14 260 рублей 20 копеек. В 17-ом часу того же дня Худяков и Аракчеев продолжили движение на БТРе по Петропавловскому шоссе. По ходу движения Худяков приказал подчиненным связать потерпевшему Юнусову руки за спиной, надеть ему на голову вязаную шапочку-маску, закрыв, таким образом, глаза, а также обыскать, что и было исполнено. При этом помимо документов у Юнусова было изъято портмоне с заработной платой в размере 7 000 рублей, и золотой перстень, стоимостью 2 003 рубля 40 копеек. Около 17 часов того же дня на проселочной дороге, ведущей от перевала через Терский хребет к аэропорту «Северный» г. Грозного, Худяков и Аракчеев увидели следовавшие во встречном направлении три автомобиля «Камаз». Пропустив первые две машины, они остановили «Камаз» государственный номер X 005 СС 77 под управлением Янгулбаева С.С. Угрожая оружием, Худяков потребовал, чтобы водитель Янгулбаев С.С. вышел из кабины и лег на землю. Одновременно с ним пьяный Аракчеев подошел к пассажирской двери «Камаза» и, демонстрируя свое мнимое превосходство и неуважение к находившимся в кабине Джамбекову А.А. и Хасанову Н.У., под угрозой применения оружия также беспричинно заставил их лечь на землю.

Продолжая свои незаконные действия и находясь в состоянии алкогольного опьянения, Аракчеев и Худяков, по предложению последнего, с целью лишения жизни произвели с близкого расстояния выстрелы из закрепленного за ними оружия, соответственно, АКС-74М № 7882965 калибра 5,45 мм и автомата АС «Вал» № LЕ 0259 калибра 9 мм в голову и тело лежавших на земле Янгулбаева, Джамбекова и Хасанова. В результате совместных действий Худякова и Аракчеева потерпевшим были причинены:

— Джамбекову – одно пулевое сквозное проникающее ранение головы с повреждением костей черепа и головного мозга, одно пулевое сквозное проникающее ранение груди с повреждением левого легкого;

— Хасанову – одно пулевое сквозное проникающее ранение груди с повреждением левого легкого, раны в правых скуловой и теменной областях;

— Янгулбаеву – одно пулевое сквозное проникающее ранение головы с повреждением костей черепа и головного мозга, одно пулевое слепое проникающее ранение груди с повреждением левого легкого, три пулевые сквозные проникающие ранения груди с повреждением легких, одно пулевое сквозное ранение средней фаланги первого пальца правой кисти.

От полученных телесных повреждений, несовместимых с жизнью, Янгулбаев, Джамбеков и Хасанов скончались на месте происшествия.

Намереваясь скрыть следы убийства, Худяков, превышая предоставленные ему ст.ст. 72, 75,76, 78, 146-147 Устава внутренней службы Вооруженных Сил Российской Федерации должностные полномочия, приказал подчиненным убрать трупы с дороги и спрятать их в расположенных неподалеку кустах, а также собрать стреляные гильзы, что и было исполнено, после чего совместно с Аракчеевым на БТРе покинул место преступления.

Прибыв на ТПУ части около 19 часов того же дня, Худяков приказал отвести незаконно задержанного водителя «Волги» Юнусова в спортзал, расположенный на третьем этаже здания, в котором размещалось разведывательное подразделение, забрал у одного из своих подчиненных изъятые ранее у Юнусова документы, деньги и золотой перстень, после чего зашел в спортивный зал. Находясь в состоянии алкогольного опьянения, Худяков без каких-либо оснований стал требовать от Юнусова сообщить ему о местонахождении боевиков. Затем Худяков произвел из закрепленного за ним автомата АС «Вал» три выстрела в ногу Юнусову, причинив потерпевшему три огнестрельных пулевых ранения мягких тканей передне-наружной поверхности средней трети правого бедра, расценивающиеся как легкий вред здоровью, и нанес удар прикладом по лицу, причинив ушибленную рану нижней губы.

После прихода в спортзал одного из офицеров, потребовавшего освободить Юнусова, Худяков с подчиненными вывез потерпевшего за территорию части и оставил на дороге, при этом документы возвратил, а деньги и перстень – присвоил.

В ходе предварительного следствия названный перстень был изъят и возвращен законному владельцу.


Отдельные места этого бреда наводят даже на мысль, что сочинили его не просто дураки, а душевнобольные в тяжелом состоянии, например: «причинив потерпевшему три огнестрельных пулевых ранения мягких тканей передне-наружной поверхности средней трети правого бедра».— Ну да, использован бронебойный патрон с тяжелой стальной пулей (СП-6), коим комплектуется названный автомат «ВАЛ», а повреждения бедра причинены всего лишь «наружные». Удивительно? Да, но еще более удивительно здесь то, что «наружные» повреждения были, оказывается, «сквозными», как установил судья В.Е. Цыбульник ниже:

По заключению судебно-медицинского эксперта от 13 марта 2003 года (т. 8 л.д. 82-84), у Юнусова обнаружены телесные повреждения в виде сквозных ран мягких тканей правого бедра (пять) и правой ягодицы, повлекших за собой кратковременное расстройство здоровья, а потому квалифицирующихся, как легкий вред здоровью. Возможность их причинения в результате огнестрельного ранения не исключается.

Как следует из заключения судебно-медицинского эксперта от 29 июля 2003 года (т. 9 л.д. 102-104) у гражданина Юнусова выявлены 5 огнестрельных пулевых ранений мягких тканей передне-наружной поверхности средней трети правого бедра и 1 огнестрельное пулевое ранение мягких тканей правой ягодичной области, которые могли образоваться в результате выстрелов из стрелкового (автоматического) оружия, каким мог быть АС «Вал» калибра 9 мм, и повлекли легкий вред здоровью по признаку продолжительности его расстройства. Об огнестрельном характере свидетельствует наличие ран на правом бедре размерами 1 х 1 см. с неровными краями и сквозной характер ранений.

Так какие же были повреждения у гражданина Юнусова, сквозные или наружные? Или, может быть, согласимся с патологическим утверждением, что повреждения наружной поверхности могут быть сквозными? Способен ли был понять судья Цыбульник, на поводу у каких фантастических ослов он пошел и в кого превратился, благодаря цитированному приговору? Ведь даже если не посадят за откровенную фальсификацию доказательств, до конца жизни пальцами на дурака показывать будут и смеяться… Да разве же медицинский эксперт в своем уме мог написать приведенную чушь? Нет, это невозможно. Сочинить подобную дичь мог только шизоидный психопат, а то и шизофреник (это амбивалентное построение, противоречивое, но не очень хорошо выраженное, бледное против шизофренической классики, скажем «я не загораюсь идеей, поэтому не могу быстро погаснуть»).

В паре с автоматом «ВАЛ» производится снайперское оружие под равного калибра патрон, только не бронебойный, а снайперский (СП-5), который можно использовать в автомате. Это тоже патрон с тяжелой стальной пулей, которой тоже невозможно причинить ранения «передне-наружной поверхности бедра» — уйдет навылет, сокрушив даже кости.

Подумать только, у гр-на Юнусова было в ноге шесть дырок диаметром приблизительно 1 см, а он с замотанной полотенцем ногой, если верить его показаниям [1], час или полтора героически терпел «издевательства», в частности «пытки током», потом же, когда изуверы выбросили его на дорогу со связанными руками, то ли на автомобиле, то ли пешком добрался то ли до родных, то ли до знакомых, это он в точности не запомнил, которые только и оказали ему «первую помощь»; в больницу же он попал только на следующее утро. Нет, случись так, родственники или знакомые оказывали бы ему не первую помощь, а последнюю. Он бы умер от потери крови, причем не помогло бы даже выдуманное каким-то ослом полотенце (полотенцем не сделаешь даже тугую перевязку, да и при подобных ранениях требуется более профессиональная первая помощь, скажем наложение жгута, тампонирование ран, фиксация ноги желательно в возвышенном положении). Оставаться с подобными ранениями без квалифицированной первой помощи до утра, тем более в движении, гр-н Юнусов не мог просто в принципе: он умер бы от потери крови. Пропитывалось бы кровью полотенце, и пропитывались бы кровью ткани вокруг ран, пока не превратились бы в единое кровавое месиво, нечто вроде губки, до предела напитанной кровью. При движении же, работе мышц бедра, кровавая губка отжималась бы, освобождая место для новой крови… Если же кровотечение было бы быстрым, то Юнусов мог умереть вскоре после ранения: вследствие быстрой потери даже не очень большого количества крови относительно общего ее количества последовало бы резкое падение кровяного давления и, соответственно, остановка сердца (для этого достаточно считанных секунд, если бы даже одной из шести пуль был задет крупный кровяной сосуд). Странно также, что из шести сквозных ранений ни единое не задело кость (перелома не было, так как Юнусов передвигался без посторонней помощи и без использования подсобных предметов). Не менее странно, что две судебно-медицинских экспертизы ранений Юнусова произведены были через два месяца и через шесть после получения ранений, но при этом в деле даже не упомянута медицинская карта Юнусова из Девятой городской клинической больницы, где он якобы проходил лечение. Увы, все это буйный шизофренический вымысел — как и «поверхностные» ранения «сквозного характера».

Также следует отметить, что заключение «экспертов» о легком вреде здоровью Юнусова является или невежественным, или не соотносящимся с фактами, в частности с показаниями Юнусова: легкий вред здоровью определяется утратой трудоспособности на срок до 21 дня включительно, а Юнусов с 15 января лечился до 1 марта, как он показал, т.е. полтора месяца (следовало это утверждение, конечно, проверить). Но даже в случае квалификации полученных Юсуповым повреждений как легких, не ясно, почему Худякову не было предъявлено обвинение по ст. 117.2, п. «д», «Истязание с применением пытки», или 115.2, п. «б», «Умышленное причинение легкого вреда здоровью по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды». Не потому ли, что защита немедленно потребовала бы предъявить не невежественную «экспертизу» заживших ранений, т.е. данные осмотра ноги, а медицинскую карту Юнусова? Если же карта Юнусова в Девятой больнице существовала и в ней указаны были, положим, и правда поверхностные повреждения берда и ягодицы, свойственные ранениям из травматического оружия и не повлекшие длительного расстройства здоровья, то ложь о стрельбе в ногу из боевого оружия немедленно бы вскрылась, бросив тень недоверия на все прочие построения обвинения.

Если смотреть на дело с объективной точки зрения, то совершенно понять невозможно, зачем в обвинительном заключении и, соответственно, в приговоре был изложен эпизод с истязанием Юнусова, если насильственные действия Худякова в отношении Юнусова совсем никакой юридической квалификации не получили, обвинение в связи с данными действиями Худякову предъявлено не было. О чем же тут еще думать, как не о фальсификации доказательств, причем согласной, следствия и суда, в составе организованной группы? Вот, например, показательное оправдание фальсификации доказательств, открытое, в приговоре:

Оценивая данные показания Юдина и Свиридова, суд учитывает заявленное 9 августа 2007 года защитником Кузнецовой ходатайство об исключении из числа доказательств по делу вышеприведенных протоколов допросов данных свидетелей на том основании, что изложенные в них показания слово в слово совпадают друг с другом и Свиридов не был предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, поскольку на л.д. 107 в т. 3 в соответствующей графе отсутствует его подпись.

Суд не находит оснований для признания доказательств недопустимыми, поскольку идентичными они не являются. При этом суд учитывает, что ч. 2 ст. 190 УПК РФ не требует от следователя непременно дословной фиксации показаний допрашиваемого лица [«Показания допрашиваемого лица записываются от первого лица и по возможности дословно»].

Как видно из названных протоколов, свидетели Юдин и Свиридов их прочитали, не высказав каких-либо замечаний по поводу изложения содержания своих показаний.

Это ложь: показания Свиридова и Юдина идентичны, причем в буквальном смысле. Отличие же показаний указанных свидетелей крайне незначительно, счет идет на слова. Вот показания целиком, сначала Свиридова, потом Юдина, несовпадающая часть в том и другом протоколе выделена синим цветом, а все прочее совпадает, вплоть до грубых грамматических ошибок:

По существу уголовного дела могу показать следующее: для прохождения военной службы на территорию ЧР я прибыл в июле 2002 года и в настоящее время прохожу ее в в/части 3186 в должности водителя и воинском звании «рядовой».

15 января 2003 г. я стоял дневальным по КПП ПВД в/ч 3186 в Октябрьском районе г. Грозный (при въезде со стороны Петропавловска. Вторым дневальным по КПП был рядовой Юдин. Дежурным по КПП стоял младший лейтенант Русин.

Около 18 часов 15 января 2003 года к КПП ПВД подъехал БТР №225 на котором приехали разведчики во главе со старшим лейтенантом Чуриным. В то время, когда заезжал БТР № 225 я увидел, что следовавший за ним БТР №226 проехал мимо КПП в сторону Петропавловска. БТР №225 проехав мимо КПП проехал в сторону помещений, где размещались разведчики.

Примерно через 1 час (около 19 часов 15 января 2003 года) к КПП подъехал БТР №226, на котором старшим был лейтенант Худяков. Кто находился внутри БТР №226 я не видел. Я и второй дневальный по КПП рядовой Юдин открыли ворота и БТР №226 проехал через КПП в сторону помещений, где размещались разведчики.

Кто был внутри в БТР №226 я не видел, и как разведчики выходили из БТРа я тоже не видел, так как помещение, где они проживают с КПП не видно.

Около 21 часа 15 января 2003 года БТР №226 снова подъехал к КПП со стороны здания, где располагаются разведчики. Юдин доложил дежурному по КПП младшему лейтенанту Русину о том, что БТР №226 хочет выехать в город. Дежурный по КПП разрешил и я, вместе с Юдиным открыли ворота КПП. Кто был старшим на этом БТРе я не узнал, так как он был в маске.

Примерно через 20 минут БТР №226 вернулся и снова проехал через КПП в сторону здания, где располагаются разведчики. С какой целью этот БТР выезжал в город я не знаю. Больше в этот вечер БТР №225 и №226 никуда не выезжали.

Никаких посторонних гражданских лиц на территории в/части 3186 я не видел. О том, что разведчики на БТР №226 в тот вечер 15 января 2003 года привезли с собой на территорию ПВД в/части 3186 задержанного я не знал. Ни у кого из разведчиков я золотого перстня не видел.

Примерно 23 января 2003 года, когда к нам в часть приехал следователь военной прокуратуры и нас начали вызывать на допросы, ко мне подошел Худяков и попросил, чтобы я в том случае, если меня станут спрашивать о событиях 15 января 2003 года сообщил следователю, что БТР №225 и №226 в тот день выезжали только вместе и вернулись тоже вместе. Худяков мне не угрожал, а свою просьбу он объяснил тем, что если я расскажу правду, то за частью будет числиться преступление. Никаких подробностей о выезде БТР №226 15 января 2003 года, мне Худяков не рассказывал.

Когда меня вызвали на допрос, я сказал неправду, так как мне было жалко наших ребят и Худяков меня попросил сказать неправду.

В настоящее время в содеянном я чистосердечно раскаиваюсь и в ходе настоящего допроса я дал правдивые показания.

Свидетель (подпись)


По существу уголовного дела могу показать следующее: для прохождения военной службы на территорию ЧР я прибыл в июле 2002 года и в настоящее время прохожу ее в в/части 3186 в должности водителя и воинском звании «рядовой».

15 января 2003 г. я стоял дневальным по КПП ПВД в/ч 3186 в Октябрьском районе г. Грозный (при въезде со стороны Петропавловска. Около 18 часов 15 января 2003 года к КПП ПВД подъехал БТР №225 на котором приехали разведчики во главе со старшим лейтенантом Чуриным. В то время, когда заезжал БТР № 225 я увидел, что следовавший за ним БТР №226 проехал мимо КПП в сторону Петропавловска. БТР №225 проехав мимо КПП проехал в сторону помещений, где размещались разведчики.

Примерно через 1 час (около 19 часов 15 января 2003 года) к КПП подъехал БТР №226, на котором старшим был лейтенант Худяков. Кто находился внутри БТР №226 я не видел. Я и второй дневальный по КПП рядовой Свиридов открыли ворота и БТР №226 проехал через КПП в сторону помещений, где размещались разведчики.

Кто внутри в БТР №226 я не видел и как разведчики выходили из БТРа я тоже не видел, так как помещение, где они проживают с КПП не видно.

Около 21 часа 15 января 2003 года БТР №226 снова подъехал к КПП со стороны здания, где располагаются разведчики. Я доложил дежурному по КПП младшему лейтенанту Русину о том, что БТР №226 хочет выехать в город. Дежурный по КПП разрешил и я, вместе со Свиридовым открыли ворота КПП. Кто был старшим на этом БТРе я не узнал, так как он был в маске.

Примерно через 20 минут БТР №226 вернулся и снова проехал через КПП в сторону здания, где располагаются разведчики. С какой целью этот БТР выезжал в город я не знаю. Больше в этот вечер БТР №225 и №226 никуда не выезжали.

Никаких посторонних гражданских лиц на территории в/части 3186 я не видел. О том, что разведчики на БТР №226 в тот вечер 15 января 2003 года привезли с собой на территорию ПВД в/части 3186 задержанного я не знал. Ни у кого из разведчиков я золотого перстня не видел.

Примерно 23 января 2003 года, когда к нам в часть приехал следователь военной прокуратуры и нас начали вызывать на допросы, ко мне подошел Худяков и попросил, чтобы я в том случае, если меня станут спрашивать о событиях 15 января 2003 года сообщил следователю, что БТР №225 и №226 в тот день выезжали только вместе и вернулись тоже вместе. Худяков мне не угрожал, а свою просьбу он объяснил тем, что если я расскажу правду, то за частью будет числиться преступление. Он же мне рассказал, что в тот вечер 15 января 2003 года он на БТР №226 остановил какую-то машину. Никаких подробностей мне Худяков не рассказывал.

Когда меня вызвали на допрос, я сказал неправду, так как мне было жалко наших ребят.

В настоящее время в содеянном я чистосердечно раскаиваюсь и в ходе настоящего допроса я дал правдивые показания.

Свидетель (подпись)


Могло ли быть, что оба солдата дружно не знали фамилию своего командира? Не Русин был дежурным по КПП, а Русинов. Вот фрагмент показаний в суде полковника Тигишвили, заместителя командира части по тылу, части, в которой служили обвиняемые:

В районе между 16 и 17 часами, в этот промежуток, мне дежурный по КПП, по-моему, Русинов тогда заступал, мне доложил, что прибыли БТРы разведчиков. Я ожидал от них доклада, с какой целью они вернулись ко мне, но доклада этого не последовало, тут ещё вышел на меня начальник штаба, майор Зайко и сообщил о неизвестном БТРе…


Есть фамилия Русинов и в приговоре. Что ж, врать уметь надо: фамилии путать нельзя ни в коем случае, так как протокол допроса — это не сплетни и слухи, а официальный документ.

Задача следователя состоит не в том, чтобы вырвать из свидетеля подтверждение своей версии, тем более выдуманной в бреду, а в том, чтобы без ошибок, в том числе грамматических, зафиксировать его показания. При этом частью 2 ст. 189 УПК следователю запрещено наводить допрашиваемого на ответ, на свою версию («задавать наводящие вопросы запрещается»), т.е. в вопросе не должны содержаться никакие указания на ответ, наводка. Например, нельзя задавать вопрос «был ли у него в руках складной АК-74», а следует спрашивать, было ли у него что-нибудь в руках, после чего, если получен ответ об оружии, можно поинтересоваться, какое именно было оружие. Если же следователь дает двум свидетелям на подпись один и тот же документ, то это очевидное наведение на свою версию, нарушение правил допроса. Безусловно, такие протоколы не могут быть приняты судом, так как это грубейшее нарушение закона.

Стоит также добавить, что судья Цыбульник нагло извратил закон, когда заявил публично, что «ч. 2 ст. 190 УПК РФ не требует от следователя непременно дословной фиксации показаний допрашиваемого лица». Как же не требует, когда именно требует? Слова «показания допрашиваемого лица записываются от первого лица и по возможности дословно» всякий человек в своем уме, даже не юрист, поймет так, что показания могут быть записаны не дословно лишь в том случае, если дословно их записать невозможно, скажем в силу грамматически неправильной речи допрашиваемого. Ну, что значит «по возможности»? Это значит, что если есть возможность, то следует действовать именно указанным образом. Я не прав? Да, но в таком случае судья Цыбульник должен был честно задать вопрос хотя бы себе, отчего же у следователя Командресова не было возможности записать показания Свиридова и Юдина дословно? Что ж, поскольку эти доказательства получены были с нарушением УПК, то они являются недопустимыми в соответствии со ст. 75 УПК. Привлечение же к обвинению недопустимых доказательств — полученных с нарушением закона — является уголовным преступлением, фальсификацией доказательств, ст. 303 УК. Преступлением является и вынесение приговора по фальсифицированному обвинению: в лучшем случае это халатность.

Стоит еще добавить, что бумажонки, начинающиеся со слов «по существу заданных мне вопросов могу показать…», не являются протоколами допросов: это лишь отобранные объяснения — как, например, по поводу нецензурных выражений в общественном месте. Протокол же должен фиксировать все действия последовательно, что следует из смысла этого слова, т.е. следователь обязан отразить в нем не только показания допрашиваемого, но и свои вопросы. К сожалению, в УПК нет четкого определения допроса, а потому прокурорские следователи с низкой квалификацией и низким образованием, вероятно «расследовавшие» некогда в милиции противозаконную деятельность мелких хулиганов, пьяниц и дебоширов, применяют по привычке указанную формулу, как мы видели выше: «По существу уголовного дела могу показать следующее…»— Нет, не надо разъяснять свидетелю «существо уголовного дела», это лишнее,— следует отобрать у него показания по существу того, что он видел и слышал в совершенно определенной обстановке, поставив ему четкие вопросы — конкретные.

Гр-н Командресов и подельники его по следственной группе, видимо, привыкли в милиции отбирать объяснения у юных хулиганов, пишущих на стенах недостойные слова «из хулиганских побуждений», и буквально на том же уровне фальсифицировали дело об убийстве: мотивы действий Худякова и Аракчеева из обвинительного заключения понять невозможно просто в принципе, а ведь ст. 73 УПК в числе обстоятельств преступления, подлежащих даже не упоминанию в деле, а доказыванию, называет мотив преступления.

К выводу об умышленном преступлении против Худякова и Аракчеева приходишь, например, когда читаешь следующие строки «протокола» допроса Д.А. Милова, подчиненного Худякова, который якобы был очевидцем описанного выше убийства водителя и пассажиров КАМАЗа:

Когда я залез внутрь кабины, через лобовое стекло КАМАЗа я увидел, что Худяков прошел перед кабиной КАМАЗа по направлению к Аракчееву и двум, лежащим на земле чеченцам. Я стал досматривать задний отсек кабины а/м КАМАЗ. После этого я услышал одиночные выстрелы, которые прозвучали почти как очередь.


Прежде чем принуждать свидетеля к даче ложных показаний или писать чушь со слов обработанного свидетеля, следователю Хорошуну нужно бы было хотя бы полистать «расследуемое» им уголовное дело: в кабине автомобиля КАМАЗ, на который якобы напали Худяков и Аракчеев, никакого «заднего отсека» не было. Вот фотография этого автомобиля из уголовного дела:

Фотография якобы взорванного Аракчеевым а/м «КАМАЗ»


О заднем отсеке показывал также свидетель Головин, который утверждал, что был в кабине грузовика вместе с Миловым. Что ж, легко заключаем, свидетели Милов и Головин на месте преступления не были и подорванного якобы в их присутствии автомобиля КАМАЗ не видели даже на фотографиях. Увы гр-ну Хорошуну, эти грузовики производили и со спальным местом в кабине, «задним отсеком», и без него, причем обе модификации обозначались как одна модель — 5320, как верно указано в документах следствия.

Тот очевидный факт, что все без исключения свидетели обвинения не были на месте преступления и убийства не видели, устанавливается из их показаний, которые противоречат друг другу не только в мелочах, но и, в частности, протоколам осмотра трупов водителя и пассажиров КАМАЗа. Вот, например, цитированные выше показания Милова:

Когда я открывал боковой люк и вылезал из БТР, услышал несколько хлопков, характерных для выстрелов из спецоружия с глушителем. Я обошел БТР с задней стороны и увидел, что Худяков, в руках которого было оружие АС «ВАЛ» идет по направлению к БТР, на расстоянии двух метров от него на земле, рядом с дверью водителя на земле лежит труп мужчины чеченской национальности. То, что это был труп я понял исходя из того, что он лежал совершенно без движения, не подавал стонов, криков, поза его была безжизненной. Когда я проходил мимо Худякова, он стоял около БТР, спиной ко мне. Я увидел Головина внутри кабины Камаза и решил пойти досмотреть содержимое кузова Камаза. Борта Камаза были высокие. Внутри кузова ничего не было. Тента на кузове не было. Когда проходил мимо Худякова, Худяков перезаряжал АС «ВАЛ», отсоединил магазин, присоединил другой. Подходя к кабине, я обратил внимание на то, что на земле лежат двое мужчин чеченской национальности. Они были живы. Они лежали немного впереди КАМАЗ, с пассажирской стороны лицом вниз. Аракчеев сидел на одном из мужчин и смотрел какие-то документы. После этого Аракчеев толкнул одного мужчину, на котором он сидел автоматом в область затылка. Рядом с Аракчеевым именно в тот момент никого из военнослужащих не было. Когда я залез внутрь кабины, через лобовое стекло КАМАЗа я увидел, что Худяков прошел перед кабиной КАМАЗа по направлению к Аракчееву и двум, лежащим на земле чеченцам. Я стал досматривать задний отсек кабины а/м КАМАЗ. После этого я услышал одиночные выстрелы, которые прозвучали почти как очередь. Я слышал выстрелы, характерные для выстрелов из АК-74, но может быть в этот момент стреляли и из другого оружия, но я по-прежнему утверждаю, что слышал только выстрелы, характерные для АК-74. Я сразу же выглянул из через боковое стекло кабины а/м Камаз и увидел, что вокруг головы мужчины, который лежал дальше от КАМАЗа, чем второй мужчина, пятно крови и фрагменты мозгового вещества. Оба они были мертвы. Худяков и Аракчеев, оба с оружием, стояли в непосредственной близости между лежащими двумя трупами. Стволы их автоматов были направлены в сторону лежащих трупов. Трупы лежали, примерно на расстоянии 1-го метра от кабины КАМАЗа со стороны двери пассажира.

Все показывают одинаково: Худяков стрелял в водителя КАМАЗа из автомата «ВАЛ» — бронебойными пулями или, уж во всяком случае, тяжелыми, других в указанном автомате быть не могло просто в принципе.

Водитель был установлен следствием по документам его и обнаруженным у него документам на машину — Янгулбаев С.С. Вот заключение эксперта, сделанное на основании протокола осмотра трупа Янгулбаева:

При пальпации определяется подвижность затылочной области головы, на затылочной теменной области справа определяется рана неправильной формы размерами 13 × 5 см, при сведении краев рана приобретает линейный характер, края раны не ровные вытекают костные отломки и вещество головного мозга. На спине обнаружены 4 раны имеющие аналогические свойства округлой формы диаметром 0,6 × 0,1 см. [вероятно, 0,6 × 1 см, коли уж округлой формы, а не щелевидной, но в акте так]

рана №1 располагается с слева на уровне 6 ребра по задней подмышечной линии.

рана №2 располагается с слева на уровне 6 ребра по ……. позвоночной линии. 

рана №3 располагается справа на уровне 3 ребра по околопозвоночной линии.

рана №4 располагается справа на уровне 3 ребра по задней ключичной линии.

На передней поверхности груди справа на уровне 4 ребра по передней ключичной линии рана неправильной формы размерами 1,3 см.

На шеи яремной области рана округлой формы диаметром 0,8 см, края раны не ровные, в передней части подмышечной впадины на уровне 3 ребра рана округлой формы диаметром 1;5 см.

Других каких-то повреждений и следов на трупе не обнаружено.

ВЫВОДЫ:

На основании данных протокола осмотра трупа от 16.01.03 гр-на Янгулбаева Сайд-Эмина Султановича 1960 г.р., принимая во внимание обстоятельства дела и в соответствии с поставленными на разрешение вопросами, прихожу к следующим выводам:

1. На теле трупа гр-на Янгулбаева С.С. обнаружены телесные повреждения в виде обширной проникающей раны затылочной области головы с переломом затылочной кости и повреждением вещества головного мозга и 7-и ран грудной клетки.

2. По описанию ран в протоколе осмотра решить вопрос о механизме их образования не представляется возможным.

Причинение указанных повреждений в срок и при обстоятельствах, указанных в постановлении не исключается.

3. Рана в затылочной области головы является опасной для жизни и поэтому признаку характеризуется как тяжкий вред здоровью.

Высказаться о степени тяжести раны в области грудной клетки не представляется возможным в связи с тем, что в протоколе осмотра трупа нет сведений о том проникают или нет эти раны в полость грудной клетки.

4. Причиной смерти гр-на Янгулбаева С.С. могла явиться обширная проникающая рана головы с переломом затылочной кости и повреждением вещества головного мозга.

5. Ответить на остальные вопросы постановления без судебно-медицинского исследования трупа не представляется возможным.

Судебно-медицинский эксперт И.Х. Алхазуров


Поскольку этого явно недостаточно даже для фальсификации (пулевые ранения не зафиксированы), была назначена эксгумация, которую однако невозможно оказалось провести в полном объеме из-за настороженности «мирного населения», как назвал его в судебном заседании медицинский эксперт. Население это приезжал уговаривать даже муфтий ЧР, но уговоры остались бесплодны: вскрытие трупов провести не удалось, только повторный осмотр, более уже, впрочем, профессиональный, чем первичный:

Повреждения: Рана №1 на задней поверхности груди [имеется в виду спина в области ребер, грудной клетки] слева в 123 см от подошвенной поверхности стоп по задне-подмышечной линии [длина трупа 165 см, как отмечено в данном акте выше, а указанная линия проходит через задний край подмышечной ямки] округлой формы диаметром 0,3 см, края раны мелконеровные кровоподтечные осадненные на ширину до 0,1 см. В центре раны определяется дефект ткани размерами 0,2 × 0,2 см [имеется в виду пробой от пули, т.н. ткань-минус, т.е. отсутствие ткани]. Рана №1А на передней поверхности груди слева в 133 см от подошвенной поверхности стоп по передне-подмышечной линии неправильной овальной формы размерами 2,5 × 1 см. Края раны неровные кровоподтечные без осаднения и дефекта ткани. При сопоставлении и зондировании вышеуказанных ран образуется раневой канал, который начинается на задней поверхности груди слева раной №1 проходит в проекции левого легкого и заканчивается выходной раной №1А на передней поверхности груди слева, имеет направление сзади кпереди снизу вверх и несколько слева направо.

Рана №2 на задней поверхности груди слева в 125 см от подошвенной поверхности стоп по околопозвоночной линии округлой формы диаметром 0,3 см, края раны мелконеровные кровоподтечные осадненные на ширину до 0,1 см. В центре раны определяется дефект ткани размерами 0,2 × 0,2 см. Рана №2А на передней поверхности груди в области яремной ямки [эта ямка находится в нижней части шеи, как верно указано выше] в 129 см по серединной линии неправильной овальной формы размерами 1,5 × 1,7 см. Края раны неровные кровоподтечные без осаднения и дефекта ткани. При сопоставлении и зондировании вышеуказанных ран образуется раневой канал, который начинается раной №2 на задней поверхности груди слева проходит в проекции левого легкого и заканчивается раной №2А на передней поверхности груди в области яремной вырезки, имеет направление сзади кпереди снизу вверх и несколько слева направо.

Рана №3 на задней поверхности груди справа в 133 см от подошвенной поверхности стоп по лопаточной линии округлой формы диаметром 0,3 см, края раны мелконеровные кровоподтечные осадненные на до 0,1 см. В центре раны определяется дефект ткани размерами 0,2 × 0,2 см. Рана №3А на передней поверхности груди справа по средне-ключичной линии в 129 см от подошвенной поверхности стоп неправильной овальной формы размерами 2 × 1,4 см. Края раны неровные кровоподтечные без осаднения и дефекта ткани. При сопоставлении и зондировании вышеуказанных ран образуется раневой канал, который начинается раной №3 на задней поверхности груди справа проходит в проекции правого легкого и заканчивается раной №3А на передней поверхности груди справа и имеет горизонтальное направление сзади кпереди и несколько снизу вверх.

Рана №4 на задней поверхности груди справа в 134 см от подошвенной поверхности стоп по задне-подмышечной линии округлой формы диаметром 0,3 см, края раны мелконеровные кровоподтечные осадненные на до 0,1 см. В центре раны определяется дефект ткани размерами 0,2 × 0,2 см. При зондировании раневой канал начинается раной на задней поверхности груди проникает в грудную полость в проекции правого легкого и слепо заканчивается [стало быть, пуля здесь, если ранение пулевое].

В правой височной области в области наружного угла правого глаза имеется рана округлой формы с мелконеровными кровоподтечными осадненными на ширину до 0,1 см краями, размерами 0,7 × 0,7 см. В центре раны дефект ткани размерами 0,6 × 0,6 см. В ране видны множественные осколки височной, лобной и скуловой костей. В ране определяется дырчатый перелом височной кости диаметром около 1 см. От данного повреждения радиально расходятся линии переломов, которые идут на лобную, височную и скуловую кости справа. В затылочной с переходом на теменные области имеется обширная зияющая рана неправильной овально-звездчатой формы с кровоподтечными краями, размерами 13 × 10 см. В ране видны костные обломки и бесформенный конгломерат головного мозга серо-зеленого цвета. При сопоставлении и зондировании вышеуказанных ран образуется раневой канал, который начинается в лобно-височной области справа с повреждением костей черепа и головного мозга и заканчивается в затылочной области и имеет горизонтальное направление спереди кзади несколько справа налево.

Рана №5 на наружной поверхности средней фаланги первого пальца правой кисти округлой формы диаметром 0,3 см…

Судебно-медицинский диагноз

Огнестрельная травма:

— одно пулевое сквозное проникающее ранение головы с повреждением костей черепа и головного мозга;

— одно пулевое слепое проникающее ранение груди с повреждением левого легкого;

— множественные (3) пулевые сквозные проникающие ранения груди с повреждением легких;

— одно пулевое сквозное ранение средней фаланги первого пальца правой кисти.

Острая массивная кровопотеря.

[…]

Эксперты Н. Шатровский, Д. Зарубин


В данном протоколе первичная картина прояснилась: крупная рана на затылке является пулевой выходной, а рана на виске — соответствующей ей входной. В разделе «Выводы», который я опустил при цитировании, эксперты позволили себе вопиющее по своей некомпетентности утверждение: «Огнестрельное ранение головы могло образоваться в результате выстрела из огнестрельного оружия пулей диаметром 0,9 см. Таким оружием мог быть автомат АС «ВАЛ» калибра 9 мм, как указано в постановлении следователя, на что указывает наружный диаметр пояска осаднения вокруг входной раны в правой височной области».— Нет, наружный диаметр пояска осаднения должен быть 0,7 см (пробой и ширина пояска), т.е. калибр 9 мм не подходит. Ранение происходит следующим образом: при попадании пули кожа растягивается, втягивается в рану, отчего пробой, ткань-минус, обычно немного меньше диаметра пули, а потом края кожи в ране обтираются пулей и обдираются, образуя поясок вокруг пробоя. Стало быть, мудрить нечего было: калибр пули не мог быть более указанного размера раны — 0,7 см. Этот выстрел ни в коем случае не мог быть произведен из автомата «ВАЛ» калибра 9 мм: предположение это такой же абсурд, как «сквозное ранение поверхности бедра».

Размер раны при сопоставлении его с известными калибрами говорит о том, что рана была нанесена пулей 5,45 мм, т.е. выпущена она была из АК-74. Увеличение же отверстия в ткани до 0,7 мм и пробоя в височной кости до 1 мм объяснимо в связи со свойствами пули повышенной пробиваемости патрона 7Н10 (стальная пуля в оболочке), которая в сказках и мифах называется «пуля со смещенным центром тяжести» (впрочем, в полной мере это относится к старому патрону 7Н6, под который был сделан АК-74). Нормальное поведение пули 7Н10 при встрече с преградой вроде бронежилета заключается в том, что после вхождения в преграду с пули подобно чулку начинает сползать оболочка, расширяя отверстие, помогая пуле преодолеть преграду, повышая тем самым пробиваемость, а пуля как бы проскальзывает через свою же оболочку за препятствие. Очевидно, что при встрече со столь хлипкой преградой, как висок (кость здесь имеет толщину приблизительно 2 мм, кулаком иные ломают), процесс пробивания не мог завершиться нормально, т.е. оболочка не осталась в преграде, а последовала за пулей, расширив отверстие и в кости, и в мягкой ткани на виске, создав там и обтирание или, положим, обдирание, а потом, после пробоя преграды, изменила направление движения пули: пуля, войдя в правый висок под углом приблизительно 90°, что заключаем по правильной форме отверстия и радиальным трещинам от него, с сохранением еще значительной кинетической энергии вдруг развернулась чуть ли не под прямым углом и вышла в правой же затылочной области. Нет никаких сомнений, ни малейших, что выстрел в висок С.С. Янгулбаеву был произведен из АК-74.

Кстати, по крутой рикошетной траектории тоже можно исключить в данном случае выстрел из автомата «ВАЛ», пробой виска тяжелой прочной пулей калибра 9 мм, которая едва ли могла столь лихо развернуться в голове (напоминаю о легких «пулях со смещенным центром тяжести» 5,45 мм, которые тем и знамениты, рикошетом). И хотя патроны СП-6 тоже устроены по описанному пробойному принципу, т.к. острый конец сердечника пули откровенно обнажен, все же это отнюдь не мелкашка 5,45… Ужасать размерами может выходное пулевое отверстие в голове, см. выше, но при использовании автомата «ВАЛ» ужаснуло бы, я думаю, и входное.

Что же касается остальных ранений С.С. Янгулбаева, то я вполне согласен с экспертами: «Огнестрельные ранения груди могли образоваться в результате выстрелов из огнестрельного оружия пулями диаметром 0,5 см. Таким оружием мог быть автомат или пулемет Калашникова калибра 5,45 мм, на что указывает…»

Остальные два трупа тоже имеют ранения в спину калибром 5,45 мм и в голову, но устанавливаемое пулевое ранение в голову только у Джамбекова:

Повреждения: в затылочной области слева имеется рана овальной формы размерами 2,5 × 1 см. При сведении краев данной раны в центре раны имеется дефект ткани круглой формы диаметром 0,6 см, с мелконеровными кровоподтечными осадненными на ширину до 0,1 см краями. В глубине раны на затылочной кости определяется дырчатый эффект округлой формы со сколом внутренней костной пластинки диаметром 0,9 см. От данного повреждения радиально расходятся линии переломов. В лобно-теменной области с переходом на правую глазничную область в 175 см от подошвенной поверхности стоп имеется рана неправильной овально-звездчатой формы с неровными кровоподтечными краями, размерами 6,5 × 6 см. При сведении краев которой дефекта нет. В ране видны размозженный головной мозг серо-зеленого цвета и костные фрагменты. При сопоставлении и зондировании вышеуказанных ран образуется раневой канал, который начинается в затылочной области слева проходит через головной мозг и заканчивается входной раной в лобно-теменной области и имеет горизонтальное направление сзади кпереди и несколько слева направо.


По поводу данной раны тоже сделан немотивированный вывод, что она тоже могла быть нанесена калибром 9 мм. Не ясным остается, почему здесь не применен предыдущий метод: пробой и поясок в сумме дают диаметр пули, т.е. опять 7 мм, а вовсе не 9 мм. Выходит, здесь видим буквально то же самое, что и в предыдущем случае,— бронебойный эффект патрона 5,45 мм для АК-74. Прямолинейный же раневой канал, отсутствие рикошета, связан, возможно, с большей толщиной и крепостью затылочной кости. Впрочем, рикошет не является предсказуемым явлением.

Стало быть, все устанавливаемые пулевые ранения всем трем трупам нанесены пулями калибра 5,45 мм патрона 7Н10; автомат же «ВАЛ» не использовался. Иначе говоря, Худяков просто в принципе не мог никого убить из своего оружия.

Ну, вернемся к приведенным выше показаниям. Сообщение Милова, вернее, впрочем, гр-на Хорошуна, а также прочих «свидетелей» обвинения, что Худяков стрелял в Янгулбаева из автомата «ВАЛ» не соответствует действительности даже при рассмотрении выстрела в голову, не говоря уж о ранениях в спину, нанесенных явно из АК-74, судя по размерам входных ран. Нет, Худяков не мог стрелять в Янгулбаева, так как у него был не АК-74, а автомат «ВАЛ», что сообщили все без исключения свидетели обвинения, говорившие о сцене убийства. Также заметим, ни единый свидетель обвинения не сообщил о том, что к водителю Янгулбаеву подходил Аракчеев с автоматом АК-74, хотя в версии обвинения ранения в спину Янгулбаева остались необъясненными (состряпали это люди, напомню, критически низкого умственного развития, балбесы редкостные). О чем ребята думали, не знаю. Предположим, по их версии, в висок Янгулбаеву выстрелил Худяков из автомата калибра 9 мм, но кто же тогда стрелял Янгулбаеву в спину из оружия калибра 5,45 мм? Никто, если верить свидетелям обвинения.

Никто из «свидетелей» обвинения не показал также, что один из трех якобы ехавших в КАМАЗе чеченцев, Джамбеков А.А., был убит раньше двух других на несколько часов, что вообще никакому сомнению не подлежит, а определяется по восстановлению цвета трупных пятен после надавливания на них:

[Янгулбаев]

Трупные пятна располагаются на задней поверхности спины (?) шеи, бедер багрово-фиолетового цвета, сливные, при надавливании пальцем бледнеют, восстанавливают свою окраску через 30 секунд.

[Хасанов]

Трупные пятна бледнеют и восстанавливают свою окраску через 30 секунд.

[Джамбеков]

Трупные пятна синюшно-фиолетового цвета располагаются на задней поверхности спины (?), шеи, бедер. При надавливании пальцев бледнеют и восстанавливают свою окраску через 70 секунд.


Как видите, на двух трупах пятна восстанавливают окраску через 30 секунд, а на одном — через 70 секунд. В одном случае совпадение совершенное, а в другом разница слишком велика, чтобы счесть ее случайной.

Трупные пятна — это кровь, осевшая в трупе под действием силы тяжести, т.е. на их состояние, помимо причины смерти, влияет только количество крови. Можно бы было думать, что Джамбеков потерял значительно больше крови, чем Янгулбаев и Хасанов, но это не подтверждается ни характером и числом ранений, ни протоколом эксперта: пропитанная кровью одежда отмечена только у Янгулбаева. И ведь как раз у Джамбекова трупные пятна выглядят наиболее естественно, нормально.

Названное явление — это общепризнанный медицинский факт, научный, и упомянут он в любом учебнике по судебной медицине. Имеются даже экспериментальные данные по регенерации трупных пятен после надавливания на них. Вот для примера экспериментальная таблица времени восстановления окраски трупных пятен в секундах после дозированного надавливания на них в зависимости от давности смерти, по В.И. Кононенко (точность ± 2 – 4 часа):


Давность смерти 2 часа 4 часа 6 часов 8 часов 12 часов 16 часов 20 часов 24 часа
Острая смерть: 9-10 14-16 20-28 38-48 55-62 78-97 121-151 113-175
— механическая асфиксия 11-12 17-21 25-31 33-49 48-66 45-74 100-174
— отравление алкоголем 8-11 14-18 18-30 33-41 59-75 83-99 76-148
— скоропостижная 8-9 13-16 18-22 28-38 45-53 81-103 145-195
Травма без кровопотери 8-10 16-19 22-27 29-39 56-74 94-122 127-300
— с умеренной кровопотерей 11-13 18-21 36-43 49-58 117-144 144-198
— с резкой кровопотерей 11-20 24-30 40-48 62-78 95-123
Смерть агональная 5-6 13-17 21-33 36-52 46-58 139-163 210-270

Если верить «следствию», трупы были обнаружены приблизительно в 10 часов утра 16 января, что датируем по невежественному «протоколу» осмотра места происшествия [2], т.е. случилось это приблизительно через 16 часов после смерти, по версии того же «следствия», которое утверждало, в том числе устами своих «свидетелей», что убийство произошло приблизительно с 17 до 19 часов. Судите сами по таблице (травма без кровопотери или с умеренной кровопотерей).

Если «протокол» осмотра места происшествия составлен верно, то с учетом погрешности приведенных данных смерть Джамбекова можно отнести к 18 часам. Но Янгулбаев и Хасанов в таком случае умерли около 22 часов — ощутимая разница обязательно должна быть, ибо же время регенерации пятен Джамбекова в два раза больше, чем оное Янгулбаева и Хасанова. Голословному обвинению Худякова и Аракчеева это, разумеется, противоречит.

Вообще, удивительная получается штука: все три чеченца были убиты явно одними лицами, но почему-то в разное время. О единых же убийцах заключаем по весьма странному исполнению убийства, почерку: каждому убитому нанесены две группы опасных для жизни ранений — в грудную клетку и в голову. Проводившие эксгумацию эксперты утверждали, что ранения прижизненные, т.е. выходит, что сначала стреляли в спину, а добивали в голову, возможно через некоторое время, не очень долгое (с острой кровопотерей согласиться невозможно: трупные пятна выражены вроде бы нормально).

Не ясно также, с какой целью убийцы взорвали грузовик: неужели столь нужно было его уничтожить, что не пожалели полкилограмма тротила и взрыватель, готовое взрывное устройство? Если не нужен им был грузовик, то почему бы его просто не бросить или, положим, спрятать до лучших времен, а если нужен, то зачем взрывать?

Странно также, что убитые ехали почти без документов или же убийцы изъяли у них почти все документы. Только у Янгулбаева нашли водительское удостоверение, свидетельство о регистрации автомобиля, талон о прохождении техосмотра и технический паспорт автомобиля, но не оказалось ни путевого листа, ни накладных на груз… Допустим, груза не было, но ведь Янгулбаев должен был прекрасно знать, что без путевого листа или доверенности на автомобиль его задержат при первой же проверке документов — тем более, что ехал он в сопровождении лиц, не имевших документов. Ну, понятно: человек едет на чужом автомобиле без документов, удостоверяющих законность его поездки,— неизвестно куда и неизвестно с кем. И тем более удивительно, что без документов Янгулбаев с товарищами ехал уже в темное время суток (стемнело в этот день в 18 часов, как установила защита Худякова и Аракчеева). Я думаю, если бы Янгулбаева остановили ночью даже бородатые мужички, соблюдавшие свой закон, то им бы тоже очень не понравилось отсутствие документов: воровать нехорошо, бог не велит, и доказать бы им Янгулбаев ничего не смог. Суд же у мужичков был скорый, а автомобиль они могли подорвать как бесовский. В данном случае, впрочем, не ясно, почему Джамбекова убили на несколько часов раньше.

Сомнительно, конечно, что Янгулбаев с товарищами, простые люди, рабочие, могли бы иметь смертельных врагов. Поскольку же грузовик убийц тоже не интересовал, приходится заключить, что интересовал убийц груз, перевозимый в грузовике, а Янгулбаева с товарищами убили как нежелательных свидетелей. В данном случае можно объяснить даже задержку с убийством: Джамбекова могли убить только потому, что начал возмущаться, для подавления возможного сопротивления всех троих, а Янгулбаева с Хасановым не убить сразу могли по двум причинам: либо сломался грузовик и требовалось некоторое время, чтобы его починить, либо же вывозили своим транспортом груз, причем в том и другом случае безопасно бы было иметь рядом человека, у которого наверняка были документы на груз (без документов какие дураки и ездят — хотя бы фальшивые точно были) и, разумеется, на автомобиль. Завершив же свои дела, преступники убили Янгулбаева и Хасанова, подорвали автомобиль и скрылись.

Подрыв грузовика представляет собой очень слабое место следствия:

Реализуя задуманное, Худяков положил тротиловую шашку общей массой 600 гр. на топливный бак автомобиля «КАМАЗ», подсоединил УЗРГМ к тротиловой шашке, а Аракчеев присоединил металлическую проволоку длиной около 10-ти метров к чеке запала. Затем Худяков отошел к БТРу, а Аракчеев, зайдя за кузов указанного автомобиля, дернул дважды за проволоку. При этом сработал замедлитель гранаты УЗРГМ и, примерно через 4-5 секунд, произошел взрыв автомобиля, который в результате подрыва полностью сгорел.


На суде было отмечено, что указанный запал от гранаты невозможно присоединить к тротиловой шашке, так как она под него не приспособлена, отверстие под запал в ней меньше по диаметру. Да и снова вышло противоречие: по версии «следствия», Худяков и Аракчеев совершили немотивированное убийство, т.е. не готовились к нему, но взорвать тротиловую шашку при помощи указанного детонатора невозможно без подготовки: требовалось рассверлить шашку под диаметр детонатора. Да и вообще, любое взрывное устройство следовало изготовить предварительно — по меньшей мере, запастись тротилом и взрывателем, но каким же образом могли это сделать Худяков и Аракчеев, если убийство, по версии «следствия», они совершили немотивированное? Возникает впечатление, что думку о подрыве грузовика Худяковым и Аракчеевым породил либо шизоидный психопат, либо шизофреник, для которого причинно-следственные связи либо представляли собой весьма незначительную величину по сравнению с его мировоззрением, либо вовсе не существовали.

У Худякова тротила не могло быть просто в принципе: это исключено, так как разведывательные задачи, которые ставило перед ним командование, не требовали использования тротиловых шашек (у него могли быть, например, гранаты, когда это требовалось для исполнения приказа). Отсюда и родилось привлечение к делу Аракчеева — сапера. Что ж, сапера-то ребята легавые нашли легко, но вот только не там нашли, где требовалось: орлы наши возвышенные потерялись в пространстве, не смогли сориентироваться, что опять наводит на мысль даже о психическом их заболевании. Коротко говоря, дело в том, что Худяков и Аракчеев, хотя и служили в одной части, располагались в г. Грозном в разных местах и 15 января 2003 г., в день совершения преступления, до вечера встретиться не могли просто в принципе.

Посмотрим на то, что в обвинительном заключении пишут высокие наши орлы кавказские под руководством гр-на Хорошуна:

В январе 2003 года пункт временной дислокации в/часть 3186 находился в городе Грозном на территории комплекса правительственных зданий администрации ЧР.

15 января 2003 года по указанию командира в/части 3186 в пункте временной дислокации (далее ПВД) подполковника Егорова Е.А. на взводный опорный пункт части (ВОП-4), находящийся в Октябрьском районе г. Грозного, с целью проверки технического состояния специальной аппаратуры связи была направлена бронегруппа под командованием ст. лейтенанта в/части 3186 Чурина А.А.

В состав группы входили военнослужащие экипажей бронетранспортеров (БТР) №№ А-225, А-226. Старшим на БТРе № А-226 был назначен Худяков. Помимо него в состав экипажа БТР-80 № А-226 входили военнослужащие в/части 3186 водитель сержант к/с Головин А.А. и стрелки: рядовые Милов Д.А., Искалиев Е.А., Ермаков А.Ю., Ермолаев С.В. и рядовой к/с Андреев А.А. В качестве сапера в состав экипажа был включен младший лейтенант в/части 3186 Аракчеев С.В.


Обвинительное заключение, стр. 3.

Кроме перечисленных фамилий, в данном отрывке все ложь — от начала и до конца: ни единого доказательства этим бредовым утверждениям в обвинительном заключении даже не упомянуто.

Разведчики, которым Егоров якобы отдал приказ проверить средства связи, располагались на комплексе правительственных зданий (КПЗ), а лейтенант Аракчеев со вверенным ему подразделением под началом заместителя Егорова по тылу, Н.Т. Тигишвили, располагался на тыловом пункте управления (ТПУ), который находился даже в ином районе города. Дело же в том, что незадолго до дня убийства, в начале января, войсковая часть 3186 была перебазирована с ПАТП-1 г. Грозного, где остался ТПУ под командованием Тигишвили, на комплекс правительственных зданий. Соответственно, Худяков жил на КПЗ, а Аракчеев — на ТПУ. Орлы Кавказа этого не поняли, не уловили, а значит, среди них точно был либо шизофреник, либо шизоидный психопат.

Вот свидетельство Тигишвили о передислокации части и о том, что инженерное подразделение (саперы), где и служил Аракчеев, находилось в его распоряжении на ТПУ:

2 полк выполнял задачи в г. Грозный с весны 2002 года, я сначала занимался обеспечением полка, а 30.10.2002 мы выехали из пункта постоянной дислокации на смену офицеров, и с 30.10.02 мы находились в ПВД, я выполнял обязанности заместителя командира части по тылу, это была штатная должность. Располагались на Петропавловском шоссе на выезде из г. Грозный, но после 27.03.02 был взрыв на КПЗ [далее исправленная оговорка: взрыв был 27 декабря 2002 г.], и комендантом г. Грозного было принято решение часть полка передислоцировать на КПЗ, но нам удалось его уговорить оставить ТПУ на прежнем месте, т.к. там существовала база для техники, для тыла, и холодильники, и бани, а на КПЗ там практически разместиться такому количеству людей было негде. В начале января передислоцировались, примерно 4-5 января, я остался главным на ТПУ, в моём подчинении ещё находился зам по технике, штатный начальник автомобильной службы, но в ПВД выполнял обязанности зама по технике одновременно. И находился в моём подчинении офицер боевой подготовки  Дроздов, это из старших офицеров. Также в моём подчинении остались инженерное подразделение, подразделение по обеспечению роты ремонтного обслуживания, рота материального обеспечения и одно отделение разведки во главе с лейтенантом Никифоровым.


Обратите также внимание на последние слова цитаты: в распоряжении Тигишвили осталось «одно отделение разведки во главе с лейтенантом Никифоровым». Везде, где в документах следствия речь идет о расположении разведчиков на ТПУ, имеется в виду именно это подразделение, а не то, в котором находился Худяков, располагавшийся на КПЗ, как отмечено даже в обвинительном заключении, цитированном выше.

Далее смотрим показания Тигишвили о задачах, которые он ставил инженерно-разведывательному дозору (ИРД) под командованием Аракчеева:

15.01.03 был обычный день, я накануне поставил задачу на ИРД и разминирование местности, т.к. инженерное подразделение находилось в моём подчинении на ТПУ, т.к. удобно было производить ИРД и доставку воды и продуктов с ТПУ и более безопасно, тем более, что находились на въезде в Ханкалу, и все задачи продолжал выполнять мой ТПУ. А КПЗ занималось в основной вопросами боевой готовности и безопасности. В этот день в районе 7 утра я, как обычно, построил подразделение инженерной разведки, подразделение сопровождения, выдвигались на 2-х БТРах: один непосредственно БТР ИРД, оборудованный «Пеленой» для приёма радиосигналов по подрыву фугасов [точнее, для блокирования радиосигналов на подрыв, создания радиопомех, «пелены»], и второй БТР сопровождения. На одном БТРе старшим был Аракчеев, на другом – Берелидзе.


См. там же.

Далее смотрим свидетельство Тигишвили о том, что Худяков не находился в его подчинении, сопровожденное подробным описанием событий 15 января:

Но 15.01.03, когда ИРД находился на маршруте, прибыло 2 БТРа разведчиков, которые располагались непосредственно на КПЗ. На одном БТРе был старший Чурин, на другом – Худяков. Они привезли бойца с подозрением на аппендицит. Медик тоже находился у меня на ПВД, капитан Сизов, он осмотрел и подтвердил диагноз, что была срочная необходимость в госпитализации в госпиталь, который находился в районе аэропорта Северный. Поскольку у меня в подчинении на тот момент не было БТРа, они находились на втором маршруте в этот момент после завтрака, я попросил ИО начальника части Егорова, чтобы использовать эти 2 БТРа для того, чтобы отвезти военнослужащего в госпиталь. Он им ставил другие задачи, на ВОПе, но я убедил, что сначала они заедут, завезут военнослужащего в госпиталь, а потом уже поедут на выполнение задачи. Егоров подтвердил, и я отправил эти БТРы с военнослужащим и с медиком Сизовым в госпиталь. Далее мои БТРы вернулись, находились в ПВД, а об этих БТРах разведчиков я до вечера ничего не знал, где они и какая задача была передними поставлена. В районе между 15 и 16 часами командир части вышел на связь и просил мои 2 БТРа во главе с Аракчеевым и Берелидзе, чтобы они выдвинулись в район КПЗ для выполнения какой-то задачи. Они выдвинулись туда, и буквально через час-полтора вернулись обратно, и после этого находились у меня. И Аракчеев, и Берелидзе, оба БТРа, находились у меня. В районе между 16 и 17 часами, в этот промежуток, мне дежурный по КПП, по-моему, Русинов тогда заступал, мне доложил, что прибыли БТРы разведчиков. Я ожидал от них доклада, с какой целью они вернулись ко мне, но доклада этого не последовало, тут ещё вышел на меня начальник штаба, майор Зайко и сообщил о неизвестном БТРе, который был замечен в районе Петропавловского шоссе без опознавательных знаков, приказал усилить бдительность. Я дал команду, поставили гранатомётчика на здание, где располагалось здание разведки, это находилось разрушенное задние буквально рядом с выездом на шоссе в ПВД. Приказал усилить бдительность, усилить посты. И прежде чем проводить совещание пошёл узнать, в чем дело у разведчиков. Прибыл в наше разведподразделение, там стояли 2 БТРа разведчиков, увидел там Чурина и Худякова, уточнил, зачем они прибыли, они что-то невразумительное стали отвечать. Один сказал, что БТР сломался, другой вообще ничего не докладывал. Как потом выяснилось, произошёл несчастный случай, один боец получил ранение, Королёв, его случайным выстрелом с проезжающего БТРа ранило, впоследствии он скончался. Я потом так понял, что они ответственности испугались, поэтому было такое настроение. Но они продолжали заниматься БТРом, я пошёл проводить совещание, командир части вышел на связь, требовал вернуть, отправить эти БТРы в ПВД, но в связи с тем, что в 17-18 часов уже темно в г. Грозном, январь месяц, я убедил командира, чтобы они пошли следующим утром с ИРД, когда они отправятся в сторону КПЗ, чтобы на ночь глядя не рисковать людьми, чтобы 2 БТРа не ездили по Грозному. И на следующий день, после того, как я отдал приказ, уже 4 БТРа: Аракчеев, Берелидзе, Чурин и Худяков убыли на КПЗ.


См. там же.

Из показаний Тигишвили расклад предельно ясен: Аракчеев находился у него в подчинении со вверенным ему инженерным подразделением, а Худяков — в подчинении комполка Егорова, разместившегося на КПЗ. Вопрос тупарям из ВП: каким образом Егоров, минуя Тигишвили, мог бы отдать Аракчееву приказ поступить в распоряжение Худякова или Чурина? Быть этого не могло просто в принципе, не говоря уж о том, чтобы оставить инженерный дозор в ТПУ без офицера:

Ирина Кузнецова, адвокат Худякова: Аракчеев постоянно выезжал на ИРД?

Николай Тигишвили: Нет.

Ирина Кузнецова, адвокат Худякова: Могла ли быть его замена?

Николай Тигишвили: Нет. Только если бы тяжело заболел, кого-нибудь прислали бы с полка.


Там же

Обратите внимание, замена Аракчееву могла найтись только в полку, т.е. в распоряжении Егорова, командира полка. Первый вопрос тупарям из ВП: почему Егоров не использовал своих людей, когда неизвестным образом послал подчиненного Тигишвили Аракчеева в распоряжение Худякова? Второй вопрос тупарям из ВП: кого прислал Егоров на замену офицеру ИРД, которого он с неизвестной целью оторвал от исполнения важных обязанностей по обеспечению безопасности тыла войсковой группировки? Где в обвинительном заключении ссылка на приказ Егорова или на его показания? Нет там показаний Егорова и быть не могло, а дело обстоит просто: Егоров не безобидный лейтенант, которого можно избивать и пытать при помощи своих подручных,— он бы этому Хорошуну в рыло плюнул и растер кулаком, а тот бы даже жаловаться не посмел (умей работать, сказали бы его главари). Ну, что? Не так? Хорошо, не так, но где же тогда показания Егорова, необходимые для обвинения? Я думаю, настанет время, когда Егоров даст показания — на суде, где народ в лице законных своих представителей осудит дегенератов-фальсификаторов — отправит их в длительную рабочую командировку в тот романтический край, где лом к рукам примерзает, а птицы поют только раз в году.

Из приведенных показаний предельно ясно, что Аракчеев в связи с его служебными обязанностями и расположением в ТПУ, отдельно от КПЗ, не мог быть придан в распоряжение Худякова или Чурина. И вполне понятно, что свидетельств этого шизофренического вымысла у обвинения не нашлось. Коли же человек не мог быть в месте совершения преступления, то называется это на языке юристов алиби.

К сожалению, люди с шизофреническим типом мышления и их поклонники, индуцированные бредовыми идеями, не способны оказались понять приведенные сведения. Вот пример из приговора:

Свидетель Тигишвили – бывший заместитель командира войсковой части 3186 по тылу, полковник – пояснил, что в январе 2003 года проходил службу в звании подполковника и был старшим на ТПУ части, а Худяков и Аракчеев являлись его подчиненными.

Нет, Тигишвили ничего подобного не говорил, это ложь, фальсификация доказательств, если уж говорить на языке сукна. Худяков не являлся подчиненным Тигишвили по службе, по должностным обязанностям, т.е. Тигишвили даже как старший по званию не мог отдавать Худякову приказы без согласования с Егоровым: все их отношения строились только через Егорова, хотя Худяков по прибытии на ТПУ, разумеется, обязан был доложить Тигишвили о прибытии (вернее, впрочем, доложить обязан был командир Худякова — Чурин). Вспомните показания Тигишвили: чтобы отправить с Худяковым и Чуриным в госпиталь больного бойца, Тигишвили вынужден был связаться с Егоровым и попросить у него разрешения — несмотря даже на то, что дело не терпело отлагательства. Да, возможно, у орлов в прокуратуре каждый лейтенант подчинен каждому полковнику, но в войсках подчинение определяется в первую очередь служебными обязанностями: возможен в принципе случай, когда старший по званию будет подчинен по службе младшему. Поразительное дело, то ли ребята и правда тупые до предела, до патологии душевной, то ли и правда не понимают элементарных вещей… Поди разбери.

Стоит еще отметить странную особенность этого дела: убиты Янгулбаев, Хасанов и Джамбеков были выстрелами со спины в лежачем положении лицом вниз, как утверждало «следствие», но трупы до их обнаружения лежали на спине, что следует из расположения трупных пятен. Если верить «следствию», трупы волоком оттащили с дороги в сторону метров на двадцать-тридцать. Вероятно, тащить труп волоком неудобно (мышцы после смерти расслабляются), но еще более неудобно переворачивать его на спину… Смысл этого действия не ясен: какая разница, в каком положении тащить труп волоком или оставить его лежать? Зачем было переворачивать на спину? Приходится заключить, что убитые были расстреляны в спину в положении стоя, а не лежа (упасть они могли вовсе не пластом, а потому их и перетаскивали на спине — сначала повернув на спину). Показаниям «свидетелей» обвинения это, разумеется, противоречит: по их сказке, убитые были расстреляны в положении лежа.

Рассмотрение направления раневых каналов, прозондированных экспертами при эксгумации, позволяет заключить, что Янгулбаев и Джамбеков точно были убиты в положении стоя, а Хасанов мог быть убит в положении лежа:

Янгулбаев

Раневой канал № 1: сзади кпереди снизу вверх и несколько слева направо. Перепад по высоте между входной и выходной раной – 10 см. Высота входной раны от подошв – 123 см.

Раневой канал № 2: сзади кпереди снизу вверх и несколько слева направо. Перепад по высоте между входной и выходной раной – 4 см. Высота входной раны от подошв – 125 см.

Раневой канал № 3: горизонтально сзади кпереди и несколько снизу вверх. Перепад по высоте между входной и выходной раной – 4 см. Высота входной раны от подошв – 133 см.

Раневой канал № 4: слепой. Высота входной раны от подошв — 134 см.

Хасанов

Раневой канал: сзади кпереди снизу вверх и несколько справа налево. Перепад по высоте – 23 см. Высота входной раны от подошв – 131 см.

Джамбеков

Раневой канал № 1: сзади кпереди снизу вверх и несколько слева направо. Перепад по высоте между входной и выходной раной – 6 см. Высота входной раны от подошв – 154 см.

Раневой канал № 2: сзади кпереди снизу вверх и несколько слева направо. Перепад по высоте между входной и выходной раной – 3 см. Высота входной раны от подошв – 142 см.


Представьте себе лежащего человека и стоящего у него в ногах человека с автоматом, скажем, у пояса. При стрельбе в спину угол поражения будет сопоставим с углом 45°, что никоим образом не совпадает с раневыми каналами Янгулбаева и Джамбекова, которые почти горизонтальны, уклон вверх незначителен. Добиться же почти горизонтального ранения в спину лежащему человеку можно только путем придания оружию неестественного положения — почти вертикального. Стало быть, Янгулбаев и Джамбеков были убиты на ногах. Разумеется, с показаниями «свидетелей» обвинения это никоим образом не согласно.

Подводя итог, перечислим факты, которые не позволяли ни вынести Худякову и Аракчееву обвинительный приговор, ни даже судить их по обвинению в  убийстве:

Посмотрите, показания свидетелей обвинения не просто противоречат друг другу (такие противоречия я не рассматривал как малозначимые, обычное дело) — они противоречат медицинским и техническим фактам, самой действительности, истине. Хорош же судья Цыбульник: он очень кропотливо рассмотрел противоречия в показаниях свидетелей защиты, но не заметил, что показания свидетелей обвинения противоречат действительности, например «сквозные ранения поверхности бедра». Вольно ли, невольно ли, а этот Цыбульник вынес заведомо неправосудное решение, ст. 305 УК, т.е. вслед за сотрудниками прокуратуры совершил свое преступление.

Из всей этой гоп-компании, учудившей дело Худякова и Аракчеева, я понимаю только медицинского эксперта: он твердо знал, что пуля обычно оставляет в костях отверстия, равные своему диаметру, в чем уверены многие медицинские эксперты (можно встретить это утверждение даже в «литературе»). Не ясно, кто и когда сделал этот странный вывод, который ни в коем случае не относится ко всем костям, ко всем пулям и тем более к легким оболочечным пулям малого калибра, обладающим огромной скоростью (скорость пули автомата «ВАЛ» составляет приблизительно 300 м/с, она занижена с целью достижения бесшумного и беспламенного выстрела, а пули АК-74 — уже 900 м/с).

Самым страшным итогом дела Худякова и Аракчеева является то очевидное обстоятельство, что в Главной военной прокуратуре сидели тогда люди крайне низкого умственного развития, критически низкого. Они не способны были вести ни прокурорскую профессиональную деятельность, ни следовательскую, ни какую-либо иную интеллектуальную — разве что улицы мести. Как можно было, не имея ни единого факта, кроме глупой болтовни «свидетелей», не только допустить осуждение двух офицеров за совершение особо тяжкого преступления, но и добиваться их осуждения всеми силами? Кто дал истинным клиническим идиотам с погонами полковников право подминать под себя закон, например давать показания за свидетелей? О чем думали руководители этих идиотов? О том, что лампас хозяин поди не спорет? Ну, а если спорет кто другой? А если еще и погоны с мясом вырвут перед строем, ведь погоны эти люди носить не достойны? Ведь настанет же когда-нибудь царство справедливости, не так ли? Или не настанет?


Зову живых