На сайте размещены статьи по русской истории, публицистика, философия, статьи по психологии, а также по грамматике русского и древнерусского языков, в частности – Слова о полку Игореве.

Дм. Добров

Стратегическое прогнозирование

Дм. Добров • 7 мая 2015 г.
ключи

Наиболее простой для понимания пример стратегического прогнозирования, или, в более широком смысле, планирования, представляет собой шахматная партия. Чтобы спланировать игру, спрогнозировать ее конец, нужно, во-первых, знать правила игры, а во-вторых — предвидеть ходы противника. В общем же случае, например если противника нет, нужно просто предвидеть развитие тех или иных объективных процессов. Если же игроки начинают планировать шахматную партию, исходя из собственных правил, известных только им, то в прогнозе они с неотвратимостью получат лишь полную ахинею. Например, президент США Барак Обама в январе 2015 г. провозгласил, что при помощи своих санкций порвал российскую экономику в клочья, как Тузик шапку, но сегодня даже американские инвесторы заявляют о привлекательности российского рынка. Это значит, что команда президента Обамы играет по неким загадочным собственным правилам, не известным более никому, как поступают и многие иные политические и экономические аналитики, не только экономические эксперты президента Обамы. Почти всегда в прогнозе таких аналитиков появляется именно желаемое, а не действительное, и это совершенно правильно с коммерческой точки зрения: желаемые прогнозы лучше продаются. Произвести такого рода прогноз — это высочайший класс аналитики. Говорят, самые умные люди дают к такому прогнозу в приложении вероятность его, например 86,78888%, и расчет ее на двадцати листах, в котором даже математик не разберется по причине множества нематематических специальных терминов и функций, частью принадлежащих самому прогнозисту. Выглядит это очень убедительно, хотя даже далекий от математики человек способен сообразить, что большинство прогнозов просто принципиально не имеет никакого отношения к вероятности, к случайности.

Чтобы спрогнозировать развитие, например, политического процесса, нужно знать не только правила игры и наличные силы участников ее, а также предполагать их намерения, но и хорошо, на теоретическом уровне, представлять себе поле, на котором ведется политическая игра. Все буквально так, как в шахматах, с той только разницей, что на шахматную игру не могут оказать влияние объективные процессы, происходящие на доске,— их там просто нет. На политику же могут оказывать влияние не только экономические и социальные процессы, но и этнические. О последних ни малейшего понятия не имеет даже самый умный западный аналитик — они для него просто не существуют, потому что в западной науке нет ни единой этнической теории, а этнос фактически приравнен к государству (существует недействительное понятие нация как государство). Это очень слабое место западной аналитики, а значит — и политиков, которые нам противостоят. Если же учесть еще и крайне низкий уровень знаний о России даже высшего уровня западных аналитиков, то иной раз складывается стойкое впечатление, что мы имеем дело с клиническими идиотами, пример приведен выше.

Еще одним примером весьма крупного просчета западных политиков является гражданская война на Украине, к которой привело полное отсутствие у западных экспертов знаний об этнических процессах: для них этнические процессы просто не существуют — в воображении экспертов они всегда подменяются социальными. Вследствие этого на Украине западные политики рассчитывали и рассчитывают контролировать социальные процессы, что вполне возможно, но этнические процессы контролировать уже нельзя. Это очередная грубейшая ошибка западных политиков, которая, впрочем, будет отнесена на счет политического коварства Путина (не себя же им глупцами считать).

Также распространенной ошибкой многих аналитиков является прогнозирование действий тех или иных лиц, например политиков, выполненное на субъективных основаниях, например своих идеологических, желанных. Ошибочность этого подхода можно вполне осмыслить на аналогии с шахматной игрой. Например, если прогнозировать игру шахматиста на основании его личных данных, а не объективной оценки его позиции, то ничего кроме ахинеи в прогнозе получить не удастся. При этом после объективной оценки шахматной позиции можно субъективно оценить и то, как определенный шахматист сыграет в данном положении. К несчастью, если говорить, например, о субъективном прогнозе действий политиков, то прогнозисту нужно до такой степени владеть психологией, которой не достигает даже иной специалист. Глубокое изучение психики того или иного человека — это целая научная работа, выполнить которую способен далекой не каждый, а образ действий человека, стереотип поведения, можно вывести только из глубокого понимания его психики. Поверхностный анализ может быть просто ошибочен.

Многие аналитики искренне не видят никакой разницы между субъективным анализом обстановки и объективным и даже не задумываются об этом. Субъективный анализ построен на бессистемных рациональных домыслах или аналогиях, а объективный — по правилам, выводам в русле той или иной действительной теории, дающей возможность получать истинные значения. Руководящей теорией, разумеется, может быть и психологическая, но она должна быть действительна — фрейдизм, например, не годится.

Вообще, степень истинности любого прогноза или анализа находится в прямой зависимости от степени теоретической подготовки его автора. Если прогноз или анализ не опирается на действительную теорию, его можно даже не читать: это всего лишь гадание на кофейной гуще, в той или иной степени оформленное интеллектуально. Да, результат его в принципе может совпасть с пришедшей действительностью, но следует отдавать себе отчет в том, что совпадение это будет случайным — не обоснованным объективно, не выведенным, а угаданным.

Разумеется, нельзя утверждать, что та или иная действительность непременно обладает свойством выводимости, но существуют, безусловно, действительные процессы, описанные теоретически и, соответственно, выводимые. Таким образом, точность прогноза почти всегда ограничена недостатком теоретического материала по данной проблеме.

В действительности, впрочем, большинство исторических событий являются прогнозируемыми принципиально, выводимыми, объективными, потому что субъективный фактор, роль личности в истории, почти всегда отсутствует. Например, случившееся в наши дни на Украине можно было прогнозировать еще в конце восьмидесятых годов, когда американцы начали вкладывать деньги в украинскую политику. При этом на всем украинском пути в бездну не было ни единой трагической случайности: социальные и этнические процессы развивались вполне объективно — естественно и беспрепятственно, без участия той или иной личности, способной повлиять на ход развития. Например, вопрос об украинском фашизме поднимался в середине девяностых годов даже в Верховном Совете Украины, где в то время было еще много вменяемых людей.

Принципиально прогнозируемым было и «путинское экономическое чудо», связанное с повышением цен на нефть. Равным образом прогнозируем был и «путинский экономический упадок», связанный с понижением цен на нефть, который мы сейчас ощущаем на себе. В кавычках же оба выражения даны потому, что Путин к ним ни малейшего отношения не имеет: не он определяет цены на нефть. Кстати, закономерного упадка в связи с падением цен на нефть ждали и путинские чиновники, с каковой целью и создали для своих нужд финансовый стабилизационный фонд, средства которого были вложены в американскую экономику.

Вместе с тем невозможно было спрогнозировать, например, сталинское экономическое чудо, экономический рост СССР на протяжении первых пятилеток, да и вообще новый курс развития страны после уничтожения ленинской революционной гвардии и даже ее теории мировой революции. Здесь роль личности Сталина была исключительно велика, потому что страна развивалась по его собственной теории — теории построения социализма в отдельно взятой стране. Разумеется, спрогнозировать этот субъективный поворот истории — выполненный отдельной личностью — было невозможно просто в принципе.

Еще одной сложностью стратегического прогнозирования являются отклонения в развитии общества, течении объективных процессов,— всякие революции и иные взрывы, предсказуемые плохо. Последствия этих отклонений, как ни странно, типичны. Для понимания сравнить последствия этих отклонений можно с психическими заболеваниями, которые тоже являются последствиями отклонений высшей нервной деятельности и тоже типичны, т.е. проявляются на том или ином множестве людей систематически. Такого рода этнические отклонения Л.Н. Гумилев описывает в работе «Этногенез и биосфера Земли», см. ст. «Теория Гумилева», в разделе «Отрицательные значения этногенеза». Разумеется, такого рода отклонения отражаются на социуме, причем, повторим, типично. Например, почти по всему постсоветскому пространству, не подчиненному американцам, у власти находятся практически те же самые люди, что и четверть века назад: их тупо выбирают много раз подряд, например Лукашенко и Назарбаева. И на данном объективном фоне некоторые наши аналитики вполне серьезно рассматривают субъективный феномен «путинского большинства», каковое рассмотрение является заведомо ложным. Нет, это процесс не субъективный, российский, а объективный, всеобщий постсоветский, т.е. Путин как личность здесь совершенно ни при чем, как и любой другой вождь на не покоренном американцами постсоветском пространстве, его сын или преемник. Понятное дело, поверить в это трудно, а иным и страшно, но это факт. Если же этого факта не замечать, ошибочно списывая популярность Путина на его личные качества, великие или низкие, то любой прогноз, сделанный на данном основании, будет заведомо ложным.

Грамотный прогноз — это, повторим, расчет, произведенный по правилам, по той или иной действительной теории или даже набору их, а ошибку в него могут внести лишь неверно оцененные объективные процессы, протекающие в действительности, или субъективные действия тех или иных лиц, способных своей властью в социуме повлиять на действительность. Последний фактор, впрочем, почти всегда отсутствует. Подавляющее большинство влиятельных людей просто не способно на совершенно самостоятельные действия, субъективные. Такие люди не возглавляют события, как возглавлял их Сталин, а идут на поводу у них, как Путин и почти все прочие политики. Поэтому и историческая роль их просто отсутствует. Вообще, если бы мировая история была переполнена столь же влиятельными личностями, как Сталин, то на фоне их деяний невозможно бы было заметить естественный ход этнических процессов, как это сделал Л.Н. Гумилев в своей теории этногенеза.

Что же касается методик прогнозирования, то они не обязательно должны быть формальны, т.е. выполняться при помощи математического аппарата, как, например, некоторые экономические прогнозы, но они должны быть научны, т.е., повторим, опираться на те или иные теоретические построения. Теорией же в смысле научном, математическом, являются не всякие вымыслы возбужденного разума, а методы получения истинных значений, т.е. некоторые функции в математическом смысле, правила вывода. Примером неформальной теории является теория этногенеза Гумилева. Да, эта теория пока далека от совершенства, но описанные в ней этнические процессы, функции, позволяют применять ее к действительности и, соответственно, получать значения. Да эти значения будут далеки от математической точности, но полная математическая точность, абсолютная, идеальная, возможна, пожалуй, только в арифметике. Отсюда, разумеется, не следует, что в мире только одна истинная наука — арифметика.

К сожалению, сегодня в мире не существует хоть сколько-нибудь обоснованного стратегического прогнозирования, хотя теоретические средства для сей цели имеются — не в избытке, конечно, но имеются. Отсутствие же субъективного влияния на ход исторических процессов значительно облегчает задачу того грамотного теоретика, который возьмется сегодня «предсказать будущее», а точнее — установить его на теоретических основаниях хотя бы в самых общих чертах.

Зову живых