На сайте размещены статьи по русской истории, публицистика, философия, статьи по психологии, а также по грамматике русского и древнерусского языков, в частности – Слова о полку Игореве.

Дм. Добров

Самоубийство Александра Долматова

Дм. Добров • 5 февраля 2013 г.
Содержание статьи
Александр Долматов

Самоубийство Александра Долматова, конструктора корпорации «Тактическое ракетное вооружение», в депортационной тюрьме Роттердама, конечно, заключает в себе некоторую тайну, можно даже предположить, что Долматова убили, но такое предположение не укладывается в естественный ход событий, приведших Долматова к смерти, который будет рассмотрен ниже. Из предсмертной записки Долматова, как может показаться прежде размышлений, прямо следует, что его убили, довели до самоубийства: «Я ухожу, чтоб не возвращаться предателем, опозорить всех, весь наш род», «Я предал честного человека, предал безопасность Родины». Это, конечно, могло быть, но существуют объективные указания, посредством которых можно подвергнуть сомнению даже предательство…

Следует также заметить, что правительство Нидерландов подошло к расследованию смерти Долматова со всей ответственностью, чего, признаться, трудно было ожидать, причем в ответственности намерений правительства Нидерландов усомниться невозможно, как следует из сообщения официального представителя нашего МИДа А. Лукашевича:

«Как разъяснили посольству в Минюсте, в настоящий момент проводятся два расследования по данному делу. Одно – по линии прокуратуры с подключением военной полиции, а другое – по линии специальной инспекции при министерстве безопасности и юстиции»,– сообщил российский дипломат.


Едва ли официальный представитель нашего Министерства иностранных дел мог выдать неверную информацию, а участие в деле военной полиции и говорит о самых серьезных намерениях правительства Нидерландов. Дело в том, что подозревать в доведении Долматова до самоубийства можно не сотрудников нидерландской спецслужбы АИВД, а сотрудников разведывательного отдела (или управления) Генштаба армии Нидерландов, которые наверняка включены в общую разведывательную структуру НАТО под началом Большого брата. Нидерланды не производят боевых ракет, с которыми была связана профессиональная деятельность Долматова, и не имеют собственной ракетной обороны — им попросту не нужна информация о наших ракетах, но вот для разведывательных структур НАТО, или, точнее, Большого брата, профессиональная деятельность Долматова представляла интерес. Предать кого-либо Долматов мог только им, представителям разведки Большого брата.

Явного участия в судьбе Долматова военные Нидерландов, разумеется, не принимали, но подключение к делу военной полиции говорит о том, что правительство допускает в данном случае преступление, совершенное военными. Это знаковый ход, причем правительство Нидерландов трудно подозревать в неискренности: формальных оснований для привлечения к делу военной полиции просто не существует — Долматов никакого отношения не имел к армии, и если бы участие военных в деле хотели скрыть, то проще было промолчать. Можно, конечно, предположить, что вовлечение в дело военной полиции связано с иными загадочными соображениями, но уж больно это необдуманно, да и незаконно: военная полиция обычно занимается расследованием только тех преступлений, которые совершены военными.

Ход событий,
приведший к смерти Долматова

Александр Долматов бежал из России после событий на Болотной площади 6 мая 2012 года, квалифицированных нашей прокуратурой как массовые беспорядки, ст. 212 УК. Сам Долматов объяснил, что 8 июня 2012 г. улетел в Киев, а на следующий день, 9 июня, вылетел по заказанному билету в Амстердам, после чего 13 июня обратился к властям Нидерландов с просьбой предоставить ему политическое убежище [1]. Также Долматов утверждал, что 8 июня, уже после его отъезда, к нему домой пришли сотрудники уголовного розыска, якобы по делу о беспорядках на Болотной площади, потом они пришли спустя еще два дня и забрали компьютер.

Надо заметить, что следствие по делу вела прокуратура, Следственный комитет, а сотрудники уголовного розыска не имели права изымать у Долматова ни компьютер, ни что-либо иное. Изъятие материалов мог произвести законным порядком только ведущий дело о беспорядках следователь Следственного комитета, если, например, он знал, что Долматов фотографировал на Болотной площади и хранил файлы цифровых фотографий в домашнем компьютере. В соответствии с УПК это называется выемка, проводится она в порядке обыска. Выемка является законной, если на нее была санкция суда, причем на преследование Долматова выемка доказательств у него дома никоим образом не указывает. Обвиняемым по делу о Болотной площади Долматов не являлся, не являлся даже свидетелем. Надо также добавить, что о выемке материалов дома у Долматова известно только с его слов; прокуратура же в лице В.И. Маркина таких заявлений не делала, хотя обычно она не скрывает следственных действий такого рода.

В качестве причины бегства в Нидерланды Долматов заявил враждебные в отношении него действия неких спецслужб после беспорядков на Болотной площади 6 мая:

— Заметив слежку около дома, я решил переехать, но странные действия вокруг меня продолжились.

— В чем эти странные действия выражались?

— Я недалеко от своего дома в Королеве договорился с родителями старой знакомой пожить в их небольшом доме в частном секторе.

Понимая, что спецслужбы могут следить за моими передвижениями по включенному телефону, я стал из него вынимать аккумулятор. И я стал наблюдать такую вещь, я просто вставляю в телефон аккумулятор, не нажимая на кнопку включить, но он включается сам по себе.

Сначала я не понял, в чем штука, потом я проконсультировался, сотрудники спецслужб мне телефон перепрошили, чтобы он сам включался. Причем это можно сделать даже дистанционно по радиолинии. Потом странные машины начали появляться около моего нового жилья. И я понял, что с этого места надо уезжать, дело пахнет керосином. В итоге я переехал к своим знакомым в город Жуковский. Я понял, что надо делать, чтобы можно было уехать, поскольку тучи сгущаются.


Мне приходилось слышать даже о более странных случаях с сотовыми телефонами, но вопрос не в этом. Спрашивается, с какой целью сотрудники спецслужб уделяли Долматову повышенное внимание по делу о беспорядках на Болотной площади, если прокуратура не предъявила ему обвинения? Мотива-то нет. Между тем, несмотря на отсутствие мотива для преследования, Долматова боялся, что сотрудники спецслужб его даже убьют, как явствует из иного его интервью:

— Реально я выполнял функции менеджера и ни с какой документацией не работал. И вообще, мой отъезд из страны никак не связан с тем, где я работал,– пояснил Долматов.

Он рассказал "Известиям", что силовики установили за ним наружное наблюдение после майского «Марша миллионов». При этом он признался, что у него имеются опасения за свою жизнь, но также у него есть «позитивная вера» в людей и он не совершал каких-либо поступков, за которыми могло бы последовать «физическое устранение».

— Уберут, так уберут, что поделать. Главное, не совершать преступлений. В СССР была такая статья – побег из страны. Сейчас такой статьи нет. Все мое время работы я строго соблюдал режим работы с информацией. Тем более, я рядовой, далекий от серьезных вещей сотрудник,– пояснил Долматов. 


Статьи «Побег из страны» в СССР не было, но была статья 64 УК РСФСР «Измена Родине», подразумевавшая в т.ч. бегство за границу. Однако же сравнение нынешнего положения с советским по меньшей мере некорректно. Что значит «уберут, так уберут»? За что? За антиобщественное поведение на митинге? Но зачем же «убирать», если даже судить не сочли нужным? Выходит, Долматов полагал, что его должны «убрать» за побег? Хорошо, зачем же тогда бежал, если боялся только этого? Что ж, вот это уже любопытно, тем более что данное убеждение не только сохранилось у Долматова, но и развивалось, как можно заключить из прочих свидетельств о его неадекватном поведении. Вот любопытное свидетельство голландского адвоката Долматова:

Затем однажды, в ноябре [2012 года], он пришел в мой офис – тогда уже была опасность, что ему откажут в убежище, и я собирался обсудить с ним это. [И тут] он внезапно перестал говорить о русских спецслужбах и людях, которые работали там и кого он знал. Ранее он спокойно говорил об этом. Он объяснил только, что в России – это серьезное преступление, это считается разглашением гостайны, и что он больше не может об этом говорить. Я спросил его об этой перемене [в настроении], поскольку раньше он был очень открытым, а теперь избегал зрительного контакта, все время смотрел в пол. Я спросил: что случилось? Что-то случилось, что заставило вас изменить поведение? С вами связывалась ФСБ? Он сказал: «Нет, нет, нет, нет». И объяснил, что просто изменился со временем. Его поведение изменилось драматически. Мое личное заключение – с ним что-то случилось, что заставило его измениться, и я думаю, что самым логичным выводом будет то, что с ним недавно связывались из ФСБ.


Обратите внимание на выражение: «перестал говорить о русских спецслужбах и людях, которые работали там и кого он знал». Это важно, так как в предсмертной записке говорится, возможно, об одном из этих людей: «Я предал честного человека, предал безопасность Родины». К этому мы еще вернемся.

Здесь не указана дата случившегося, но в ином источнике она есть — 15 ноября [2]. Долматов объяснил адвокату свое поведение, но адвокат его не понял, хотя и смог потом воспроизвести его слова: «в России это серьезное преступление, это считается разглашением гостайны». Дело в том, что днем раньше, 14 ноября 2012 г., вступили в силу поправки в УК, несколько уточнившие понятие государственная измена [3], о чем Долматов мог узнать из интернета (в центре для беженцев был доступ к интернету [4]) и что повлияло на его поведение. Именно же были внесены поправки в статью 275 «Государственная измена» и статью 276 «Шпионаж», а также добавлена статья 283-1 «Незаконное получение сведений, составляющих государственную тайну». Этот вывод подтверждается предсмертной запиской Долматова: «что довело меня до бегства из России. Лень и разгильдяйство не дали изучить новые законы».— Новые же законы, которые могли бы иметь отношение к Долматову и его делам, с тех пор появились только эти — поправки в УК.

Вот ключевые понятия всех указанных новых статей:

— Государственная измена, то есть совершенные гражданином Российской Федерации шпионаж, выдача иностранному государству, международной либо иностранной организации или их представителям сведений, составляющих государственную тайну, доверенную лицу или ставшую известной ему по службе, работе, учебе или в иных случаях, предусмотренных законодательством Российской Федерации, либо оказание финансовой, материально-технической, консультационной или иной помощи иностранному государству, международной либо иностранной организации или их представителям в деятельности, направленной против безопасности Российской Федерации.

— Передача, собирание, похищение или хранение в целях передачи иностранному государству, международной либо иностранной организации или их представителям сведений, составляющих государственную тайну, а также передача или собирание по заданию иностранной разведки или лица, действующего в ее интересах, иных сведений для использования их против безопасности Российской Федерации, то есть шпионаж.

— Получение сведений, составляющих государственную тайну, путем похищения, обмана, шантажа, принуждения, угрозы применения насилия либо иным незаконным способом (при отсутствии признаков преступлений, предусмотренных статьями 275 и 276 настоящего Кодекса).

И вот для сравнения старые редакции:

— Государственная измена, то есть шпионаж, выдача государственной тайны либо иное оказание помощи иностранному государству, иностранной организации или их представителям в проведении враждебной деятельности в ущерб внешней безопасности Российской Федерации, совершенная гражданином Российской Федерации.

— Передача, а равно собирание, похищение или хранение в целях передачи иностранному государству, иностранной организации или их представителям сведений, составляющих государственную тайну, а также передача или собирание по заданию иностранной разведки иных сведений для использования их в ущерб внешней безопасности Российской Федерации, если эти деяния совершены иностранным гражданином или лицом без гражданства.

Принципиальной-то разницы нет — в новой редакции лишь уточнены формулировки. Государственной изменой, как и прежде, считается ведение деятельности, направленной против безопасности России. Изменения же были продиктованы провокационной антигосударственной деятельностью в России американских неправительственных организаций — «международных», и слово возымело силу: представители этих организаций дунули за границу так, что только ветер сзади свистел да пятки сверкали, даже некоторых «предателей» вывезли с семьями. К Долматову это совершенно никакого отношения не имело, ни малейшего. И если он решил, что некие его действия не попадали под действие старого закона, но попали под действие нового, то приходится фиксировать у него отклонения интеллекта — вследствие, вероятно, психического заболевания, как и отмеченный выше бред преследования.

Следует отметить также потерю у Долматова ориентации во времени: «что довело меня до бегства из России. Лень и разгильдяйство не дали изучить новые законы».— Увы, незнание новых законов не могло довести Долматова до бегства из России, так как законы эти начали действовать позднее бегства, 14 ноября 2012 г., когда и повлияли на его поведение, круто изменили его по свидетельству его голландского адвоката. Да и самое утверждение, что незнание законов вследствие лени и разгильдяйства могло «довести до бегства из России» не является логичным. Это, повторю, отклонения интеллекта.

У Долматова была шизофрения или шизофреноподобное состояние, причем не хроническое, как можно заключить из свидетельства священника, к которому Долматов обратился в августе 2012 г.:

В августе инженер пришел в храм Александра Невского. В ближайшее воскресенье после исповеди он причастился, перед этим постился и читал особые молитвы. Похоже, что о своих походах в церковь он никому не говорил. Появлялся обычно по субботам, всегда один, дважды спускался вниз, после службы пил чай с другими прихожанами. По словам протоиерея, иногда был спокойнее обычного, иногда выглядел, «мягко говоря, не очень»: «Из разговоров было понятно, что в нем происходит внутренняя борьба. Я ему говорил: "Александр, вы поймите, если вы делаете шаг навстречу Богу, то всегда будет сила, которая будет тянуть вас назад и сбивать с пути. Чаще всего это происходит через слабые места человека: здоровье, психологическое состояние, пагубные пристрастия. Александр, говорил я, вы должны быть к этому готовы". И мне казалось, что у него получается».


Как видим, священник заметил разные состояния Долматова от неделе к неделе, но психотическим обострениям дал совершенно неверное толкование (бесы, как всем известно, искушают только святых, больших праведников, а в нас грешниках им интереса нет: мы и без них в грязь вляпаемся). Если бы священник был не столь самоуверен и направил Долматова к врачу, то ничего бы не случилось. К сожалению, большинство больных шизофренией склонны к самоубийству (это очень тяжелая болезнь, тем более если протекает она не вяло, хронически, а с обострениями).

Об изменении состояния Долматова есть и другие свидетельства:

Т. ДЗЯДКО: После этого, я помню, он был в эфире «Эха», довольно бодро рассказывал, чем он там занимается. Более того, недавно я общался с Денисом Солоповым, антифашистом [т.е. фашистом, либеральный язык], который получил статус [политического беженца] в Голландии, который говорит, что на протяжении нескольких месяцев они общались, потом это общение прервалось,– как будто бы в какой-то момент у Долматова наступил какой-то слом, что это такое было?

О. ГЕРАСИМЕНКО: Конечно, точно сейчас этого никто сказать не может.


Точно можно сказать: это развитие психоза. Постепенно Долматов прекратил общаться не только с фашистом Солоповым, но и со священником, и даже с матерью (это нормально при шизофрении: мир становится другим), даже сломал телефоны, чтобы не мешали ему, как засвидетельствовала его мать:

6 января я заметила, что он не такой как обычно. Грустный был. 7 января я дозвонилась до него вечером. Он снова был грустный. Он был сам не свой. Он просился домой, я уговаривала его поберечь себя и меня. Я бы не выдержала. Ведь когда с этой машиной сталкиваешься… Она же страшная. Я сейчас не знаю, куда деваться. Как мне жить… Я бы сама сейчас бегом бежала… Только теперь бесполезно. Где мы все живем? Что это за власть такая?

А вот уже 8 января я до него не дозвонилась. Все его номера были отключены. Не прозванивались. Я звонила звонила звонила звонила. И только 10 днем раздались длинные гудки и он ответил. Он сказал, что «сломал телефоны»…


Вероятно, так оно и было, он отключил или сломал телефоны, чтобы не мешали,— это очень похоже на шизофреническое состояние и согласно с прочими свидетельствами. Дозвонилась до него мать за три дня до первой попытки самоубийства, которую он предпринял 13-го января. Вероятно, в начале января или в конце декабря он вообще прекратил общение с кем бы то ни было за ненадобностью и бессмысленностью. Отказ в предоставлении убежища, возможно, повлиял на его состояние, но что-нибудь подобное могло случиться и без отказа, даже непременно случилось бы при отсутствии медицинской помощи.

Телефоны он включил, починил или купил новые, вероятно, когда наступило очередное просветление, и в этот момент ему надо было ехать домой, если уж он был к этому готов. Тогда бы он, возможно, остался жив, получив необходимую ему медицинскую помощь. Но увы, мать его находилась в индуцированном бредовом состоянии, при ложных идеях преследования его, что часто случается с родственниками больных (да и не только с родственниками: часть наших журналистов находится в твердом убеждении, что Долматова преследовали наши спецслужбы, хотя ни единого факта преследования нет).

Может, конечно, возникнуть предположение, что до описанного состояния Долматова довели сотрудники разведки НАТО, осуществлявшие на него психическое давление и может быть иное воздействие. Для разрешения этого вопроса имеются две записки Долматова — одна предсмертная, написанная в Нидерландах, а вторая — значительно более ранняя, написанная в России в период развития идей преследования, вероятно весной 2012 г. или осенью 2011 г.

Особенности записок Долматова

Предсмертная записка Долматова при отсутствии иной письменной продукции не произвела бы впечатления на человека, который в этом разбирается. Дело в том, что судебным почерковедением установлено: самоубийцы пишут предсмертные записки в измененном психофизическом состоянии — трудно нормальному человеку по своей воле преодолеть грань между жизнью и смертью, нормальный рефлекс самосохранения, к чему подталкивает его лишь крайняя степень отчаяния. У самоубийц перед смертью изменяется почерк, иной раз сильно, появляются грамматические ошибки… Словом, записки самоубийц, рассматриваемые судебным почерковедением, похожи на предсмертную записку Долматова.

Несколько удивила меня следующая опубликованная записка Долматова, написанная уже в нормальных условиях, дома, в которой вдруг оказались те же самые черты, что и в предсмертной, да еще и более неустойчивый почерк… Лучше всего это объясняется в согласии со сказанным выше — некоторой хаотизацией рефлексной деятельности, в том числе рефлексов письма. Ну, как еще объяснить, например, пропуск букв на письме? Возможно, возразят, что это можно объяснить наркотиками или алкоголем, но откуда же у человека в тюрьме наркотики или алкоголь? Напомню, предсмертную записку Долматов должен был написать в тюрьме. Отсюда следует, что либо Долматов был психически болен и ошибки объясняются хаотизацией рефлексной деятельности, либо его убили, т.е. он написал предсмертную записку ранее, в связи с первой попыткой самоубийства, неудачной, как мы знаем.

Предсмертная записка А. Долматова. Лист 1 Предсмертная записка А. Долматова. Лист 2 Предсмертная записка А. Долматова. Лист 3

Предсмертная записка А. Долматова. Лист 4 Предсмертная записка А. Долматова. Лист 5

Существует еще одна (или не одна) часть записки, фотография которой не опубликована: «Глупыми и бессмысленными были последние мои годы. Полными наркомании и разврата. Лень, самовлюблённость, прелюбодеяние не дали мне развиваться» [5].

Если вы внимательно прочитаете приведенные листки, по буквам, то увидите, что буквы Долматов изредка пропускал, например явный пропуск буквы идет в слове «опозорить» на первом листке. Там же пропущена палочка буквы Ш в слове «раньше», обратившемся в «раньие». На втором листке не соблюден падеж в сочетании «до бегство из России», а в слове «безопасность» пропущена буква С. На третьем листке не соблюден падеж и число в сочетании «не слушайте всякий деятелей», а также род в сочетании «Россия сильно, как ни одно другая страна». На четвертом листке в слове «просто» пропущена буква С и в слове «несчастный» буква Й. На пятом листке в слове «отправьте» пропущен Ь, а также слово «Россия» написано через А. Куча ошибок, а между тем, это писал инженер-конструктор с оборонного предприятия…

Все указанные ошибки можно бы было отнести на измененное психофизическое состояние перед смертью, если бы не опубликованная изданием «Новое время» еще одна записка Долматова, написанная уже в нормальной обстановке, но содержащая те же самые черты:

Заметки А. Долматова

Обратите внимание на вторую строку записки: написано «свобда собраний», с пропуском второй буквы О в слове «свобода». Это в точности такой пропуск буквы, как в предсмертной записке. В строке под пунктом 1 написано «но прогуке», с пропуском буквы Л в слове «прогулке», а также с путаницей между О и А, что напоминает, например, выражение «до бегство» из предсмертной записки.

Также обратите внимание на неустойчивый почерк записки. Например, второй абзац, отмеченный цифрами 1, 2 и 3, написан более мелким и неразборчивым почерком, чем все прочие. Неустойчивость почерка также видна, например, в употреблении предлога на беспорядочно в форме «но» и «на»: «но прогуке», «но работу», но в последней строке «на комп.». Написание этого предлога должно быть рефлексом письма, но ведь рефлекса-то устойчивого и нет…

Чудовищно также смотрится слово «из’ятия» через апостроф вместо Ъ, как по-русски пишут либо очень пожилые люди, либо привыкшие писать на украинском языке (или, например, на французском). Долматова не могли научить в восьмидесятых годах в русской школе писать апостроф вместо твердого знака, это исключено совершенно. К сожалению, за отсутствием письменной продукции Долматова нельзя сказать, устойчивая это черта или нет, но можно утверждать, что черта это необычная.

В данной записке ошибок меньше, чем в первой, однако же почерк заметно хуже, менее тверд, буквы идут вразброд, пляшут, имеют разную величину… Здесь почерк более похож на почерк ученика или малограмотного человека, менее наработан. При этом нет сомнений, что обе записки написал один и тот же человек.

При сравнении записок ввиду нетвердости почерка во второй записке возникает впечатление, что при написании второй записки Долматов был в нетрезвом состоянии. Что же касается большего числа ошибок в первой записке, то вполне вероятно и естественно, что число их увеличилось в предсмертном состоянии. Возможно, в предсмертной записке почерк тоже немного изменен против нормы.

В данной записке мы видим развитие идей преследования, попытку систематизировать бред, что является типичным для образованных людей. Так, «журналисты» из помянутого издания трактуют фразу «Чел Э но прогуке» как слежку за Долматовым представителей Центра «Э» МВД, Управления по противодействию экстремизму. Ей-богу, только умалишенный способен назвать сотрудника Центра «Э» «Человеком Э». Да, Долматов был болен, но разве больны были делающие такое предположение «журналисты»? Ниже в записке Долматов использовал аббревиатуру ЗП для обозначения заграничного паспорта, а потому, если бы не хаотизация рефлексной его деятельности, мы были бы вправе предполагать, что Центр «Э» он обозначил бы как ЦЭ. Если бы речь шла о здоровом человеке, я бы предположил, что в его записке «Чел Э» значит скорее, например, Челышев Эдик, чем человек из центра «Э», но при шизофренических поражениях возможно все: это страшная болезнь, свойственны ей почти все симптомы, известные в психопатологии. К сожалению, логика больного шизофренией непредсказуема, хотя некоторые ее закономерности есть, но логика «журналистов» все же должна оставаться нормальной, не так ли?

В помянутой фразе «03.10.11. Чел Э но прогуке» мы опять видим предположительно потерю ориентации во времени. Дело в том, что о некоем человеке на прогулке Долматов рассказал в интервью «Газете.ru» применительно к более поздним событиям, уже весны 2012 года:

6 мая я был задержан на Болотной по статье 19.3 Административного кодекса (неповиновение). Меня отвезли с другими участниками акции в ОВД «Таганское», где мы провели около полутора суток. Там был человек, который работал по мне, имя я говорить не хочу, тем более оно вымышленное. Он тоже был в автозаке, начал прямо там меня расспрашивать про акции, работу. Мы с ним обменялись контактами, потом мы встретились на «контрольной прогулке писателей» 13 мая. Там этот якобы активист меня расспрашивал очень подробно, что я делал на Болотной площади, интересовался моей работой на оборонном предприятии. Спрашивал про поездки за границу, контакты с определенными людьми, иностранными спецслужбами. Заодно он спрашивал про открытые визы, возможность уехать. Он предлагал устроить мощную акцию, чтобы потом рвать когти. Меня это не впечатлило, я стал интуитивно догадываться, что-то здесь не так. Я ему написал маленькую записку, а он прочитал ее вслух, сославшись на то, что он не очень понимает мой почерк. Потом я все проанализировал дома и понял, что у него была с собой аппаратура. Таким образом, в отношении меня готовилась какая-то провокация. Заметив слежку около дома, я решил переехать, но странные действия вокруг меня продолжились.


С. Смирнов. Посадили бы и прессовали по полной программе.

Ну, и развитие данных событий в представлении Долматова представлено выше.

Обратите внимание на явный бредовый вымысел: «я стал интуитивно догадываться, что-то здесь не так. Я ему написал маленькую записку, а он прочитал ее вслух, сославшись на то, что он не очень понимает мой почерк. Потом я все проанализировал дома и понял, что у него была с собой аппаратура».— Ну, зачем же Долматов написал ему записку? Разве нормальный психически человек при сомнении в благонадежности собеседника начинает писать ему записки, предполагая, что у него с собой «аппаратура» и что таким образом ее можно будет определить, ибо злодей прочтет записку вслух? Нет, это патологический вымысел, бред, обычная шизофреническая путаница между причиной и следствием. Также это явно завышенная оценка Долматовым размера собственной личности: зачем «спецслужбам» нужно было организовывать внедрение сотрудника в доверие к человеку, против которого не возбудили даже уголовное дело за его ничтожностью в преступном мире? Это полный абсурд бред.

Также в рассматриваемой записке мы видим сообщение об изъятии «системного блока» компьютера после сообщения о выходе Долматова на работу, т.е., вероятно, на работе, что тоже смотрится странно в связи с приведенным выше свидетельством Долматова об изъятии компьютера у него дома сотрудниками уголовного розыска уже после бегства его из России. Если отвлечься от того странного факта, что у Долматова два раза изымали компьютер или «системный блок», то возникает двойственность действительности, неопределенность в том числе во времени, расщепление, шизис… Это не действительность, а психическая болезнь.

Также производит полное впечатление бреда выражение в записке «Попытка вербовки […] Угрозы подкинуть н.», т.е., вероятно, наркотики. Не ясно, кто именно угрожал Долматову подкинуть наркотики и, главное, с какой целью. Кто бы стал «вербовать» сотрудника режимного предприятия незаконными методами, угрозами? Псих ненормальный? Ведь это прямая дорога в подозреваемые по статье 276 «Шпионаж» или статье 283-1 «Незаконное получение сведений, составляющих государственную тайну», которые статьи помянуты выше. Ну, служат ли такие дураки в Центре «Э» или в ФСБ? Если бы это было в действительности, Долматов мог бы просто сообщить об этом начальнику первого отдела на работе… В тот же день об этом бы узнали и в Управлении собственной безопасности МВД, и в ФСБ. Ну, и кому это нужно, подставляться под удар двух спецслужб столь глупым образом?

Безусловно, в связи с болезненным состоянием у Долматова начались проблемы на работе — это обычное дело в таких случаях. Так и должно было случиться. Странно лишь то, что никто не заметил болезненного состояния Долматова или, может быть, не захотел заметить… Всем на него было наплевать.

Обстоятельства смерти Долматова

Хотя неадекватное поведение Долматова сомнений не вызывает, обстоятельства его смерти остаются загадочными и, соответственно, оставляют простор для домыслов, в том числе об убийстве. Вот описание известных событий, непосредственно предшествовавших смерти:

Но Долматов ни матери, ни Солопову, ни друзьям в Москве, ни священнику, ни адвокату больше не перезванивал и не писал.

Вейнхаарден заволновался гораздо позднее: 8 января вечером, когда его клиент не приехал на встречу. Он позвонил ему, отправил SMS, но ответа не было. 11 января в 12 ночи истекал срок обжалования внесенного решения. 10 января он звонил в лагерь, попросил проверить, на месте ли Долматов, но его комната была пуста. В пятницу, 11 января в 18:00 Марк Вейнхаарден, не дождавшись ответа от инженера, сам подал апелляцию на первое решение нидерландских властей. Это означало, что до судебного заседания по этой жалобе Долматов находится в королевстве легально и отправить его в миграционную тюрьму не могут. Новые данные о его статусе должны были поступить в общую базу в понедельник. Но с новостями Долматову адвокат не позвонил и не написал.

13 января вечером на столе у коменданта лагеря с-Гравендел зазвонил телефон: беженец Долматов просил о помощи. По словам сотрудников, инженера нашли в его комнате «в состоянии алкогольного опьянения» и «сильно возбужденным». Констатировав «признаки попытки самоубийства» – какие, в лагере не говорят,– они вызвали полицию. Долматова забрали в участок в город Дордрехт: «Потому что он представлял угрозу для него самого и окружающих». В отделении полицейские открыли базу мигрантов, по которой проверяют, легально ли человек находится в Нидерландах. В файле Долматова они прочли, что ему отказано в убежище, но пометка об обжаловании этого решения не стояла. Было воскресенье. В защитники ему назначили дежурного юриста. Сейчас этот человек ни с кем не разговаривает, вроде бы уехал в отпуск, а в его офисе на все вопросы отвечают: «Звоните в понедельник».

В участке инженер, по данным миграционных служб, провел два дня. Почему за это время Долматов не позвонил своему постоянному адвокату – неизвестно. Почему полицейские еще раз не заглянули в уже обновленную базу данных – неизвестно. Догадывался ли Долматов о поданной апелляции – неизвестно. Но, судя по отправленному Вейнхаарденом письму, он знал, что срок ее подачи истек 11 января.

16 января, в среду в 20:30 вечера Долматова привезли в миграционную тюрьму у аэропорта Роттердама. Там содержатся иностранцы, которых необходимо депортировать. Долматова отправили в одиночную камеру в блоке для арестантов с психическими расстройствами. Незадолго до этого в 21:00 приятельница Долматова Марина, которая продолжала по просьбе матери ему писать и звонить, получила SMS, написанное транслитом и явно в спешке: «ja v tjurme r6terdam. MNE NUZHEN ADVOKAT». Когда она перезвонила, телефон уже был выключен.


О. Герасименко. Они нас ненавидят...

Странные люди эти голландцы: «Констатировав "признаки попытки самоубийства" – какие, в лагере не говорят,– они вызвали полицию». Нормальные бы люди вызвали врача, а не полицию. Но в Европе, увы, полицейское мышление, полицейские государства… Любопытно, к умирающему они тоже полицию вызывают вместо врача?

Стало быть, полицейские забрали Долматова 13-го января вечером, а в тюрьму его привезли 16-го вечером, т.е. в неизвестном месте находился он трое суток. Можно бы было предположить, что он находился не в полиции, а в больнице, но не ясно, зачем нужно было это скрывать… Об этом не было ни единого сообщения, т.е., вероятно, в больницу его не помещали. Странно это с нашей точки зрения, да, но это, увы, пенаты Большого брата…

Существует еще один рассказ о задержании Долматова за самоубийство, в котором присутствует любопытная мелочь:

Адвокат не был уведомлен ни о событиях воскресенья 13 января, когда Александр попытался покончить с собой, ни о его переводе в депортационную тюрьму Роттердама. Более того, стало известно, что 13 января Александр сам позвонил в полицию и вызвал наряд. Полиции он сказал, что «он совершил нечто ужасное и причинил боль человеку». Полиция приехала на вызов, но не нашла никаких следов какого-либо происшествия. Александр, по словам полицейских, был «в странном состоянии». Они его забрали с собой.


Переданное здесь заявление Долматова о том, что он «причинил боль человеку», согласно с его предсмертной запиской, где, напомню, сказано: «Я предал честного человека, предал безопасность Родины». Об алкогольном опьянении здесь не сказано. Также в данном источнике сказано, что Долматова перевели в тюрьму на следующий день:

На следующий день Александра перевели в Роттердам и назначили ему государственного адвоката. Он был помещен в отделение для лиц с психологическими проблемами. Однако, тем не менее, помещен в одиночную камеру без наблюдения, что является нарушением протокола. Утром 18 января он был обнаружен в камере повесившимся.

Здесь ошибка, обнаружен мертвым Долматов был 17 января.

Непонятное пребывание Долматова в полиции, если, конечно, он был в полиции, можно объяснить, например, тем, что в тюрьме существуют приемные дни, а до того заключенные, приготовленные к переводу в депортационную тюрьму, содержатся в полицейских участках или в центре для беженцев, если не представляют угрозы. Возможно также, что Долматова привезли в тюрьму в тот же день или на следующий, но он смог дать о себе знать только вечером 16-го января. Видимо, хронология событий будет опубликована после завершения расследования смерти Долматова.

С первого взгляда странным выглядит сообщение Долматова некоей Марине о том, что он находится в тюрьме и ему нужен адвокат, отправленное за несколько часов до смерти, вечером 16-го января. Это значит, что в 21:00 16-го января Долматов еще не собирался совершать самоубийство, но через несколько часов все же совершил его. Странно это было бы для нормального психически человека. С учетом же отмеченных выше перемен в настроении и поведении Долматова это не странно. Как сказал Ницше, тоже шизофреник, с мыслью о самоубийстве легче переживать иные тяжелые ночи.

Идеи Долматова о предательстве объясняются болезненным его состоянием, как мы можем судить по приведенным выше словам голландского адвоката:

Затем однажды, в ноябре [2012 года], он пришел в мой офис – тогда уже была опасность, что ему откажут в убежище, и я собирался обсудить с ним это. [И тут] он внезапно перестал говорить о русских спецслужбах и людях, которые работали там и кого он знал. Ранее он спокойно говорил об этом. Он объяснил только, что в России – это серьезное преступление, это считается разглашением гостайны, и что он больше не может об этом говорить.

Очевидно, что в данном случае мы сталкиваемся не с действительным предательством, а лишь с болезненной идеей предательства, которая, конечно же, могла развиваться и укрепляться — тем более при отсутствии медицинской помощи. Адвокат тоже сообщил, что Долматов говорил о некоторых людях и даже называл их фамилии, в чем, вероятно, и крылась основа для идеи предательства. Идеи предательства, я думаю, вытекали из идей преследования.

Странным с точки зрения психического заболевания кажется только весьма критичное отношение Долматова к себе, отраженное в предсмертной записке: «Глупыми и бессмысленными были последние мои годы. Полными наркомании и разврата. Лень, самовлюблённость, прелюбодеяние не дали мне развиваться». Я думаю, едва ли найдется психолог, который посмеет утверждать, что идея покаяния, критичное отношение к себе, является душевной патологией, а не наоборот — выздоровлением души. Могут, конечно, возразить, что это влияние священника, отраженное, например, в церковном слове «прелюбодеяние», но ведь к священнику Долматов пришел сам, причем именно с желанием исповедоваться, покаяться, очиститься. Да, вполне возможно, что привели его к священнику душевные страдания, вызванные болезнью, но все же идею покаяния нельзя назвать патологической или возникающей на почве патологии…

Безусловно, некое здоровое начало было у Долматова, но ему требовалась помощь, которой он не получил, почему и окончил жизнь самоубийством. Удивительная вещь, Долматов около года находился среди людей, погружаясь в безумие, но никто ему не помог, никто не посочувствовал, никто не принял участия в его судьбе… Отчасти это связано, конечно, с психическими особенностями заболевания, но ведь у Долматова были и просветления, были даже слепые попытки найти помощь, например у священника и у правительства Нидерландов.

Образ Долматова в политике

Несмотря на то, что при жизни Долматова всем на него было наплевать, после смерти образ его приобрел священный смысл для борцов с «кровавыми режимами». Всяческая «оппозиция» после смерти Долматова уверенно принялась клеймить за смерть Долматова тот или иной «кровавый режим» — российский или голландский, по склонностям политическим. Да, клеймить «режим» — это, разумеется, прекрасно и высоко, но ведь ни тот, ни другой «кровавый режим» к смерти Долматова отношения, наверно, не имеет. Человек жил в придуманном мире и, разумеется, вступил в конфликт с миром действительным, а не с «режимом». Так, выше мы видели, что ни единого факта преследования Долматова просто не существует, почему и у властей Нидерландов не оказалось ни единой действительной причины предоставить Долматову политическое убежище. Да, будь он преступником, мог бы рассчитывать на благосклонность: в Европе почему-то думают, что в России можно и нужно совершать преступления по политическим мотивам, хотя в самой Европе это тоже запрещено, политический мотив преступления не избавляет от ответственности, а наоборот, наверно,— отягчает ее. Это тоже бредовая идея, патологическая.

Долматов около года находился в болезненном состоянии, развивая идеи преследования, но ни среди сослуживцев его, ни в партии его, ни среди близких не нашлось человека, который бы сказал ему, что все это чушь, и попытался ему помочь. Положим, бредовые идеи процветают в партии Лимонова, т.е. многие там полагают, что главной задачей ФСБ является незаконное преследование членов их партии. Пусть так, но почему бы тогда не оказать правовую помощь члену партии, подвергшемуся незаконному преследованию ФСБ? Если бы с Долматовым поговорил адвокат, то немедленно бы выяснилось, что фактов нет — одни вымыслы… Где же был адвокат? Где была партия? Член партии подвергся незаконному преследованию, бежал в какую-то европейскую дыру просить политического убежища, но никому до этого не было дела, пока он не умер?

Поразительно, что совершенно явные бредовые идеи преследования не вызывают отторжения у части нашего общества. Многие журналисты писали о Долматове как об оппозиционере, подвергшемся преследованиям, хотя ни преследования не было, ни даже оппозиционера. Человека, который хулиганит на митингах, едва ли следует называть оппозиционером. Теперь, впрочем, понять эту простую мысль многим будет непросто, а некоторым и невозможно: как же еще выступать против «кровавого режима»?

Разумеется, при хорошей распространенности в обществе бредовых идей поведение Долматова многим показалось нормальным и даже образцовым. Человек сходил с ума, а окружающим это казалось нормальным и даже закономерным в связи с действиями «кровавого режима», выдуманного тоже в бреду. По такому раскладу можно, конечно, согласиться с мнением некоторых маргиналов, что Долматова убил «кровавый режим», только следует оговориться, что «кровавый режим» существует исключительно у них в головах и в головах охмуренных ими несчастных.

В дегенеративной тусовке есть масса людей, которые готовы с утра до вечера костерить «кровавый режим» последними словами — благо, «режим» не запрещает ругать себя, но почти все они боятся даже пальцем пошевелить против «режима». Это значит, что вымышленный «кровавый режим» оказывает вполне материальное воздействие на его подданных, у которых в голове каша, кишащая червями. Я думаю, именно жалкая трусость противников «кровавого режима», которые боятся его пуще чумы, и не позволила им оказать помощь Долматову. Подумайте, оказать Долматову помощь значило бы открыто выступить против «кровавого режима», а это страшно… За хулиганство на митингах и неподчинение законным требованиям сотрудников полиции много не дадут, разве что пятнадцать суток, о чем противники «режима» знают прекрасно. Но вот за выступление против «режима», как должны полагать его противники, могут посадить надолго… Кому же охота связываться? Не лучше ли привычно ругать «режим» последними словами в интернете, тем более что это совершенно безопасно?

Я согласен с маргиналами: с «кровавым режимом» обязательно нужно бороться, тем более что в лице Долматова появилась первая его жертва. Увы, жертва эта далеко не последняя: «кровавый режим» убьет еще многих, если его не уничтожить. Поскольку же подданные «кровавого режима» не способны сами уничтожить его в своих головах, кишащих червями, здоровой части общества следует помочь им… Самых же упорных следует направлять за помощью в психиатрические больницы, где их избавят от поклонения «кровавому режиму». Да, это неприятно, но неужели лучше позволить им развязать действительную кровавую борьбу с вымышленным «кровавым режимом»? А ведь рано или поздно это случится, если и дальше закрывать глаза на погружение части общества в бредовые вымыслы. Кому это нужно?


Зову живых