На сайте размещены статьи по русской истории, публицистика, философия, статьи по психологии, а также по грамматике русского и древнерусского языков, в частности – Слова о полку Игореве.

Дм. Добров

Шестая рота

Дм. Добров • 17 октября 2011 г.
  1. Злоба дня
  2. Новейшая история
Пряжка солдатского ремня

Гибель 6-й роты 2-го батальона 104-го парашютно-десантного полка 76-й гвардейской краснознаменной псковской дивизии ВДВ в бою под Улус-Кертом с превосходящими силами ичкерийских бандитов вызвала много толков и даже подозрений. Появились, например, предположения о предательстве, совершенном генералами за взятку: на пути выхода бандитов из Аргунского ущелья оказалась всего одна рота, после гибели которой бои прекратились. К великому сожалению, подозрения эти необоснованными не назовешь: произведенное по приказу С.А. Макарова выдвижение 6-й роты в отрыв от сил полка, на труднодоступный и по фронту слишком широкий для роты горный участок, в гарантированное окружение, стало грубейшим нарушением Боевого устава ВДВ, которое вкупе с дальнейшей пассивностью того же С.А. Макарова и привело к гибели 6-й роты. Это, безусловно, было грубейшей тактической ошибкой, весьма странной для генерала, но неизвестно, в каком состоянии находился 104-й полк — имел ли он возможность дать отпор банде в полторы тысячи голов, вооруженной в том числе минометами. Как это ни поразительно, если бы бандиты не сосредоточились на 6-й роте, могло быть хуже…

Последовательность событий изложил Г.Н. Трошев в известной книге «Моя война». Началось все следующим образом:

В середине декабря 1999 года боевики были вытеснены в горы и стали концентрироваться в Шатойском, Веденском, Ножай-Юртовском районах. Они удерживали Аргунское ущелье, но продолжалось это недолго.

В результате проведенной операции по блокированию горной дороги Итум-Кале – Шатили боевики лишились основного маршрута доставки вооружения, боеприпасов и материально-технических средств через Грузию. По имеющимся данным, на территории закавказской республики как раз была подготовлена к отправке большая партия груза на базы бандформирований в районе Шатоя. Высадка нашего воздушного десанта в верховья Аргунского ущелья стало полной неожиданностью для боевиков.

Сначала, из-за противоречивости информации, сведения о десанте боевики восприняли с недоверием, как несоответствующие действительности. В данном случае прекрасно сработали наша агентурная разведка и специалисты по радиоэлектронной борьбе. Когда же полевые командиры окончательно уяснили ситуацию, было уже поздно. Руководивший десантированной группировкой генерал М. Ашуров отбил все атаки бандитов.

[…]

Произведя перегруппировку, федеральные войска уже в середине декабря приступили к освобождению горной части Чечни. Еще будучи командующим восточной группировкой, я определил замысел операции. Суть состояла в том, чтобы с помощью тактических воздушных десантов захватить господствующие высоты и только после этого подтягивать основные силы. Другими словами, атаковать боевиков мы намеревались не снизу, а сверху, с гор. Вскоре десанты были высажены в Шароаргунском ущелье, в районе Дай. Чуть позже на юге подразделения 56-го десантно-штурмового полка десантировались вертолетами в районе Ялхорой и выполнили задачу по блокированию Аргунского ущелья.

[…]

Таким образом к началу февраля 2000 года бандформирования в горах были заблокированы полосой прикрытия на севере, а на юге – тактическим воздушным десантом, перекрывавшим пути маневра боевиков и маршруты доставки оружия и боеприпасов.

[…]

Думаю, небезынтересен для читателя и намечавшийся план операции.

Войскам группировки «Центр» предстояло ударом по сходящимся направлениям окружить бандформирования в районе населенных пунктов Борзой, Урдюхой, Большие Варанды. Действиями войск, ударами авиации, огнем артиллерии и средств прямой наводки нанести поражение боевикам, а затем приступить к спецоперации в блокируемом районе до полного их уничтожения.

Последующая задача формулировалась так: «разведывательными и поисково-рейдовыми действиями в северном направлении, используя результаты огневого поражения, во взаимодействии с войсками восточной и западной группировок, уничтожить противника в Аргунском ущелье».

[…]

Чтобы облегчить действия группировки «Центр» подразделения «Запада» в течение 25-27 февраля блокировали Харсеной, а группировка «Восток» «закрыла» боевиков в районе Улус-Керт, Дачу-Борзой, Ярышмарды.


Помянутое село Большие Варанды находится километрах в десяти от Улус-Керта по направлению на юг, в горы. Расположено оно на реке Аргун, а Улус-Керт на соседней с востока реке — Шароаргун. Расстояние между указанными реками километра три.

Как видим, Улус-Керт находился в зоне операции, и появление там боевиков было предусмотрено планом. Неожиданным было другое:

Улус-Керт. Название этого горного чеченского села словно заноза болью отзывается в моем сердце. В самом конце зимы 2000 года недалеко от Улус-Керта приняла неравный бой с почти двадцатикратно превосходящим врагом 6-я парашютно-десантная рота 76-й псковской дивизии ВДВ.

Я знаю, что в сознании многих моих соотечественников, неравнодушных к судьбе России и ее армии, сложился устойчивый стереотип: мол, в гибели псковских десантников виноваты исключительно российские генералы. Журналисты, деятели от политики, как гранатами, забросали нас вопросами и упреками: почему не спасли, почему не оказали помощь, почему дали уйти главарям террористов от возмездия? Мне, исполнявшему в то время обязанности командующего ОГВ, нелегко принимать и переносить эти беспощадные, но во многом справедливые упреки.

[…]

Согласно разведдонесениям, арабские наемники и чеченские ваххабиты под командованием Эмира Хаттаба двинулись северо-восточнее, в сторону Дачу-Борзой и Зоны.

Выбор места для прорыва из этого района у зажатого со всех сторон нашими частями Хаттаба был, мягко говоря, ограниченным. Чтобы пробиться в Веденский район (где у Черного араба была разветвленная сеть небольших горных баз), ему нужно было двигаться на Сельментаузен вверх либо по руслу реки Шароаргун, либо по руслу ее притока – реки Абазулгол. Передвигаться по высокогорным скользким дорогам было и опасно, и долго.

Однако мы не могли тогда предположить, что противник рискнет пробиваться на восток крупными силами. Банды соединились. К отрядам арабских наемников «прилепились» банды других полевых командиров – Шамиля Басаева, Вахи Арсанова, Багауди Бакуева, отряд «Джамаат»… Всего, как потом выяснилось, в районе Улус-Керта тогда сосредоточилось около полутора тысяч хорошо подготовленных боевиков.


Там же.

Для иллюстрации описаний Г.Н. Трошева следует взглянуть на карту района Улус-Керт — Сельментаузен, где обнаружилось неестественное скопление боевиков:

карта района Улус-Керт — Сельментаузен

На карте зеленым цветом обозначен лес, а в формуле, расположенной в нижней части карты, дана его приблизительная характеристика: бук, лиственный, высота деревьев 28 м, диаметр 0,4 м и расстояние между деревьями 4 м. В верхней части, к востоку от Улус-Керта обозначен брод на тропе: глубина 0,4 м, длина 15 м, каменистое дно, скорость течения 1,9 м/с. Извилистыми же коричневыми линиями обозначены равные высоты, а черным пунктиром — тропы.

Вот здесь, в лесном массиве между населенными пунктами Улус-Керт и Сельментаузен, ограниченном реками Шароаргун и Абазулгол и произошел бой псковских десантников с превосходящими силами бандитов Хаттаба. Десантники находились приблизительно в точке, отмеченной на карте как 776.0 (возвышенность — удобное место для обороны), а банда Хаттаба двумя колоннами шла от Улус-Керта или, может быть, из лесного массива, расположенного на юг от Улус-Керта.

Удивительно, конечно, что разведка не смогла отследить столь великое скопление бандитов в районе Улус-Керта: вместе с бандой Гелаева, ушедшей в ином направлении, скопилось там до 2,5 тысяч голов. И тем более это удивительно, что по плану в данном районе ожидали боевиков. Полчища эти появиться в районе Улус-Керта могли главным образом с юга, из Аргунского ущелья. И конечно, Трошева можно понять: даже во страшном сне никто не мог предположить, что «смертники», не попытавшись оказать достойного сопротивления при взятии Советского (Шатоя), без памяти дунут вниз по Аргуну и от страха собьются в кучу в районе Улус-Керта. Нет, у бандитов не было никакого тактического расчета и быть не могло: в куче, конечно, не так страшно, но обнаружить кучу бандитов и уничтожить гораздо проще, чем мелкие разрозненные группы. Так что действовать им следовало противоположным образом, рассредотачиваться, выходя из-под удара.

Обстановка сложилась для ваххабитов крайне опасная, тем более что связь их с закавказскими бандитами была наконец-то перерезана. Именно в эти дни министр обороны весьма справедливо заметил публично, мол всё, амба бандитам пришла. Да, десантная операция в Аргунском ущелье стала началом их конца. Замысел был отличный, суворовский, а омрачила его исполнение лишь гибель роты псковских десантников.

Замечательное тактическое решение Г.Н. Трошева деморализовало бандитов, перепугало их до полусмерти, и разумеется, даже не особенно грамотный их командир понимал, что эту обезумевшую от страха толпу наркоманов следует немедленно привести в чувство. Случай представился очень скоро: при движении банды Хаттаба от Улус-Керта через лесной массив в направлении населенного пункта Сельментаузен одна из идущих впереди разведгрупп Хаттаба столкнулась с разведгруппой 6-й роты… Отступать бандитам было некуда, бежать тоже некуда, кроме того, деморализованной толпе их нужно было вернуть уверенность в своих силах любой ценой, а потому Хаттаб и принял бой, хотя наверняка отдавал себе отчет в том, что банда его даже роте десантников с успехом противостоять не может — с учетом артиллерии 104-го полка, накрывавшей весь район боя, вплоть до Улус-Керта, а также авиации. Безусловно, Хаттаб должен был понимать, что в этом лесу ляжет значительная часть его банды, что фактически банда будет разгромлена, но следовало же привести наркоманов в чувство, подарив им хотя бы одну победу — любой ценой. Иначе банда его так и осталась бы беспорядочной толпой деморализованных и перепуганных до полусмерти наркоманов.

Безусловно, решение на бой Хаттаб принял сознательно, так как выбор у него был: когда его разведка, приняв бой, разобралась, что десантников очень мало, в двадцать раз меньше, чем бандитов, он мог бы просто обойти десантников и уйти, куда нужно. Толпой идти, впрочем, было некуда: после столкновения с разведгруппой 6-й роты следовало рассредоточиться и пробираться в район Ведено малыми группами. Но если бы Хаттаб принял решение обойти 6-ю роту и рассредоточиться, то на выходе в пункт назначения он наверняка бы недосчитался половины своих «смертников» — забились бы по углам. Подтверждение того, что Хаттаб действовал осмысленно, находим у Трошева:

В полдень 29 февраля, когда основные силы 6-й роты находились на высоте 776,0, разведгруппа из пяти человек под командованием старшего лейтенанта А. Воробьева налегке уже почти достигла высоты Исты-Корд [она обозначена на приведенной выше карте]. Но у подножья горы обнаружили, как потом установили, передовой дозор из 20 наемников.

Используя складки местности, нашим разведчикам удалось незаметно сблизиться с врагом и забросать его гранатами. Но группа этим самым обнаружила себя и вынуждена была срочно отходить назад, к основным силам роты. За ней буквально по пятам уже гнались несколько вражеских отрядов, намереваясь по флангам окружить разведчиков. На выручку своим выступили десантники во главе с ротным командиром – майором Молодовым. Но силы во встречном бою оказались слишком неравными. Поэтому десантникам пришлось с ранеными на плечах возвращаться на высоту 776,0.

Именно в это время нам удалось перехватить разговор по радио Хаттаба с Басаевым:

– Если впереди собаки (так боевики называли представителей внутренних войск), можно договориться.

– Нет, это гоблины (т.е. десантники на жаргоне бандитов).

Тогда Басаев советует Черному арабу, руководившему прорывом:

– Слушай, может, давай обойдем? Они нас не пустят, только себя обнаружим…

– Нет,– отвечает Хаттаб,– мы их перережем.


Там же.

Басаев, как видим, был несколько умнее своего арабского друга: обнаруживать себя было опасно, это верно (столкновение с разведкой бандитов могло быть принято за столкновение с малой их группой, как, вероятно, и ожидали). Хаттаб, безусловно, мог сообразить, что наркоманов следует привести в чувство, подарить им победу, но после боя необходимых предосторожностей не принял. Даже после нанесенного его банде артиллерийского поражения в бою с 6-й ротой он не сумел сообразить, что следует немедленно рассредоточиться:

Забрать с высоты погибших в тот день так и не удалось. На подходе, передали из штаба, еще полторы тысячи духов, передовой дозор которых, судя по радиоперехватам, уже видит десантников. Отошли и на одной из высот заняли оборону. Терпеливо выждали, смирив до времени страшное желание отомстить, а потом точно навели артиллерию на идущую по горам банду. Растянувшиеся по лесным склонам боевики, стараясь соблюдать маскировку, лишь иногда подсвечивали себе дорогу фонариками и перекликивались филинами. Не помогло – от банды осталось лишь месиво из человеческих тел. В урочище Мидулхан и спустя два месяца стояло зловоние.


К. Ращепкин. Спецназ уходит в горы… // Красная Звезда, 23 июня 2000 г.

Урочище Мидулхан обозначено на приведенной выше карте. Посмотрите на карту и вдумайтесь: любой человек в своем уме после боя с десантниками приказал бы банде рассредоточиться на дальнейшем пути, выходить из района обнаружения мелкими группами, чтобы снова не накрыли артиллерийским огнем, а также запретил бы использовать фонари, но Хаттаб этого не сделал. Что ж, благодаря Хаттабу в лесном массиве между населенными пунктами Улус-Керт и Сельментаузен была уничтожена заметная часть его банды: только в бою с десантниками бандиты оставили около четырехсот трупов, да на урочище Мидулхан…

Стало быть, из рассмотрения фактов мы видим, что к столкновению в районе высоты 776 привела трусость «смертников», весьма неожиданная для многих. Боевой же дух при необходимости, когда бежать было некуда, «смертники» поддерживали при помощи наркотиков:

Держались бандиты в основном за счет наркотиков. Почти в каждом доме, в каждом подвале, вперемежку со стреляными гильзами, валялись шприцы. В наркотическом угаре бандиты не ведали ни страха, ни боли. Бывали случаи, когда, одурев от дозы, они выбегали из укрытий, шли в полный рост в атаку и вели беспорядочный огонь, пока не получали пулю в лоб.


Г.Н. Трошев. Указ. соч.

Из Улус-Керта бандиты Хаттаба вышли следующим порядком:

В тот момент боевики двигались двумя приблизительно равными отрядами вдоль рек Шароаргун и Абазулгол, в обход с двух сторон высоты 776,0, на которой находились подчиненные М. Евтюхина. Первыми, обеспечивая безопасность, шли две группы разведки – по 30 человек, за ними – два отряда боевого охранения – по 50 человек. Двигались они скрытно, стрелять без разрешения было строжайше запрещено.


Там же.

Группа, шедшая вдоль реки Абазулгол, ее охранение или разведка немного к востоку от Улус-Керта была встречена огнем 3-й роты 104-го полка, но группа наверняка просто уклонилась от позиций 3-й роты и лесом двинулась дальше. Командовал этой группой явно не Хаттаб, а чеченец, так как Хаттаб должен был поднять ратный дух боевиков указанным выше образом. Хаттаб наверняка шел в группе, вышедшей из Улус-Керта по направлению на хребет Даргендук, расположенный по правому берегу реки Шароаргун.

Проход между реками не был надежно прикрыт: 3-я и 6-я роты не могли взаимодействовать, не было общей обороны. Бандиты легко бы обошли и 6-ю роту, если бы только захотели. Надежно прикрыть проход между реками Шароаргун и Абазулгол одна рота не могла. Не ясно, зачем командованию нужно было выдвигать 6-ю роту в лес, на труднодоступный и широкий горный участок междуречья, километра четыре (на приведенной выше карте приблизительно 1,5 см соответствует одному километру на местности, рисунок немного увеличен). И хотя неподалеку был еще один взвод, этого тоже было мало для надежного прикрытия прохода между реками. Заведомо невыполнимую задачу поставил командующий восточной группировкой С.А. Макаров:

26 февраля командующим Восточной группировки войск нам была поставлена задача – выйти к 29 февраля на высоты 705.6, 626.0, и 787.0, что немного юго-восточнее н.п. Улус-Керт, и не допустить прорыва боевиков незаконных вооруженных формирований (НВФ) в направлении населенных пунктов Сельментаузен, Элистанжи, Махкеты, Киров-Юрт.

[…]

По некоторым данным, разведка других подразделений ОГВ ни разу не переправлялась через Абазулгол, и первой туда ступила 3 рота под командованием капитана Васильева, а затем, через сутки, 6 рота. На вопрос, почему рота выдвинулась за реку без предварительной разведки, отвечу так: во время проведения контртеррористической операции, согласно приказу по ОГВ, наша полковая разведка действовала только на удаление зрительной связи (500 метров), то есть вела разведку непосредственно впереди выходящих на задание подразделений. Ещё – территория по правому берегу реки находилась в зоне контроля тактической группировки 7 вдд [воздушно-десантной дивизии], а конкретно 108 парашютно-десантного полка, бойцы которого стояли в нескольких километрах от места боя, на хребте Даргендук [на карте выше обозначена гора Даргендук, которая находится на этом хребте; имеется в виду правый берег реки Шароаргун]. Почему нашу роту отправили выполнять задачу в зону ответственности другого полка — для меня остается загадкой.

Также в том районе вели разведку и несколько разведгрупп отрядов специального назначения различных силовых ведомств, но ни у кого не было данных о столь крупном скоплении боевиков.

Я хорошо помню: когда Мелентьеву [командиру полка] ставили задачу для переброски 6 роты на левый берег реки Абазулгол, он долго пытался объяснить, что полку задача не по силам, что все опорные пункты, блоки, остаются на правом берегу, все подразделения задействованы, и в случае возникновения критической ситуации, у него не окажется резерва для своевременного оказания помощи. Мелентьев тогда сказал: «Нельзя двумя ногами стоять на разных берегах реки», но к его мнению тогда не прислушались.


Это написал командир 1-й роты 1-го батальона 104-го парашютно-десантного полка. 1-я рота располагалась приблизительно на широте высоты 776 на другом берегу реки Абазулгол. В приведенном рассказе следует отметить тот факт, что один из полковых командиров совершенно искренне полагал выдвижение 6-й роты за реку не соответствующим доведенному до командования полка плану операции. Это значит, что командующий восточной группировкой Макаров изменил план операции, отступил от него,— на неизвестных основаниях. Вероятно, командование операцией (штаб Трошева) получило некие разведданные, которые и довело до Макарова, но не догадалось разъяснить ему грамотный порядок действий… Действия Макарова выглядят безумием с любой точки зрения, в том числе формальной, уставной.

С точки зрения С. Барана, события развивались следующим образом:

К вечеру 27 февраля второй батальон подошел к ППУ [передовому пункту управления] для получения задачи – выйти к Улус-Керту и по высотам блокировать данный населенный пункт для завершения операции по разгрому НВФ совместно с другими подразделениями Минобороны и Внутренних Войск МВД РФ.

В ночь на 28 февраля резко ухудшилась погода: поднялся штормовой ветер, снег выпал глубиной до полуметра, опустился туман, хотя до этого вроде наступила весна – зимний снег растаял полностью, всюду цвели цветы.

Несмотря на ненастье, утром 28 февраля батальон вышел на марш от н.п. Макхеты к н.п. Сельментаузен, где должен был развернуть свой командно-наблюдательный пункт (КНП), а командир батальона с группой (вся 6 рота и один взвод 4 роты) должны были уйти дальше на высоты.

Протяженность маршрута была небольшой, всего около 10 км., но из-за тяжелых погодных условий и плохой видимости марш затянулся. КНП у Сельментаузена развернули, но в пешем порядке по горам шли медленно, давил и вес снаряжения, поэтому Евтюхин с группой к установленному времени дошли лишь до КНП первого батальона на горе Дембайирзы [она отмечена на приведенной выше карте].

Рано утром 29 февраля Евтюхин снялся с Дембайирзы и продолжил движение в направлении высот, которые должен быть занять накануне. Погода улучшилась: ветер стих, солнце слепило глаза. Все шло хорошо.

В районе 11.10 по радиостанции прошел первый доклад, что разведывательный дозор, возглавляемый старшим лейтенантом Алексеем Воробьевым, выдвинувшийся примерно на 100-150 метров вперед 6 роты, обнаружил небольшую группу боевиков. Артиллерийский корректировщик капитан Виктор Романов навел огонь артиллерии на район обнаружения боевиков. Артиллерия, стоявшая под Махкетами, несколькими залпами задачу выполнила – боевиков уничтожила.

Судя по докладу Воробьева нам на ППУ, разведчики в огневой бой с боевиками не вступали. Боевики десантников пока не обнаружили.

Первый раненый появился неожиданно. Продвигаясь дальше вперед, кто-то из наших разведчиков сорвал растяжку, и установленное боевым охранением основного отряда боевиков взрывное устройство сработало. Заместитель командира разведвзвода старший сержант Сергей Медведев получил осколочное ранение в голень.


Там же.

Видим, что 6-я рота столкнулась с бандитами не на марше, не успев закрепиться на высоте 776. Однако даже если бы рота прибыла на место намного раньше, если бы не было описанной задержки, то принципиально ничего бы не изменилось: бандиты штурмовали высоту 776 вовсе не потому, что не могли ее обойти.

Обратим еще внимание на разное описание хода событий: у Трошева выше написано, что разведгруппа 6-й роты незаметно сблизилась с врагом и забросала его гранатами, чем и обнаружила себя, а у Барана — что кто-то сорвал растяжку, установленную боевиками, обнаружив себя таким образом. Дело, впрочем, в том, что разведгруппе в той обстановке, если она не была обнаружена, следовало не гранаты кидать и не артиллерию вызывать, а сначала предупредить командира роты, после чего попытаться выяснить, что это за группа боевиков — разведка, охранение, дозор… Если не было разведывательных данных о боевиках, находившихся в данном районе, то следовало бы проявить осторожность, сначала разобраться в обстановке, а уж потом и действовать — по приказу старшего командира, как пишут в уставах.

Далее завязался бой:

Боевики подтянули дополнительные силы, усилили огонь из стрелкового оружия и подствольных гранатомётов. Чтобы закрепиться и развернуть оборону на более выгодной позиции, чем склон горы, разведчикам и первым подразделениям роты пришлось отойти назад на высоту 776.0. Основной состав роты еще ни о чем не знал и продолжал совершать марш, подтягиваясь на высоту с другой стороны. Подъем вверх с русла реки Абазулгол очень крутой, под ногами вязкая глина, на плечах килограммы снаряжения, вот подразделения и растянулись. Думаю, сказалось и отсутствие маршевого опыта у всего личного состава второго батальона, который, как вы помните, в отличие от первого батальона в горы не ходил, а стоял на блоках в предгорье.

Всей подноготной, складывающейся в окрестностях высоты обстановки, я, естественно, не знал, и сразу после получения доклада Воробьева о ранении Медведева, обратился к командиру полка за разрешением выдвинуться к подножью высоты с медицинской эвакуационной группой для своевременной эвакуации раненого с марша. Получив «добро» от командира полка, с одним отделением резерва разведки и командиром медицинской роты капитаном Княжище, мы выступили в район КНП второго батальона к Сельментаузену. Зная, что первая рота полка выполняла аналогичную шестой роте задачу двумя сутками ранее, и выходила к высоте с другого направления – из урочища Мидулхан, а к моменту моего прибытия на КНП, возвращалась на КНП на броне БМД, я обратился к Мелентьеву с просьбой взять первую роту и на БМД выйти по руслу Абазулгола к месту, откуда 6 рота пошла вверх. Мелентьев отказал, сказав, что судя по докладам Евтюхина, тот обстановкой полностью управляет, и никакой другой помощи, кроме огня артиллерии, ему не нужно.

Периодически по сети радиоразведки я выходил на связь со старшим лейтенантом Воробьевым. Алексей докладывал, что рота продолжает вести бой, что у боевиков очень хорошо работают снайпера, которые не дают вести наблюдение и отвечать прицельным огнем.

По словам Алексея, автоматчики боевиков вставали в атаку волнами, человек по 60. Отстреляв рожок патронов, одна волна людей уступала место другой, уже со снаряженным магазином. После штурмового, в 10-15 минут боя, боевики брали короткую паузу, оттаскивали убитых и раненых, затем снова поднимались в полный рост и наступали на разведчиков.

В горах темнеет очень быстро. К 17 часам стало совсем темно, а бой продолжался, боевики не собирались успокаиваться. Мелентьева это насторожило, он поставил мне задачу: отобрать из личного состава 1 роты боеспособных, наименее уставших после марша бойцов, и с ними выступать на помощь 6 роте для ее деблокирования и подготовки маршрутов для эвакуации раненных и погибших.

[…]

Достигнув реки Абазулгол, мы с ходу перешли ее вброд. Река была холодная, грязная, но неглубокая, по пояс.

Начав подъем вверх по склону в сторону высоты 776.0, на частоте разведки я вышел на связь с Воробьевым, уточнил у него сложившуюся обстановку. Для координации будущих совместных действий, я попросил Алексея соединить меня с Евтюхиным. Он соединил. Я спросил Марка Николаевича: «Как и откуда к вам лучше подойти? Что предпринять?».

Евтюхин подумал, а потом ответил:

– Серега, ты не лезь сюда, ты мне только помешаешь, я сам разберусь. Все под контролем, мы справляемся сами. Сейчас ты сюда ни подойти, ни помочь никак не сможешь. Не лезь. Если помощь мне понадобиться – я вас сам позову.

Это его слова, Марка. Разговаривал Евтюхин со мной нормальным, вменяемым голосом, не паниковал, был собран и решителен.

До 6 роты оставалось идти не более 40 минут. На часах было 23.45.

Ночные заморозки сковали наши движения. Вспотевшие и промокшие после перехода и переправы бойцы начали замерзать. Я доложил Мелентьеву обстановку, передал слова Евтюхина, попросил указаний. Мелентьев приказал отойти назад на гору Дембайирзы к КНП 1 батальона и отдыхать там до рассвета. Мы отошли.

1 марта в 5.00 я отдал бойцам команду готовиться на выдвижение к руслу Абазулгола. Бойцы настолько были измотаны, что еле-еле передвигали ноги, практически ползли, а не шли вверх. Но у меня к ним никаких претензий нет, предел возможности есть у каждого.

К 6.00 подойдя к поляне, что лысела у русла реки, на крутом противоположном берегу Абазулгола мы заметили троих солдат, подходивших к обрыву. Едва завидев нас, они начали размахивать руками и кричать: «Стойте! Стойте! Не ходите сюда! Здесь боевики! Засада!»

Подоспев к обрыву, эти солдаты не задумываясь сиганули вниз, к реке. Обрыв там конкретный, глубиной до 30 метров.

Я дал команду личному составу группы переправиться через реку, подняться на склон и занять позиции вдоль обрыва. Майор Величенко с тремя бойцами пошел вглубь леса на разведку.

Минут через 20-25 Величенко вернулся и доложил мне обстановку. Его доклад был краток: «Там никого нет. Все убиты».

Марк Евтюхин так и не попросил помощи в людской силе. А артиллерия, огонь которой он до самой своей гибели корректировал, работала на полной мощности. По словам начальника артиллерии полка подполковника Толстыка, боекомплект, несколько тысяч снарядов, был расстрелян полностью, а стволы пушек накалились так, что краска обгорела.


Там же.

Видим, что 1-я рота, оказывается, ранее выполняла на той же высоте некую задачу, т.е. хоть какие-нибудь оборонительные позиции там должны были быть. Стоит также обратить внимание на то, что и здесь «смертники» шли в атаку в полный рост, не укрываясь, т.е. почти наверняка под воздействием наркотиков, без которых они обходиться не могли.

Приведенный рассказ можно расценить двояко: либо командир батальона Евтюхин, шедший с 6-й ротой, неправильно оценил обстановку и не видел угрозы в постоянных атаках боевиков, либо же, наоборот, он правильно оценил решимость противника и возможное его число, заключив, что предлагаемая ему в помощь часть 1-й роты даже с 3-й ротой на исход боя никак повлиять не сможет. Уже ночью на высоту во главе с гвардии майором А.В. Доставаловым прорвалась группа военнослужащих 4-й роты из пятнадцати человек, но эта помощь, конечно, не смогла переломить ход боя. Доставалов, скорее всего, пошел туда не потому, что рассчитывал помочь, а потому, что стыдно сидеть сложа руки, когда твоих товарищей убивают… Это очень нехорошо говорит о командовании.

Связь с 6-й ротой прервалась в шесть часов десять минут утра, как сообщил Трошев: командир батальона Евтюхин последний раз вышел на связь и вызвал огонь артиллерии на себя, на уже занятую боевиками высоту.

Разобрав, стало быть, ход событий, можно выделить просчеты командования.

Первый просчет заключается в недостаточной работе разведки на уровне операции или отсутствии разведывательных данных в 104-м полку о сосредоточении бандитов в районе Улус-Керта. Не все, конечно, можно разведать, но две с половиной тысячи голов (вместе с бандой Гелаева в тысячу голов, ушедшей в иную сторону) — это крупное соединение…

Второй просчет заключается в том, что не были выставлены дозоры на путях вероятного появления бандитов — прежде всего, к югу от Улус-Керта, где бандиты, шедшие из Аргунского ущелья, могли переправиться через Шароаргун. Это место нужно было контролировать — тогда бы и неожиданных столкновений не было.

Третий просчет заключается в том, что 6-я рота заняла батальонный участок обороны (по уставу фронт для батальона составляет 5 км), на котором было исключено ее взаимодействие почти со всеми прочими подразделениями полка, кроме артиллерии, и оборонять который она не могла просто в принципе — тем более без подготовки и даже необходимого вооружения. Даже если предположить, что сидение 6-й роты на высоте 776 имело хоть какой-нибудь тактический смысл, следовало отправить ее на высоту намного раньше или не отправлять вовсе. Некая часть 104-го полка нормально заняла позиции по правому берегу реки Абазулгол, как сообщил С. Баран, но командующий С.А. Макаров в последний момент с неизвестной целью приказал выдвинуть две роты в лесной массив за реку.

Четвертый просчет заключается в том, что десантникам была поставлена задача специальных подразделений Генштаба, т.е. действующих на территории противника — контролируемой противником полностью или частично. Примечательно, что командование не отдавало себе отчета в своих действиях, так как даже в публичных документах Министерства обороны десантники, выдвинутые за линию фронта, проходившую по реке Абазулгол, названы «полковой тактической группой»:

Министерство обороны Российской Федерации

[…]

28 февраля 2000 г. на основании распоряжения начальника оперативного штаба Восточной группировки полковой тактической группе 104 гвардейского пдп была поставлена задача: до 14.00 29.02.2000 г. завершить выход на рубеж в 4 км юго-восточнее Улус-Керт. Частью сил полка блокировать район населенного пункта Сельментаузен и не допустить прорыва незаконных вооруженных формирований в направлении Махкеты, Киров-Юрт, Элистанжи, Ведено.


Увы генералам, это абсурд: группа десантников, выдвинутая за линию фронта, по сути поставленной перед ней задачи и сложившейся обстановке была не «тактической» (фронтовой), а специальной (партизанской). Спецназ Генштаба обычно не ориентирован на тактическое, в том числе огневое, взаимодействие с какими-либо фронтовыми частями или подразделениями: и подготовка его, и управление, и обеспечение его действий позволяют спецназу выполнять задачи на территории противника самостоятельно, к чему, разумеется, не приспособлены тактические подразделения десантников. Отсюда, впрочем, не следует, что бессмысленный приказ на оборону лесной сопки следовало отдать спецназу: я утверждаю только то, что командование не обладало необходимой квалификацией, чтобы отличить тактические действия от специальных. Да, десантные войска тоже призваны выполнять боевые задачи на территории противника, но, в отличие от спецназа, действуют на тактических основаниях, отраженных, например, в Боевом уставе ВДВ (документы же, определяющие действия спецназа, не публикуются и даже упоминаются редко). Вообще, спецназ ГРУ Генштаба был задуман как стратегическая сила — для уничтожения ядерных военных объектов противника. Спецназ не входит в тактическую структуру вооруженных сил и, соответственно, командирам тактических войсковых подразделений, скажем полков и дивизий, не подчиняется. В Чечне, например, он должен был подчиняться начальнику разведки чеченской группировки войск, главного штаба, хотя оперативное подчинение, в частности в Аргунской операции, могло быть иным.

Следует подчеркнуть, что проведенное различие между тактическими и специальными действиями не является демагогией. Специальные действия не являются частью тактических, а лишь могут служить их обеспечением. Скажем, с данной точки зрения можно рассматривать разведку местности силами групп специального назначения. Особенный характер специальных действий подчеркнут штатным подчинением спецназа — по линии Генштаба, именно же его разведывательного управления (ГРУ).

Пятый просчет заключается в том, что командир полка выполнил заведомо незаконный приказ С.А. Макарова о выдвижении 6-й роты на дальний, труднодоступный и слишком большой по фронту участок, в потенциальное окружение. Этот приказ шел вразрез с боевым уставом ВДВ, а потому командир полка обязан был не метафорические доводы приводить в возражение, а отказаться выполнять незаконный приказ — обязан. Под угрозу, в конце концов, были поставлены не только две роты, но и позиции полка на правом берегу реки Абазулгол. Незаконный же приказ С.А. Макарова или его подчиненных, отданный в последний миг, подтвержден документально, см. выше. Подтвердил это и Трошев:

28 февраля распоряжением командующего восточной группировкой войск полковой тактической группе 104-го гвардейского парашютно-десантного полка была поставлена задача: до 14.00 следующего дня завершить выход на рубеж в четырех километрах юго-восточнее Улус-Керт. Часть сил полка блокировала район населенного пункта Сельментаузен и не допускала прорыва в направлении Махкеты, Киров-Юрт, Элистанжи, Ведено. Однако боевики пошли напролом.


Г.Н. Трошев. Указ. соч.

Отметим с прискорбием, что и Трошев не отличал тактическую группу от специальной. 

Шестой просчет заключается в том, что 6-й роте не были созданы условия для выхода на высоту: солдаты тащили на себе палатки, буржуйки и спальные мешки, хотя все это и многое иное можно было доставить вертолетом, понапрасну не выматывая людей, идущих в бой. Местность там очень сложная, предельно, а если еще кучу хлама на себе тащить вкупе с оружием и боекомплектом… По пути 6-й роты, с востока к отметке 776, на километр от реки Абазулгол до отметки 776 перепад высот составляет 256 метров — восемьдесят полнометражных этажей, попробуйте даже без груза забраться. Трошев, впрочем, написал, что «воздушная разведка не обнаружила в старом горном лесу ни одной подходящей для десантирования площадки», но и без разведки на приведенной выше карте видно большую поляну на горе Истыкорт (белое пятно с двумя черточками — невысокая трава). Не понятно, чем эта поляна не подошла хотя бы для выброски груза.

Седьмой просчет заключается в том, что не было даже попыток устроить хотя бы минные заграждения на путях возможного прорыва или проникновения бандитов, не говоря уж об инженерной подготовке обороны. Почему-то у бандитов даже походное охранение успевало минировать опасные участки — хороший пример для подражания.

Восьмой просчет заключается в том, что 6-й роте с наступлением темноты не был дан приказ на выход из окружения, поскольку оборонять ей было нечего, негде и не с чем. Это странный просчет командира полка, который должен был попросту приказать Евтюхину выходить из окружения при поддержке по меньшей мере Доставалова, Барана и Васильева, а также артиллерии, но почему-то не сделал этого — вероятно, тоже вследствие давления С.А. Макарова, цель которого не ясна. Можно сказать точно, что Евтюхин получил приказ оборонять высоту до конца, так как в ином случае, при отсутствии такого приказа, по боевому уставу он обязан был принять решение сам и предпринять выход из окружения. Кто же и с какой целью отдал Евтюхину приказ удерживать высоту до конца?

Девятый просчет заключается в том, что командир полка избрал заведомо проигрышную и бессмысленную тактику для оказания помощи 6-й роте. Даже если командование отказалось предоставить помощь, свою помощь следовало направить не 6-й роте на высоту 776, а 3-й, находившейся севернее, в районе брода через реку Абазулгол. Следовало бы тревожить бандитов с тыла, производя диверсии и наводя артиллерию или авиацию на их тылы. Вообще, для подобных диверсионных целей следует использовать спецназ, но в распоряжении командира 104-го полка спецназа, конечно, не было. Это должен был сделать командующий восточной группировкой, но почему-то не сделал. Увы, ему это наверняка даже в голову не пришло, судя по запискам Трошева:

Старый буковый лес, превосходящие силы боевиков, общая динамика боя затрудняли использование вертолетов. Да и вообще, боевой опыт показывает, что применять одновременно армейскую авиацию и артиллерию крайне опасно. Можно просто погубить авиатехнику и экипажи.


Г.Н. Трошев. Указ. соч.

Ну, положим, это не так уж и просто. Но дело в ином. Зачем же было использовать артиллерию и авиацию по фронту шестой роты, в одном месте? Если по фронту работала артиллерия, то отчего же авиация не могла работать по тыловым районам боевиков? Неужели полторы тысячи человек сосредоточились буквально перед позициями 6-й роты? Если же вертолетам лес очень мешал, кстати не густой (4 метра между деревьями), то что же помешало использовать, например, самолеты и авиационные бомбы? Ну, хоть что-то можно было сделать?

Десятый просчет заключается в том, что в ходе боя у высоты 776 командование восточной группировкой не оказало полку вообще никакой помощи. Трошев писал о том почему-то даже с восторгом: «1200 (!) снарядов "высыпали" артиллеристы 104-го полка в район высоты 776,0 с полудня 29 февраля до раннего утра 1 марта. За одну ночь — 900 снарядов! Краска на стволах обгорела, откатники треснули и потекли. Образно говоря, пушки сломались, а окруженные десантники — нет».— Зачем же было, образно говоря, ломать пушки? Этот обстрел велся из батальонной артиллерии, вероятно 120 мм самоходных установок «Нона», а полковой артиллерией являются, в частности, 122 мм установки залпового огня «Град». В данной обстановке можно было с успехом применить реактивные минометы «Град», но их почему-то не оказалось в распоряжении полка. Разумеется, чтобы под Улус-Кертом появились установки залпового огня, нужно было позаботиться о том заранее, при переброске полка в район боевых действий. Почему же никто не позаботился? Существуют и более серьезные средства массового поражения, чем полковая артиллерия, причем доставка их может производиться авиацией — очень быстро. Почему ничего не было использовано хотя бы после гибели 6-й роты? Да и по ходу длительного боя почему хоть какую-нибудь помощь нельзя было оказать полку? Потому, наверно, что численность бандитов была неизвестна, т.е. даже в ходе боя командование не осознало серьезность положения. Что ж, а если бы полторы тысячи бандитов очнулись от страха и начали развивать наступление на позиции полка? Оно бы стало совершенно неожиданным, а значит, имело бы некоторый успех, не так ли?

Одиннадцатый просчет заключается в том, что боевикам позволили сконцентрироваться, где-то под Улус-Кертом, т.е. выйти из Аргунского ущелья.

карта района Улус-Керт — Сельментаузен

Напомню слова Трошева: «Согласно разведдонесениям, арабские наемники и чеченские ваххабиты под командованием Эмира Хаттаба двинулись северо-восточнее, в сторону Дачу-Борзой и Зоны».— Неизвестно, как бандиты вышли из Аргунского ущелья, но они сконцентрировались явно за его пределами, вероятно в лесу западнее или южнее Улус-Керта, откуда и двинулись на восток, к высоте 776. Так каким же образом были заперты ущелья, если бандиты сконцентрировались явно на выходе из них?

Двенадцатый просчет заключается в том, что командование восточной группировкой в течение почти суток боя на высоте 776 не приняло совершенно никаких результативных мер, чтобы переломить обстановку в свою пользу — скажем, запереть бандитов в лесном массиве. Да что сутки — бандиты, как говорят, хозяйничали в лесном массиве дня три при полном бездействии командования восточной группировкой. Не ясно, с какой целью Евтюхин с ротой оборонялся, в течение почти суток сковывая огромные силы бандитов? Чтобы потом Хаттаб ускользнул? Да, часть его банды накрыли артиллерийским обстрелом в урочище Мидулхан, но это устроили разведчики, а не командование.

Тринадцатый просчет заключается в том, что план Аргунской операции не был разработан до конца: противник был оттеснен в нижнюю часть Аргунского ущелья, северную, приблизительно в район населенных пунктов Ярышмарды — Дуба-Юрт, но не был четко определен порядок его уничтожения, а также, вероятно, и средства уничтожения. Попросту же говоря, оттеснить банду в определенный район — это одно, первый шаг, а уничтожить ее там — это уже другое, второй шаг. Да, красивые слова были сказаны командованием, но в действия они почему-то не переросли. Напомню приведенные выше строки Трошева:

Думаю, небезынтересен для читателя и намечавшийся план операции.

Войскам группировки «Центр» предстояло ударом по сходящимся направлениям окружить бандформирования в районе населенных пунктов Борзой, Урдюхой, Большие Варанды. Действиями войск, ударами авиации, огнем артиллерии и средств прямой наводки нанести поражение боевикам, а затем приступить к спецоперации в блокируемом районе до полного их уничтожения.

Последующая задача формулировалась так: «разведывательными и поисково-рейдовыми действиями в северном направлении, используя результаты огневого поражения, во взаимодействии с войсками восточной и западной группировок, уничтожить противника в Аргунском ущелье».

Ну, и какие же «разведывательные и поиско-рейдовые действия» проводил подчиненный Трошева Макаров? Почему в ходе этих действий, если они проводились, не была обнаружена крупная группировка бандитов, вышедших из Аргунского ущелья? Впрочем, в приведенном отрывке речь идет лишь о центральной группировке, но это грубая ошибка: едва ли Трошев стал бы отрицать, что в ходе операции обязательно будут попытки фланговых прорывов, причем именно на восток, к бандитским базам в районе Ведено. Да, но какая же активная роль была отведена восточной группировке? Где были «разведывательные и поиско-рейдовые действия»?

Стоит заметить, что если в распоряжении С.А. Макарова не было спецназа для проведения «разведывательных и поиско-рейдовых действий» на неконтролируемой войсками территории, т.е. частично контролируемой противником, то ответственность лежит на разработчиках операции и лично на Трошеве. Если же спецназ в распоряжении Макарова был, но не производил «разведывательных и поиско-рейдовых действий», то ответственность лежит на Макарове, допустившем преступное бездействие. Если бы спецназ работал в поиске на участке Макарова вдоль реки Аргун, то он не пропустил бы столь крупное скопление бандитов,— поверить в это невозможно.

К уничтожению бандитов командование восточной группировкой не было готово, что и позволило противнику, перехватив инициативу, сгруппироваться и нанести восточной группировке урон. Допускать этого, конечно, не следовало. Отсутствием запланированных действий, вероятно, и объясняется пассивность командования восточной группировкой в течение боя на высоте 776 и некоторое время после него: обстановка изменилась, и следовало командующему принять самостоятельное решение… Увы, самостоятельности командующего хватило только на то, чтобы с неясной целью отправить 6-ю роту в потенциальное окружение.

Просчетов можно, наверно, выделить еще очень много, особенно если будет доступен план Аргунской операции, но все они в конечном счете упираются лишь в косность и неповоротливость командования, неумение грамотно распорядиться наличными силами и средствами. Скажем, если бы хоть кому-нибудь из командования пришло в голову, что уничтожать бандитов следует вкупе фронтовыми действиями и специальными (партизанскими, диверсионными), как гладко стелили штабные писаря, то можно бы было ввести оперативное подчинение спецназа командирам тактических соединений, державших фронт. Если бы, например, в распоряжении командира 104-го полка был отдельный отряд специального назначения, это человек пятьсот или более (шесть рот), то бандитам в лесу под Улус-Кертом пришел бы, мягко говоря, конец. Можно сказать точно, что при грамотном управлении боем бандиты были бы по меньшей мере рассеяны и, разумеется, прекратили бы атаки на высоту 776, да и сосредоточиться бы для атаки не смогли при грамотных действиях диверсионных групп на путях их движения. К сожалению, практики тактического подчинения спецназа не существует, да и теории тоже пока нет. Едва ли, я думаю, хоть в одном нормативном документе можно найти хотя бы приблизительный порядок взаимодействия диверсионных подразделений с фронтовыми, т.е. главной причиной понесенного восточной группировкой урона стало отсутствие теории обеспечения фронтовых действий специальными и наоборот — теории контртеррористической операции. Между тем, боевого опыта 80-х и 90-х годов уже достаточно как для развития теории, так и для введения практики взаимодействия на учениях. Частичным теоретическим обоснованием последнего могла бы послужить, например, работа В.В. Квачкова «Спецназ России», опубликованная с некоторыми купюрами (государственная тайна). Да и сам автор, будучи привлечен к разработке тактики взаимодействия фронтовых подразделений и специальных, мог бы сделать для России очень много — гораздо больше, чем он делает теперь в роли главного борца с жидомасонами.

Обстановка под Улус-Кертом сложилась так, что две роты 104-го полка были выдвинуты на острие обороны против всего возможного бандитского сборища. Ну, кто был впереди них? Неизвестно, но по всей вероятности — никто. С учетом же скопившейся в районе Улус-Керта бандитской массы, имевшей на вооружении в том числе минометы и, видимо, неуправляемые реактивные снаряды с самодельными направляющими, положение сложилось угрожающее не только для двух рот, но и для 104-го полка. Если бы бандиты не были деморализованы и имели даже малейшее представление о тактике, они могли бы больших бед натворить. Сил у них было более чем достаточно, чтобы неожиданно ударить по позициям 104-го полка,— две с половиной тысячи голов, да с минометами и ракетами. Бояться же их командирам следовало в тот момент не боя, а окончательного распада их формирований. Это как загнанная в угол крыса: вообще-то, она на людей не кидается, но попробуй загони ее в угол…

Мотивация приказов С.А. Макарова вызывает, конечно, любопытство. Я думаю, если командующий вмешивается в компетенцию командира полка, в управление полком, это значит, что либо он получил приказ, либо у него есть некий свой интерес,— иначе просто незачем ему вмешиваться не в свое дело. Выглядит это вмешательство, конечно, странно: разве в штабе командующего обычно определяют задачи на батальонном уровне — для роты и взвода, громко названных полковая тактическая группа? И почему же в штабе командующего спохватились за день до боя на высоте 776, 28 февраля, если операция была разработана явно раньше? Получили новые данные? Да, ибо зачем же было вносить изменения в разработанный план? Причина должна быть, не так ли?

Наземная разведка в рамках Аргунской операции велась, вероятно, разведывательными группами специального назначения, а спецназ должен был быть подчинен начальнику разведки ОГВ (в Аргунской операции могло быть введено свое подчинение, оперативное, но тоже, конечно, на высшем штабном уровне). Иначе говоря, если бы были получены новые данные о боевиках в районе Улус-Керта, то о них мог не знать командир 104-го полка, но не мог не знать командующий Г.Н. Трошев, отчего и могло быть вмешательство в полковые дела вышестоящего штаба. Ну, в любом случае разведка была в руках командования операцией, вспомним приведенное выше сообщение С. Барана: «На вопрос, почему рота выдвинулась за реку без предварительной разведки, отвечу так: во время проведения контртеррористической операции, согласно приказу по ОГВ, наша полковая разведка действовала только на удаление зрительной связи (500 метров), то есть вела разведку непосредственно впереди выходящих на задание подразделений».

Случившееся вызывает удивление: почему же нельзя было довести полученную разведывательную информацию до командира 104-го полка Мелентьева? Зачем нужно было навязывать ему действия? Ну, если бы новые данные сообщили Мелентьеву, то зачем же тогда командованию было вмешиваться в его дела и принуждать его к выдвижению роты за реку? Зачем бы Мелентьев возражал против выдвижения роты за реку, если понимал смысл этого выдвижения? Если же смысла он не видел, как мы знаем из рассказа С. Барана, то новой информацией, выходит, не владел, не так ли?

Сокрытие командованием некоей информации от нижестоящего командного звена полк-батальон выглядит очень нехорошо. Можно допустить, что скрытые данные касались большого скопления бандитов в районе Улус-Керта, но мотив действий командования остается не ясен: неужели командир 104-го полка действовал бы хуже, если бы знал правду? Нет, он действовал бы лучше — уж точно не послал бы одну роту навстречу многократно превосходящим ее силам противника…

Очевидно, что командование видело глубокий смысл в выдвижении 6-й роты на превосходящие силы противника, так как приказ Евтюхину был дан обороняться, причем отменять этот приказ никто и не собирался до самого конца. Если бы приказа не было, повторю, то Евтюхин обязан был предпринять ночью выход из окружения, да и командир полка обязан был приказать ему выходить из окружения, оказав помощь.

Ну, и какой же смысл могло видеть командование в выдвижении 6-й роты за реку? Если подразделение выдвигается в потенциальное окружение, под удар превосходящих сил противника, то целью может быть, кажется, только попытка связать превосходящие силы противника. Это похоже на шахматную партию, где пешка выдвигается вперед от основных сил — под удар противника. Правда, жертва предполагает дальнейшую атаку, но никакой результативной атаки под Улус-Кертом мы не видели. Почему-то даже после гибели 6-й роты результативный удар по бандитам, сосредоточившимся в районе высоты 776, нанесен не был — исключая, вероятно, ту батальонную артиллерию, которая работала и в течение боя. Разумеется, после этого у некоторых возникают подозрения в предательстве — как же иначе? Ведь суть случившегося не ясна, причем, повторю, действия командования не ясны были даже командиру полка Мелентьеву.

Объяснение командования, конечно, существует, но весьма неудовлетворительное, отвлеченное:

Министерство обороны Российской Федерации

[…]

Проявив выдержку, хладнокровие, верность воинскому долгу, ни один из воинов-десантников не поддался на провокации боевиков, неоднократно призывавших сложить оружие и сдаться в обмен на жизнь.

Каждый из гвардейцев принял для себя единственное решение — не допустить прорыва боевиков, понимая, что это может привести к непоправимым последствиям, так как за их спиной находились командные пункты, огневые позиции артиллерии, населенные пункты, освобожденные от бандитов.


Это отговорка, а не ответ на вопрос, почему 6-я рота приняла на себя функции полка, оказавшись в обороне одна, т.е. почему в последний миг перед нападением бандитов были изменены оборонительные порядки 104-го полка.

Как ни странно, внятных объяснений случившемуся под Улус-Кертом по сей день не существует — для народа не существует, потому как в генеральских штабных окопах все было улажено: командование операцией за свои действия ответственности не несет. Вскоре после боя на высоте 776 Путин поговаривал об упущениях командования, приведших к гибели 6-й роты, потом Трошев обтекаемо признал упущения, но ничего конкретного сказано не было.

Многие намекали на предательство, и надо заметить, что даже откровенных предателей в генеральском окопе в девяностых годах было много. Например, при подготовке боевых действий против ичкерийских бандитских формирований возглавить военную операцию против бандитов попросту отказались следующие лица: главком сухопутных войск генерал армии В. Семенов и три заместителя министра обороны — Б. Громов, Г. Кондратьев и В. Миронов. Далее после попытки возглавить операцию, не подписав ни единого боевого приказа, от командования отказался командующий СКВО генерал-полковник А. Митюхин. Далее отказался исполнять боевой приказ заместитель командующего сухопутными войсками Э. Воробьев… Мило также выглядел лучший друг банды дагестанских ваххабитов С. Степашин. Наиболее же отвратителен в окопе предателей «миротворец» А. Лебедь, нанесший нашей армии и стране наибольший урон ради собственной шкуры и амбиций, желания стать президентом. Отказавшись исполнять боевой приказ или даже препятствуя уничтожению бандитов, как Лебедь и Степашин, изменив не только России, но и своим боевым товарищам, погибавшим в Чечне, эти люди не только не понесли никакого наказания, но и благоденствовали… Если указанные лица свое личное благополучие поставили выше воинского долга, то отчего же не могли они позволить себе и активное предательство, например отстаивание интересов бандитов в Москве? Было много разговоров, мол где-то в генеральском окопе ползают крысы, но где же и искать крыс, как не среди тех типов, которые личное благополучие поставили выше воинского долга?

Надо добавить, что в главном неготовность армии к боевым действиям 1995 г. обеспечили именно высокие генералы, в том числе названные выше лица, отказавшиеся исполнить приказ, а до того разваливавшие армию под чутким руководством П.С. Грачева и его непосредственного начальника Б.Н. Ельцина. Так, отсутствовала разведка и, следовательно, план операции и, следовательно, нормальное управление войсками, т.е. войска пошли наобум. Среди генералов в Генеральном штабе, разумеется, не протолкнуться было, но ни разведки не было, ни плана операции: за две недели успели нарисовать на карте только три стрелки, обозначавшие направления движения войск к Грозному… Да, разведку, возможно, не наладишь в самые короткие сроки, но до того у генералов было три года, в течение которых Дудаев неоднократно угрожал России войной и высказывался в самом воинственном духе. Почему же никто из высоких генералов не обратил внимания на его слова? Где была хоть какая-нибудь разведка? Разве армия не должна быть готова к обороне страны? Или, может быть, высоким генералам никто не доложил, что врага России нежно взрастит их умное начальство в лице Ельцина? Ну да, а голова на что? Фуражку носить?

Также следует добавить, что происшествие под Улус-Кертом типично, подобное бездействие нормально для высоких наших генералов, с которых безжалостно нужно было лампасы срывать — за преступное бездействие, за глупость и трусость (не бандитов они боялись — начальства и ответственности). Люди, которые полагают, что помощь 6-й роте могла быть оказана, должны знать, что оказавшего эту помощь наши генералы отдали бы под суд за нарушение приказа. Так, происшествию под Улус-Кертом буквально соответствует происшествие под Дуба-Юртом, где рота разведчиков и еще какое-то подразделение попали в окружение. Вышли же они из окружения только благодаря огневой поддержке, оказанной танками Ю.Д. Буданова. И что же командование? Похвалило Буданова за грамотные действия? Нет, объявило ему служебное несоответствие (потерь у Буданова не было, а то бы под суд отдали). Село, понимаешь, было «мирным», а значит, там не могло быть огневых точек, подавить которые можно только танковыми пушками. Логично, не правда ли? Да, поскольку село было «мирным», Буданов должен был позволить погибнуть там более чем ста военнослужащим, но только не поставить под угрозу некую высокую генеральскую задницу, украшенную яркими лампасами. И во имя чего генеральская эта задница готова была принести в жертву более чем сто человек? Во имя своего спокойствия, страха перед начальством? Да, всего-навсего. Заметьте, наказание Буданова за спасение жизней более чем ста человек является фактом, и на данном основании можем ли мы допустить, что под Улус-Кертом было иначе? Есть все основания полагать, что бездействие командования под Улус-Кертом тоже было лишь трусостью, неспособностью принять решение в сложной обстановке. Трусость же стала следствием глупости того же командования…

Помимо глупости и предательства, самых простых версий случившегося, возможна и третья — несогласованность действий трех группировок в Аргунской операции. Выше уже было отмечено, что выход из Аргунского ущелья не был блокирован, а занимать высоту 776 для контроля над Аргунским ущельем бессмысленно. При взгляде на приведенную выше карту очевидно, что следовало блокировать не столько реку Абазулгол, сколько проход на восток, расположенный южнее Улус-Керта, переправу через реку Шароаргун (место кажется очень удобным: появления бандитов следовало бы ждать с северо-запада). Отсюда можно допустить, что 104-й полк просто не успел занять более разумные позиции, так как 29 февраля уже был взят Шатой и в тот же день бандиты появились близ Улус-Керта (отступать они, вероятно, начали раньше взятия Шатоя). Это, впрочем, очень слабое объяснение происшедшему: все равно не ясно, почему нужно было выдвигать вперед роту без малейшего обеспечения, в частности разведывательного (шедшая впереди роты разведка выполняла лишь функцию охранения), да и невинную эту версию рода «обстоятельства сильнее нас» Трошев не помянул даже намеком.

Из боя под Улус-Кертом следует сделать выводы, причем именно в указанном выше ключе — взаимодействия фронтовых подразделений и специальных, тактических и партизанских. Если бы командование в лице Г.Н. Трошева и его штаба допустило возможность сосредоточения крупного отряда бандитов на выходе из ущелий и разработало хотя бы основы взаимодействия фронтовых подразделений ВДВ и специальных Генштаба (партизанских), то Аргунская операция обернулась бы не гибелью 6-й роты, а полным разгромом противника. Нельзя, конечно, было выдвигать роту на неконтролируемую территорию, но если бы эта территория частично контролировалась партизанскими соединениями Генштаба… Кажется так, что создание фронтовых опорных пунктов в партизанской полосе — без удержания фронта — было бы вполне оправданным, но для полного оправдания нужна теория и опыт, хотя бы опыт учений. Данная тактика оправдана именно опытом, чеченским опытом: если фронта как такового нет, но есть фронтовые опорные пункты армии, то отчего же невозможны эффективные действия специальных подразделений армии на территории, частично контролируемой противником? Собственно, это и есть их задача, не так ли? Речь идет о создании нового рода войск, о чем, например, говорил В.В. Квачков,— партизанских, специальных, причем это должно быть не слово и не название, а именно войска, ориентированные на боевое обеспечение фронтовых подразделений и даже взаимодействие с ними — буквально как у Дениса Давыдова с Кутузовым. Подумайте, в 1812 году именно действия Давыдова, Сеславина, Фигнера и других командиров партизанских отрядов, согласные с действиями главнокомандующего Кутузова, привели к поражению Наполеона, которое по сей день осмыслить не способны многие «военные аналитики». Да, ныне спецназ есть, например, и в ВДВ, и в МВД, и во многих прочих силовых структурах, но в армии должен быть именно спецназ Генштаба (старшего начальника) — партизанские войска, функцию которых не может выполнять ни спецназ ВДВ, ни спецназ МВД, ни тем более любой прочий. И принципиальна здесь именно специальная подготовка командиров и бойцов новых войск, в том числе тактическая, если можно ее так назвать… Да, вопрос это, конечно, обсуждаемый, но кто же его обсуждает и где? Квачков в тюрьме?

Бой под Улус-Кертом положил конец банде Хаттаба: только у высоты 776 погибло около четырехсот бандитов, также сколько-то погибло на урочище Мидулхан, а также несколько позднее под Сельментаузеном, как сообщил Трошев, впервые за войну капитулировала группа, состоявшая более чем из семидесяти бандитов. Нетрудно также догадаться, что после поражения под Улус-Кертом заметная часть бандитов разбежалась по дальним родственникам, решив не идти на соединение с Хаттабом, раз уж невезение пошло. Если еще учесть, что состоявшая из тысячи голов банда Гелаева, ушедшая из Улус-Керта в село Комсомольское, была там разгромлена напрочь, то можно заключить, что Аргунская десантная операция решила исход войны с бандитами, как и было запланировано.

В силу незапланированных обстоятельств решающую роль в разгроме бандитов сыграла 6-я рота 2-го батальона 104-го парашютно-десантного полка: с ее помощью не только была уничтожена значительная часть бандитов, но и предотвращено дальнейшее организованное сопротивление, в частности нападение на позиции полка за рекой Абазулгол. Если бы бандиты увидели слабость десантников, они непременно бы обнаглели, как это обычно случалось, а значит, могли бы развить наступление с непредсказуемыми последствиями, так как значительные силы их не были известны командованию.

Воинский подвиг десантников 6-й роты под командой М.Н. Евтюхина и части 4-й роты под командой А.В. Доставалова, самоотверженно боровшихся с бандитами до самой смерти, переоценить невозможно: десантники завершили деморализацию бандитских формирований, духовный их разгром. Да, главный ичкерийский бандит, Хаттаб, остался жив на некоторое время, пару лет, но превратился он в вырвавшуюся из угла крысу, навсегда запомнившую тот панический ужас, который охватил ее в углу и заставил напасть на человека. К счастью для людей, крыса не разбиралась не только в тактике, но и в политике, а потому, при всей своей маниакальной пугливости, позволила уничтожить себя при помощи собственных хозяев — отравлением…

Тоже интересно:

  1. Гибель подводной лодки «Курск»
  2. Расстрел Белого дома

Зову живых