На сайте размещены статьи по русской истории, публицистика, философия, статьи по психологии, а также по грамматике русского и древнерусского языков, в частности – Слова о полку Игореве.

Дм. Добров

Цветные революции

Дм. Добров • 19 июня 2012 г.
Содержание статьи
бандерлог

К настоящему времени даже у некоторых разумных людей сложилось убеждение, что путем определенных хитрых революционных технологий можно без применения силы свергнуть любую государственную власть и тем самым любой народ погрузить в хаос, анархию. Разумеется, это не так, причем данное патологическое убеждение, возникшее, разумеется, в логове мирового зверя, не соответствует действительности даже в самой малой степени, хотя американские апологеты «свободы» для мира и приводят множество современных примеров якобы ненасильственного свержения власти. Вообще, сам их тезис шизофреничен: ложь и бессилие есть сила, да и псевдонаучное его воплощение не лучше, о чем подробно ниже. Например, даже не особенно разумный человек способен понять, изучив даже одни только энциклопедические сведения, что нет совершенно ничего общего между Махатмой Ганди и Лехом Валенсой: этих лиц и представляемые ими силы разделяет бездна. Между тем некоторые американцы склонны считать того и другого подтверждением теории цветных революций, ненасильственных. Нет, теория цветных революций опирается на элементарное невежество, как обычно у американцев. Просто поразительно выглядят теории в рамках обществоведения при полном отсутствии этого самого обществоведения в США.

Что такое свобода и диктатура
для американца?

Я думаю, американское понимание свободы естественным образом вытекает из европейского духа, сложившегося в условиях вековых кровавых деспотий и подавления личности грузом идеологии. И для европейца, и для американца свобода на деле есть безнаказанность. Разумеется, многие понимают, что полная свобода невозможна — полная безнаказанность, а потому существует ряд разрешенных действий и состояний, которые и символизируют для европейца свободу (безнаказанность), например свобода совести и свобода слова. Что любопытно, ограниченное это состояние безнаказанности не только объявлено гением человечества, но и навязывается всем без исключения, своим и чужим, причем весьма грубо иной раз. Увы, многие американцы и правда понимают свободу как совершенно определенное состояние, закрепощение человека в данном состоянии, «свободном». Впрочем, перечень разрешенного американцу последние лет сорок, с начала семидесятых годов, постепенно расширяется. Например, в семидесятых годах гомосексуализм еще считался в США заболеванием, а уже в восьмидесятых гомофилы сломали даже Барри Голдуотера (это был американский Хрущев — кремень-человек, дикий камень, скала, могучий утес консерватизма). Подобные процессы у многих американцев порождают ложное ощущение освобождения, торжества свободы. Тот же факт, что на деле это освобождение является укреплением в обществе хамства, пошлости и обычной распущенности, вплоть до сексуальной, волнует очень немногих людей, коих, если выскажут они свое мнение публично, обзывают расистами, националистами, ксенофобами и так далее, вплоть до гомофобов.

Свобода как закрепощенное состояние развивается в США очень активно, слов нет, но действительная свобода личности при этом ограничивается, как всегда в Европе. Например, допустимо ли сегодня выступить против пропаганды гомосексуализма или публичного сквернословия? Да, за это пока не судят, но такой человек автоматически попадает в разряд мракобесов, противников «свободы». Представителям иных народов, конечно, не понятно, почему выступление против пропаганды гомосексуализма, скажем против уличных шествий извращенцев, противоречит пониманию свободы многими американцами, в основном, кажется, политической элитой, но это только потому, что иным народам не известно американское понимание свободы. Если свободу понимать как совершенно определенное состояние, в частности — заданное отношение ко многим вещам, уже и не допустимое, а просто заданное, то выступление против пропаганды гомосексуализма есть, конечно, выступление против свободы. Да, «свобода» предполагает безнаказанность гомосексуалистов за их физиологическую особенность, а потому выступление против гомосексуалистов есть выступление против «свободы». За выступающими же против гомосексуализма свобода не признается, так как она противоречит идеальному состоянию человека — «свободному». Это, конечно, превращение народа в рабов, рабов «свободы», но американская элита в большинстве своем столь простых вещей не понимает или, может быть, понимать не хочет.

Диктатуру американцы понимают, наверно, соответственно свободе: если, например, власть в той или иной стране не обеспечивает знакомого американцам «свободного» состояния человека, то эта власть — диктатура. Например, у нас кое-где на поместном уровне уже действуют законы о запрете пропаганды гомосексуализма, по сути — о запрете дегенератам на подражание США, и это, конечно, невыносимо для многих американских политиков и даже общественных деятелей, скажем для Хилари Клинтон и Мадонны. Поразительно, но Клинтон и Мадонна едва ли думают о том, что найдутся, может быть, миллионы американцев, которые нашим законам о запрете на пропаганду гомосексуализма просто позавидуют… Увы, приходится американцам быть «свободными» — не иметь права голоса по данному вопросу.

У нас кто-то очень хорошо сказал в девятнадцатом веке: американец — сам себе полиция, суд и тюрьма. Это верно лишь отчасти — в нормальных для американца условиях, при жестком контроле. Если же контроль будет ослаблен, то и полиция, и суд, и тюрьма в голове американца исчезнет немедленно — вплоть до восстановления контроля. Я думаю, именно этим объясняется то обстоятельство, что даже благовоспитанные американцы с удивительной легкостью идут на преступления за границей, например на финансовые, хотя у себя дома они на подобные вещи просто не способны. Это очень любопытная психическая особенность, одна из граней «свободы». В качестве примера разлуки американцев со «свободой» и, соответственно, погружения их в полную безнаказанность (мнимую, конечно) можно представить деятельность в России крупнейшей американской аудиторской компании PricewaterhouseCoopers, которая участвовала в преступлениях Ходорковского, см. ст. «Ходорковский». Особенного шума по данному поводу не было, так как следствию требовались показания американцев на Ходорковского, а американцам — уход от ответственности. В итоге все остались довольны (кроме, конечно, Ходорковского). Судебное преследование американской компании было прекращено «по процессуальным основаниям», т.е. обвинения отнюдь не были сняты, что наши аналитики назвали Пирровой победой. Да, с нашей точки зрения победы не было — был позор, а американская точка зрения состояла в том, что наше правосудие действовало образцово, как указанная компания заявила через свою пресс-службу. Да, именно так, наше правосудие поставило американцам определенные рамки, в которые они и вписались привычно, снова превратившись в благовоспитанных членов общества… И если бы у американцев прямо спросили, кто совершал преступления, то ответ бы был предсказуем: «Ходорковский — кто же еще?»

Диктатура, как мне кажется, определяется американцами по отсутствию не только «свободного» состояния людей, но и привычного контроля над «свободным» этим состоянием. Ну, понятно, что если людей не держать жестко в рамках «свободы», то последняя есть фикция с американской точки зрения, мнимая величина, а ведь отсутствием ее можно определить диктатуру. Для принуждения же к «свободе» помимо уголовного законодательства очень активно используются, например, «правозащитные» общественные организации, которые на деле, наверно, полностью зависят от американского правительства. Характер этих организаций следует из очень откровенного названия одной из них — «Надзор за правами человека» (Human Rights Watch). Перевести данное название можно и как «Охрана прав человека», но тоже в казарменном смысле (караул, вахта, дозор, стража). Также слово watch значит часы, но и это в казарменном смысле, от часового. У нас же дело обстоит несколько иначе: слово часы и час (hour) одного корня, а слово часовой происходит от слова час. Вообще, словом watch уместно бы было определить не правозащитника, а цепного пса (watch-dog). Как мне кажется, последнее в связи с названием «правозащитной» организации принципиально для понимания американской «свободы» как состояния принудительного и строго определенного в своих границах — буквально как тюремная камера или двор, охраняемый цепным псом.

Безусловно, в любом обществе существуют границы свободы, но у американцев они выражены гораздо лучше, чем в любом ином обществе, а также предельно тесны: увы, «свободная» камера весьма невелика. Границы американской свободы отлично проявились, например, в ходе освещения американскими средствами массовой информации нападения Грузии на Южную Осетию в августе 2008 года. Во всем этом патологическом потоке сознания, сбившем с толку всех европейских холуев США, не было почти совсем ничего свободного — лишь отдельные робкие голоса. Впечатление возникло такое, что прессу американскую направляло министерство «правды», но это ложное впечатление: американец, вспомните, сам себе полиция, суд и тюрьма, а равно и министерство «правды». Многие американцы, безусловно, слышали до начала войны, особенно журналисты, что Грузия — чуть ли не самая «демократическая» страна в мире (не считая, конечно, США), «свободная», а потому мнение их было предопределено. Национальная ненависть к русским сыграла в данном случае, я думаю, совсем небольшую роль — ненависть была политическая, ненависть защитников «свободы» к «диктатуре».

Американцы очень любят доллары, особенно когда долларов очень много, причем почти все любят, это у них общенациональная душевная болезнь, «американская мечта». Воровать, безусловно, готово подавляющее большинство американских предпринимателей, но только в одном случае — если будет снят контроль, если будет безнаказанность, т.е. «свобода». Безнаказанность же может быть обеспечена только в иных странах — путем коррумпирования не только отдельных чиновников, но и больших групп в национальных элитах. Слияние национальных элит в единое воровское кубло, возглавляемое американцами, называется ныне глобализацией. Ну, например, трудно усомниться в том, что на вооружении Грузии, совершенно не нужном американскому народу и совершенно бессмысленном, сделали себе состояния десятки американских чиновников. Увы, затраты на бессмысленное вооружение Грузии американский народ проконтролировать не сможет: все пошло прахом по итогам воинственных действий Саакашвили… Что ж, возможно, так и было запланировано.

Ревнителями «свободы» в глазах американских политиканов оказываются только те лица в иных странах, которые готовы воровать вместе с американцами в своей стране, например Ходорковский, которого, как мы хорошо знаем, нежно любят и многие представители американской элиты, и их холуи в Европе. Мы знаем также, что вор Березовский без проблем живет в Лондоне, причем обращения нашей прокуратуры о выдаче преступника на британцев не действуют (у американских холуев нет права голоса: им разрешено только поддерживать США, что тоже, наверно, является «свободой» в глазах американцев). Честные же люди оказываются в глазах американцев противниками «свободы», с которыми нужно бороться. К сожалению для американцев, столь «свободных» и «демократических» стран, как Грузия, в мире очень мало, но работа по увеличению их числа ведется постоянно. Главная цель американской внешней политики, официально провозглашаемая всеми президентами,— это борьба за «свободу» во всем мире против «диктатуры».

Безусловно, многие простые американцы искренне верят в «свободу» и даже, возможно, вполне бескорыстны, но американскую борьбу за «свободу» едва ли можно рассматривать вне чудовищных хищений, в том числе у американского народа, а также и военных преступлений. Как ни странно, ныне полным ходом идет мировая буржуазно-криминальная революция под лозунгом «Буржуи всех стран, объединяйтесь!» Впрочем, главным свойством этой революции является не буржуазность, а интернациональность, антинациональный ее дух, в том числе по отношению к американскому народу.

Что такое народ для американца?

Слово народ люди понимают более или менее одинаково во всех странах мира (множество людей, объединенных общей функцией и значениями этого множества), но в США обстановка иная, чем во всех странах мира. Поскольку как государство США сложилось из приезжих, которые все и построили, то американцы различают понятия этническая группа и нация. Последняя может и даже должна быть «мультикультурной», т.е., вероятно, состоять из многих этнических групп. В данном случае понятием нация искусственно подменено понятие государство. И хотя новые идеологи замечают, что нация может не иметь границ в отличие от государства, «мультикультурных» наций в мире нет и никогда не было, а возникавшие прежде «мультикультурные» государства, например Римская империя, окончили свои дни этническим распадом. Так, разумеется, будет и с США — по той простой причине, что до сих пор так было всегда, о чем много написал, например, Л.Н. Гумилев, даже целую теорию этногенеза построил.

Бывают, конечно, этносы (этнические группы), которые включают в себя прочие этносы, но в устойчивых образованиях такого рода обычно наблюдается подмеченная Л.Н. Гумилевым важная черта: каждый этнос в рамках суперэтноса занимает свою экологическую нишу, территорию, как, например, в России, чего в США нет и в помине. Более того, в США наблюдается ненормальный этнический контакт, названный Л.Н. Гумилевым этническая химера — сосуществование двух и более чуждых суперэтносов в одной экологической нише. На юге США, в южных штатах, сосуществуют вперемежку представители латиноамериканского суперэтноса и европейского, к которому принадлежат белые американцы, причем счет латиноамериканцам идет уже, вероятно, на десятки миллионов. Можно бы было думать, что негры уже вполне ассимилировались и представляют с белыми американцами нерасторжимое единство, но неграм на юге, как это ни поразительно, ближе оказываются латиноамериканцы, да и некоторая конфронтация с белыми американцами все еще налицо. За последние лет пятьдесят для устранения расизма белых сделано в США очень много, но вот на расизм черных внимания никто не обращал, а ведь его не может не быть…

Поскольку «мультикультура» не является культурой и не может объединять людей, американские ученые мужи с ослиным упрямством ищут американскую «идентичность», которой, собственно, нет и быть не может при господстве «мультикультуры», да еще и пошлости. Увы, единственной объединяющей американцев силой, «идентичностью», является внешняя угроза существованию государства, которая касается всех, даже латиноамериканцев (их эта угроза, впрочем, может и радовать, так как на юге США уже существуют названия для нового государства — Ацтлан или Нуэво Мексико). Таким образом, американская «идентичность» существует только в условиях внешней угрозы, как ответ на внешнюю угрозу. Возможно, именно поэтому США всегда находятся в состоянии войны; внешняя угроза, главным образом на словах, является очень важным фактором американской внутренней политики, сплочения людей.

Помимо внешней угрозы, содействующей сплочению народа, в политике США существует противоположное устремление — к интернационализации, уничтожению народов:

Строуб Тэлбот, сокурсник Клинтона в Оксфорде и «архитектор» политики Клинтона по отношению к России, десять лет назад в журнале «Тайм» описал режим, который сложится в последние годы двадцать первого столетия:

«Все страны есть не более чем социальная условность… Как бы к ним не относились их граждане, сколь священными они бы ни казались, на деле все они – образования искусственные и временные… В ближайшие сто лет национальная принадлежность станет рудиментом; все нации и все государства признают единый, глобальный авторитет. Фраза, бывшая модной в середине двадцатого века – «гражданин мира»,– обретет к концу двадцать первого столетия свое истинное значение» [ссылка].


Этот процесс ныне идет, выше он назван мировой буржуазной революцией, сплочением элит на основаниях вненациональных — большей частью криминальных. До упразднения всех народов в мире, конечно, не дойдет, но в США народ будет упразднен такими политиками, как Тэлбот, в чем нет уже ни малейших сомнений. Понятие «гражданин мира» в данном случае касается только представителей национальных элит, серди которых такие «граждане» уже есть, например тот же Тэлбот. Что же касается «глобального авторитета», то вполне возможно, что под ним Тэлбот понимал авторитет США. Да, но это авторитет не национальный, не культурный, а интернациональный, социальный, буржуазный, капиталистический.

Слияние элит теоретически может привести к возникновению единой мировой элиты, но на деле интернационалисты будут уничтожены вследствие рефлекса выживания человека, даже сохранения вида человек разумный, существованию которого будет угрожать стирание национальных границ, интернационализация элит. Да и едва ли найдется много желающих посадить себе на шею жуликов и дегенератов.

Стало быть, если общая американская «идентичность» является функцией внешней угрозы, то американская элита «идентифицирует» себя в том числе со «свободной» буржуазией прочих стран, «гражданами мира», что, разумеется, ведет к подрыву общей американской «идентичности». Конечно, если представители американской элиты вроде Тэлбота считают народ незначительной условностью, то в первую очередь это скажется на американском народе — приблизит его дегенеративный распад, уже, вероятно, неизбежный. Самым мощным фактором распада будут представители латиноамериканского суперэтноса на юге США, которые никогда не сольются с местным населением (там уже и английский язык не требуется для жизни, в том числе для работы). И здесь нет злого умысла — это просто закон природы, подмеченный Л.Н. Гумилевым на многих примерах мировой истории. Разумеется, среди латиноамериканцев есть политики, которые помнят о территориях, отторгнутых американцами у мексиканцев, но это всего лишь политики, а живущие в США латиноамериканцы наверняка никаких коварных планов не вынашивают и тайных организаций не имеют, но и сливаться с американцами тоже не желают. Наверно, они будут четко отличать своих от чужих даже в том случае, если американцы заговорят по-испански.

Собственно, чего и ожидать было от «плавильного котла» наций, от безумной иммиграционной политики американского правительства? Как и следовало ожидать, при повышенной нагрузке «плавильный котел» сломался, и плавка прекратилась, но американское правительство об этом знать не хочет, выдумывая для собственного успокоения глупости о «мультикультуре»…

Истоки неоконсерватизма

Американский неоконсерватизм представляет собой совершенно необычный нацизм — интернациональный. Неоконсерватизм, собственно, и есть названная выше буржуазно-криминальная революция — сплочение «свободных» представителей национальных элит под рукой американцев, передел мира на вненациональных основаниях. По сравнению с неоконсерваторами Большой Адди, если называть его на американский лад, выглядит шалуном в коротких немецких штанишках с помочами. Да, пока, пока жертв неоконсерватизма меньше, чем жертв политики Большого Адди, но это временное явление. Все еще впереди, так как против неоконсерваторов и их холуев в разных странах так или иначе выступит весь мир, все «здоровые силы», как говаривали в светлые денечки, «все прогрессивное человечество». Это будет мировая война — мировая в прямом смысле слова. Впрочем, может быть, она уже идет?

Американский неоконсерватизм прямо вытекает из всего, описанного выше. Если жалкие рабы условностей считают себя свободными и не чувствуют никакой ответственности за судьбу своего народа, тоже всего лишь условности в их глазах, то судьба мира, в котором можно хорошенько поживиться, конечно, занимает их гораздо больше, чем судьба своего народа, который при необходимости они смогут и в жертву принести, да и приносят в постоянных войнах, которые нужны «свободной» буржуазии, нужны революции, но не нужны американскому народу. Как две капли воды, американские неоконсерваторы похожи на большевиков, только вот объединять они желают не пролетариат, а буржуазию. И часть мировой буржуазии, как мы видим, к объединению готова — в отличие от мирового пролетариата при большевиках.

Неоконсерваторы, разумеется, считают себя идейными, однако их поведение — это всего лишь инстинкт, патологический рефлекс, сложившийся на основе «освобождения» США, дегенеративного распада народа. Сегодня США очень напоминают раковую опухоль на теле мира, которая еще не вырезана, но уже дала метастазы по многим странам… Конечно, так или иначе эта злокачественная опухоль будет вырезана, отторгнута человечеством, а принципиально лишь то, примет ли участие в уничтожении неоконсерваторов и их пособников американский народ, т.е. пожелает ли он спастись, сохраниться как культурная единица, сбросив с себя власть мирового зверя. Психически нормальные люди, к которым я бы причислил даже некоторых ученых ослов, понимают, что главной «идентичностью» американцев является культура, созданная в девятнадцатом и двадцатом веках и в настоящее время активно разрушаемая, даже втаптываемая в грязь (в точности как у нас при большевиках, в двадцатых годах и начале тридцатых, до уничтожения «ленинской гвардии»). Потеря внешней угрозы ничуть не опасна для американского народа, даже наоборот, а вот потеря культуры и засилье пошлости превратит народ в стадо баранов, каковой процесс уже активно идет.

Джин Шарп
и его теория цветных революций

Описанное выше дегенеративное «свободное» состояние не могло, конечно, не породить лиц, попытавшихся систематизировать свои бредовые идеи и представления для более успешной борьбы американцев за мировую «свободу». Одним из таких несчастных и стал Джин Шарп со своей теорией ненасильственного свержения власти, цветной революции [1]. Как почти всякий американец, этот Шарп не понимал сути общественных процессов, а потому и рекомендации его по ненасильственному свержению власти представляют собой полную ахинею, которая сгодится разве что для прикрытия воровских действий коррумпированной «свободной» элиты. Так, у нас рекомендации Шарпа были применены внесистемной «оппозицией» в меру ее возможностей, но толку от них не было совсем никакого, даже наоборот, за Путина на президентских выборах проголосовало большее число граждан, чем можно было ожидать при отсутствии протеста «оппозиции». Не будет толку и далее. А причина проста: «свободная» буржуазная элита боится действовать, так как итог этих действий ей прекрасно известен на примере «освободившегося» Ходорковского, который, тем не менее, уже много лет сидит в тюрьме за хищения, причем, что очень важно, сидит благодаря в том числе «глобальному авторитету», который дал на него показания следствию. Ну, и какой буржуй в своем уме проникнется у нас «глобальным авторитетом» после того, как американцы помогли нашей прокуратуре закрыть «освободившегося» Ходорковского на много лет, а потом, словно в насмешку над «свободой», признали наше следствие образцовым? Да, защитников у Ходорковского хватает, в том числе у нас, но почти все эти лица отнюдь не принадлежат к буржуазии и действуют в силу собственных бредовых представлений. Сомнительно даже, что глупые эти камлания оплачивает хоть кто-нибудь, кроме самого Ходорковского. И причина проста: бессмысленно вызволять Ходорковского, так как «глобальный авторитет» уже подорван — проще и эффективнее о Ходорковском забыть. Положение Ходорковского теперь даже вороватая буржуазия должна оценивать как личное его дело.

Суть любой цветной революции состоит в продажности элиты, коррумпированности, «освобождении», а не в насильственных или ненасильственных действиях против власти, организованных этой элитой для захвата власти. Интересы коррумпированной элиты могут быть не только воровские, но и политические, приход к власти, что, впрочем, можно свести к воровству, т.е. к американской «свободе» (безнаказанности). Как говорил Ходорковский, «если бы у нас было государство, я бы давно уже сидел в тюрьме» [2]. Что ж, государство у нас есть, и Ходорковский давно уже сидит в тюрьме.

Чтобы без насилия прийти к власти, нужно уже занимать определенное положение во власти или у нее под боком. Именно это мы и видели в Сербии, Украине, Грузии и других странах. Что любопытно, закрепиться коррумпированная элита может далеко не всегда. Например, украинская оранжевая революционерка Ю. Тимошенко сидит в тюрьме — как и Ходорковский, что, разумеется, тоже сильно подрывает «глобальный авторитет», оказавший ей в свое время большую поддержку.

Автор теории цветных революций Шарп пребывал в каком-то странном ослеплении, больше всего похожем на психическую патологию, хотя американцы и в нормальном психическом состоянии способны городить полную чушь, никакого отношения к действительности не имеющую:

В основном благодаря ненасильственному неповиновению людей с 1980 г. пали диктаторские режимы в Эстонии, Латвии и Литве, Польше, Восточной Германии, Чехословакии и Словении, Мадагаскаре, Мали, Боливии и Филиппинах. Ненасильственное сопротивление приблизило демократизацию в Непале, Замбии, Южной Корее, Чили, Аргентине, Гаити, Бразилии, Уругвае, Малави, Таиланде, Болгарии, Венгрии, Заире, Нигерии и в различных странах бывшего Советского Союза (сыграв важную роль в победе над попыткой переворота сторонников старого режима в августе 1991 г).


Во-первых, удивляет, конечно, что «диктаторские режимы» в Эстонии, Латвии и Литве пали как-то отдельно от режимов «в различных странах бывшего Советского Союза». Впрочем, американец мог и не знать, что Эстония, Латвия и Литва входили в состав СССР. Спрашивать с американцев строго нельзя за отсутствием у них часто даже элементарного образования, начальных сведений о мире, известных в иных странах даже детям. Дело в том, что детей американцы тщательно оберегают от стрессов, а потому из американской школы часто выходят безграмотные обалдуи, отмеченные, тем не менее, почетными грамотами или какими наградами (положительные эмоции, наоборот, укрепляют ребенка). Расширение же кругозора происходит посредством телевидения или реже газет, но там работают большей частью такие же обалдуи…

Во-вторых, удивляет полная оторванность утверждений Шарпа от жизни: советская власть в советском блоке пала не потому, что горстки дегенератов в разных странах оказывали ей «ненасильственное неповиновение», а потому, что сама власть не сопротивлялась нападкам дегенератов, рвущихся к «свободе» (безнаказанности). Конечно, нигде в советском блоке не было сопротивления, если не было его даже в Москве, и не знать простейших этих вещей о распаде советского блока мог либо душевнобольной, либо американец.

Следует также добавить для подобных Шарпу несчастных, что в советском блоке немало было людей, готовых поддержать диктатуру, но не было на то воли самой диктатуры. Много таких людей, наверно, и сейчас, но сейчас в странах вроде Польши они уже находятся в состоянии «свободы», т.е. мнение их о советском строе никого не интересует. Учитывается теперь только одно мнение — «свободное», т.е. заданное жестко. И дисциплина публичных высказываний поддерживается наверняка на американском уровне — «свободном».

Из приведенного примера должно быть совершенно очевидно для всякого, что Шарп делал выводы и давал рекомендации на основании ложных представлений о мире, патологических или нет, но наши представители «свободы» с ослиным упрямством следуют его рекомендациям. Неужели нет среди них ни единого человека, который бы мог прочесть ахинею Шарпа критически? Выходит, нет среди «оппозиции» разумных людей. Подобно своему «глобальному авторитету» они не способны осмыслить простейшее положение.

В конце своей книги Шарп привел огромный список «ненасильственных действий», из которых в связи с жалким его психическим состоянием наиболее любопытны, на мой взгляд, следующие: «раздевание в знак протеста», «уничтожение своей собственности», «грубые жесты», «тайные митинги протеста», «разворачивание спиной», «отказ от исполнения супружеских обязанностей», «отказ выходить из дома», «коллективный уход с места жительства», «отказ от уплаты налогов», «отказ от выпущенных государством денег», «самосожжение», «голодовка», «сидение», «стояние», «невыход из транспорта», «хождение на месте», «ненасильственная оккупация».— Представьте себе, например, как Немцов в знак политического протеста злому Путину отказался исполнять супружеские обязанности, уничтожил свою собственность, разделся догола и, отпуская грубые жесты, направился на торжественное уличное стояние или хождение на месте… Подобным путем можно не власти добиться, а лишь помещения на принудительное лечение в психиатрическую больницу.

Теория цветных революций Шарпа представляет собой глупейший плагиат учения Махатмы Ганди о ненасильственном сопротивлении, несотрудничестве с британскими оккупантами, что в книге подчеркнуто некоторыми терминами из обихода Ганди, например хартал (прекращение торговли). Шарп, разумеется, ни бельмеса не понял в учении Ганди, так как понять его затруднительно даже разумным европейцам. Дело в том, что Ганди едва ли считал британцев злом (он даже своего убийцу простил — успел), так как ни индийская религия, ни даже философия никаких системных сил зла в мире не предполагает. Попросту же говоря, дьявола в учениях индусов нет — в отличие от учений христиан и мусульман. Видимо, отсюда и следует отказ Ганди от причинения зла. Политического смысла в этом нет, да и никаких политических успехов Ганди не добился. Уважали же в Ганди отнюдь не политика, а великую душу, махатму, как назвал его Рабиндранат Тагор, чего подобные Шарпу понять просто не в состоянии. Шарп этот сочинил просто грязную пародию на учение Махатмы Ганди, низведение его до безумия, лжи и ненависти, причем в интересах тех самых сил, против которых боролся Махатма.

Борьба Махатмы Ганди носила глубокий духовный смысл: он боролся не столько против британцев, сколько за Индию, за духовный ее облик. Безусловно, Махатма хотел, чтобы его идеи определяли также бытие свободной Индии, после ухода британцев, и вполне возможно, что до некоторой степени это сбылось. Только поистине великий человек, человек великой души, мог отказаться от причинения зла даже кровавым британским демонам, этим совершенно бесчувственным убийцам, жестокость которых далеко превосходила даже самые страшные их россказни об «азиатских деспотиях». И причина, повторю, проста: для Махатмы Ганди не существовали демоны — просто не было их. Может быть, нашей «оппозиции» стоило бы поинтересоваться этой стороной учения Ганди? А то, кажется, они давно уже устали гонять своих демонов, выдуманных ими в бреду…

Перспектива американской борьбы
за мировое господство

С точки зрения истории, безусловно, крайне любопытно выглядит то ли патологическая идея, то ли условный патологический рефлекс американцев — попытка сплотить мировую буржуазию под своим управлением на основаниях американской «свободы» (безнаказанности). Наглость этого неоконсерватизма, конечно, потрясает. Приверженцы его не только хотят владеть миром, не только полагают, что имеют на это полное право, но и уверены, что миру забава их принесет одно только счастье… Да-да, спросите у любого американца: разве американская демократия не высшее счастье на свете для любого народа?— Лишь единицы робко возразят, мол лучше бы было, если бы каждый народ сам определял порядок своей жизни. Увы, с американской точки зрения это мракобесы, расисты, националисты, нацисты, ксенофобы и гомофобы.

Охмурение народа на предмет распространения в мире «американских ценностей» идет в США полным ходом уже несколько десятилетий — видимо, от начала холодной войны, т.е. поливания своего народа грязной ложью через «свободные» средства массовой информации. Американец, напомню, сам себе полиция, суд и тюрьма, а также сам себе министерство «правды», отличный редактор.

Борьба американцев за господство кончится их поражением, причем поражение будет тем страшнее, чем больше сил брошено будет в борьбу. Дело в том, во-первых, что любая интернационализация дегенеративна просто по природе своей: человек не может пребывать в интернациональном состоянии; «гражданин мира» — это фикция, бредовая идея, что подтверждает вся мировая история, особенно при критическом ее рассмотрении, как, например, в теории Гумилева. Опора же на дегенератов против здоровых социальных сил может привести только к поражению, о чем тоже говорит вся мировая история. Во-вторых, в США дегенеративный распад народа уже достиг уровня психического заболевания, если рассматривать отдельные личности, например помянутого выше Шарпа. Пример этот, разумеется, не единственный: такого рода полуученых ослов должно быть много, см. еще несколько примеров в помянутой выше книге П. Бьюкенена. Да и разве же нормальное общество допустит в своих городах показательные шествия половых извращенцев? Ведь это безумие, это не общество уже, а сборище дегенератов, отупевших и забитых «свободой». Увы «свободе» и «демократии», ни единого раза в мировой истории дегенеративное сообщество еще не победило даже свой собственный распад, не говоря уж о прочем мире. Теперь американским неоконсерваторам не о мировом господстве нужно думать, а всего лишь о сохранении своего государства. Пока еще ничего не рушится, и меры принять можно. Впрочем, уверенно можно сказать, что никаких мер не будет: как душевнобольной не понимает в большинстве случаев, что он болен, так и американский неоконсерватор не поймет. Заявляющий же о болезни американского общества есть в глазах неоконсерватора мракобес, расист, националист, нацист, ксенофоб и гомофоб.

Патологические свои идеи американские неоконсерваторы, конечно, не оставят, более того, со временем популярность их будет только увеличиваться: чем дальше в лес, тем больше дров. Если они не будут свергнуты изнутри, если американский народ не преодолеет дегенеративную «свободу», на что надеяться, к сожалению, трудно, то предстоит большая война нормального мира с США (холуи американские воевать на стороне США не станут даже под принуждением — испугаются, да и не нужна им война, но и против не пойдут). В конце концов все равно дойдет до схватки, и мировой зверь без кровавого боя не сдастся. Впрочем, раньше может последовать распад США, но и он будет предельно кровавым: у народа на руках полно оружия, наверно десятки миллионов единиц, жестокость в обществе просто культивируется путем кино, причем жестокость чудовищная… К сожалению, по имеющимся историческим данным предсказать ничего нельзя, но можно утверждать, что дегенеративное сообщество, разложившийся народ, прекратит свое существование непременно. Иначе никогда не было и, разумеется, никогда не будет: «Если царство разделится само в себе, не может устоять царство то; и если дом разделится сам в себе, не может устоять дом тот», Мк. 3, 24–25.— Понимайте под разделением что угодно, то ли американский «мультикультуризм», то ли шизофреническое расщепление образов мысли, то ли еще какое разрушение нормального порядка вещей, все равно конец неминуем.


Зову живых