На сайте размещены статьи по русской истории, публицистика, философия, статьи по психологии, а также по грамматике русского и древнерусского языков, в частности – Слова о полку Игореве.

Дм. Добров

Закон о коллекторах

Дм. Добров • 8 июля 2016 г.
  1. Злоба дня
  2. Экономика
Коллектор

После десяти лет произвола во взыскании проблемных просроченных кредитов был принят федеральный закон о коллекторах, взыскателях, под названием «О защите прав и законных интересов физических лиц  при осуществлении деятельности по возврату просроченной задолженности». Очевидно, авторы закона и все прочие его приверженцы рассчитывали, как обычно, принести людям счастье и боролись за все самое светлое и прекрасное, что только знает человечество, но на деле они лишь узаконили дестабилизацию банковской системы, носящую в наших условиях откровенно криминальный характер. Да, подобная деятельность ведется в США, на которые наша власть равняется во всем без исключения, но американское общество устроено на совершенно иных психических основаниях, благодаря чему деятельность коллекторов протекает там более или менее успешно и даже законно в представлении всех без исключения аборигенов. Дело в том, что для нашего человека невозврат банку кредита — это досадное недоразумение, более даже для банка, чем для него, а для американца — зачастую конец карьеры и вообще нормальной его жизни. Наш человек, находясь под психическим давлением коллекторов, действует в данном случае по принципу «Не надо было давать», а американец — «Я все отдам, это нужно мне, а не вам». Для американца слово суд в отношениях с коллекторами звучит, вероятно, столь же страшно, как слово преисподняя, а наши люди, наоборот, часто посылают коллекторов именно в суд. Наш человек еще не выдрессирован либеральной системой, как американец, который свободой обладает только в навязанной ему рекламе американского образа жизни, якобы самого свободного в мире. Нет, психически американец крайне закрепощенный человек, особенно в отношениях с любыми официальными службами (увы, малейшее неповиновение, даже неподстриженный газон, грозит в лучшем случае штрафом). Американец сам себе полиция, суд и тюрьма — ему не нужно напоминать о них, а потому работа коллекторов в США протекает более или менее успешно.

Попытка буквального переноса американских социальных отношений на нашу почву приводит отнюдь не к ожидаемому результату, а к противоположному. Например, угроза распространить информацию о просроченной задолженности среди соседей, которая применяется коллекторами (действие это запрещено законом и в США, и у нас с принятием помянутого закона), может привести американского должника в панический ужас, а наш человек просто не поймет, в чем именно заключается здесь угроза. И если американские соседи отвернутся от должника (в общем случае там просто боятся людей, живущих не так, как все), то наши, наоборот, проявят сочувствие; некоторые даже попытаются помочь, хотя бы советом или сочувствием, что в США исключено (там вообще не принято вмешиваться в чужие дела и даже убеждать человека в чем-либо). А главное, если для американца виновником невозврата кредита всегда будет должник, то наши люди виновником посчитают банк и, тем более, коллекторов-вымогателей… Не надо было давать, а банк не обеднеет, не правда ли?

Диаметрально противоположной является и реакция правоохранительных органов России и США на бытовые конфликты, в частности — на угрозы коллекторов. Наш полицейский действует по принципу «Вот когда убьют, тогда и приходите» (считается у них, что угроза должна быть хоть чем-то подкреплена), а американский тупо реагирует на любое обращение по принципу «Обратившийся гражданин всегда прав». Американская полиция приедет на вызов даже по сущему пустяку, например из-за беспокоящего лая соседской собачки. Нетрудно представить, что сказала бы наша полицейская телефонистка в ответ на подобный вызов: «Мужчина, вы сумасшедший, что ли?» И поэтому, и по названной выше причине коллекторы в США едва ли часто преступают даже не законы, а допустимые в обществе границы приличия; у нас же — сплошь и рядом. К тому же, следует помнить, что полиция в США попросту опасна для подозреваемых в нарушении закона: даже при малейшем намеке на агрессию подозреваемого полицейские без колебаний применяют огнестрельное оружие, причем стреляют сразу на поражение, с намерением именно убить.

Если же говорить не об угрозах, а о прямом насилии, то американскому коллектору едва ли даже в голову придет мысль связаться с бандитами или уличными гопниками (там их гораздо больше, чем у нас, но это дно общества, и даже самый жалкий финансист не станет иметь с ними дела). И тем более, сам он не станет изображать из себя гопника.

Американские банки, кажется, никогда не судятся с заемщиками, просрочившими платежи, и причин тому может быть много. Например, сбор долгов — это непрофильное для банка занятие, требующее большого числа подготовленных юристов и больших средств, фактически новой организации, да и американский суд — дело крайне дорогое и одновременно непредсказуемое (там нет ни уголовного кодекса, ни процессуального, а есть масса всяких законов, которые следует знать, да и судья обладает большей независимостью, чем наш). К тому же, при отсутствии экономических потрясений число неплатежей в США едва ли велико, а потому любой банк мог бы просто списывать проблемные кредиты на чистый убыток (но не списывает, разумеется, никогда). Поэтому при определенной просрочке платежа в дело вступают коллекторы — приставучие пиявки, которые скупают или подряжаются выжимать любые долги, даже, наверно, самые безнадежные, ибо работается им несравненно легче, чем нашим: ни один американец не хочет уйти на дно, а опускающийся на дно мечтает выплыть любой ценой — любой. Расчет здесь именно на это, и в большинстве случаев долг удается реструктуризировать без суда, если, конечно, в стране нет повальных неплатежей по кредитам, какие случились в 2007 г. (коллекторы, наверно, рыдали от горя, заламывая руки, и многие из них тоже вылетели в трубу). У нас же понятия социального дна просто не существует в умах в связи и с деятельностью нашего правительства, и с психологией общества. Ну, нет у нас значительного среднего класса, который презирает бедных и одновременно боится попасть в их число. Есть лишь кучка умалишенных в Москве — «креаклы», которых всерьез не принимает никто, часто даже они сами.

Наши банки, кажется, не чураются непрофильной деятельности, да и судебная процедура у нас гораздо проще и дешевле, чем в США. Но судиться они тоже не любят, ибо наш суд, в отличие от американского, вполне предсказуем: обычно, если нет ничего из ряда вон выходящего, он оказывается на стороне должника, урезая любые штрафные санкции, часто ужасающего размера, до ставки рефинансирования ЦБ, т.е. фактически лишая банк прибыли. Ну, а кому это понравится?

Если попытаться обобщить опыт США и России, то и у них, и у нас банки просто спихивают коллекторам грязную работу, которой не хотят или не могут заниматься сами. Ну, понятно, если человек попал в столь трудное финансовое положение, что не способен уже платить по кредитам, хотя зачастую и хочет рассчитаться, особенно в США, то выдавить из него деньги можно только через то или иное нарушение его прав… С данной точки зрения помянутый выше закон о коллекторах и аналогичный в США представляет собой попытку узаконить деятельность, незаконную просто в принципе, нарушающую права человека. Кстати, по понятиям либеральным, вопросы такого рода должны решаться только в суде. Но если в США деятельность коллекторов еще и можно оправдать тем, что должники иной раз сами хотят этого, страстно хотят погасить долг и остаться в своей социальной среде, то у нас это оправдание уже не работает, ибо у нас американского стимула просто не существует, как уже сказано.

Целесообразной экономически является только продажа долгов юридических лиц, да и то, наверно, не во всяком случае. Например, если некая фирма покупает с долгами какой-то проблемный завод, то намерения ее очевидны: рассчитывает она отнюдь не переложить долги на сотрудников завода и владельцев, угрожая им адом, а возродить предприятие и получать прибыль, окупив таким способом свои вложения. Эта деятельность, безусловно, полезна обществу — смена собственника на эффективного, но по отношению к долгам физических лиц деятельность такого рода просто не имеет смысла, ибо продаются в данном случае отнюдь не активы, а чуть ли не сам человек, его будущий труд. Фактически это либеральное рабство.

Большинство проблемных кредитов — это классический в любом цивилизованном праве форс-мажор (фр. force majeure, высшая сила) — например, потеря работы или тяжелый экономический кризис в стране, т.е. событие, освобождающее стороны от ответственности по договору, но либералы предпочитают жить в феодальном обществе, где от ответственности человека может избавить только господин, но уж никак не обстоятельства непреодолимые. Что ж, оно и понятно: господину в феодальном обществе живется неплохо, да, а как всем остальным? И представьте еще, в феодальном обществе обычно есть суд — не знали?

Коллекторы, безусловно, увеличивают прибыль банков, но одновременно они, особенно у нас, подрывают доверие к банковской системе. Попросту говоря, чем более будет развита деятельность коллекторов, тем менее будет возможно кредитное стимулирование спроса для повышения ВВП, как это принято у либералов. Да, у нас пока этого нет в силу деятельности правительства, в частности — финансовой власти, которая вводит просто ужасающие кредитные ставки (в основе их лежит та самая ставка рефинансирования), но ведь и не будет никогда в силу деятельности уже коллекторов, которые активно подрывают доверие населения к банковской системе. В таком случае разве деятельность нашего правительства не противоречива с либеральной точки зрения?

Странно, если наше правительство искренне стремится к увеличению ВВП, то почему же не пресекает хотя бы разрушительную деятельность коллекторов, не говоря уж о дорогом кредите? Даже, даже в феодальном обществе, желающем хоть как-то развиваться, криминальная деятельность коллекторов должна пресекаться предельно жестко: по каждому случаю нарушения закона коллекторами должен быть немедленный отчет полиции о возбуждении уголовного дела с заявлением о том даже по телевидению, если было по телевидению сообщение о преступлении, чтобы не допустить дискредитации банковской системы в глазах населения. Черт побери, да каждое такое дело должно быть на контроле у министерства, у правительства. У нас же для возбуждения уголовного дела против коллекторов даже в очевидных случаях полицию нужно сначала взбодрить слегка… И далее даже самое простое дело может тянуться месяцами, а то и годами. Особенно же очаровательно выглядит, когда наши правоохранители подсовывают пострадавшим от коллекторов на подпись филькины грамотки об отсутствии у них претензий к преступникам. Если и можно еще предположить, по какой причине они это делают, то цель их остается совершенно загадочной и даже фантастической. Впечатление такое, что ребята еще не проснулись, даже УПК еще не читали (для прекращения дела в связи с примирением сторон по ст. 25 требуется не означенная филькина грамотка, а заявление потерпевшего и «заглаженный» вред, нанесенный ему преступником).

К сожалению, невозможно для убеждения либералов сравнить прибыль, получаемую коллекторами, и наносимый ими обществу моральный вред с дискредитацией в глазах населения банковской системы, ибо моральный вред выражается в деньгах всегда субъективно. Что же касается уменьшения числа заемщиков в банках, то его можно весьма либерально относить на разные причины, можно подтасовывать или иначе «осмысливать» данные об их числе и так далее.

Моральный вред обществу, наносимый коллекторами, также выражается в откровенном попрании ими конституционных прав людей, причем ныне даже в законном порядке, как это ни поразительно. Например, читаем ч. 3 ст. 6 помянутого закона: «Если иное не предусмотрено федеральным законом, кредитор или лицо, действующее от его имени и (или) в его интересах, при совершении действий, направленных на возврат просроченной задолженности, не вправе без согласия должника передавать (сообщать) третьим лицам или делать доступными для них сведения о должнике, просроченной задолженности и ее взыскании и любые другие персональные данные должника».— Работники глубинной думы, написавшие эту ахинею, позабыли, вероятно, что в ч. 1 ст. 24 Конституции — «Сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни лица без его согласия не допускаются» — нет замечания «если иное не предусмотрено федеральным законом», т.е. приведенный пункт закона о коллекторах и любые прочие разрешения на распространение персональных данных без согласия должника прямо и недвусмысленно противоречат Конституции России. Иначе говоря, согласно Конституции России — закону высшей юридической силы и прямого действия — банк не имеет права заключать договор с коллектором без согласия должника — не без «уведомления» (в гражданском праве это используется, но речь там не может идти о частной жизни гражданина), а именно без согласия, обратите еще раз внимание на приведенные строки Конституции. Ну, и куда годится наш закон о коллекторах, прямо и недвусмысленно попирающий конституционное право граждан? Или, может быть, фамилия, имя, отчество, номер паспорта, дата рождения, адрес регистрации, факт кредитного договора с банком, сумма задолженности перед банком и личные данные поручителей уже не относятся у нас к частной жизни гражданина и его поручителей? Не запросить ли Конституционный суд, а то сомнительно, правда? Увы нашим законодателям, невозможно сделать законной деятельность, противозаконную просто в принципе, в основе своей. Да-да, в Конституции нашей есть места, которые несовместны с феодальным обществом. Так не привести ли ее в феодальный порядок, если такова воля нашего законодателя, а уж потом и писать соответствующие законы? Это было бы логично, не правда ли?

На фоне представленного противоречия Конституции в некоторых прочих местах закон о коллекторах выглядит даже комично. Например, в ч. 2 ст. 6 заботливо перечислены уголовные преступления, которые коллектор не имеет права совершать, а именно — «применение к должнику и иным лицам физической силы либо угрозу ее применения, угрозу убийством или причинение вреда здоровью, уничтожение или повреждение имущества либо угрозу такого уничтожения или повреждения…» Потрясающе, помнят ли еще авторы закона, что в России действует Уголовный кодекс? Или они давно уже мысленно в Калифорнии? Да, у американцев в законе о коллекторах есть что-то подобное, но у них нет УК, а потому крючкотворство такого рода, возможно, имеет у них некоторый смысл. Ну, нельзя же столь слепо следовать своим идеалам… Калифорния в голову, Вашингтон в ребро?

Комично также выглядит в законе о коллекторах неопределенный термин «психологическое давление». Замечательно, просто даже отлично, но что же это такое? Как, например, отличить «психологическое давление» на должника от настоятельных регулярных требований вернуть отсутствующие у должника деньги? Разве сами по себе данные требования уже не являются «психологическим давлением»? Если человек находится под воздействием непреодолимых обстоятельств, как большинство проблемных должников, то неужели настоятельные регулярные требования вернуть долг любой ценой можно расценивать как конструктивную беседу, а не «психологическое давление»? Любой психолог согласится с тем, что настоятельные регулярные требования уплаты долга в безвыходных для должника обстоятельствах и есть настоящее психологическое давление, что бы ни подразумевали под данным термином законодатели. Ну, а чем же еще занимаются коллекторы, кроме психологического давления на должника? Если попытаться ответить на данный вопрос, исходя из текста закона о коллекторах, то ответ будет простой — больше ничем, только психологическим давлением.

Тот же самый вывод даст и простейшая логика, не доступная, вероятно, авторам закона о коллекторах: если должник не смог реструктуризировать свой долг в переговорах непосредственно с банком, то разумное включение в данные отношения посредника-коллектора с его заработком на долге возможно только в том случае, если долг будет сокращен. В противном случае будет только хуже: заставить человека принять условия хуже тех, которые он не сумел выполнить, можно только путем шантажа и угроз, психологического давления. Отсюда закономерный вывод: разве в законе о коллекторах не нужно было обязать банк в случае привлечения коллектора во избежание провоцирования преступлений сделать дисконт долга, учитывающий финансовые интересы и коллектора, и должника? Ну, что вы, какие глупости, даже и в голову никому не пришло. Это, видите ли, чисто финансовая мера, а закон о коллекторах предназначен для обучения гопников действовать исключительно по понятиям, а не по произволу, «беспределу». Увы, по понятиям они еще не научились.

Гопникам, кстати, закон понравился, и это умиляет. Они бы приуныли, если бы способны были понять, что и без психологического давления на должников не только им, но даже их работодателям из банков, антиконституционно распространяющим личную информацию должников, грозит следующая статья Уголовного кодекса:

Статья 136. Нарушение равенства прав и свобод человека и гражданина

Дискриминация, то есть нарушение прав, свобод и законных интересов человека и гражданина в зависимости от его пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям или каким-либо социальным группам, совершенное лицом с использованием своего служебного положения, – 

наказывается штрафом в размере от ста тысяч до трехсот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от одного года до двух лет, либо лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до пяти лет, либо обязательными работами на срок до четырехсот восьмидесяти часов, либо исправительными работами на срок до двух лет, либо принудительными работами на срок до пяти лет, либо лишением свободы на тот же срок.

Вот так, даже если отцы наши радетели разрешили коллекторам нарушать Конституцию, за нарушение конституционных прав людей, отобранных по имущественному признаку, работодатель коллекторов, банкир, может получить в наказание срок до 5 лет лишения свободы. Коллекторов тоже можно по данной статье привлечь за нарушение ч. 1 ст. 23 Конституции, т.е. нарушение данного конституционного права граждан, выбранных по имущественному признаку: «Каждый имеет право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени». Хорошие у нас законы, правда? Да, бери и сажай любого страшного упыря, статья найдется, но жаль, что законы эти не работают. Если должник обратится с заявлением в полицию, например, об антиконституционном распространении сотрудниками банка личной его информации и привлечении их на данном основании к ответственности по ст. 136 УК за дискриминацию его по имущественному признаку, то ответ будет до боли знакомым: «Мужчина, вы сумасшедший, что ли?» О, эпические силы! После этой глупости даже жестокие американские полицейские покажутся милыми эльфами из германской волшебной сказки…

Стоит добавить, что никаким юридическим путем нельзя законно лишить гражданина его неотъемлемых конституционных прав: Конституция, как уже сказано, обладает высшей юридической силой среди всех законов и прямым действием на всей территории России, безусловным. Например, если банки будут вставлять в кредитный договор условие о распространении личных данных в случае невозврата кредита, то должник в любой момент может это отменить простым уведомлением банка о запрете передачи его личных данных третьим лицам (письменно, заказным письмом с уведомлением о вручении, с необходимым нотариальным заверением — для суда необходимым). Многие этого не понимают, но ответственный гражданин должен понимать, что ни единый юридический акт в России, даже подписанный самим гражданином, не может безусловно лишить его конституционных прав — безусловна только Конституция, причем помянутые выше конституционные права и свободы, ч. 1 ст. 24 и ч. 1 ст. 23, не подлежат ограничению даже при угрозе конституционному строю (ст. 56 Конституции). Остается только доступно объяснить это нашим законодателям и правоохранителям… Большая проблема в том, что по понятиям безусловный принцип «пацан слово дал, пацан слово забрал» является «беспредельным». Ну, а чем же еще, как не понятиями, могут они руководствоваться при нарушениях Конституции даже в законотворчестве? Будут иные предложения?

Кстати еще, сможете ли пояснить, чем «психологическое давление» отличается от «психического» или «морального»? Неужели нет? А ведь ни «психическое давление» на должника, ни «моральное» не запрещено законом… Это к вопросу об определении юридических терминов в законодательстве. Ей-богу, стыдно законодателю не знать элементарных вещей. Ну, разве можно на деле запретить неопределенное действие? Разумеется, психологическое давление на должников будет продолжаться.

Также комично выглядит в ч. 3 ст. 7 закона о коллекторах запрет коллекторам осуществлять «непосредственное взаимодействие с должником» (разговаривать, на русском языке) «посредством личных встреч более одного раза в неделю», а «посредством телефонных переговоров — более одного раза в сутки, более двух раз в неделю…»— Заметьте высокий шизофренический стиль: «непосредственное взаимодействие» осуществляется «посредством личных встреч». Грамотно, не правда ли? И любопытно еще, неужели указанные ограничения высчитаны научно? Почему не три раза в день и не один, а именно два? На каком даже не правовом, а просто логичном основании введены данные ограничения? Скажете, крючкотворство? Да, но все-таки чертовски любопытно…

Надеюсь, понятно уже, что авторы закона о коллекторах не способны даже грамотно формулировать свои мысли — не то что вести законотворческую деятельность. Законопроект этот следовало бы бросить в урну еще до первого чтения и поручить разработку закона иным людям, более образованным и умным. Но увы, общий профессиональный уровень депутатов Думы крайне низок, ведь многие идут туда не для законотворческой деятельности, а лишь для обретения должности, зарплаты и положения в обществе. Да, многое нужно менять, но менять-то и некому…

В идеальном случае деятельность коллекторов следовало бы просто запретить, причем из соображений не только нравственных и правовых, но и экономических. Да, на сей счет стали бы ядовито высказываться какие-нибудь недолиберальные ревнители: «Может быть, теперь деньги просто раздавать будем, безвозмездно?»— «Будем, если потребуется»,— ответил бы последовательный либерал, и это именно так: для стимуляции спроса при проблемах в экономике либералы готовы даже безвозмездно раздавать деньги населению (не у нас, конечно: у нас фактически нет собственной валюты, отчего и проблемы финансовые). Для возвращения же проблемных кредитов достаточно будет страховки — если, конечно, и она не превратится в бич общества. Могло бы также и государство покрывать банковские убытки по проблемным кредитам на тех или иных условиях, например для целевых инвестиций в промышленность (просто относить на убыток недальновидно, даже если ЦБ не возражает), но государство-то у нас совсем не такое — феодальное, да и собственных денег, повторим, фактически не существует.

Разумеется, даже мечтать нам нечего о запрете деятельности коллекторов: это случится у нас не раньше, чем будет сделано в США, ибо наш правящий класс слепо копирует все американское. Даже разумных ограничений деятельности коллекторов ожидать, увы, не приходится — например, запрета банкам на продажу долгов с большим дисконтом (теоретически до 99% может быть и даже выше), ибо это совершенно явный заказ на совершение преступления в отношении несостоятельного должника (ничего не стоит только совершенно безнадежный долг). В подобных случаях договор об уступке долга, если в отношении должника было совершено преступление, следует просто подшивать к уголовному делу в качестве доказательства, фактически заказа на совершение преступления, а подписавшего его сотрудника банка привлекать к ответственности в качестве заказчика преступления — возможно, даже в составе организованной преступной группы, в зависимости от обстоятельств. Но увы, наши правоохранители, которые даже УПК еще не все осилили (годков ведь еще только пятнадцать он действует), на подобный поступок просто не способны по собственной инициативе. Для этого им требуется особый закон, но закон о коллекторах, как наш помянутый, так и американский, представляет собой унылый детский сад, как показано выше, а не руководство для добросовестной финансовой деятельности. В американском, например, сказано, что коллектор не имеет права использовать в разговоре с должником нецензурные выражения (у нас — «выражения, унижающие честь и достоинство»). Значит, долги с дисконтом хоть 99% продавать можно, фактически провоцируя покупателя-коллектора на совершение преступления в отношении должника, а матом ругаться нельзя, да? Да, именно так.

Как видите, мы пришли к своеобразному противоречию: торговля долгами без дисконта или с очень малым дисконтом должна вести к преступлению в отношении должника, как было отмечено выше, но и торговля с большим дисконтом — тоже, да и вообще деятельность коллекторов и банкиров, их привлекших, есть преступление, предусмотренное ст. 136 УК. Поскольку рациональным путем совершенно невозможно установить, какой дисконт достаточно велик или мал для совершения преступления (это зависит еще и от размера долга, и от личных пороков коллектора), то следовало бы просто внести в закон о коллекторах предупреждение об уголовной ответственности заказчика из банка за совершение преступления его партнером-коллектором, перекупившим долг или подрядившимся его выжимать из должника. Да-да, это не простая сделка: здесь продается не американский гамбургер и даже не финансовый актив, а фактически сам должник, его будущий труд, поэтому и ответственность сторон должна быть более строгой, чем в обычной торговой сделке. Да, но это на корню подрубит деятельность коллекторов, ибо она и построена на нарушениях прав и причинении должнику того или иного ущерба, чаще всего морального. Разумеется, банки не готовы будут принять на себя уголовную ответственность за совершение третьими лицами заказных преступлений в отношении их должников — проще им будет списать проблемные долги без особых возражений.

Разумеется, каждый банкир отдает себе отчет в том, что продажа проблемных долгов коллектору — это явный заказ на совершение преступлений, который, впрочем, не обязательно будет исполнен коллектором, но способен ли хоть один банкир признать сей факт публично? Это вряд ли, как говаривал товарищ Сухов. Not so fast, если кому любопытно по-американски.

Тоже интересно:

  1. Глобальная экономика
  2. Варвары
  3. Будет ли революция в России?
  4. Ошибки Маркса

Зову живых