На сайте размещены статьи по русской истории, публицистика, философия, статьи по психологии, а также по грамматике русского и древнерусского языков, в частности – Слова о полку Игореве.

Дм. Добров

Покушение на Чубайса

Дм. Добров • 28 ноября 2011 г.
Пистолет

Утром 17 марта 2005 года бронированный автомобиль А.Б. Чубайса при движении в Москву из села Жаворонки Одинцовского района, где проживает Чубайс, попал в засаду: на обочине дороги было взорвано осколочно-фугасное взрывное устройство. В тот же день по подозрению в организации нападения был задержан полковник запаса В.В. Квачков, через несколько дней — его товарищи, офицеры запаса Р.П. Яшин и А.И. Найденов, а несколько позже, в конце 2006 г.,— историк И.Б. Миронов. Сын В.В. Квачкова Александр, которому тоже намеревались предъявить обвинение, от следствия скрылся.

Основанием для задержания Квачкова послужило то обстоятельство, что используемый им автомобиль находился в момент нападения на Чубайса вблизи от места засады, а в автомобиле находился сам Квачков и его сын Александр, чего Квачков не отрицал. Свидетель показал также, что в автомобиль после нападения сели два человека, а затем Квачков уехал в сторону Московской области. Найдены были и другие косвенные доказательства участия Квачкова и его товарищей в нападении на Чубайса, например электродетонатор и две подрывные машинки у Квачкова, а также следы взрывчатых веществ в его машине. Исчерпывающих же доказательств вины Квачкова и его товарищей найдено не было: четыре суда пошли псу под хвост, и обвиняемые были наконец оправданы окончательно.

Главным противоречием в этом деле является странное утверждение следствия об обстреле автомобиля Чубайса из автоматов Калашникова или сходного оружия, подтвержденное экспертами, хотя на фотографиях этого автомобиля, выложенных в интернет Чубайсом [1], не видно ни единого пулевого повреждения. Вот как написано в обвинительном заключении по обвинению В.В. Квачкова:

Заключения экспертов №7/224 от 25.03.2005 г. и №3/134 от 23.06.2005 г. о том, что обнаруженные при осмотре поврежденной автомашины «БМВ» 9 металлических фрагментов являются частями оболочки пули (либо нескольких пуль), выстреленной из оружия и столкнувшейся с достаточно твердой преградой, в результате чего произошло ее (либо их) частичное либо полное разрушение. Один металлический фрагмент является частью оболочки пули, определить вид, образец и калибр которой не представляется возможным. Один металлический фрагмент является донной частью оболочки трассирующей пули патрона калибра 7,62x39мм образца 1943 года. 7 фрагментов, обнаруженных при осмотре автомашины «БМВ», не идентифицированы.


В это можно бы было поверить, даже в отдельные фантастически качественные патроны, произведенные за пятьдесят лет до покушения на Чубайса (1954 г., как указано в заключении), если бы сам Чубайс не выложил в интернет хорошие фотографии поврежденного автомобиля, на которых видны только осколочные повреждения, причем очень немногочисленные. Вот наиболее эффектное повреждение:

Поврежденный капот автомобиля Чубайса

Чубайс озаглавил этот снимок следующим образом: «Следы от осколков и автоматной очереди на капоте (вероятно, предназначенной для водителя — чтобы обездвижить машину)».— Нет, строчка на капоте оставлена осколком, причем очень крупным и мощным. Посмотрите на фотографию. Если нижнюю рваную пробоину принять равной даже 1 см, что превосходит диаметр пули 7,62 мм, то длина нанесенной линии будет около 60 см, хотя ширина этого автомобиля 1,9 м. Нет, пробоина эта чуть меньше 4 см, что для автоматной пули не годится ни при каких условиях. К тому же, скорострельность АК составляет 10 — 11 выстрелов в секунду, т.е. приблизительно 1 выстрел за 0,1 с, но за 0,1 с автомобиль даже при скорости 40 км/ч проходит более 1 м, т.е. подобная линия очереди на движущемся автомобиле попросту невозможна: уже вторая пуля очереди попала бы на метр левее, а догнать автомобиль и выстрелить второй раз автоматчик, конечно, не мог. Если же автомобиль не двигался, то очередь невозможна потому, что каждая последующая пуля очереди не может наносить меньшие повреждения, чем предыдущая, да и не срикошетить не может при столь остром угле поражения.

Обратите внимание, последний удар этого осколка пришелся на ветровое стекло, по той же линии. След на стекле с данной точки видно плохо, но есть отдельная фотография:

Поврежденное лобовое стекло автомобиля Чубайса

Толщина этого стекла 6 см, и пулю оно держит прекрасно, но удар почти расколол его: посмотрите, какие глубокие и длинные трещины при весьма незначительном наружном поражении, белом пятне на стекле (от пули поверхностные поражения намного больше, несравненно, см. ниже). Траектория этого осколка, как бы скачками по капоту в лобовое стекло, совершенно невозможна для пули: она бы после первого же касания ушла в сторону за малой своей массой или прошла бы сквозь преграду (наконечник у нее острый, и она хорошо входит в твердую преграду при нерикошетных углах поражения). Крупный же этот осколок был значительно тяжелее пули, а скорость мог иметь такую же или даже больше, а потому и рвал все на своем пути вверх — вероятно, мог даже пробить лобовое стекло, если бы не потерял значительную часть своей кинетической энергии на разрушение капота, тоже, наверно, бронированного (двигатель нужно защищать, без него не уедешь от опасности).

Фотографии пулевых повреждений на бронированном стекле и кузове бронированного автомобиля можно найти на сайте БМВ:

Следы пуль на бронированной машине БМВ


Очень хорошо видно, что на бронированном стекле пуля оставляет более выраженные следы и более поверхностные, широкие, чем осколки. Эти повреждения кажутся более значительными, чем на лобовом стекле автомобиля Чубайса, но это обманчивое впечатление: здесь нет глубоких и длинных трещин в толще стекла, свидетельствующих о начале его разрушения.

Осколочный удар по автомобилю Чубайса был не столь силен, как фугасный. Вот свидетельство фугасного поражения, которое Чубайс, руководимый какими-то экспертами, тоже оценил неверно:

Повреждения на заднем стекле автомобиля Чубайса

Чубайс прокомментировал это повреждение следующим образом: «По словам экспертов, производивших осмотр повреждений и вскрытие кузова, заднее стекло на фото треснуло не от деформации кузова, а от попадания изнутри пули, прошедшей насквозь от стойки двери между крышей и бронеплитой».— Нет, пуля оставляет след и повреждение именно там, куда она попадает, но характерного повреждения от пули на стекле нет. Кроме того опять видим глубокие трещины в толще стекла, не характерные для пулевых повреждений, обычно поверхностных, как мы видели выше. Кроме того, обратите внимание, повреждение на стекле находится ниже верхней кромки дверей, т.е. нанесший повреждение предмет, пуля или осколок, должен был двигаться под крышей автомобиля по дуге… Допустим, осколок мог двигаться по дуге, с рикошетом от внутренней части крыши, как на снимке выше по капоту, но каким же образом при столь остром угле поражения, почти нулевом, осколок мог расколоть стекло, да еще столь сильно? Да и почему же угол стекла находится «между крышей и бронеплитой»? Почему угол стекла выступает над бронеплитой? Почему стекло укреплено не в бронеплите?

Продемонстрированное же Чубайсом «входное отверстие от этой пули» наводит на философскую мысль, что если Анатолий Борисович хочет жить, ему следует сменить экспертов, направляющих его мысль. Входное пулевое отверстие почему-то имеет щелевой характер:

Повреждения на двери автомобиля Чубайса

Ну, каким же образом в эту щель пролезла пуля? Входные пулевые отверстия в твердом материале даже при острых углах поражения имеют размер, сквозь который пуля пройдет. Даже если пуля деформировалась и оставила неправильный поверхностный след, видимый на фотографии, не могла она проскользнуть в столь малую щель.

Также на данной фотографии видны следы какого-то вещества (как бы мазки серебряной краской), которое в большом количестве попало на автомобиль вместе с продуктами взрыва (на страничке Чубайса есть снимок нижней части этой двери). Возможно, это вещество использовалось для маскировки взрывного устройства как имитация снега. В обвинительном заключении, ссылка на которое дана выше, отмечены диоксид титана и тальк, обнаруженные в пакете в месте засады. Снег-то при взрыве растаял, а вот имитация его сохранилась и попала на автомобиль вместе с продуктами взрыва…

Стало быть, повреждение стекла, представленное на предыдущем снимке, является следствием деформации кузова под действием ударной волны. Поразительно, сам же Чубайс сообщил на суде о деформации кузова:

Удар был настолько сильный, что машину приподняло, сильно отбросило, сверху посыпалась обшивка и части салона.

[…]

Следов от пуль много с правой стороны. И потом там повело кузов, волновой он стал. Даже, собственно говоря, восстанавливать нельзя было после этого машину.


Таким образом, избыточное давление воздушной волны на автомобиль Чубайса сравнимо с пороговым для данного автомобиля — раз уж началась деформация кузова и разрушение стекол.

Также на силу взрывной волны указывает то обстоятельство, что автомобиль, масса которого около четырех тонн, был отброшен на встречную полосу и потерял скорость, да и размеры воронки от взрыва впечатляют:

А.Д. Дорожкин: «Мы выехали с дачи в начале десятого. Я поставил машину у подъезда, подъехал Крыченко (помощник Чубайса – авт.), минут через десять вышел Чубайс, мы поехали. Я ехал с маяком, несколько раз обгонял машины. Держался разделительной полосы, до обочины было примерно полтора метра. Раздался взрыв, машину отбросило влево. Появились сколы на стеклах. Сверху полетели детали. Плафон вылетел. Мне пришлось подруливать в свой ряд, так как навстречу ехал автобус. Не знаю, что бы было с пассажирами. Ведь машина-то – четыре тонны! Справа по кузову раздались железные удары. Я понял, что стреляют из автомата. Скорость была около сорока километров. Я нажал на газ, и мы уехали».

[…]

Шугаев: «Воронку от взрыва видели на следующий день?»

Дорожкин: «Воронка метров пять, машина целиком может туда уйти».


Из автомата по автомобилю не стреляли: как ни странно, это водителю показалось. Дело в том, что скорость распространения взрывной волны очень велика: она превосходит скорость звука в среде распространения, при мощном взрыве очень сильно, а потому при мощном взрыве потрясение волной до седоков автомобиля дошло чуть раньше, чем звук от ударивших по автомобилю осколков. Так и сложилось обманчивое впечатление, что после взрыва по автомобилю начали стрелять из автомата очередями.

Чисто технически стрельба по движущемуся автомобилю была невозможна в данных условиях. Дело в том, что все нападавшие находились в одном месте, рядом с подрывником, как можно понять из сообщений следствия и прессы, а подрывник должен был находиться на траверзе дороги в месте взрыва, чтобы точнее оценить миг замыкания электровзрывной цепи. После взрыва, когда взлетела в воздух земля и поднялась пыль, даже, возможно, дым (в воронке нашли следы копоти), нападавшим нужно было некоторое время, чтобы выглянуть из укрытия и оценить обстановку, понять, насколько поражен автомобиль, где находится и куда стрелять, но автомобиль Чубайса даже при скорости 40 км/ч за каждую секунду проходил чуть более одиннадцати метров… Сомнительно, что нападавшие начали стрелять в самый миг взрыва, когда автомобиль Чубайса находился в непосредственной близости от взрывного устройства, не доехал до траверза его лишь несколько метров, как можно судить по осколку, оставившему след на капоте, но более чем через секунду после взрыва стрелять было уже поздно, да и бессмысленно: бронированный автомобиль Чубайса пуля не брала (этот автомобиль, по объявляемым его характеристикам, которые нетрудно найти в интернете, с расстояния 5-10 м держит пулю патрона АКМ и даже патрона СВД, более тяжелую, а также какую-то гранату под днищем, осколки). Нет, даже очень хорошо подготовленный диверсант не успел бы в течение секунды очнуться от взрыва, оценить обстановку, прицелиться и открыть огонь по удаляющемуся автомобилю.

Если же взглянуть на дело с точки зрения здравого смысла, то тоже нетрудно догадаться, что вести по автомобилю Чубайса огонь из стрелкового оружия не было совершенно никакой необходимости. Если бы дело удалось (автомобиль, например, мог перевернуться), к остановленному автомобилю Чубайса подбежал бы подрывник, наложил бы заряд — и ага, гарантия полная, особенно если добавить бутылкой с зажигательной смесью. Автоматчики же требовались для прикрытия подрывника и наверняка даже не собирались стрелять по автомобилю Чубайса — разве что по автомобилю охраны. Ну, к плану засады мы еще вернемся, оценив сперва взрыв.

В обвинительном заключении сказано: «в процессе следования автомашина БМВ двигалась со скоростью 60-70 километров в час с включенным проблесковым маячком» (прокурорам бы нашим трагические романы писать: «двигалась в процессе следования» — сказка). До 40 км/ч скорость могла упасть под воздействием взрывной волны (отчасти волна ударила и в лоб, под углом приблизительно 45°, как видно по осколку, оставившему след на капоте). Ну, поскольку волна отбросила автомобиль на встречную полосу движения, то в связи с направлением взрыва логично будет допустить и ее останавливающее действие, что было подтверждено на суде растерянным водителем Чубайса, подвергнутым невежественной атаке защиты:

О.И. Михалкина (адвокат Ивана Миронова): «На следствии Вы показали: «Я не притормаживал, не снижая скорости покинул место взрыва». Подтверждаете это?»

Дорожкин: «Да».

Михалкина: «Почему на суде Вы меняете показания, говорите, что снизили скорость до 40 километров?»

Прокурор: «Я не вижу противоречий! Он по-другому выразился!»

Дорожкин: «Я сказал, что я сбросил газ, но не тормозил, машина сама сбросила скорость».

Миронов: «Подтверждаете ли Вы свои показания на следствии в части, что взрыва Вы не почувствовали?»

Дорожкин: «Если б я его почувствовал, то меня бы не было».

Судья: «Суд снимает вопрос Миронова, так как он задан в неправильной редакции». Судья находит нужную страницу в деле, читает с выражением: «Взрывной волны от взрыва мы не почувствовали».

Миронов: «Задаю вопрос в правильной редакции. Вы подтверждаете свои показания, что «взрывной волны от взрыва вы не почувствовали?»

Шугаев (адвокат Чубайса) в ярости: «Хватит задавать такие вопросы! Это издевательство над потерпевшим!»

Квачков резко: «Потерпевшие – это мы!»

Судья пресекает дебаты.

Миронов: «Вы подтверждаете свои показания в части, что на движение автомашины взрыв никак не повлиял?»

Дорожкин: «Нет. Не подтверждаю».

Миронов: «Тогда почему Вы лгали следствию?»

Вмешивается судья: «Миронов, Вы позиционируете себя как культурный человек, а вопрос формулируете бестактным образом. Из-за некорректности он снимается».

Миронов: «Почему Вы вводили следствие в заблуждение?»

Дорожкин: «По-моему, отличий нет».

Миронов: «Так вы подтверждаете показания на следствии или не подтверждаете? Вы запутались! Еще вопрос: возможно ли резко сбросить скорость четырехтонной машины с 70 до 40 километров без нажатия на тормоз?»


Если бы И.Б. Миронов в школе лучше изучал физику, то столь глупый вопрос даже не пришел бы ему в голову. Конечно, взрывная волна может резко притормозить автомобиль — даже четырехтонный. Ничего необычного в том нет, не было даже сильной перегрузки, так как подушки безопасности не сработали. Искреннее это невежество Миронова, впрочем, свидетельствует о его невиновности: человек, принимавший участие в нападении на автомобиль Чубайса, не мог не знать о взрывной волне и ее поражающей силе.

По поводу предполагаемого плана нападавших посредством ударной волны в борт отбросить автомобиль с дороги следует заметить, что это зависит, в том числе, от глубины поражаемого объекта в направлении распространения волны, точнее — от времени его обтекания волной. Если время избыточного давления волны настолько велико, что фронт волны успевает обтечь объект, чему, кстати, способствует обтекаемая его форма, как у автомобиля, то избыточное давление создается и с обратной стороны объекта. В итоге происходит сжатие, сдавливание, а не направленное давление. Например, столбы и даже деревья могут устоять при взрывах, разрушающих здания, в т.ч. ядерных. Видел я старый американский документальный фильм о ядерных испытаниях, в светлые денечки, конечно, секретный, в котором под ударной волной устояли не только почти все деревья, но и один из трех одинаковых небольших домиков — свежеокрашенный, т.е. обтекаемый по сравнению с двумя иными. Отсюда нетрудно заключить очевидное: обтекаемая форма имеет огромное значение в устойчивости объекта под действием ударной волны.

Волна отбросила обтекаемый автомобиль Чубайса, причем направлена она была по линии большой глубины автомобиля и большой же обтекаемости, наискосок, а не в борт, по линии наименьшей глубины и наименьшей обтекаемости. Повреждение заднего стекла автомобиля Чубайса в левом верхнем углу, противоположном от взрыва, говорит о том, что на этот угол и было давление волны. Поскольку же людям трудно осмыслить тот факт, что волновое поражение может возникнуть с обратной стороны объекта, если скорость волны высока, то и родилась версия об имитации покушения самим Чубайсом. На огромную же скорость волны в данном случае указывает тот факт, что находившиеся в автомобиле Чубайса приняли стук осколков за автоматные очереди, которых не было и быть не могло. Фактической почвы версия об имитации покушения не имеет — в основе ее лежит только неспособность объяснить факты.

Поразительны размеры образовавшейся от взрыва воронки, указанные водителем Чубайса: «метров пять, машина целиком может туда уйти». Эта оценка подтверждается сообщениями прессы:

В результате взрыва фугаса на пути следования кортежа Анатолия Чубайса образовалась воронка диаметром 5-7 метров и глубиной около 1,5 метров, сообщает РИА «Новости».


Следствие же описало воронку следующим образом:

«На обочине имеется воронка 1м 35 см от полотна дороги. Воронка представляет собой яму вытянутой формы вдоль полотна дороги. Размер воронки 60 см до уровня дорожного полотна. На дне воронки находятся сломанные сучья деревьев, комки льда и смерзшегося снега. Поверхность воронки имеет следы окопчения».


Длина и ширина «ямы вытянутой формы», т.е. рва (им бы точно романы сочинять), почему-то не указаны, хотя для определения массы заряда нужны именно они, а не глубина воронки, «размер до уровня дорожного полотна». Расположение же воронки относительно дороги определено по ее центру, что можно уточнить в обвинительном заключении: «центр взрыва находился на обочине дороги на расстоянии около 1,35 м от проезжей части Митькинского шоссе».

Вообще, выезжавшие на место нападения «специалисты» вызывают ужас своим невежеством:

Именно там, у обочины, было заложено безоболочное взрывное устройство. Его мощность, по оценкам специалистов, составляла около 500 граммов тротила. Сейчас на месте взрыва – воронка диаметром 5-6 метров и глубиной около полутора метров.


Взрыв 500 граммов тротила не может оставить воронку диаметром 5-6 метров: для этого требуется намного больший заряд, несравненно, сотни килограмм, см. расчетную формулу ниже. Вообще, надо заметить, что при земляных взрывных работах наружные заряды не используются по причине очень большого расхода взрывчатки.

«Специалисты», к сожалению, есть у нас не только в прокуратуре. Выступал в суде один генерал, бывший сослуживец Квачкова, слова которого вызывают и шок, и полное недоумение:

Першин: «Вы видели воронку?»

Чубаров: «Видел. Это не воронка, это выщербина глубиной в две-три ладошки. Она находилась в стороне от полотна дороги в канаве. За откосом три сосны, на которых были повреждения раздробленным грунтом».

Першин: «Правильно ли было установлено взрывное устройство?»

Чубаров категорически: «Нет. Об этом не может быть и речи».

[…]

Адвокат Першин: «Каков был тротиловый эквивалент взорванного вещества?»

Чубаров: «В пределах 350-500 граммов тротила. Две стандартные тротиловые шашки».


Воронку «глубиной в две-три ладошки» можно наблюдать на фотографии ниже. Больше всего в показаниях генерала поражают и даже настораживают «три сосны», коих на деле две — на фотографии их ровно две, ни больше, ни меньше. Что же касается мифических «откосов», то автомобильная дорога, в отличие от железной дороги, не имеет никаких «откосов» (это государственный стандарт): обочина входит в полотно дороги и имеет уклон. За «откос» или «канаву» генерал, вероятно, принял больший выброс земли в сторону дороги, т.е. направленный взрыв. Даже если генерал на следующий день видел уже присыпанную воронку, мог бы и сообразить по размерам взрыхленной земли… Кошмар. Странно также, что генерал не сумел разобраться на месте: взрывное устройство было установлено правильно для избранного типа поражения — на дорожное полотно на некотором расстоянии от полосы движения, на обочине. Что же касается заявленной генералом мощности взрывного устройства в 500 г, то это, как уже сказано, полный абсурд: ниже мощность устройства рассчитана по размерам воронки — 130,2 кг. Разумеется, этот «свидетель», представленный как большой специалист взрывного дела, способствовал появлению у части присяжных ложного впечатления об имитации взрыва.

Место покушения на жизнь Чубайса

Как можно видеть на фотографии, воронка и правда представляет собой ров, «яму вытянутой формы», длина которого, как кажется, метров шесть, а ширина приблизительно соответствует росту человека, стоящего рядом. Ров кое-где присыпан, что бывает, но в целом выглядит ровным. При взрыве на поверхности земли подобная воронка могла образоваться либо от удлиненного заряда, либо от нескольких расположенных в линию — для бортового удара по автомобилю Чубайса с целью сбросить его с дороги на обочину. Обратите внимание на значительно больший выброс земли в сторону дороги. Это направленный взрыв, что, впрочем, при подрыве наружных зарядов делается всегда, если не предполагается круговое поражение.

Место покушения на жизнь Чубайса

Определение мощности данного взрыва зависит главным образом от ширины рва, «размера на уровне дорожного полотна», поверхности земли, но ширину-то как раз и трудно установить по приведенной фотографии. Дело в том, что с точки съемки мы видим ширину рва под уменьшающим ее углом, в перспективе, из-за чего трудно точно сравнить ее со стоящим человеком, да и точное место уровня земли определить нельзя: все вокруг забросано землей из воронки. Также оценка осложняется тем, что ров не имеет правильной формы, хотя и смотрится однородным по ширине. На фотографии два жирных отрезка имеют одинаковую длину, но отрезок во рве развернут от нас дальним концом, т.е. обозначенное им расстояние на деле немного больше, скажем в рост человека. Это, конечно, приблизительная оценка, но она соответствует словам водителя Чубайса, что в воронку войдет автомобиль. Средний рост человека, 1,75 м, допускает, что в воронку данной ширины войдет легковой автомобиль.  

Для приблизительной оценки массы заряда, оставившего столь большую воронку, воспользуемся следующими сведениями:

Вес наружных зарядов, необходимых для образования воронок (ров) в грунтах и скальных породах, определяется по формулам

С = 18Kr3

и

Cу = 7Кr2,

где С, Су и К – то же, что в формулах (31) и (32); r – радиус воронки или половина ширины рва в метрах.


Руководство по подрывным работам. Военное издательство Министерства обороны СССР, 1968, стр. 168 // Под наблюдением редактора полковника Машевского В.Ф.

Су — это погонный вес удлиненного заряда, нам нужна первая формула (установить и подорвать столь большой удлиненный заряд было бы крайне сложно, не стоило хлопот). К — это коэффициент удельного расхода взрывчатки, который зависит от типа грунта. Тип почвы в месте нападения на Чубайса мне не известен, но для супесей и суглинков, распространенных в Подмосковье, значения К указаны следующие:

Супесок ..... 0,80 – 1,10

Суглинок ..... 0,97 – 1,19

Первое среднее значение будет 0,95, а второе — 1,08. Общее среднее составит приблизительно единицу, но для мерзлого грунта (в марте земля еще не оттаяла) мы должны умножить коэффициент на 1,5. Следует также учесть, что взрывное устройство было установлено на обочине (в 1,35 м от проезжей части, ширина же обочины должна быть на такой дороге 2 м), а обочина дороги является укрепленным грунтом: прочность ее должна составлять не менее 1/3 прочности покрытия проезжей части [2]. Поэтому коэффициент для супеси и суглинка можно немного увеличить, например до 1,2, каковой коэффициент имеет, например, песок плотный или влажный. 

Половина ширины рва составит 1,75/2 = 0,875 м. Соответственно, получим по формуле 18 × 1,2 × 1,5 × 0,8753 = 21,7 кг. Это, конечно, оценочная величина. Например, не стоит забывать, что взрыв был направлен по ширине рва, за счет чего ров мог образоваться более широкий…

Разумеется, 21,7 кг — это не полная мощность «античубайса», так как на фотографии мы видим не воронку диаметра 1,75 м, а однородный по ширине ров длиной приблизительно 6 м, который образовали, стало быть, несколько зарядов по 21,7 кг. Если для определения числа зарядов просто поделить длину воронки (6 м) на ширину ее, или диаметр воронки от одного заряда (1,75 м), то это не даст требуемого результата, так как в данном случае между отдельными воронками были бы перемычки, т.е. края рва были бы неровные, как у почтовой марки, но на фотографии ничего подобного нет. С точки зрения геометрии приемлемо получится, если расстояние между центрами воронок будет приблизительно равно их радиусу (0,875 м), половине диаметра воронки, т.е. воронки будут перекрываться. Через каждые 0,875 м будет располагаться заряд (центр его), а всего их будет шесть: (6,125/0,875) – 1. Стало быть, приблизительная общая мощность «античубайса» составит 21,7 × 6 = 130,2 кг. Заряды должны были доставить на место засады ночью, вероятно на автомобиле, а далее подрывник привел их в боевое положение по известной нам линии, бросил электрический провод в лес, к месту засады, и замаскировал все. Утром же оставалось только замкнуть электровзрывную цепь.

Теоретически оценить действие «античубайса» непросто, так как совершенно нестандартно и взрывное устройство, и объект поражения, и условия взрыва, но мы знаем импульс этого взрыва, количество движения: под действием волны автомобиль массой 4 т потерял скорость на 30 км/ч и даже был отброшен на встречную полосу на некоторое расстояние. Абсолютные расчеты тут сложны, но мы легко можем прикинуть приблизительно, во сколько раз запланированный импульс «античубайса» — при ударе волны в борт по кратчайшему расстоянию — больше исходного, известного из действия данного взрыва.

Учтем сначала обтекаемость. Для понимания представьте себе, что автомобиль подвергается действию не воздушной, а морской волны. В первом гипотетическом опыте автомобиль расположен к волне бортом, под углом 90° к направлению волн, а во втором — под углом 45°. Спрашивается, в каком случае давление волн на автомобиль будет сильнее? Конечно, в том случае, когда они действуют на него под углом 90°, вне обтекаемости. Для примера представьте себе, с какой силой волны разбиваются о дамбу под углом 90° и как мягко они минуют обтекаемый угол, острием обращенный к ним. Коэффициент между импульсами двух направлений удара мы можем принять равным cos 45° (косинус — это отношение прилежащего катета к гипотенузе, и если импульсы представить векторами, направленными в одну точку, то они как раз и будут прилежащим катетом и гипотенузой — прямым вектором и косым). Исходя из значения косинуса, прямой удар в борт был бы сильнее косого удара под углом 45° приблизительно в 1,4 раза. Далее мы должны умножить отношение импульсов на два, так как исходный импульс был, очень грубо говоря, создан половиной «античубайса», обращенной к автомобилю, а при бортовом ударе действовал бы весь «античубайс». Далее мы должны учесть, что импульс обратно пропорционален расстоянию от взрыва, т.е. чем больше расстояние, тем меньше импульс. Расстояние от центра взрыва до проезжей части следствие считало равным 1,35 м, а поскольку ширина полосы движения на данной дороге составляет 3 м (государственный стандарт) и автомобиль, по словам водителя, «держался разделительной полосы», то при ширине автомобиля 1,9 м кратчайшее расстояние до него от центра взрыва получается 2,45 м. Это будет расстояние от идеального центра «античубайса» до геометрического центра автомобиля на его боковой поверхности (высотой «античубайса» для простоты пренебрегаем, так как она не изменяется, одинакова в обоих случаях, да и не известна). Чтобы найти расстояние от идеального центра взрыва до геометрического центра автомобиля, находившегося в стороне от «античубайса», мы должны найти сначала второй катет прямоугольного треугольника. Поскольку автомобиль находился от края полосы траверза «античубайса» на расстоянии, определяемом углом 45°, т.е. 2,45 м, то для вычисления второго катета мы должны к этой величине прибавить половину длины автомобиля, 2,606 м, и половину длины «античубайса», 3 м, что даст 8, 056 м. Из двух катетов по теореме Пифагора находим гипотенузу, исходную величину,— 8,4 м. Стало быть, полученную разницу импульсов следует умножить еще на коэффициент 8,4/2,45 = 3,4. Таким образом, приблизительно получим, что прямой удар был бы сильнее бортовой составляющей зафиксированного удара в 9,5 раза (1,4 × 2 × 3,4), т.е. если, например, автомобиль Чубайса при косом ударе отбросило на 1 м, то при прямом бортовом ударе отбросило бы на 9,5 м — если бы, конечно, выдержали стекла или не произошел переворот автомобиля. Полученное ориентировочное расстояние заметно больше ширины проезжей части (6 м), т.е. взрывом «античубайса» автомобиль, при любом его положении на дороге в миг взрыва, мог быть выброшен на обочину. Что ж, Чубайсу и его спутникам сильно повезло, что подрывник замкнул электровзрывную цепь буквально на три десятых доли секунды раньше.

К чести мундира голубого, следствие отвлеклось в конечном итоге от фантастического заряда 500 г, который оставил воронку диаметром 5-6 м, но окончательная оценка мощности «античубайса» тоже абсурдна, так как тоже не опирается на факты:

Прокурор: «Согласно экспертизе, масса взрывного устройства – от 3,5 до 11 килограммов тротила. Чем можете объяснить такое расхождение?».

Сапожников долго толчет теоретическую воду в научной ступе, пока, наконец, не признается: «Массу взрывного устройства по воронке можно рассчитать, но у нас заряд располагался в снегу, а снег разметало, а воронка была ничтожная, сделать же точное заключение по массе снега невозможно. Поэтому делали расчет по автомобилю ВАЗ, который находился на расстоянии от 5 до 10 метров от места взрыва. По легкому повреждению автотранспорта мы и судили, поэтому и получили такую «вилку». К сожалению, там не было жилых построек. Именно по жилым постройкам, по выбитым стеклам мы могли бы рассчитать точно. Здесь, к сожалению, такой возможности не было. Выброс грунта был незначителен, поэтому такой результат».


«Ничтожная воронка» с «незначительным выбросом грунта» приведена на фотографии выше. Увы мундирам голубым, их эксперт явно не видел воронки. Отчего же не показать было? Или, может быть, сфотографировать и грамотно обмерить воронку некому было? Увы, похоже на то. Реформа, понимаешь.

Ценность этой экспертизы равна нулю, так как расстояние от взрывного устройства до автомобиля ВАЗ эксперту и следователю не было известно — они могли его только выдумать.

Судя по воронке, однородной ее глубине и ширине, расположенные в линию заряды сработали все, но удар волны пришелся не в борт автомобиля Чубайса, как, очевидно, было рассчитано, а под углом, одновременно в борт и в лоб, по направлению от правой передней фары к водителю, что видно по следу осколка, рассмотренному выше. Это оказалось, конечно, благоприятным для Чубайса и его спутников — удаление от взрыва. Второе благоприятное для них обстоятельство заключалось в том, в момент взрыва их автомобиль пошел на обгон, т.е. начал удаляться от обочины, от взрывного устройства, приблизившись к разделительной полосе дороги, как отметил водитель Чубайса, см. выше:

Прокурор: «Какие повреждения были у машины Вашего брата?»

Вл. Вербицкий: «Выбито боковое треугольное стекло, заднее стекло. Переднее стекло треснуло, ручки дверные поотлетали, машину как бы раздуло».

Прокурор: «Кортеж из скольких машин состоял?»

Вл. Вербицкий: «Из двух – БМВ и Мицубиси».

Прокурор: «Вы эти машины на каком расстоянии наблюдали?»

Вл. Вербицкий: «В зеркало заднего вида – через машину брата, которая была между нами».

Прокурор: «В момент взрыва БМВ была на своей полосе движения?»

Вл. Вербицкий: «Нет, она начала совершать маневр, стала обгонять машину брата».

Прокурор: «После подрыва БМВ куда делась?»

Вл. Вербицкий: «После взрыва в первый момент мы двигались по инерции в три машины, а когда я и брат остановились, эта БМВ с большой скоростью ушла вперед».


Автомобиль брата Вл. Вербицкого находился заметно дальше от места взрыва, чем автомобиль Чубайса, так как он не получил осколочных повреждений. Осколки разлетаются по радиусам: чем дальше объект от места взрыва, тем меньше вероятность его поражения, но на расстоянии нескольких метров от взрыва наверняка была зона сплошного поражения, характеризуемая стопроцентной вероятностью попадания хотя бы одного осколка в столь крупный объект, как автомобиль. Расчет же радиуса поражения зависит, в частности, от размеров заряда и количества осколков. Расстояние от взрывного устройства до автомобиля брата Вл. Вербицкого неизвестно, но волна была еще сильной, раз уж выбила стекла, находившиеся на ее пути, и даже деформировала некоторые части автомобиля. Несмотря на то, что волна прошла через салон и чуть не выбила лобовое стекло (оно треснуло), водитель не пострадал — ему только заложило уши.

Подрывник нажал на кнопку замыкания электровзрывной цепи приблизительно на три десятых секунды раньше, чем следовало. Если бы замыкание произошло вовремя, то автомобиль, возможно, не смог бы продолжать движение. После же того, как автомобиль был бы остановлен, нападавшие применили бы дальнейшие средства поражения — в зависимости от выполняемой задачи. Если они хотели уничтожить автомобиль, то можно было воспользоваться зажигательными средствами, например бутылками с зажигательной смесью (приготовить ее можно было в гараже, как и взрывчатку,— некоторая сложность была только в детонаторах для «античубайса», которые лучше бы было иметь промышленные, надежные и с известными характеристиками). Возможно, до использования бутылок пришлось бы вскрыть автомобиль накладным зарядом, что не заняло бы много времени. Для уничтожения автомобиля нападавшим потребовалось бы как минимум два человека, подрывник и автоматчик для прикрытия подрывника, в крайнем случае — три. Автоматчик в ожидании действия прикрывал бы тыл засады, а подрывник после срабатывания останавливающего заряда подбежал бы к поверженному автомобилю под прикрытием автоматчика и использовал бы бутылки с зажигательной смесью, возможно после подрыва противотанковых гранат или накладного заряда, например на дверь. Второго же автоматчика для прикрытия подрывника хватило бы даже с избытком, так как угрозы не было. Что же касается стрельбы кучи автоматчиков по бронированному автомобилю, как это представлялось следствию, то смысла в этом не было совершенно: автоматчики в данном случае нужны были лишь для прикрытия.

Если нападавшие хотели убить Чубайса и его спутников, то избранный способ нельзя не признать весьма эффективным с учетом минимума затраченных средств и использованных сил — не более трех человек, необходимых для нападения, да один человек в обеспечении отхода группы с места засады. Слабое место составляла только синхронизация взрыва с поравнявшимся автомобилем, которая не вполне удалась. Можно было автоматизировать процесс замыкания электровзрывной цепи, например, при помощи фотоэлементов, так сказать лазерной растяжки, но это требовало изобретательской работы и подготовительной… Да и уровень это уже иной — скорее ученого, чем практикующего подрывника. Ученые же не склонны к совершению диверсий — даже против Чубайса.

Загадочной чертой нападения является слишком большое число позиций, оборудованных в засаде,— шесть. На минимально необходимых для засады двух человек, подрывника и автоматчика, достаточно было одной позиции, для подрывника, так как до взрыва автоматчик должен был не за дорогой смотреть, а за тылом, за подходами к засаде, выбрав себе подходящее для наблюдения место или меняя места. Если же нападавших было три человека, то одного можно было оставить в охранении, а двоим наблюдать за дорогой. Непонятно, зачем понадобилось шесть позиций, да еще и расположенных в непосредственной близости друг от друга и от подрывника. Нападавшие едва ли рассчитывали на серьезное сопротивление охраны, так как готовились же к делу и не могли не поинтересоваться, с кем придется иметь дело — с тремя охранниками, у которых был один пистолет. Ну, зачем пять автоматчиков на автомобиль охраны с одним пистолетом? Хватило бы одного. Гранатометчиков же сажать в лесу для удара в борт автомобиля было бессмысленно: разумное место гранатометчика — на обочине в замаскированной позиции для останавливающего удара гранатой в лоб автомобилю, но останавливающий удар был отведен «античубайсу», а довершить дело после остановки автомобиля можно было значительно более дешевыми средствами, чем гранатомет. Да, пришлось бы подрывнику подбежать к остановленному автомобилю, но под прикрытием из засады это было безопасно. Даже если в засадной группе было шесть человек, часть из них разумно бы было разместить на противоположной стороне дороги, в месте предполагаемой остановки автомобиля Чубайса далее по дороге, а не рядом с подрывником, где делать им было совершенно нечего. Занятно, что охранники Чубайса, остановившиеся сразу после взрыва вблизи от места взрыва (в их автомобиле под воздействием ударной волны треснуло лобовое стекло), видели в лесу только двух человек, причем обстрелял их один (что любопытно, они видели, как он направил на них оружие, т.е. он намеренно не убил их — стрелял мимо них и по машине). Все верно, это были подрывник и автоматчик, но зачем же им понадобилось шесть позиций в засаде?

Можно допустить, что засадная группа была усилена на случай пленения Чубайса — в зависимости от повреждений, которые бы нанес автомобилю «античубайс», и состояния пассажиров. По такому раскладу шесть или более человек в засаде объяснимы: двое или даже четверо занимались бы пленным, а остальные бы прикрывали отход с места засады. В таком случае безразлично, где относительно автомобиля Чубайса находилась группа усиления, так как действовать должен был сначала подрывник. В случае успешного удара «античубайса» он бы побежал к остановленному автомобилю, а с ним вместе и группа усиления или ее часть… Поэтому, как можно допустить, для группы усиления и была выбрана позиция, удобная не для нападения, а для отхода в случае неудачи.

Нетрудно предположить, что даже после своевременного подрыва «античубайса» находившиеся в автомобиле лица остались бы живы, хотя, наверно, и получили бы повреждения. Если нападавшие собирались далее вскрыть автомобиль накладным зарядом на дверную ручку (замок) для извлечения оттуда Чубайса, то это едва ли можно было сделать безопасно для находившихся внутри, но они могли предложить Чубайсу сдаться и тем самым избавить от смертельной угрозы своего помощника и водителя (в герметичном его автомобиле, что любопытно, было переговорное устройство для общения с внешним миром). Если бы Чубайс не согласился, то подрывник взорвал бы накладной заряд, который, впрочем, смерть находившихся в автомобиле едва ли гарантировал бы при грамотном расчете мощности. Даже в данном случае у нападавших оставалась бы надежда на извлечение Чубайса живым.

Стало быть, есть основания полагать, что готовилась судебная расправа над Чубайсом, захват его для передачи в распоряжение некоего суда. Если бы замысел нападавших удался, то мы бы, наверно, увидели в интернете запись суда над Чубайсом… Тихий ужас, даже вообразить невозможно.

Следует добавить, что подрыв «античубайса» задумал и подготовил, безусловно, профессиональный подрывник: человеку, который не знаком со взрывным делом, даже в голову не придет, что воздушная волна способна повредить бронированный автомобиль, масса которого составляет четыре тонны. Что же касается лично В.В. Квачкова, то можно сказать точно, что известные ему теоретические сведения по взрывному делу он не применял уже очень давно — успел подзабыть. Вот фрагмент стенограммы видеозаписи беседы М. Калашникова с В.В. Квачковым о терроризме:

Квачков: Но толпа настолько плотная в вагоне метро, что сила взрыва ближайшими пятью, тремя, двумя метрами, максимум, ну, пятью метрами, настолько ограничена…

Калашников: Там же три килограмма (нрзб).

Квачков: Ну, и что. Корень… Уровень безопасного удаления: двадцать пять корень кубический из массы.


Нет, не двадцать пять, а пятнадцать. Например, если масса заряда составляет 27 кг, то минимальное безопасное для человека расстояние от взрыва будет 15 × 3 = 45 м. При восьми килограммах это расстояние будет 15 × 2 = 30 м. Вот для сведения данная формула:

Минимальное безопасное расстояние для человека по действию на него ударной волны рассчитывается по формуле

rmin = 153√С м, (10.5)

где С – вес (масса) заряда, кг.

При подсчете по формуле (10.5) величина избыточного давления примерно равна 1 кгс/см2 и гарантирует от получения контузии. В обычных условиях производства взрывных работ коэффициент в формуле (10.5) следует увеличивать в два-три раза.


Б.А. Эпов. Основы взрывного дела (пособие). Военное издательство Министерства обороны СССР, 1974, стр. 165 – 166.

Также эту формулу и многие иные можно найти в т.н. Единых правилах безопасности при взрывных работах, издаваемых Госгортехнадзором для строителей.

Несмотря на то, что «античубайс» был подготовлен к направленному взрыву, т.е. основная волна пошла бы на автомобиль, а не в лес, где находились нападавшие, подрывник должен был прикинуть безопасное для себя расстояние от места взрыва, причем формулу он должен был знать точно, а не приблизительно, как Квачков, поскольку речь шла прежде всего о его безопасности. Стало быть, задумал «античубайс» не Квачков, да и участия в составлении плана засады он тоже наверняка не принимал: иначе бы, пожалуй, помнил, как рассчитывалось удаление подрывника от заряда, даже с поправкой на преграду для волны (лес).

По поводу теоретической подкованности В.В. Квачкова можно также добавить, что при взрыве в вагоне метро, как бы плотно он ни был заполнен людьми, пошла бы отраженная волна от потолка (если, конечно, исходная волна не вышибла бы его), которая тоже могла бы нанести поражение людям, чего Квачков не принял во внимание. Не принять же во внимание отражение взрывной волны при умозрительном рассмотрении проблемы… В заполненном людьми вагоне метро произошел бы направленный взрыв — по вертикали в потолок, и отраженная волна возникла бы непременно. Для приблизительной оценки действия взрывной волны в вагоне метро, заполненном людьми, мы можем допустить, например, что меньшей силы взрыв произошел на потолке, в месте отражения волны. Если считать этот умозрительный взрыв равным 0,5 кг, вшестеро меньшей мощности против заявленных 3 кг, то радиус опасной зоны составит 11,9 м от места взрыва, весь вагон (а по формуле Квачкова — много больше, 19,8 м).

Подрывник о взрывной волне помнит всегда, ибо это его оружие,— в отличие от В.В. Квачкова, который позабыл почти все, даже простейшую формулу. Если же позабыл, значит, не требовалось помнить, не так ли? Но если не требовалось помнить, то каким же образом согласуется это с вынесенным ему прокуратурой обвинением в профессиональной подготовке взрыва? Обвинение, впрочем, полагало, что подрывником был не Квачков, а Найденов, как указано в цитированном выше обвинительном заключении: «Заключение экспертов №4/62 от 16.09-2005 г., из которого усматривается, что Найдёнов А.И. обладает познаниями и навыками во взрывном деле, в том числе познаниями в электрическом способе взрывания».— При этом, правда, странно, что незадолго до нападения Найденов, как показали несколько свидетелей, сильно повредил руку, находясь в нетрезвом состоянии, да и вообще крепко злоупотреблял спиртными напитками. То и другое очень сильно препятствует деятельности подрывника: установка взрывного устройства в боевое положение должна производиться трезвым человеком, у которого хорошая координация движений и руки не трясутся. Доверить же установку взрывного устройства неподготовленному человеку едва ли разумно. Увы мундирам голубым, очень неправдоподобно выглядит организованная преступная группа, члены которой позволяют своему единственному подрывнику невоздержанно пить, даже пьют вместе с ним, как Яшин, а за пару дней до дела — напиться и повредить себе руку.

Что еще поразительно, Квачков считал подрыв транспортного средства на скоростном участке дороги бесперспективным, о чем он сказал М. Калашникову в помянутой выше беседе о терроризме:

Согласно, по-моему, тема шестая – вывод из строя и уничтожение железнодорожного транспорта противника, на открытом перегоне практически что-либо сделать с поездом очень сложно, что показали, кстати, взрывы Невского экспресса, понимаете. Подрывается поезд – настолько имеет массу, что он пролетает и идет дальше. Имеет смысл схождение вагонов на повороте или на выемке или на подъеме, где он сваливается.

Я бы добавил к теме шестой в изложении В.В. Квачкова, что наиболее эффективно поезд можно подорвать на мосту с уничтожением пролета моста. Приблизительно то же самое касается автомобиля: наиболее опасна для него засада на перекрестке, где он сбрасывает скорость или останавливается, представляя собой удобную мишень. Опасны также повороты дороги, близ которых можно разместить гранатометчиков для лобового удара. Впрочем, удар взрывной волны в борт движущегося на скорости автомобиля — это гораздо интереснее, чем тема шестая или любая иная. Это нестандартное решение засады, неожиданное.

В связи же с нестандартным решением и даже нестандартным взрывным устройством расчет мощности «античубайса» представлял собой сложность для подрывника-практика. Дело в том, что в общепринятых военных методических руководствах нет данных для расчета столь сложного наружного неконтактного заряда. Чтобы подрывник сам рассчитал мощность «античубайса», он должен был хотя бы на минимальном теоретическом уровне владеть физикой взрыва, но практики теорией не очень интересуются. Отличным примером тому является помянутый выше генерал, выступавший в суде,— явный практик, теоретические знания которого равны абсолютному нулю:

Шугаев ядовито: «В экспертизе воронка диаметром в несколько метров и мощность взрыва от 3,5 до 11 килограммов тротила. Почему Вы даете здесь другие данные?»

Чубаров уверенно гудит: «11 килограммов тротила – это и полотну дороги мало бы не показалось. Я знаю, какие ямы это дело оставляет».

Шугаев шуршит: «Есть разные методики, которые определяют силу взрыва или действие ударной волны. Вы какой пользовались?»

Чубаров учит адвоката своему ремеслу: «У нас такая методика: рельс – это двухсотграммовая шашка. Локомотив – другой объем, гораздо больший. Есть стандартные решения, по которым специалист ставит заряд дальний, а все остальное после подрыва сметают гранатометами». Он выразительно смотрит на защитника Чубайса, видимо, сравнивая его с локомотивом.

Шугаев продолжает суетливо шуршать бумагами: «У нас есть экспертиза, где баротравма определяется в радиусе 60 метров. У вас какие методики?»

Чубаров, как учитель, спокойно и весомо: «По своим воспоминаниям оцениваю. Я этих зарядов сотни взорвал».

Обратите внимание на слово «специалист», коим генерал Чубаров, следовательно, не являлся (но заключения по специальным вопросам почему-то выдавал). Специалист, стало быть, в его понимании — это человек, реализующий «стандартные решения», а не теоретик.

Прежде чем подорвать сотни зарядов, нужно было рассчитать их мощность на основании теории и грамотно заложить — именно к этому сводится работа подрывника, а кнопку нажать на подрывной машинке даже ребенок сумеет. Как подорвать рельс, в методическом руководстве изложено вплоть до мелочей, до присыпочки насыпанной, но вот чтобы подорвать движущийся бронированный автомобиль, простейшей «методики» генерала будет недостаточно: «стандартного решения» данной проблемы не существует. Очевидно, мне кажется, что пишут методические руководства одни люди, теоретики, а пользуются ими иные — практики. При расчете же «античубайса» нужен был человек, знакомый с теорией взрыва хотя бы на уровне общепринятых теоретических методик и выведенных формул… Ну, например, что ответил бы генерал Чубаров, если бы адвокат Шугаев ядовито поинтересовался у него, знакома ли ему формула Садовского? Да ничего не ответил бы: эта формула ему не нужна была в его служебной деятельности, но люди, составлявшие для него методические указания на основании физики взрыва, специалисты-теоретики, необходимым материалом владели, конечно, в полной мере (именно военные пишут самые интересные книги о взрыве, у них есть научные публикации, они защищают по своим темам диссертации…)

Есть, конечно, основания сомневаться в том, что подрывной опыт Найденова, служившего в ВДВ и наукой вроде бы не занимавшегося, знания свои не развивавшего, превосходил опыт генерала Чубарова («все мы учились понемногу чему-нибудь и как-нибудь») — тем более что нештатные боеприпасы, кроме спецназа Генштаба, могут использовать только саперы. Да, но для армейского сапера наружный неконтактный заряд, исключая некоторые стандартные кумулятивные, по сути контактные,— это случай уникальный. Ну, в методическом руководстве есть указание, как повалить таким зарядом группу деревьев и, кажется, перебить группу опор моста, но это не подходит для расчета «античубайса». Изготовить-то взрывное устройство легко, справится даже подросток (некоторым, правда, пальцы отрывает при неосторожном обращении с детонаторами), но вот рассчитать необходимую его мощность при нестандартном поражении уже сложнее. Осложнялась задача тем, что схема бронирования БМВ едва ли доступна, прочность автомобиля под действием воздушной волны неизвестна. Поэтому рассчитывать приходилось на то, вероятно, что если взрыв не выбьет в автомобиле стекла, то сметет его с дороги или перевернет (на переворот можно найти даже расчетные формулы, разные, но вопросы все равно остались бы, ведь закладка-то была нестандартная). А впрочем, теория, наука, высокие материи, диссертации — это сущие глупости хотя бы против того же генерала Чубарова с его опытом. Любой практик прекрасно бы разобрался в проблеме: нет расчета по весу взрывчатки, так заложи 100 кг — и хана Чубайсу придет без всякого расчета. Чего жалеть-то взрывчатку, если отчитываться за ее перерасход не придется? Изготовить же ее несложно.

Есть в этом деле еще одна крайне любопытная черта — нравственная. Дело в том, что вместе с Чубайсом смертельной опасности были подвергнуты его помощник и водитель, которые вовсе не замешаны были в большевицкой деятельности Чубайса и ему подобных. Так за что же их-то было убивать? Столь агрессивный образ действий как-то не вяжется с отставными офицерами.

Сильно облегчило заговорщикам задачу то обстоятельство, что у Чубайса не было личной охраны: его охрана в поисках именно замаскированных взрывных устройств лишь осматривала дорогу, на которой и произошло нападение, но необходимыми навыками и средствами для столь сложной работы не обладала. К тому же, Чубайс ездил независимо от группы, осматривавшей дорогу: в день покушения случилось так, что его автомобиль приблизился к месту засады первым. Следовавшие за ним охранники даже попали под огонь заговорщиков, так как вышли из автомобиля и попытались, вероятно, осмотреть место взрыва (лучше поздно, чем никогда). Никто из них не пострадал и сопротивления оказать не пытался. Впрочем, автоматического оружия у них не было — был лишь один пистолет Макарова на троих (модификация Иж-71), и их готовность или неготовность к обстрелу важна была только для них самих. Автоматчик, безусловно, имел возможность уничтожить всех троих охранников Чубайса, в том числе ручными гранатами, а если он этого не сделал — значит, такая задача ему не ставилась: гуманизм, понимаешь. «И силой нельзя, и отступать нельзя. Надо, чтобы и победа была, и чтоб без войны. Дипломатия, понимаешь».

Вообще, задача, поставленная охране Чубайса, смысла не имела и результат принести не могла, как и случилось:

Хлебников: «Мы осуществляем контроль трассы. Проверяем путь предполагаемого следования машины Председателя. Смотрим, нет ли поваленных деревьев, больших коробок на обочине, каких-либо предметов, разбросанных на дороге. Тем более после выходных граждане оставляют по сторонам дороги много мусора. Мы все проверяем».


Дерево разумнее бы было повалить непосредственно перед останавливаемым автомобилем, более или менее неожиданно преградив ему путь (сделать это можно быстро при помощи накладного заряда), а маскировать взрывное устройство в коробке не стал бы даже подросток (сообразил бы в снег углубить или в разрыхленную землю летом). Чтобы хотя бы попытаться обнаружить взрывное устройство, нужно не в автомобиле на ходу дорогу «контролировать», а пешком идти, внимательно осматривая местность, лучше с собакой, натасканной на обнаружение взрывчатых веществ (хотя и от собаки можно устройство скрыть, тем более зимой). Что же касается мусора, то нужно было бодрить районную власть, чтобы своевременно производила уборку. Чубайс вполне бы мог привести районные власти в бодрое рабочее состояние — тем более что речь шла о его жизни.

Любопытно, что все враги Чубайса, смертельные или нет, находятся среди простых людей, не обремененных ни властью, ни богатствами. Еще более любопытно, что часть простых людей поддерживает существующий строй, а неприязнь питает именно к Чубайсу — лично. Еще более любопытно, что ни единое лицо нынешней либеральной власти, даже более высокопоставленное по сравнению с Чубайсом, скажем Ельцин, Гайдар или Путин, не удостоилось столь широкой неприязни в народе, как Чубайс. Поразительное дело, как показал социологический опрос «Левада-центра» от ноября 2005 г., покушение на убийство Чубайса, преступление, одобрили 14% населения:

В. Квачков – герой или преступник?

Только 14% опрошенных склонно видеть героя-патриота в бывшем полковнике разведки, который обвиняется в покушении на А. Чубайса, 10% считают его преступником, 18% – психически больным, остальные не знают о нем или затрудняются высказаться.


Вопрос поставлен провокационно, откровенно на заказ: опрошенным прямо предложено было или одобрить преступление, или осудить Квчкова до суда. О провокации, направленной на унижение Квачкова, также свидетельствует включенное в вопрос предположение о психической его болезни (опрашиваемым предлагают варианты ответов), противоречившее действительности, так как за полгода до опроса «Левада-центра» было объявлено публично на основании экспертного заключения, что Квачков не только вменяем, но и не страдает психическими заболеваниями:

17:03 20/04/2005

МОСКВА, 20 апр – РИА «Новости». Обвиняемый по делу о покушении на главу РАО «ЕЭС России» Анатолия Чубайса Владимир Квачков признан вменяемым.

«По результатам экспертизы наш подзащитный признан здоровым, никаких отклонений не обнаружено»,– сказал РИА «Новости» по телефону адвокат Квачкова Владимир Левин.


Вот так, в частности, формируется общественное мнение — путем провокаций и манипуляций. При корректной же и непровокационной постановке вопроса количество сторонников Квачкова могло увеличиться в несколько раз. Впрочем, даже «только 14%» — это запредельно высокая величина. Например, ни единая из «демократических» партий, противопоставляющих себя «авторитарному режиму Путина», не имеет столь значительной народной поддержки. Даже все они вместе столь значительной поддержки не имеют.

Авторы приведенного провокационного вопроса, к несчастью для их клиентуры, не поняли, что приведенная провокация направлена не только против Квачкова, но и против Чубайса, причем даже в большей степени. Нетрудно заключить, что доброжелательное отношение части общества к Квачкову, готовность оправдать даже предполагаемое его преступление, является оборотной стороной отрицательного отношения к Чубайсу, так как о Квачкове никто даже не слышал до задержания его в связи с покушением на убийство Чубайса. Помимо Чубайса трудно вообразить себе иного человека в политике, даже убийство которого поддержала бы заметная часть общества — 14%. Обычно люди поддерживают бессудную расправу только над преступниками, которые утеряли человеческое достоинство, скажем кровавыми насильниками, в особенности убийцами детей. Приравнивание Чубайса к извергам рода человеческого значительной частью народа, установленное при помощи «Левада-центра», выглядит предельно удивительно: известно, что Чубайса не любят, но если часть народа презирает его до такой степени, что даже за человека не считает…

Число же более умеренных ненавистников Чубайса может достигать 89%. Так, 16.06.2010 состоялась радиопередача «Русской службы новостей» с участием представителя Чубайса Л.Я. Гозмана и В.В. Квачкова, по итогам которой симпатии радиослушателей распределились как 89% на 11% в пользу Квачкова [3]. И это при том, что Квачков проповедовал крайне резкие взгляды, экстремистские, наверняка не разделяемые всеми радиослушателями, отдавшими ему предпочтение.

Любопытно бы было узнать, сколько человек поддержало бы суд над Чубайсом за многочисленные его глупости, включая аварию на Саяно-Шушенской ГЭС, стоившие многим людям жизни? Может быть, 100% за вычетом нескольких высокопоставленных жуликов, идеологов, эксцентриков и душевнобольных? Есть, конечно, основания полагать, что законное преследование Чубайса поддержало бы подавляющее большинство нашего народа. Да, но тогда дата 17 марта, когда нападавшим не удалось захватить Чубайса и передать его не известному нам суду, приобретает для нашего народа печальный памятный смысл — например, как День мучительной боли за бесцельно прожитые годы.


[2] См. советские стандарты: http://www.stroyplan.ru/docs.php?showitem=5329

Зову живых