На сайте размещены статьи по русской истории, публицистика, философия, статьи по психологии, а также по грамматике русского и древнерусского языков, в частности – Слова о полку Игореве.

Дм. Добров

Воинствующий атеизм

Дм. Добров • 14 мая 2012 г.
  1. Горе от ума
  2. Дела духовные
  3. Горе дарвинизму
Чарльз Дарвин. Карикатура

Речь пойдет о взглядах очень узкой группы атеистов, поведение которых переходит границы психической нормы, как и любой нигилизм, или негативизм, отрицание на рефлексных основаниях. Часто представители маргинальной этой группы заражены расхожими бредовыми идеями под самую макушку: чудится им и заговор «клерикалов», и мучительные страдания за правду нефтяного упыря Ходорковского, и многомиллионные фальсификации на выборах, и, вероятно, очень многое иное, о чем они даже думать боятся,— засилье демонов. Несмотря, однако же, на низкие умственные способности, представители этой группы мнят себя людьми, искушенными в любом вопросе, культурными и умными. Что ж, так и положено действовать воинствующим невеждам, поддерживающим теории космического масштаба и космической же глупости.

По какой-то странной причине или, может быть, вовсе без оной воинствующие атеисты полагают, что негативизм их не только устроен на строгих научных основаниях, но даже является мировоззрением, научным мировоззрением. Многие также считают себя или только называют материалистами, не понимая смысла этого слова, полагая, что это понятие, как и их мировоззрение, целиком научно, а всякий ученый есть материалист. Нет, материализмом называется всего лишь философская идея — рассмотрение материи как первопричины сущего. С некоторыми оговорками эту идею можно считать научной, обоснованной, отвечающей действительности, но только с оговорками. Безусловно, материя первична по отношению к человеку и его сознанию, а также к сознанию всего живого на планете, но ведь идеализм провозглашает первопричиной сущего вовсе не это сотворенное сознание, а принципиальное иное, не правда ли? Собственно, если предположить, что природа способна создавать теоретические закономерности, законы логические и даже сам разум, то разница между идеализмом и материализмом теряется: приписывание материи изначальных разумных свойств, пусть и проявившихся позднее, в ходе ее развития, есть тот же самый идеализм. Чем же в таком случае материализм лучше идеализма, если принципиальной теоретической разницы между ними нет? Увы, в подобных категориях ответ на «основной вопрос всякой философии» получить невозможно: это нефункциональная логика, не отвечающая даже элементарным представлениям науки о логике. Поразительное дело, о причине и следствии рассуждали люди, которые просто в принципе не понимали, что такое причина и следствие.

Безусловно, всякое физическое явление должно иметь причину, причем причина лежит во времени раньше следствия, т.е. причина нашего мира существовала до его образования. Да, но что же такое причина и следствие? Следствием с точки зрения логики нужно считать значение функции, но причиной является не область определения функции, материя в нашем случае, материал для построения следствия, а сама функция, закон претворения, отображения. Следует также отметить, что закон претворения, функция, существует как объективная действительность, т.е. доступная нам в ее следствиях, проявлениях. Закон является, конечно, некоей действующей силой, величиной материальной, физической, что не подлежит, конечно, никакому сомнению. Вместе с тем закон есть, конечно, следствие разума как величина теоретическая. Ну, физическая организация в нашем мире материи на основаниях логики не известна, пожалуй, только самым невежественным атеистам — все прочие спорить не станут. Собственно, наука и возможна только потому, что мировая материя организована на основаниях разума, т.е. познаваема. Вопрос же о случайности организации в данном случае ненаучен: теории не возникают случайно, без теоретика.

Оставаясь в рамках материализма, т.е. не желая наделять материю разумными свойствами, идеальными, мы должны отметить, что закон самовоспроизведения жизни существует и действует в нашем мире, причем действует со времени самого раннего, с самого начала мира, если верить эволюционной теории, которую ныне разделяют почти все ученые. Материя, конечно же, не является причиной этого закона и не может являться, как кирпич или глина, из которой сделан кирпич, не является причиной дома и не может ею являться. С самого начала на мир наш действует некая сила, материальная сила, физическая, организующая жизнь на теоретических основаниях — познаваемых при помощи теоретического разума, нам доступного лишь до определенной степени, весьма невысокой, если судить по ученым «материалистам». Можно считать данный закон «материальным» или «идеальным», разницы нет, но следует помнить, что он действует постоянно и из свойств материи вытекать не может (это идеализм, напомню). Последнее заключение мы делаем исключительно логически, математически, формально, т.е. научно: повторю, материя не является причиной — причиной является функция, закон, величина внешняя по отношению к области определения функции, материи, и области ее претворения, нашему миру. Задать же функцию, описать, можно как через область ее определения и область ее значений, так через область ее определения и правило вывода, получения значений, причем научным является второе. Функция и есть правило вывода, правило получения значения. Да, несомненно, правило вывода вторично по отношению к области его определения, исходным значениям, материи в нашем случае, как функция строителя вторична по отношению к кирпичу, материи строения, а функция изготовителя кирпича вторична по отношению к глине, тоже материи. Таким образом, материализм отчасти торжествует, верно (материя первична, но причиной не является), а суть «основного вопроса всякой философии» в ином: «материализмом» наши оголтелые «материалисты» называли и называют откровенный и глупый идеализм — разумность материи, склонность к самопроизвольной самоорганизации.

Воинствующие атеисты стоят обычно на основаниях «материалистов», т.е. полагают идею о Боге не только глупой, но и ненаучной, противоречащей неким загадочным научным взглядам, назвать которые и, главное, объяснить они бы наверняка затруднились. Дело в том, что наука не занимается и никогда не занималась подобными вопросами. Ну, например, каким образом исследование пищеварения человека может привести к обоснованному выводу об отсутствии Бога? Каким образом занятия теоретической или экспериментальной физикой могут привести к обоснованному выводу об отсутствии Бога? Каким образом физика, физиология, медицина или любая иная наука может обоснованно отрицать Бога? Да никаким, это не только невозможно, но и лежит вне науки. Лежащее же вне науки не является необходимо антинаучным: с точки зрения логики это неопределенность относительно науки.

Иной раз воинствующие атеисты ссылаются на эволюционную теорию, но и она не противоречит идее о Боге — если, конечно, не опускаться до идиотизма, рассматривая противоречия Библии и эволюционной теории, т.е. полагая библейское изложение научным, сравнимым с современными построениями, а эволюционную теорию, наоборот, божественным откровением — окончательной и единственно возможной действительностью. Эволюционная теория предположительно описывает процесс образования видов, но ничего не может сказать о причинах рождения жизни. Мало того, она не способна объяснить все известные факты, т.е. является неполной, неудовлетворительной, вследствие чего от нее придется или отказаться, или распространить ее на все факты. Так, эволюционная теория не объясняет главный факт эволюции — зарождение разума человеческого и сознания животных, т.е. возможности сознательно и даже логически корректировать рефлексы, на основаниях вывода, описанного выше. Впрочем, некоторые биологи, вероятно, сочтут этот вопрос выходящим за рамки биологии, заведомо неразрешимым в рамках биологии. Что ж, так это или нет, но без разрешения данного вопроса эволюционную теорию невозможно будет признать удовлетворительной и, главное, научной, а не идеологической — лишь услаждающей противоречивые чувства воинствующих «материалистов». Увы, радуются «материалисты» совершенно напрасно, по глупости: идеалистическое объяснение жизни как саморазвития материи зашло в глухой тупик, и религиозный по своей природе современный атеизм рушится под грузом своих противоречий. На деле современная эволюционная теория не опровергает идею о Боге, а скорее наоборот, укрепляет ее или рождает в умах тех людей, которые понимают беспомощность науки и в данном случае, и во многих иных.

Как ни странно, воинствующие атеисты устроены наподобие верующих, причем самых оголтелых верующих — тупых фанатиков. Как и все невежественные люди, они идеализируют науку, возводя ее чуть ли не в божественное откровение, но не понимая совершенно очевидных вещей. Абсолютное знание, абсолютную истину, предлагает религия, а в науке нет и быть не может абсолютных истин. Иной раз сегодняшняя истина завтра оборачивается или полным заблуждением, или лишь ничтожной частью истины. Познание движется вперед, и вместе с тем меняется не только предлагаемая им истина, но даже и самое представление об истине:

Ввиду того что результаты современной физики снова ставят нас перед необходимостью обсуждения таких основополагающих понятий, как реальность, пространство и время, это столкновение может привести к совершенно новому изменению мышления, пути которого нельзя еще предвидеть.

[…]

Первым шагом является открытие, происшедшее в связи с теорией относительности, заключающееся в том, что даже такие основополагающие понятия, как пространство и время, могут изменяться и даже должны изменяться. Эти изменения касаются не столько неточного употребления понятий пространства и времени в обыденном языке, сколько их точной формулировки в научном языке механики Ньютона, которую ошибочно считали чем-то окончательным. Вторым шагом явилось разъяснение понятия материи, которое было вызвано результатами экспериментов по изучению строения атома. Идея реальности материи, вероятно, являлась самой сильной стороной жесткой системы понятий XIX века; эта идея в связи с новым опытом по меньшей мере должна была быть модифицирована. Однако понятия, поскольку они принадлежали к обыденному языку, остались в основном нетронутыми.

[…]

Если исходить из этой обоснованной в своей сущности стабильности понятий обыденного языка в процессе научного развития, то следует признать, что на основе открытий современной физики наша позиция относительно таких понятий, как бог, человеческая душа, жизнь, должна отличаться от позиции XIX века, так как эти понятия принадлежат именно к естественному языку и потому непосредственно связаны с реальностью. Конечно, мы должны себе давать отчет в том, что эти понятия не могут быть хорошо определены в научном смысле и что их применение будет приводить к различным внутренним противоречиям; все же мы должны пока эти понятия брать так, как они есть, не анализируя и строго не определяя. Мы знаем, что они имеют отношение к реальности. В этой связи, пожалуй, полезно вспомнить о том, что даже в самой точной науке, в математике, не может быть устранено употребление понятий, содержащих внутренние противоречия. Например, хорошо известно, что понятие бесконечности ведет к противоречиям, однако практически было бы невозможно построить без этого понятия важнейшие разделы математики.


Это, конечно, частное мнение, но рождено оно под влиянием отнюдь не божественных откровений или даже философии, т.е. тщательного анализа вымыслов своего воображения, а современной физики, изменившей самое понятие об истине — по крайней мере в глазах одного из ее основателей.

«Научный» атеизм является всего лишь отрицанием религии или бога, нигилизмом, но ничего полезного для человека не содержит, ни мировоззрения, ни даже философских идей. Идеализация же науки является не мировоззрением, а самым примитивным идолопоклонством. Безусловно, любая религия является принуждением людей к соблюдению определенных правил, бытовых и нравственных, а значит, всегда были и будут люди, выступающие против этих правил, за свободу как отсутствие любых ограничений. В истоке суть здесь, конечно, не в науке и не в научном мировоззрении, а именно в нежелании связывать себя общепринятыми нормами поведения — «индивидуализм». Поскольку же познание было всегда и всегда его не хватало для обоснования бытия божьего, то атеисты всегда и прикрывались наукой, искренне полагая, что доказательство или даже допущение бытия божьего в рамках науки невозможно, а значит, никто и никогда не опровергнет их призывов. Как ни странно, некоторые воинствующие атеисты искренне полагают, что ненаучно любое мировоззрение помимо его отсутствия — атеизма. Увы, самое понятие «научный атеист» противоестественно, так как нигилизм не может быть научным, а отсутствие доказательства бытия божьего не является опровержением существования Бога с точки зрения логики. Отсутствие доказательства — это всего лишь неопределенность, но неопределенность может быть успешно использована в науке, причем утверждает это В. Гейзенберг, один из создателей квантовой механики, а не отец Василий из церкви за углом.

Также воинствующие атеисты выступают якобы против сверхъестественного, но понятие о сверхъестественном не является устоявшимся однажды и навсегда, абсолютным: оно постоянно меняется с развитием наших знаний о мире, естестве, природе. Скажем, еще несколько столетий назад полеты человека по небу в металлическом аппарате рассматривались бы как сверхъестественные и, значит, антинаучные, но сегодня такие полеты вполне привычны и объяснимы научно. Еще несколько десятилетий назад взрыв мощностью 50 килотонн в тротиловом эквиваленте сочли бы сверхъестественным и, следовательно, антинаучным, но сегодня он возможен и объясним научно. Безусловно, чем более невежествен человек, тем большее количество вещей кажется ему сверхъестественным и, следовательно, тем более он верующий или нигилист, атеист. Кому-то, например, хождение по воде покажется истинным чудом, совершенно немыслимым в действительности, но теоретик вроде Гейзенберга лишь заметил бы отвлеченно: «Все зависит от плотности воды и площади опоры». Еще пример, в наши дни попытки европейских алхимиков превратить ртуть в золото многим кажутся совершенным безумием, но с точки зрения современной науки и это банальность: все зависит от заряда атомного ядра. Как сильно изменился мир, не правда ли?

Выпады воинствующих атеистов даже против самой идеи Бога со ссылкой на несуществующий научный опыт приводят, конечно, к попыткам прояснить суть понятия: что же есть Бог? Если Бог есть предполагаемый творец нашего мира, то отрицать предполагаемое его деяние научным путем пока невозможно: любая рациональная теория, опирающаяся на ряд опытов или нет, останется неформальной, нелогичной, в частности — идеалистической, фантастической, так как формальный подход к решению проблемы (теоретический), принцип которого показан выше, уводит нас за пределы нашего мира во времени и пространстве, за ощутимые пока границы познания. Если же мы решим остаться в границах познаваемого, в пределах науки, и назовем Богом законы нашего мира, не вытекающие из свойств материи и не являющиеся ими, то что же именно в данной идее ненаучно, противоестественно? Она недоказуема в смысле невыводима? Да, но такие законы существуют, они очевидны, например разум человека и сознание животных, а значит, с научной точки зрения это вопрос только определения, аксиоматики, причем в самом строгом смысле, математическом. Собственно, аксиомой следует назвать действительное понятие или правило, сущее, которое невозможно получить на основаниях вывода, например существует в геометрии аксиома о параллельных прямых, которые не пересекаются (это разумно, не тавтология, так как существует и аксиома о пересекающихся параллельных прямых в геометрии Лобачевского). Да, вместо понятия Бог можно использовать любое искусственное понятие, символическое, формальное, математическое, но суть от того не изменится. При этом философское допущение о существовании некоего источника сил за пределами нашего времени и пространства представляется даже банальным; научным же оно не является потому, что просто выходит за пределы возможного пока познания, а не потому, что противоречит хоть каким-нибудь фактам или теориям.

Иной раз воинствующие атеисты оставляют в стороне божественные силы и направляют острие своей невежественной критики уже прямо на религию, полагая ее опасной для общества. Безусловно, история религий, как и история науки, изобилует ложными учениями и даже ложным применением действительных учений, ересью на языке религии и идеологией на языке науки, но едва ли можно признать это логичным возражением против самого существования религии и науки. Религия, как и наука, на протяжении жизни человечества развивалась, причем развивалась столь же бурно, как и наука, а потому говорить о религии вообще, без разбора, способен только крайне невежественный человек. Впрочем, неприязнь у воинствующих атеистов вызывает почему-то только христианство. В ненависти своей они теряют разум, даже образованные превращаются в круглых дураков, но не замечают того:

Что касается попыток внедрения теологии в ВАК, они начались отнюдь не сегодня. Но раньше ВАК ощущала мощное давление, не видимое постороннему глазу. После Собора оно уже не скрывается. А на каком основании, спрашивается, теологию – совокупность религиозных догм – следует причислять к научным дисциплинам? Любая научная дисциплина оперирует фактами, логикой, доказательствами, но отнюдь не верой.

Между прочим, католическая церковь практически полностью отказалась от вмешательства в дела науки (в 1992 г. она даже признала свою ошибку в деле Галилея и «реабилитировала» его). В беседе с академиком В.И. Арнольдом (март 1998 г.) папа Иоанн Павел II признал, что наука одна способна установить истину, а религия, по словам понтифика, считает себя более компетентной в оценке возможного использования научных открытий. Наша РПЦ придерживается иной точки зрения: «Необходим диалог власти и общества для того, чтобы сложившаяся в советское время монополия материалистического видения мира наконец прекратилась в российской образовательной системе» (из резолюции Собора).

Вообще-то все достижения современной мировой науки базируются на материалистическом видении мира. Ничего иного в современной науке просто нет. Прекрасно высказался на эту тему известный американский физик, лауреат Нобелевской премии С. Вайнберг: «Опыт ученого делает религию совершенно несущественной. Большинство ученых, которых я знаю, вообще не думают на эту тему. Они настолько не размышляют о религии, что даже не могут считаться активными атеистами» (New York Times, 23 августа 2005 г.). Так на что же нам предлагают менять «монополию материалистического видения мира»?


Чтобы провозгласить этот марксистский абсурд, все достижения современной науки базируются на признании материи как первопричины сущего, нужно было сойти с ума: ни единое достижение современной науки на этом невежественном философском бреде не базируется, а некоторые современные науки даже противоречат ему. Отличным примером последней является квантовая механика, в которой причина просто не имеет привычного нам смысла, да и сама материя двусмысленна (это не только вещество, но и явление), а также биология, в рамках которой «материалистическое» объяснение возникновения разума человеческого, данное Энгельсом, не нашло себе ни малейшего подтверждения. А математика? Разве современная математика с ее совершенно недействительными моделями не глубоко идеалистична? А история? Разве опиралась история хоть когда-нибудь даже на действительную теорию, не говоря уж о «материализме»? Попробуйте найти науку, которая бы опиралась на материализм. Единственной такой «наукой» окажется большевицкий «диалектический материализм», назвать который наукой способен только умалишенный. Наука опирается не на материализм, т.е. философские вымыслы, идеологические, а на факты и занимается исследованием фактов, но ведь несомненным фактом нашей жизни является и религия, и ее священные книги, и религиозные догматы, а значит, теология тоже наука — в отличии, например, от философии, для которой единственным неоспоримым фактом являются вымыслы воображения. Увы, махровое невежество процветает среди членов Академии наук, которые и написали цитированное открытое письмо Путину.

Надо добавить, что в советское время даже книга по математике, которая к идеологии не имеет ни малейшего отношения, могла начинаться с дежурного бреда в предисловии: «В связи с решениями XXIII съезда КПСС о дальнейшем всемерном укреплении…»— Это была именно монополия на истину, а истина определялась большевиками именно как «материализм», причем руководствоваться им обязан был всякий, даже математик, деятельность которого к материализму не имела ни малейшего отношения (вспомните про все достижения науки, которые «базируются» на материализме). Нужно ли напоминать людям в своем уме, какой ужасающий вред науке и культуре нанес этот идеологический «материализм»? Под знаменем «материалистического видения мира» большевиками была разгромлена до основания историческая наша научная школа, русская филологическая и отчасти русская лингвистическая, а также генетическая. Возникли и кумиры новой науки, «материалистической», из которых наиболее теперь печально известны академики Н.Я. Марр и Т.Д. Лысенко. Началось же это беснование тоже с разгрома богословской школы и вообще Церкви. Вообще, любой ученый мог оказаться «буржуазным», т.е. прежде всего противником «материализма». «Буржуазным» был также «национализм», который при большевиках, как известно, очень часто проявлялся в науке… Можно не сомневаться, что каждый из подписавших письмо Путину наряду с горячей его любовью к «материализму» люто ненавидит «национализм», как отцы учили. В сущности, цитированное письмо — это не мысль, а всего лишь негативный рефлекс, запоздалая отрыжка большевизма.

Что же касается помянутого Вайнберга, то это уже откровенный сумасшедший. Вдумайтесь, каким образом «опыт ученого» мог бы сделать «несущественным», например, спасение души, которое является целью христианства? При чем здесь «опыт ученого»? Понимал ли этот несчастный хотя бы приблизительно, какую чушь он несет? Ладно бы еще заявил он, что считает религию чушью, не верит ей, но «опыт ученого», обессмысливший спасение души… Ужас, сослаться на подобную чушь могли только умалишенные или ослепленные ненавистью, оборотной стороной которой является пылкая любовь к себе, «индивидуализм».

Удивление в цитированном письме, помимо, конечно, фантастически прилежного чтения пухлого американского желтого листка (любопытно, кто им цитату предоставил?), вызывает только то, что нет в этом письме типичной большевицкой байки о «классовой сути религии». Впрочем, остальные дегенеративные большевицкие черты имеются, например:

Иерархи РПЦ призывают Правительство ввести во всех школах России обязательный предмет – «Основы православной культуры». Надо сказать, идея запустить религию в школы страны вынашивается давно. В циркуляре Алексия II N 5925 от 9 декабря 1999 г, обращенном ко «всем епархиальным преосвященным», отмечается, что «мы не решим задачи духовно-нравственного воспитания будущих поколений России, если оставим без внимания систему государственного образования». В заключительной части этого документа…


Там же.

Вдумайтесь, христианство существовало в нашем народе тысячу лет — тысячу, вдумайтесь, столько же почти, сколько и сам народ. Вдумайтесь, как низко нужно пасть, лишиться вообще всякого разума, чтобы считать сбережение народом своей культуры вредным и даже опасным — пусть даже для себя лично, а не для самого народа.

Ненависть этих людей, совершенно не контролируемая разумом, даже ведь намека нет на рассудительность, прекрасно выдает религиозную по природе своей суть воинствующего атеизма. Наука же в данном случае служит только прикрытием патологической ненависти к действительности, вольным или невольным, вероятнее второе.

Надо заметить, что наши воинствующие атеисты из АН, а также очень многие прочие добровольно пребывают в весьма жалком психическом состоянии, которое следует назвать бредовым. Дело в том, что все им известные вопиющие религиозные недостатки принадлежат миру Западной Европы, еретическому, но проклинают-то они на данном основании нашу Церковь и христианство, которое к католицизму и тем более протестантизму имеет весьма небольшое отношение. Так, исключительной принадлежностью Западной Европы является инквизиция с ее кострами, судебные процессы ведьм, массовое уничтожение мирных сторонников иных духовных идей, кровавый геноцид при навязывании целым народам своей ереси, борьба против науки, даже сжигание на кострах некоторых ученых, крестовые походы с жуткими убийствами… Опиралось же все это на выдуманную религию, ересь, дремучую языческую идеологию. Например, в Библии не сказано, что плоская Земля находится в центре мирозданья, см. самое начало, первые страницы книги «Бытие», и уж тем более Христос не заявлял, что Земля покоится на спинах трех китов. Вероятно, дремучую эту теорию разглядели в Библии какие-то католические святые (это отдельный католический кошмар, о котором из атеистов никто не знает), но христианская Церковь никогда не занималась разрешением вопроса о вращении и форме Земли, а равно не способствовала и ловле ведьм, и многими прочими гадостям.

Противопоставление воинствующих церковников-идеологов и ученых имело смысл в католическом мире, но не у нас. Впечатление возникает такое, что воинствующие наши атеисты начитались западноевропейских книжек о тамошних гонениях на науку и прочих гадостях, но не поняли, что речь идет отнюдь не о нашей стране… Ну, как еще можно объяснить столь чудовищную подмену понятий? Или, может быть, большевики опять виноваты? Да, судя по идеологическому большевицкому «материализму», который мракобесы из Академии считают нерушимой основой всех наук, свои сведения о религии они черпали из большевицких агитационных сочинений. Большевики же, в свою очередь, пользовались литературой по преимуществу на немецком языке. Насмешки достойно, что в нападках на нашу Церковь, обоснованных грехами католиков, наши академики уподобились тем умным католическим отцам, которые разглядели в Библии свои дремучие языческие взгляды о плоской Земле (они выступали против «пифагорейства», а шарообразную форму Земли первым предположил именно Пифагор).

Столь бездумное, рефлексное, восприятие членами Академии наук учения большевиков наводит, конечно, на самые печальные размышления. На данном примере мы видим, что основания мировоззрения, даже негативного, патологического по природе своей, отчасти закладываются в иного человека воспитанием, т.е. формированием условных рефлексов на те или иные раздражения, в том числе умственные, а отчасти принадлежат, видимо, характеру человека, типу нервной системы по восприимчивости, но вот разум не играет здесь совершено никакой роли. Это, конечно, серьезное свидетельство в пользу происхождения человека от обезьяны. А впрочем, много ли в мире людей, на примере которых можно заподозрить животное происхождение человека? Может быть, рефлексное «мировоззрение» — это свидетельство не происхождения человека, а наоборот, вырождения, как учит религия? Что ж, несомненно одно: каждому из десяти академиков, подписавших глупейшее письмо Путину, следовало бы еще до подписания обратить внимание на свой духовный облик — чтобы не быть потомком человекообразной обезьяны среди людей. Это и есть одна из насущных задач религии — религии, которую якобы обессмысливает «опыт ученого».

Безусловно, сама по себе религия, в отрыве от духовной школы, не сможет помочь человеку: она будет извращена уже на второй день, как это случилось у католиков и тем более у протестантов, и служить уже будет не становлению духа человеческого, а удовлетворению человеком своих страстей, превратившись в своего рода наркотик.

Не ясно, почему подписавшие письмо Путину члены Академии считают, например, физику наукой, а воспитание духа человеческого, спасение его души,— глупой блажью. Последнее представляет собой гораздо более сложное дело, чем теоретическая физика, разобраться в которой гораздо проще, несравненно, чем в душе человеческой.

Воинствующие атеисты в силу слабого своего разумения полагают, что религия сводится только к установлению и поддержанию путем насилия бытовых законов, как это было у язычников и по преимуществу у католиков. Нет, дело не в том, чтобы путем угроз принудить человека исполнять закон, а в том, чтобы соблюдение законов было для человека не тяжким, а совершенно естественным. Речь, повторю, идет не о насилии и даже не об обмане, а наоборот, об обретении истины, выходе за пределы ежедневного рефлексного круга, на котором человек очень напоминает ученую обезьяну. Многие люди очень несчастны, и очень многие из них просто в принципе понять не способны, что источник их страданий находится в них же самих. Но кто же объяснит им это? Может быть, столь же несчастные академики, ни единый из которых не способен вырваться из плена рефлексов даже со своим «опытом ученого»? Да как же слепой может вести слепого? Увы, попы бывают хуже обсуждаемых академиков, грознее и неприступнее, да и вообще учителей духовных маловато, но это не является принципиальным возражением: сегодня мало, завтра, возможно, будет больше.

Воинствующие атеисты критикуют вовсе не религию, а свои рабские представления о религии как о примитивной идеологии, которая, разумеется, ниже их, разумных и нравственных созданий. Вместе с тем они полагают, что церковная идеология, каковой они считают религию, людям не нужна, поскольку существует некая «общечеловеческая» нравственность, присущая человеку как виду, каковой взгляд, разумеется, никоим образом не следует из фактов. Откровенная глупость этого вымысла видна на исторических примерах падения государств, сопровождаемых воцарением в обществе матери порядка, анархии: вместе с государством обычно падает нравственность, и даже жизнь человека становится весьма дешева, а права и вовсе куда-то улетучиваются. Да что там анархия, падение государства: в американском супермаркете свет выключается, и далее начинается кошмар — куда улетучивается все «общечеловеческое», столь распространенное в США на словах, тоже неизвестно. Разумеется, всегда остаются отдельные личности, которые сохраняют человеческий облик, но их состояние не опровергает массового явления. Увы, поведение многих людей реактивно, рефлексно, и дело вовсе не в недостатке разума или, положим, «опыта ученого». Конечно, «опыт ученого» формирует некоторые рефлексы поведения, как, впрочем, и опыт дворника, но все зависит от силы и характера раздражения. С точки зрения формальной это вполне объяснимо: если нравственность как стереотип поведения формируется в определенном социальном укладе, то с падением уклада нравственность становится бессмысленной, неопределенной.

Христианство отрицает социально-зависимый тип нравственности, формируемый в обществе как стереотип поведения, сумма рефлексов, провозглашая нравственность абсолютную, неизменную, равную даже по отношению к врагам. Нравственность христианская не возникает в социальной среде и не исчезает с ее падением, а существует вечно и неизменно. Безнравственность же искупается не жертвой божественным силам, как в языческих религиях, а покаянием, одним из христианских таинств.

Может быть, именно потому, что воинствующие атеисты насильно лишают себя мировоззрения, выбирая религиозный негативизм, они и восприимчивы на бредовые идеи: природа не терпит пустоты, а если человек не имеет мировоззрения, то и усваивает любую чушь. Это такое же обманчивое прельщение, как и воинствующее отрицание религии, придуманный мир — мир духов, демонов. Что ж, наверно, так им лучше жить — в искаженном мире, перепуганными грядущим зарождением инквизиции и уничтожением их как идейных врагов огнем да мечом: «Убивайте всех — бог разберет своих!»

Тоже интересно:

  1. Научный атеизм
  2. Доказательство бытия божьего
  3. Иисус Христос
  4. Наука и религия
  5. Научное мировоззрение

Зову живых