На сайте размещены статьи по русской истории, публицистика, философия, статьи по психологии, а также по грамматике русского и древнерусского языков, в частности – Слова о полку Игореве.

Дм. Добров

Духовные скрепы

Дм. Добров • 30 декабря 2014 г.
Яблоко с булавкой

Президент Путин утвердил 24 декабря 2014 года т.н. Основы государственной культурной политики, духовные скрепы, разработанные в проекте еще весной 2014 года. Обсуждение проекта, как кажется представителям власти, было очень широким и дошло, наверно, до самого отдаленного уголка России: «это было действительно народное обсуждение, споры были острыми и горячими», как выразился Путин. «Нам предстоит на деле вывести культуру на высоту общественного предназначения, добиться, чтобы она действительно стала естественным регулятором жизни, определяла поведение, поступки людей, влияла на их отношение к своей стране, семье, воспитанию детей».

Безусловно, это очень хорошо, что государство уделило хоть какое-то внимание культуре, планируя духовные скрепы общества, но беда в том, что стать «естественным регулятором жизни, определять поведение, поступки людей, влиять на их отношение к своей стране, семье, воспитанию детей» культура не способна: это задача идеологии. Подумайте, ваши родители, вероятно, знали, кто такой Рахманинов и даже слышали его сочинения. Ну, и каким же образом музыка Рахманинова повлияла на ваше воспитание? Каким образом повлияло на ваше воспитание чтение вашими родителям сочинений Льва Толстого, Достоевского, Чехова и других русских писателей? Повлиять на воспитание детей художественная литература может только в том случае, если она несет совершенно четкие идеологические установки, воспитательные, как, например, сочинения Солженицына. Если же отвлечься от глупых идеологических измышлений Солженицына, то нетрудно увидеть, что художественная литература, безусловно, способна помочь человеку сформироваться как личность, но четкого стереотипа поведения она породить не в состоянии. Например, среди поклонников Льва Толстого были самые разные люди — от патриотов империи до революционеров вроде Ленина и от христиан до современных язычников вроде мадам Блаватской. Каким же образом любимая литература определила или даже могла бы определить поведение столь разных людей?

Президент Путин идет по обычному своему пути — пытается сделать что-то, объявляя это своей противоположностью: «Никто, никакая власть не имеет права диктовать художнику, писателю, режиссеру и, собственно говоря, любому человеку свою волю и свои представления о том, что и как должны делать творчески одаренные люди».— Хорошо, не диктуй, но как же тогда «определить поведение, поступки людей, влиять на их отношение к своей стране, семье, воспитанию детей»? Может быть, они послушают, например, Ленинградскую симфонию Шостаковича и поймут, что нацизм — это порок? У Шостаковича, конечно, очень сильная вещь получилась, но между чувственным впечатлением от музыки и созданием антифашистского стереотипа поведения лежит пропасть. Это сочинение Шостаковича способно подкрепить идеологию, воспитание, но не заменить ее. То же самое касается и любого иного произведения искусства, в основу которого прямо не положена определенная идеология, в том числе литературного. Вот, например, оценка Сталиным антисоветской пьесы М.А. Булгакова «Дни Турбиных»:

Что касается собственно пьесы «Дни Турбиных», то она не так уж плоха, ибо она дает больше пользы, чем вреда. Не забудьте, что основное впечатление, остающееся у зрителя от этой пьесы, есть впечатление, благоприятное для большевиков: «если даже такие люди, как Турбины, вынуждены сложить оружие и покориться воле народа, признав свое дело окончательно проигранным,– значит, большевики непобедимы, с ними, большевиками, ничего не поделаешь», «Дни Турбиных» есть демонстрация всесокрушающей силы большевизма.

Конечно, автор ни в какой мере «не повинен» в этой демонстрации. Но какое нам до этого дело?


Ответ Билль-Белоцерковскому // И.В. Сталин. Сочинения. Т. 11. М.: ОГИЗ; Государственное издательство политической литературы, 1949. С. 326–329.

То же самое отношение к указанной пьесе было и после Сталина. В семидесятых годах прошлого века, когда у нас свирепствовали «тоталитарный режим» и «цензура», В.П. Басов поставил для телевидения фильм «Дни Турбиных», причем особых идеологических преград, вероятно, не возникло. Приблизительно тогда же была поставлена в кино пьеса Булгакова «Бег», которая тоже была антисоветской:

Или, например, «Бег» Булгакова, который тоже нельзя считать проявлением ни «левой», ни «правой» опасности. «Бег» есть проявление попытки вызвать жалость, если не симпатию, к некоторым слоям антисоветской эмигрантщины,– стало быть, попытка оправдать или полуоправдать белогвардейское дело. «Бег», в том виде, в каком он есть, представляет антисоветское явление.

Впрочем, я бы не имел ничего против постановки «Бега», если бы Булгаков прибавил к своим восьми снам еще один или два сна, где бы он изобразил внутренние социальные пружины гражданской войны в СССР, чтобы зритель мог понять, что все эти, по-своему «честные» Серафимы и всякие приват-доценты, оказались вышибленными из России не по капризу большевиков, а потому, что они сидели на шее у народа (несмотря на свою «честность»), что большевики, изгоняя вон этих «честных» сторонников эксплуатации, осуществляли волю рабочих и крестьян и поступали поэтому совершенно правильно.


Там же.

Почти так и было сделано: Хлудов чудовищен, жалок и отвратителен, Чарнота просто жалок и отвратителен, а Серафима и приват-доцент — заблудшие люди… Но ведь помянутые пьесы были подчеркнуто антисоветские, как, вероятно, казалось не только Булгакову, но и многим иным, вплоть до Сталина. Как же тогда культура без помощи идеологии способна повлиять на воспитание, если один и тот же художественный материал может быть направлен на поддержку противоположных идеологий? Увы, однозначны в художественном плане только сочинения Солженицына и прочих графоманов, а значит — примитивны.

Нетрудно догадаться, почему указанные пьесы Булгакова и даже их советские постановки не могут никого воспитать в смысле социальном, не духовном: в них это просто не заложено автором. Булгаков пытался дать своему зрителю не «идейный подход», как Солженицын и прочие графоманы, а человеческую трагедию и вызвать отнюдь не злобу к советской власти, как Солженицын, а наоборот — «милость к падшим», даже к Хлудову, который предельно чудовищен и отвратителен. Помянутые пьесы исключительно правдивы, а некоторые персонажи просто списаны с натуры. Например, те же Хлудов и Чарнота представляют собой в основе единый образ — генерал-лейтенанта Я.А. Слащева, которого П.Н. Врангель охарактеризовал предельно точно: «Самодур, алкоголик и наркоман». Впрочем, тот же Врангель в приказе о сдаче Крыма поставил последним пунктом: «Дорогому сердцу русских воинов генерал-лейтенанту Я.А. Слащеву впредь именовать себя Слащев-Крымский». Действительно, по пьянке Слащев признавался в духе Чарноты: «Я, когда в атаку иду, семечки щелкаю — моим ребятам это страшно нравится» (об этом вспоминал А.Н. Вертинский, которому посчастливилось обедать с его превосходительством в Крыму в его личном железнодорожном вагоне). У Слащева были и «фонари в тылу» (повешенные на них рабочие), и жена в военной форме, «юнкер Ничволодов», и любовь к водке с кокаином, и ненависть к «тыловым шлюхам» и вообще «тыловой сволочи», и презрение к своему начальству, с которым он имел обыкновение обсуждать полученные приказы… Он мог бы перейти на сторону большевиков еще во время войны, причем за ним наверняка пошел бы весь его корпус, но не сделал этого — предпочел выйти из боя, никого за собой не увлекая. В отличие от Хлудова и Чарноты, Слащев в 1922 г. вернулся в Россию, служил по линии Генштаба, преподавал на курсах «Выстрел», даже написал книгу «Оборона Крыма», в которой, кстати, отрицал свою неприязнь к «тыловой сволочи», а в 1929 г. его застрелил брат одного из железнодорожных рабочих, повешенных им в Крыму (так писали в газетах). Вероятно, это правда. И разве это не подлинная человеческая трагедия? Да, но каким же образом она может демонстрировать силу или слабость большевизма? При чем здесь вообще идеология?

Президенту Путину, вероятно, с детства вложили в голову, что искусство имеет воспитательное значение, но это ошибка волюнтаристов и субъективистов, сторонников Иудушки Хрущева (при Сталине все было иначе): воспитательное значение искусства сводится к эмоциональной поддержке идеологии, воспитания, но собственно воспитательное значение имеет только само воспитание, сама идеология. Настоящее искусство, например художественная литература, формирует не стереотип поведения, а чистый дух, идеал, на котором иными средствами, воспитанием, может быть сформирован стереотип поведения. И если последнего не сделать, даже самый культурный идеалист останется беспомощен, как слепой щенок. Непосредственно же пытается формировать определенный стереотип, чаще всего основанный на разжигаемой ненависти, только идеолог вроде Солженицына. Это крайне примитивно, навязчиво и едва ли может быть отнесено к культуре. Например, способен ли русский писатель написать роман о возвышенности предательства в пользу США? Почитайте, этот роман Солженицына называется «В круге первом». Разве эта грязная идеологическая пачкотня может быть названа культурой?

Президент Путин решил ввести государственную идеологию, не называя ее идеологией и даже не придав ей ни единой черты идеологии. Увы, так ничего не получится — пустая трата времени. И тем более это печально, что в помянутом выше документе верно отмечены наши текущие задачи:

1. Перед Российской Федерацией стоит задача в исторически короткий период осуществить экономическую и социальную модернизацию страны, выйти на путь интенсивного развития, обеспечивающего готовность государства и общества ответить на вызовы современного мира.

Это возможно только при условии планомерных и последовательных инвестиций в человека, в качественное обновление личности.

В недавнем прошлом такие вложения были явно недостаточными, что создало угрозу гуманитарного кризиса.

2. К наиболее опасным для будущего России возможным проявлениям этого кризиса относятся:

снижение интеллектуального и культурного уровня общества;

девальвация общепризнанных ценностей и искажение ценностных ориентиров;

рост агрессии и нетерпимости, проявления асоциального поведения;

деформация исторической памяти, негативная оценка значительных периодов отечественной истории, распространение ложного представления об исторической отсталости России;

атомизация общества – разрыв социальных связей (дружеских, семейных, соседских), рост индивидуализма, пренебрежения правами других.

Все это правильно, но предложенными мерами преодолеть это не удастся, потому что это следствие деяний нашей власти, которой следовало бы преобразования начинать с себя, а не с народа.

Какие культурные преобразования способны осуществить люди, которые, например, навязали нашей средней школе заведомо ложные измышления Солженицына в качестве исторической истины? Разве это не их интеллектуальный и культурный уровень предельно низок, коли уж не знают они об исторических работах в данной области, документально опровергающих грязную пачкотню Солженицына об убиении десятков миллионов? Было, было время и поинтересоваться истиной лично, и получить профессиональную консультацию. Первые работы, например, Земскова появились в начале девяностых годов, но среди нашего правящего класса по сей день многие уверены, что Сталин замуровал в тюрьмы десятки миллионов человек… И это не катастрофические болваны?

Какие культурные преобразования способны осуществить люди, которые в своей деятельности открыто исповедовали и исповедуют либеральный принцип «можно все, что не запрещено законом»? Разве это не у них произошла девальвация общепризнанных ценностей и искажение ценностных ориентиров?

Какие культурные преобразования способны осуществить люди, которые даже на приведенный выше либеральный принцип плевать хотели и готовы совершать преступления даже перед телекамерами? Скажем, президент Путин обожает совершать преступления, предусмотренные ст. 286 УК «Превышение должностных полномочий». Недавно, например, он распорядился продавать уголь на Украину без предоплаты, как сообщил его пресс-секретарь, но разве Путин у нас руководит коммерческими предприятиями по добыче угля? На каком законном основании он вообще может принимать подобные решения за руководителей коммерческих предприятий? А на каком законном основании Путин помиловал Ходорковского в обход всех установленных им же самим процедур, продемонстрировав тем самым, что перед законом у нас равны не все? А на каком законном основании президент Путин лично пожаловал российский паспорт французскому актеру Жерару Депардье, опять же продемонстрировав неравенство граждан перед законом? Разве у нас нет закона о гражданстве, обязательного для всех прочих, кроме Депардье? И заметим, никто и никогда из высших чиновников даже не попытался указать Путину на то, что он совершает преступления. Значит, для них это нормально. Так разве это не у них, начиная с Путина, наблюдается асоциальное поведение?

Какие культурные преобразования способны осуществить люди, которые не только деньги свои держат за границей, но и отправляют туда учиться своих детей? Разве это не у них наблюдается деформация исторической памяти, негативная оценка значительных периодов отечественной истории, распространение ложного представления об исторической отсталости России? Разве это не они атомизировали наше общество, создав для себя клуб «европейских» феодалов, так или иначе паразитирующих на распродаже природных ресурсов России, достояния народа?

Нам пытаются навязать идеологию и даже нравственность люди, которые подчеркнуто не имеют ни того, ни другого. В течение девяностых годов и далее нашим правящим классом было совершено столько ужасающих преступлений против нашего народа, что теперь слышать от его представителей заклинания о нравственности и культуре просто смешно. Может быть, лучше было не рассуждать о нравственности, а для начала просто наказать преступников? Нет, об этом никто даже не заикается — даже наоборот, тот же Путин недавно пообещал преступникам всепрощение… Ну, хорошо, а какую культуру и нравственность способны поддерживать воры и дегенераты? Путин этого не понимает?

Каким вообще образом способны на государственном уровне поддерживать культуру люди, за которыми нет ничего, кроме жажды наживы, и которые отрицают всякую идеологию, кроме полного ее отсутствия? Делать, напомню, можно все, что захочется; ограничений нет и быть не может, кроме прямо установленных законом. До сих пор они вполне естественно поддерживали только развал культуры, и на принципиальном уровне пока ничего не изменилось.

Увы, нетрудно предсказать, чем закончится инициатива Путина (у нас все инициативы идут от Путина). Деньги, выделенные на развитие образования и культуры, в значительной своей части будут разворованы, а Путину наверх пойдут пламенные отчеты о перевыполнении плана на стопятьсот процентов. Но даже, даже если наш правящий класс не украдет у культуры ни копейки, что представляется ненаучной фантастикой, то духовные скрепы все равно не будут созданы предложенными полумерами: закон и нравственность должны быть одни для всех, даже для президента с его окружением, чего пока не понял даже сам Путин,— иначе ничего не выйдет. «Полумеры не приемлю», как блестяще сказал в одном советском фильме поп, слив два по сто в один стакан. Аминь.

Зову живых