На сайте размещены статьи по русской истории, публицистика, философия, статьи по психологии, а также по грамматике русского и древнерусского языков, в частности – Слова о полку Игореве.

Дм. Добров

Владимир Высоцкий

Дм. Добров • 25 апреля 2014 г.
  1. История
  2. История СССР
Владимир Высоцкий

Владимир Высоцкий интересен отнюдь не как поэт, а как совершенно типичный представитель нашего либерального клана, который клан из банальной жадности да прочих неутоленных своих страстей вверг наш народ в ужасающие бедствия девяностых годов. Конечно, Высоцкий был не самый оголтелый советский либерал, не из тех несчастных, кои в перерывах между приступами «освобождения» мирно почивали в психиатрических больницах, но и не самый малый — средненький, даже серенький, если можно так выразиться, подразумевая, что бывают на белом свете либералы не серые, а например — умные, хотя бы до той малой степени, чтобы отвечать за свои слова и поступки. Как и всякий нормальный либерал, Высоцкий легко совершал корыстные преступления, ведь не тварь был дрожащая, а право имел совершать корыстные преступления в советской системе, причем подтвердил это право на деле. Да-да, именно такие люди, как Высоцкий, поддерживали и питали советскую коррупционную систему, которая рухнула с ужасающими для нашего народа бедствиями девяностых годов. Ругать их за это бессмысленно, как бессмысленно обижаться на клеща, которому самой природой назначено сосать кровь, но призадуматься о них все-таки стоит.

Почему-то по сей день распространяются советские небылицы о гонениях на Высоцкого от советской власти, мол от поганых коммуняк умученный, которые придумывал, вероятно, еще он сам — да не из подлости, наверно, а из банальной либеральной гордыни, вполне искренне полагая, что начальство его недооценивает и даже зажимает. Факты, однако же, говорят об обратном: несмотря на всю скромность своего артистического таланта, даже и серость его, Высоцкий в шестидесятые и семидесятые годы был одним из самых востребованных киноактеров в СССР, что теперь нетрудно установить по опубликованным в интернете фильмографиям популярных киноактеров тех лет. Заметно больше него снимались в шестидесятые и семидесятые годы, например, Олег Даль и Леонид Куравлев — наверно, самый востребованный киноактер того времени,— но уже Юрий Яковлев и Андрей Миронов в это время снимались с той же частотой, что и Высоцкий, хотя артистический талант и Яковлева, и Миронова далеко превосходил талант Высоцкого. Видели ли вы, например, фильм «Идиот» с Яковлевым и «Живет такой парень» с Куравлевым? Если нет, то после просмотра этих фильмов вам будет совершенно ясно, почему Яковлева и Куравлева много снимали в кино — они своим талантом очаровали миллионы людей. Но вот почему много снимали Высоцкого, остается полной загадкой. Да, снимали его не в главных ролях, но разве он был Куравлев или Яковлев, чтобы украсить собой фильм? Нет, обижаться Высоцкому было грех: несмотря на отсутствие зрительских симпатий, снимали его безумно много, но он почему-то обижался… Почему же? Не потому ли, что не давали ему главных ролей? Да, но при чем же здесь были поганые коммуняки из ЦК КПСС да прочих обкомов, горкомов, райкомов? Разве главные роли в кино распределяли они? Если же они лишь запрещали Высоцкому сниматься в главных ролях, то почему же мы по сей день не знаем ни одного примера, когда и с какой главной роли сняли Высоцкого по их запрету?

Вполне возможно, впрочем, что несколько стихотворений Высоцкого или песен для кино были отклонены, возможно даже не режиссером, а неким художественным советом или, страшно сказать, приемной комиссией, но при чем же здесь политика и гонения? Сделано это могло быть только в связи с низким качеством стихотворений и песен Высоцкого. Например, говорят, что Высоцкий написал песню для фильма «Земля Санникова», которая была отклонена гонителями, в фильм не вошла. Послушайте, в этом фильме звучит блестящая песня Александра Зацепина на стихи Леонида Дербенева «Есть только миг» в блестящем исполнении Олега Анофриева. Высоцкий с его ревом против этого просто не тянет.

Несмотря на участие в большом количестве кинофильмов, в кино Высоцкому удалось отличиться только в последней его роли — роли капитана Жеглова в фильме «Место встречи изменить нельзя». Это была редкостная удача, которой позавидует каждый киноактер. В либеральном же своем Театре на Таганке он играл, говорят, главные роли, хотя выглядело это иной раз весьма странно — как жуткий абстракционизм. Например, ныне распространен на видео отрывок из спектакля с Высоцким в роли Гамлета — надрывного типа, рвущего глотку, что приводит в замешательство: Высоцкий играет не Гамлета, а самого себя; зритель видит не Высоцкого в роли Гамлета, а наоборот — Гамлета в роли Владимира Высоцкого. Да, это свежо, напористо и потрясающе, но какое отношение имеет это к классическому театру и постановке Шекспира? Не слишком ли это либерально, как не сказать крепче? Прочих его театральных ролей я не видел (видеозаписей, вероятно, нет), но нетрудно предположить, что и в прочих случаях он играл самого себя. Это ему всегда удавалось хорошо, вплоть до роли капитана Жеглова.

Как ни странно против слухов и сплетен, в кино и театре у Высоцкого дела шли просто отлично — несмотря даже на запойное его пьянство и неизбежные на почве пьянства прогулы. И это вызывает сильное удивление. Каким образом мог не только сделать успешную карьеру, но и удержаться на работе алкоголик, потребляющий при запое шесть бутылок водки в день? В столь высокую дозу, которая превосходит смертельную, трудно бы было поверить, но о ней сообщила после смерти Высоцкого жена его Марина Влади в книге «Владимир, или прерванный полет». Хронического алкоголика на такой стадии развития заболевания сможет терпеть даже не всякая влюбленная женщина, даже некоторые друзья могут от него отвернуться — он невыносим, но на работе в театре его терпят легко и даже назначают на главные роли — разумеется, «за талант», это я слышал сто раз, но поверить не могу. Не верю я и в то, что в Театре на Таганке под рукой главного режиссера Любимова не было жесткой трудовой дисциплины: попробуй по пьянке не явись даже на репетицию — мигом слетишь с роли, без разговоров и объяснений. Почему же Любимов терпел Высоцкого? Что, один был у него в театре «талант»? Разумеется, у Любимова была своя причина терпеть Высоцкого — иначе быть не может, но он об этом никогда не откровенничал, так что придется гадать. Чуть ниже мы к этому вернемся.

Несмотря на совершенно успешную работу в театре и кино, завидный карьерный успех, Высоцкий проявлял откровенное недовольство своей карьерой — он хотел большего, еще и выступать на сцене как профессиональный певец, каковым он не являлся. В СССР человек не мог выступать на профессиональной сцене с музыкальными концертами, если у него не было музыкального образования, а у Высоцкого его не было. Впрочем, Высоцкий имел полное право выступать как театральный актер, имеющий соответствующую квалификацию, и петь на концертах ему никто не мог запретить… Это его не устраивало.

В СССР даже очень была развита самодеятельная песня, очень многие люди увлекались ею, было много поклонников ее, но никто из самодеятельных авторов не выступал профессионально, за деньги, даже фестивали самодеятельной песни проходили не в концертных залах, за аренду которых нужно было платить, а где-нибудь на природе, в палаточном городке, причем со слушателей денег не брали. Все это было совершенно бескорыстно, просто для души, и потому Высоцкого не устраивало — петь он хотел только за деньги. Ни единого раза он не побывал на фестивале самодеятельной песни.

Из клубов самодеятельной песни профессиональной средой были востребованы наиболее яркие и талантливые люди, например Юрий Визбор, Сергей Никитин и Булат Окуджава. И Высоцкий был востребован в той же степени: его песни тоже звучали в кинофильмах и на радио, выходили даже на грампластинках. Но этого Высоцкому было мало — он хотел петь только за деньги, только на профессиональной сцене. Он хотел концертировать столько, сколько ему было нужно. Но что же можно было поделать, если в СССР для выступления с вокальными концертами требовалось соответствующее образование, коего у Высоцкого не было? О, либералы хорошо знают, что делать в подобных случаях: если закон им не нравится, нужно его нарушить.

И Высоцкий принялся правдами и неправдами добиваться своего. О неправдах мы поговорим ниже, а из законных средств он избрал жалобу в министерство культуры. В 1973 году он написал письмо министру культуры Демичеву, полагая, что его несправедливо утесняют, хотя ни единого действительного факта утеснений, разумеется, не привел:

В последнее время я стал объектом недружелюбного внимания прессы и Министерства культуры РСФСР.

Девять лет я не могу пробиться к узаконенному официальному общению со слушателями моих песен. Все мои попытки решить это на уровне концертных организаций и Министерства культуры ни к чему не привели. Поэтому я обращаюсь к Вам, дело касается судьбы моего творчества, а значит, и моей судьбы.

Вы, вероятно, знаете, что в стране проще отыскать магнитофон, на котором звучат мои песни, чем тот, на котором их нет [типичная либеральная гордыня: в 1973 г. о Высоцком далеко не все слышали даже в профессиональных кругах,– поди не Лев Лещенко]. 9 лет я прошу об одном: дать мне возможность живого общения со зрителем, отобрать песни для концерта, согласовать программу.

Почему я поставлен в положение, при котором мое граждански-ответственное творчество поставлено в род самодеятельности?

Я отвечаю за свое творчество перед страной, которая поет и слушает мои песни несмотря на то, что их не пропагандируют ни радио, ни телевидение, ни концертные организации. Но я вижу, как одна недальновидная осторожность работников культуры, обязанных непосредственно решать эти вопросы, прерывает все мои попытки к творческой работе в традиционных рамках исполнительской деятельности.

Этим невольно провоцируется выброс большой порции магнитофонных подделок под меня, к тому же песни мои, в конечном счете, жизнеутверждающи, и мне претит роль «мученика», эдакого «гонимого поэта», которую мне навязывают.

Я отдаю себе отчет, что мое творчество достаточно непривычно, но так же трезво понимаю, что могу быть полезным инструментом в пропаганде идей не только приемлемых, но и жизненно необходимых нашему обществу.

Есть миллионы зрителей и слушателей, с которыми, убежден, я могу найти контакт именно в своем жанре авторской песни, которым почти не занимаются другие художники.

Вот почему, получив впервые за несколько лет официальное предложение выступить перед трудящимися Кузбасса, я принял это предложение с радостью и могу сказать, что выложился на выступлениях без остатка. Концерты прошли с успехом. Рабочие в конце выступлений подарили мне специально отлитую из стали медаль в благодарность, партийные и советские руководители области благодарили меня за выступление, звали приехать вновь. Радостный вернулся в Москву, ибо в последнее время у меня была надежда, что моя деятельность будет наконец введена в официальное русло.

И вот незаслуженный плевок в лицо, оскорбительный комментарий, организованный А.В. Романовым в газете «Советская культура», который может послужить сигналом к кампании против меня, как это уже бывало раньше.

В городке космонавтов, в студенческих общежитиях, в академических аудиториях и в любом рабочем поселке Советского Союза звучат мои песни. Я хочу поставить свой талант на службу пропаганде идей нашего общества, имея такую популярность.

Странно, что об этом забочусь я один. Это не простая проблема, но верно ли решать ее, пытаясь заткнуть мне рот или придумывая для меня публичные унижения?

Я хочу только одного – быть поэтом и артистом для народа, который я люблю, для людей, чью боль и радость я, кажется, в состоянии выразить.

А то, что я не похож на других, в этом и есть, быть может, часть проблемы, требующей внимания и участия руководства. Ваша помощь даст мне возможность приносить значительно больше пользы нашему обществу.

В. Высоцкий


Прочитав эту ахинею, ошеломленный Демичев наверняка позвонил по правительственной связи редактору газеты «Советская культура» Романову и спросил: «Алексей Владимирович, что там у тебя с Высоцким вышло?»— «Как вы сказали, Петр Нилович?»— «Высоцкий, В. Высоцкий».— «Извините, Петр Нилович, совсем не припомню такого».— «Ну, как же, ты еще статью о нем напечатал…»— «Я?»— «Да, твоя газета».— «Извините, Петр Нилович, не припомню. Кто он такой-то?»— «А я знаю? Я думал, ты мне расскажешь…»

Как это ни поразительно, Высоцкий правильно назвал в письме имя главного редактора «Советской культуры» Романова, но почему-то перепутал название газеты, возможно по пьяному делу. Статья о нем под заглавием «О чем поет Высоцкий» была опубликована не в «Советской культуре», а в «Советской России» от 9 июня 1968 года, за пять лет до письма его Демичеву. Статья эта была серая и весьма непрофессиональная — вероятно, перепечатка из провинциальной прессы или обязательный провинциальный репортаж собственного корреспондента (нужно быть ближе к народу или не нужно?). Да, вполне возможно, что публикация эта была инспирирована и даже оплачена кем-то из конкурирующих либералов, но до уровня Демичева и Романова подобные дрязги просто не дотягивали. Поэтому ни Демичев, ни Романов просто в принципе знать не мог, кто такой этот В. Высоцкий, жалующийся на утеснения от коммуняк поганых.

В связи со сказанным можно бы было подумать, что Демичев просто швырнул письмо Высоцкого в мусорную корзину, приняв автора за сумасшедшего, и это было бы вполне логично, но Демичев, как ни странно, исполнил нижайшую просьбу: Высоцкому была предоставлена возможность выступать профессионально и даже назначена была концертная ставка, как утверждал впоследствии один из следователей прокуратуры, назвавший в своем интервью даже размер этой ставки. Что руководило Демичевым, сказать трудно. Возможно, он просто решил, что Высоцкому мешают лишь бюрократические препоны, как и было в действительности, и распорядился оформить его в какую-нибудь филармонию. Впрочем, сведений о работе Высоцкого в филармонии вроде бы нет, хотя концертная ставка у него вроде бы была, если верить помянутому следователю. Здесь возможна некая фальсификация, подделка документов со стороны Высоцкого, но разобраться в ней можно только по документам, которые, впрочем, могли и не сохраниться, да и не известно, где их искать.

Приведенные выше письменные притязания Высоцкого — это просто наглость и гордыня. Например, в том же 1973 году знаменитый уже Лев Лещенко, лауреат трех престижных вокальных конкурсов, не имел еще ни одной грампластинки, а у Высоцкого к тому времени уже вышла грампластинка с песнями из кинофильма «Вертикаль». Почему же Лещенко тогда не рыдал, заламывая руки, что его утесняют коммуняки поганые? По меркам Высоцкого, ему впору было вообще удавиться от горя.

Также в письме Высоцкого потрясает заявление его о том, что девять лет он не может пробиться к слушателю, т.е. все эти девять лет ему кто-то мешает, некие силы зла. Значит, как только Высоцкий в 1964 году решил, что будет выступать с песнями профессионально, ему немедленно должны были предоставить такую возможность и вообще ходить перед ним на цыпочках, сдувая с него пылинки? Нет, никто ему не мешал, а препятствие для его профессиональных выступлений состояло даже не в асоциальном характере многих его песен, сколько в том, как уже сказано, что он не являлся профессиональным певцом и не имел права концертировать как певец. Это он все-таки осознал, с трудом, но так и не понял, почему запрет не отменен для него лично: «Почему я поставлен в положение, при котором мое граждански-ответственное творчество поставлено в род самодеятельности?»— Хорошо, а другие непрофессиональные певцы почему были поставлены в это положение? Порядок такой был, для всех один. При этом, заметьте, получать гонорары самодеятельным авторам никто не препятствовал — работать не запрещали, даже концерты можно было давать, но «шефские», бесплатно, как и принято было в клубах самодеятельной песни. Это были, вероятно, издержки бюрократии: чтобы принять человека на работу вокалистом в филармонию, требовалось сослаться в договоре на тот или иной документ о квалификации его, полученном образовании, но на что же было ссылаться бюрократам, если документа о музыкальном образовании у человека не было и быть не могло? Как можно было такого человека принять на работу? Это невозможно было чисто технически.

Из письма Высоцкого нетрудно заключить, что свою незаконную концертную деятельность он начал в 1964 году. Протекала она в шестидесятых и семидесятых годах в разных формах — от незаконной, т.е. не определенной в законах, до откровенно уголовной. Поначалу он, видимо, давал частные концерты по квартирам — платные, разумеется, ведь бесплатно поют только птички, как однажды пошутил Шаляпин. Частные же концерты в СССР не образовывали состава преступления, если они проходили в частных помещениях, пусть даже государственных квартирах, но оплачиваемых гражданами. Так, и дававший платные концерты по квартирам Высоцкий, и условный «грузин», продававший у магазина цветы из грязного чемодана, и старичок, торговавший на улице редиской, не попадал под уголовное преследование — но только до тех пор, пока, например, «грузин» не выступал от имени любой организации, используя для наживы государственную собственность и тем самым пытаясь легализировать свое положение и, соответственно, доходы. Это квалифицировалось по сути уже как незаконное предпринимательство (ныне ст. 171 УК РФ), но называлось в УК РСФСР редакции 1960 года несколько иначе:

Статья 153. Частнопредпринимательская деятельность и коммерческое посредничество.

Частнопредпринимательская деятельность с использованием государственных, кооперативных или иных общественных форм [собственности]

наказывается лишением свободы на срок до пяти лет с конфискацией имущества или ссылкой на срок до пяти лет с конфискацией имущества.

Коммерческое посредничество, осуществляемое частными лицами в виде промысла или в целях обогащения, наказывается лишением свободы на срок до трех лет с конфискацией имущества или ссылкой на срок до трех лет с конфискацией имущества.

Это была не особенно страшная статья, однако же люди, ступившие на тернистый сей путь, обычно не ограничивались нарушением этой статьи, поскольку развивали свое дело. Если частные предприниматели такого рода продолжали естественным путем легализировать свой незаконный бизнес, а легализация была возможна только на основе государственной собственности, то они часто вступали в конфликт, например, со следующей статьей УК РСФСР редакции 1960 года, уже весьма неприятной:

Статья 93. Хищение государственного или общественного имущества, совершенное путем мошенничества.

Завладение государственным или общественным имуществом путем обмана или злоупотребления доверием (мошенничество) –

наказывается лишением свободы на срок до трех лет или исправительными работами на срок до одного года.

Мошенничество, совершенное повторно или по предварительному сговору группой лиц,–

наказывается лишением свободы на срок до шести лет.

Мошенничество, причинившее крупный ущерб государству или общественной организации или совершенное особо опасным рецидивистом,–

наказывается лишением свободы на срок от пяти до пятнадцати лет с конфискацией имущества или без таковой.

Как ни странно, Высоцкого могли запросто упрятать в тюрьму по третьей части этой статьи, т.е. на срок от пяти до пятнадцати лет с конфискацией имущества или без нее. Правда, по этой статье, в отличие от ст. 153, он пошел бы не как организатор, а как соучастник преступления. Так, последний администратор Высоцкого Василий Кондаков, активный организатор левых концертов, не только Высоцкого, получил десять лет лишения свободы с конфискацией имущества. Возможно, впрочем, что Кондакова осудили по иной статье, но тоже, конечно, за хищение государственных средств. Высоцкий на суд не пришел. Впрочем, он и не имел привычки посещать судебные заседания, где осуждали его администраторов. Ну, что ему там делать-то было? Он ведь душа возвышенная, Артист, а эти банальные жулики.

О преступной деятельности Высоцкого подробно рассказал после распада СССР администратор Театра на Таганке Валерий Янклович, который, видимо, тоже занимался организацией незаконных концертов с целью наживы. Не следует, конечно, думать, что Янклович хотел оскорбить память Высоцкого. Нет, это же был либерал до мозга костей, а либерал считает, что законы, которые ему не нравятся, нарушать не только можно, но и нужно:

Начнем с того, что бюджет Высоцкого до 1978 года складывался достаточно рвано и случайно. Он регулярно получал 150 рублей в театре, а остальное… Редкие гонорары за фильмы, а главное – концертная деятельность. Но в концертах никакого плана не было: чаще всего неофициальные выступления в различных институтах и организациях, где он всегда получал наличными [т.е. незаконно]. Первыми «официальными» концертами были выступления через общество «Знание»,– я уже рассказывал об этом… Но и здесь никакой системы не существовало.

И вот однажды в театре к Володе подошел один администратор, его послал В. Кондаков. Вернее, этот Гольдман просто залез в машину к Высоцкому и сказал:

– Владимир Семенович, выручайте… Мы будем платить Вам по триста рублей за концерт…

Тогда это была очень приличная сумма и Высоцкий, не выясняя, как эти деньги будут платить, сразу же согласился. Ему обещали по пять концертов в день, и Володя прикинул, что за пять-десять дней сможет заработать большую сумму… А потом месяц или два у него будет возможность спокойно жить и работать.

Я уже тогда говорил ему, что не стоит связываться.

– Володя, ты же по обществу «Знание» имеешь приличные деньги…

– Валера, пойми: все это случайно… Чтобы сделать тридцать концертов, я должен работать тридцать дней. А с тут я могу это сделать за неделю.

Конечно, пять концертов в день – адский труд, но Володя пошел на это, чтобы потом нормально жить и работать.


Любопытно видеть денежные запросы Высоцкого: за пять-десять дней по пять концертов в день он собирался заработать большую сумму, чтобы потом месяц или два иметь возможность «спокойно жить и работать». Если концерт стоил триста рублей, то за пять дней по пять концертов в день Высоцкий получал 7 500 рублей, чего и хватало ему на месяц «спокойной жизни». Средняя месячная зарплата в те времена была рублей двести, т.е. для «спокойной жизни» в течение месяца Высоцкому требовалось около сорока средних месячных зарплат. Либерально, не правда ли? Поскольку это слишком много, чрезмерно, то естественным образом возникает предположение, что свою «спокойную жизнь» Высоцкий вынужден был кому-то оплачивать — например, главному режиссеру Театра на Таганке Любимову, чтобы тот не выгнал его с работы за прогулы и пьянство и не лишал ролей. Это и может быть причиной, по которой Любимов не выгонял Высоцкого за прогулы и даже давал ему главные роли. Впрочем, могла быть и иная причина необъяснимой любви Любимова к Высоцкому, о чем ниже.

Главное же, что поражает в приведенном отрывке, это та наглость, с которой совершались преступления. Общество «Знание» — это отнюдь не филармония, от имени которой можно было вести концертную деятельность в государственных помещениях. Выходит тогда, что Высоцкого оформляли лектором общества «Знание» и платили ему за «лекции» из государственных средств, еще и выручку от концерта частично забирая себе в карман (лекции общества «Знание» могли быть платными, т.е. государству преступники что-то отдавали). Эту деятельность можно расценивать как мошенничество, по цитированной выше статье. Возможно, впрочем, что в деятельности Высоцкого и его преступной группы были элементы ст. 92 УК РСФСР «Хищение государственного или общественного имущества, совершенное путем присвоения или растраты либо путем злоупотребления служебным положением», а также, разумеется, ст. 153 УК РСФСР, цитированной выше. Мелочей мы не знаем, конечно, но сам факт преступной деятельности Высоцкого ни малейших сомнений не вызывает.

Если Высоцкий принимал участие в преступной деятельности через подписание, например, фиктивных договоров с обществом «Знание», то он являлся соучастником преступления и должен был понести уголовную ответственность вместе с теми людьми, которые организовали хищения. Нет, об ответственности его даже речь, вероятно, не заходила: он выскочил свидетелем, хотя прочих сажали безжалостно. Увы, это коррупция.

Не стоит верить Янкловичу в том, что Высоцкий якобы не задумывался о происхождении похищенных средств и якобы даже не подозревал о хищениях. Нет, он прекрасно понимал, с кем имеет дело,— поди не дурак был, но себя почему-то считал выше банальных жуликов. Об его отношениях с подельниками есть любопытное свидетельство Льва Перфилова:

Лев Перфилов

В кинофильме «Вертикаль» снималась актриса М. Кошелева, с которой мы работали на киностудии имени А. Довженко. Когда я однажды уезжал сниматься на Мосфильм, она попросила при случае передать привет Высоцкому. И не просто привет, а много-много теплых и ласковых слов от «скалолазочки».

Я обещал.

И пошел в Театр на Таганке. И посмотрел «Антимиры» с участием В. Высоцкого. И дождался его в проходной комнате служебного помещения театра. И дождался…

Когда он вышел, я приветливо воскликнул:

– Володя! Вы мне нужны!

В ответ – злой, неприветливый взгляд и крепкое:

– Подождешь!

Я обиделся. Разозлился. Тоже мне – В. Высоцкий. А я Л. Перфилов.

Он медленно одевался, не глядя в мою сторону, долго зашнуровывал ботинки, потом ленивой походкой подошел ко мне и молча уставился.

Я на него.

Он грубо спросил:

– Чего тебе?

И вместо добрых слов, которые меня просили передать ему, я произнес свои. И закончил свой сердитый монолог словами:

– Я вам привез привет от Риты Кошелевой из Киева. И всё. Привет!

Он догнал меня на улице. Это был уже совсем другой человек. Он по-доброму улыбался. Просил извинить его за грубость. Сказал, что спутал меня с каким-то там администратором, который предлагает ему какие-то «левые» концерты…


Такое поведение значит, что организаторы незаконных концертов обворовывали Высоцкого, как он полагал, однако, несмотря на это, прекращать с ними отношения он не собирался. Именно поэтому он всячески выказывал презрение «какому-то там администратору». Ну, согласитесь, едва ли он столь вызывающе вел себя со всяким незнакомым человеком.

Видимо, через Высоцкого в незаконную концертную деятельность включились и некоторые иные актеры Театра на Таганке, включая и главного режиссера Любимова, как можно понять из цитированных выше воспоминаний Янкловича, администратора Театра на Таганке:

И когда администраторы в конце концов попались, то естественно встал вопрос: куда делись деньги? Они ответили, что себе ничего не брали, все отдавали артистам. Там фигурировали Хазанов, Толкунова, Высоцкий… Вот и возникали всякие процессы. Повторяю, когда администраторы или директора филармоний попадались, то заявляли:

– А мы себе эти деньги не брали…

Рассчитывая на то, что Высоцкому все равно ничего не будет: ведь он получал деньги за свой труд. Дескать, Высоцкий все примет на себя, а они проскочат.

Когда Володя это понял, было уже поздно: почти сразу возникли три уголовных дела. Первое – ижевское…

Люди из Ижевска пришли ко мне в театр с просьбой посодействовать участию Любимова в их мероприятиях. В качестве режиссера, разумеется. (Высоцкий еще работал в театре, но был на грани ухода.) Петрович согласился. За постановку спектакля «В поисках жанра» на сцене Дворца спорта ему обещали 1200 рублей. Договорились, что Володя отработает в этом спектакле, а потом еще пять дней будет выступать один. Все так и было (я поехал вместе с ними). Отработали спектакль – Золотухин, Филатов, Медведев и Межевич уехали, а Володя остался.

Видимо, раз уж организовали все это люди, попавшие под следствие и, вероятно, осужденные, то и участие Любимова в их делишках могло быть преступным (неизвестно, к сожалению, что он там подписывал или не подписывал и на каком законном основании получил вознаграждение, а значит, и утверждать ничего нельзя). Коли же было именно так, то они с Высоцким входили в одну преступную группу, имели общий источник незаконных доходов, чем тоже может объясняться слабость Любимова к Высоцкому.

Предположение об участии Любимова в хищениях подкрепляется одним современным известием о нем и актерах его театра:

В июне этого года стало известно о конфликте режиссера с труппой во время гастролей в Чехии. Желание актеров получить гонорары во время гастролей обидело режиссера и побудило его высказать пожелание об отставке.


Не ясно, что случилось, но странно, что заработанными деньгами актеров распоряжается художественный руководитель (если бы распоряжался не он, то и обижаться на просьбу расплатиться ему было нечего). По обиде Любимова мы видим, что его обвиняли в чем-то неблаговидном — возможно, в хищениях… Немыслимо, конечно, предположить, что Любимов похищал гонорары своих актеров, но если уж люди ругаются по поводу денег, это значит, что друг другу они не доверяют. По какой же причине актеры Театра на Таганке утратили доверие к Любимову, мы не знаем, но подозрения закономерно возникают.

Вероятно, не все концерты Высоцкого проходили нелегально, так как после письма министру культуры Демичеву он, видимо, получил право выступать как певец легально. Вместе с тем нарушения закона совершались наверняка в каждом случае, так как назначенная Высоцкому государством концертная ставка, сначала 11 рублей 50 копеек, а потом 19 рублей за концерт, не отвечала, как мы знаем, его представлениям о зарплате для «спокойной жизни». Впрочем, на голую ставку шли еще разные надбавки, но все равно до желаемой Высоцким суммы было далеко.

За организацию концертов помимо филармоний, в актовых залах разного рода предприятий и учреждений, Высоцкого тоже должны были судить. В данном случае ему следовало предъявить обвинение по цитированной выше статье 153 УК РСФСР, поскольку для наживы использовалась бесплатно государственная собственность — зрительный зал. Незаконный предприниматель вроде Высоцкого — это уже, извините, не старичок с редиской на улице и даже не «грузин» с грязным чемоданом, набитым цветами.

Почему же Высоцкому так и не предъявили обвинение, если он практически открыто нарушал закон? Ну, кто не знал и не знает теперь о бесконечных его концертах в научных институтах и на предприятиях? Да, есть малограмотные люди, которые не понимали тогда и не понимают ныне, что многие выступления Высоцкого были корыстным преступлением, незаконной предпринимательской деятельностью, наказуемой, кстати, и в наше время, но ведь в советской милиции и прокуратуре не могли этого не понимать, не так ли? Ну, что невозможно было доказать факт незаконной предпринимательской деятельности Высоцкого? Да быть того не может.

Надо еще добавить, что незаконные концерты Высоцкого на предприятиях и в учреждениях проходили в рабочее время (вечером туда уже не пускали), и многие сотрудники, конечно, с удовольствием шли на развлечение в ущерб работе — почему бы и нет, если начальство не возражало? Ну, а почему же начальство не возражало? Взятки? Да, а что же еще? Что еще может заставить человека пойти на соучастие в преступлении?

Если бы было нормальное расследование преступной деятельности Высоцкого, то он загремел бы надолго, причем совершенно законно и по позорному воровскому букету статей. Видимо, в целях защиты он сам распространял мифы о том, что его преследуют власти, зажимают и даже хотят посадить в тюрьму. После этого попробуй только тронь его, как и всякого либерала, и немедленно поднимется либеральный вой о политических репрессиях. Ну, кто не слышал этого воя в наши дни? На деле же Высоцкого не только не преследовали даже за откровенно преступные действия, но и не мешали ему строить свою карьеру в театре и кино, как сказано выше. Поразительно, но власть ему даже помогла устроить карьеру — тот же министр культуры Демичев, который не обязан был разрешать Высоцкому концертную деятельность в качестве певца, поскольку к тому не было ни малейших законных оснований.

Чем же Высоцкий ответил власти, проявившей о нем весьма трогательную заботу и почему-то терпевшей даже его преступную корыстную деятельность? Выполнил ли он свое обещание «быть полезным инструментом в пропаганде идей не только приемлемых, но и жизненно необходимых нашему обществу»? Хотя он не написал ничего антисоветского и откровенных антисоветских выступлений себе не позволял никогда, значительная часть его творчества носила ярко выраженный асоциальный характер, противоречащий не только интересам советского общества, но и любого нормального, в связи с чем, кстати, и появилось несколько критических статей о нем. Критика его произведений была справедливой, но неумной и беззубой, что принесло ему, пожалуй, одну только пользу.

К концу жизни Высоцкий все-таки оказался в очень сложном положении: по фактам его противозаконной деятельности было возбуждено три уголовных дела, как утверждал Янклович, ижевское, харьковское и еще какое-то. Вот рассказ следователя, ведшего расследование в Харькове:

Экс-следователь по особо важным делам Дмитрий Панцир о своем знаменитом подследственном вспоминает с чувством неловкости и даже вины.

– Время такое было, понимаете? Когда меня вызвал в кабинет генерал, он первым делом осведомился: «Дима, ты любишь Высоцкого?» «Ну конечно,– ответил я.– Кто же его не любит?» «А родину любишь?– нахмурился генерал.– Так вот, ОБХСС [Отдел по борьбе с хищениями социалистической собственности] передало нам дело о денежных махинациях на концертах Высоцкого. Фактов достаточно: показания свидетелей, поддельные документы. Расследовать преступление поручаю тебе…»

Так 26 июня 1979 года я принял в производство уголовное дело по признакам ст. 84 ч. 3 УК УССР, то есть по факту хищения государственных денежных средств в Харьковском театре музыкальной комедии. По Высоцкому стреляли дуплетом: аналогичное дело возбудили в Ижевске. В обвинительных заключениях фигурировали вещи вполне конкретные: «левые» концерты, фиктивные платежные документы с подделкой подписей и незаконно полученные доходы.


Незадолго до смерти Высоцкого допрашивали также по т.н. ижевскому делу, но неизвестно, собирались ли предъявить ему обвинение. Возможно, допрашивали его лишь в качестве свидетеля. Впрочем, некий полковник Кравец, прокурорский следователь по особо важным делам из Ижевска, похоже, хотел добраться и до Высоцкого, и до Янкловича, а может быть, и кое до кого повыше, но быстро сломался… Ему с трудом удалось даже просто допросить Высоцкого и Янкловича. Увы, коррупция.

По итогам расследования даже только двух этих уголовных дел, ижевского и харьковского, Высоцкий непременно должен был сесть в тюрьму, причем надолго, лет на десять, как его подельник Кондаков, и с конфискацией имущества. Да, наверно, чтобы доказать вину Высоцкого, пришлось бы следователям хорошо поработать — если бы не мешали. И тюрьма стала бы лучшим завершением карьеры Высоцкого из всех возможных: тогда он остался бы жив, так как ни водки, ни наркотиков в тюрьме бы ему не дали (умер он, вероятно, от передозировки наркотиков, как и многие наркоманы), а после отсидки, возможно, стал бы нормальным человеком, которому для «спокойной жизни» уже не потребовались бы бешеные деньги. Увы, ему удалось вывернуться — вероятно, за взятку и под прикрытием неких высоких покровителей.

Высокие покровители у Высоцкого были, но не всесильные, не уровня правительства. Так, в конце 1979 г. и в начале 1980 г. Высоцкого начали доставать следователи из Харькова и Ижевска, и в связи с этим немедленно, 22 января 1980 г., кем-то была организована часовая запись Высоцкого на центральном телевидении в рамках передачи «Кинопанорама», ведущим которой в то время был кинорежиссер Эльдар Рязанов (в кадре, впрочем, его не было). Адресат этого телевизионного послания прозрачен: «Вы, гниды казематные, народного любимца в тюрьму сажаете? Телевизор, что ли, не смотрите?» Это наверняка была не единственная мера защиты, и Высоцкому удалось вывернуться под влиянием иных мер. Съемка же Высоцкого на «Кинопанораме» в эфир так и не пошла — вероятно, кто-то из начальства спохватился и совершенно правильно запретил это игрище на нервах закона. Продемонстрирована эта запись была уже во время «перестройки», в 1987 году. Высоцкий здесь столь слащаво демонстрирует, какой он хороший, уравновешенный, мудрый и добрый, что просто язык не поворачивается назвать его хорошим актером… Если хочешь понравиться зрителям, будь с ними просто искренним, а не показывай им, какой ты хороший. Ну, кто из актеров этого не понимает? Надо же было Высоцкому двадцать лет проработать в театре и кино и не понять простейших в профессии вещей.

Очевидная неискренность Высоцкого сама по себе не удивляет, но удивительно, что о нем не существует плохих отзывов. Никто почему-то не сказал про него просто и объективно — самодур, алкоголик и наркоман. Неужели все без памяти любили Высоцкого, этого страстного сребролюбца, славолюбца и себялюбца? Такого не может быть: люди корыстные, тщеславные и эгоистичные никогда не завоевывают всеобщей любви. Да, но в чем же тогда дело? Зачем многие люди лгали о Высоцком? Зачем они пытались увидеть в нем что-то хорошее, если хорошего в нем не было совсем ничего? Ну, например, разве вы знаете хоть одного хорошего человека, который бы лакал водку литрами и потреблял наркотики в лошадиных дозах? Разве вы знаете хоть одного хорошего человека, который бы пятнадцать лет беззастенчиво обворовывал свой народ? В СССР люди могли этого не понимать — светлое и беззаботное было времечко, но разве теперь хоть кто-то не понимает, что человек, который не платит налоги, просто обворовывает свой народ? Будешь жрать один — подавишься, не так ли? Да, вот наш «гений» и подавился наркотиками, купленными на украденные у нашего народа деньги. И кто посмеет утверждать, что это несправедливо?

Объяснить ложь о Высоцком можно просто: дело в том, что его никто хорошо не знал, а поскольку он объявлен был гением… Ну, разве можно про гения говорить — самодур, алкоголик и наркоман? Ни боже мой! Примут еще за дурака, а либералы этого очень боятся.

Не знаю, кто объявил Высоцкого гением или кем-то около, а либеральные ослы подхватили, как у них и принято, но очевидно всякому, кто читал хотя бы двух-трех русских поэтов, например Пушкина, Есенина и Блока: почти все написанное Высоцким — это жуткая пошлятина, невообразимая, причем это касается отнюдь не только диких его асоциальных текстов вроде «сегодня я с большой охотою распоряжусь своей субботою».

Пушкина с Есениным уж трогать не будем, но разве написал Высоцкий хотя бы две строчки, которые можно бы было сравнить со строками Блока? «Дыша духами и туманами, она садится у окна», «Молчите, проклятые книги, я вас никогда не писал». Где у Высоцкого эта простота без воровства и вычурности? Писал Блок и с надрывом, как Высоцкий, но попробуйте найти у нашего «таланта» хотя бы вполовину столь же осмысленные и пронзительные строки, как у Блока:

И пусть над нашим смертным ложем

Взметнется с криком воронье.

Те, кто достойней, Боже, Боже,

Да узрят царствие твое.

Блок даже в незначительной уличной зарисовке мог открыть просто неизмеримую глубину чувств и мыслей:

Ночь, улица, фонарь, аптека,

Бессмысленный и тусклый свет.

Живи еще хоть четверть века –

Все будет так. Исхода нет.

 

Умрешь – начнешь опять сначала

И повторится все, как встарь:

Ночь, ледяная рябь канала,

Аптека, улица, фонарь.

А что же открыл своим поклонникам Высоцкий? Ненависть, страх, презрение, глумление и прочие его животные страсти? Что еще может открыть людям душевнобольной? Вы думаете, алкоголизм — это легкие забобоны, а не тягчайший распад личности, вырождение? Вы ошибаетесь.

Высоцкий был потрясающим «поэтом», уникальным в своем роде: он просто не понимал, что существуют добрые человеческие чувства, возвышенные мысли и величие души. Так, когда умер Шукшин, Высоцкий в тот же день сел самовыражаться по данному поводу (вовремя, ничего не скажешь) и написал, в частности, следующее: «Всё печки-лавочки, Макарыч. Такой твой парень не живет».— Он не понимал, не мог уместить в голове и не видел, что главный герой фильма «Живет такой парень» живет среди нас, это не вымысел, а чистая правда. Вот если бы главным героем Шукшина стал запойный алкоголик, полуграмотный и ущербный, как в стихах Высоцкого, то Высоцкий был бы в полном восторге… Хороший «поэт», не правда ли?

Что же такое поэзия? Уж Пушкина трогать не будем, но разве настоящая поэзия — это не Есенин? А ведь даже двух строчек не написал Высоцкий за всю свою никчемную жизнь столь же просто и искренне, как Есенин, например: «В саду горит костер рябины красной, но никого не может он согреть», «Не жалею, не зову, не плачу. Все пройдет, как с белых яблонь дым».— Это и есть магия слова, всенародно любимая поэзия, а пьяные выкрики Высоцкого — это была грубая пошлятина для советских либеральных «интеллектуалов», ненавидевших Россию. Как вы думаете, кто у остервенелых советских «диссидентов» из психиатрических больниц был любимый поэт? Нужно ли отвечать? Спросите у Новодворской.

Поэт Высоцкий — это воинствующая посредственность с некоторыми зачатками актерского таланта. Страстность его многие принимали за искренность, но это грубая ошибка: человек он был лживый и скрытный, неискренний. Вероятно, он обманывал всех, с кем имел дело, и в первую очередь — свою третью жену Марину, которую на свою лад любил (себя он любил, конечно, больше) и с которой прожил главную часть своей жизни, завершающую.

Мне кажется, что люди, которым нравится поэт Высоцкий, просто не знают русской поэзии или не воспринимают ее, не понимают. Нужно обладать ужасающе дурным вкусом или вообще вкуса не иметь, чтобы наслаждаться вычурной пошлятиной нашего «таланта», не только блатной, но и всей прочей. Представляете ли себе, что Пушкин написал бы что-нибудь блатное вроде «Мурки»? Разве русский поэт может нести этакую пошлятину? Какой же это русский поэт? Дрянь это, а не поэт. Плюньте на такого, вот и все о нем.

Увы, помимо Высоцкого нам нужно еще преодолеть ужасающие последствия «освобождения», связанные с распадом СССР и разграблением нашей страны разного рода Высоцкими — самовлюбленными посредственностями, возомнившими себя хозяевами жизни, которые, по их собственному мнению, право имеют воровать, потому что им хочется жить богато. И преодоление наше будет не столько физической борьбой с трудностями, которая уже позади, сколько духовной с навязанными нам ложными идеалами. Нам следует переосмыслить роль либералов в жизни нашей, а именно — всяких там Высоцких, Солженицыных, Сахаровых

Нам нужно найти себя, выдавить из себя и Высоцкого, и любого иного заблудшего, жрущего водку литрами и наркотики кубическими сантиметрами или пишущего книги килограммами, как Солженицын.

Тоже интересно:

  1. Смерть Есенина
  2. Самоубийство Маяковского
  3. Иосиф Бродский
  4. Солженицын

Зову живых