На сайте размещены статьи по русской истории, публицистика, философия, статьи по психологии, а также по грамматике русского и древнерусского языков, в частности – Слова о полку Игореве.

Дм. Добров

Солженицын и евреи

Дм. Добров • 30 июля 2011 г.
  1. История
  2. История СССР
  3. Солженицын и его дела
  4. Европейские евреи
Еврейская звезда

Речь пойдет не обо всех без исключения евреях, а лишь о страстных поклонниках «антисемитизма», в частности о тех писавших и размышлявших русских евреях в США и Европе, которые в восьмидесятых годах буквально ни с того, ни с сего увидели в Солженицыне «русского националиста» и развернули, разумеется, решительную борьбу с ним, на всякий случай оплевывая и Россию. Не знаю, как националисты — среди них попадаются люди с весьма странными наклонностями и убеждениями, причем какого-либо единого их движения не существует,— но любой человек в России, даже считающий себя не русским, но связывающий свою судьбу с Россией, едва ли поставил бы Солженицына выше негодяя и безродного космополита, см., например, его оскорбительные откровения о нашем народе в ст. «Солженицын о СССР». Названный вывод представляется совершенно абсурдным, так как опирается не на факты, а на истерические вымыслы и подозрения бредового толка. Я даже полагаю, что причисление евреями Солженицына к русским националистам является оскорблением как русским, так и евреям — русским по глупости и космополитизму Солженицына, а евреям по глупости некоторых их мыслителей, вынужденно или добровольно переехавших для благостных размышлений на бастионы демократии и мелкие ее цветущие оазисы. Ну, что? Разве кто-нибудь сомневается в том, что русский писатель смог бы написать трагический роман о возвышенности предательства в пользу США и, разумеется, бредовых «общечеловеческих» ценностей? Разве предательство — это подвиг и национальный дух, русский? Нет, роман «В круге первом» написал безродный космополит «общечеловеческого» толка, а вовсе не национальный русский писатель.

Еврейская мысль на строгом режиме «демократии», разумеется, приобретала отточенную строгость и четкую направленность, в подметки не годящуюся русской непринужденности, судя по изложению Солженицына:

По закону ли сгущения враждебных обстоятельств? — беда не приходит одна, известно, беды плодливы, — тем же летом 1984, когда вышла книга Скэммела, потянув на меня череду американской ругани, — тем же летом получили мы от Кублановского на прочтение большую, тогда ещё машинописную, статью Льва Лосева об «Августе Четырнадцатого».

[…]

Пространно, пристально, заходя с разных сторон, разбирает «противопоставление: Богров — Столыпин». Признаёт, что версия убийства Столыпина разработана с «доскональностью и с тем почти гипертрофированным почтением, которое свойственно обращению [автора] с историческими материалами». Что Богров сам «называл в числе своих побуждений месть правительству за еврейские погромы» («я боролся за благо и счастье еврейского народа», истинные предсмертные слова Богрова). Дальше увлекается разработкой образа: что Богров, хотя ни разу не употреблено автором слово «змея» — а подан как бы в образе змеи (лишь единожды: «змеилась спина убегающего»). Но и тут же себе возражает: «Эко дело, змея — расхожий нарицательный образ, ругательство». Но нет, изощрённость или страсть проницателя несут его к структурным обобщениям: «Отчётливо прорисовывается мифологема противоборства Добра и Зла, Света и Тьмы, Креста и Змия» — далеко же хватанул! И летит дальше: «В образе змеи, смертельно ужалившей славянского рыцаря, антисемит без труда может усмотреть параллель с „Протоколами сионских мудрецов”», — да к чему ж плести «Протоколы», если их тут ни сном ни духом нет, и Богров действует совсем не как участник заговора? Впрочем — «за антисемитское прочтение его книги Солженицын несёт не больше ответственности, чем Шекспир за подобную трактовку „Венецианского купца”».

[…]

Может быть, какой-нибудь отзвук в эмигрантской прессе эта статья бы и вызвала, но уж конечно не составила бы этапа в событиях, если бы Лосев, будучи на летних каникулах в Европе, не спрессовал бы статью (ещё и неопубликованную!) в радиопередачу и не прочитал бы по «Свободе» своим голосом вот это всё, и о «Протоколах», — подсоветским слушателям.

И получилось? — что радиостанция «Свобода» (на деньги американских налогоплательщиков), дескать, передаёт в СССР — «сочувствие к „Протоколам сионских мудрецов”»?..

На первый взгляд, это последнее действие, передача по радио, не более крупный шаг, чем в увлечении шагнул Лосев от простой расхожей змеи — к библейскому «Змию» и к «Протоколам». Но не тут-то было, — и надо бы скорей удивиться, если б искажающий гнев не возгорелся тут же.


А. Солженицын. Угодило зернышко промеж двух жерновов. Глава 12. Тревога сената.

Строгость мышления, логика состоит в следующем: «антисемит без труда может усмотреть параллель с „Протоколами сионских мудрецов”», откуда строго следует, что Папа есть антисемит и, следовательно, русский националист, а Россия, значит, вообще фашистская дыра, достойная только презрения. Логично, правда? Да, весьма. Попробуйте, например, найти пишущего еврея, который не может усмотреть «антисемитизм» в любом тексте, где помянут хотя бы один еврей. Отличным примером является тот же Лосев, чего далеко ходить (он, впрочем, никого не обвинял и никаких провокационных целей не имел, как указано у Папы).

Ладно бы Папу задели, шут с ним, пусть бы хоть материли его публично до скончания века, это личные их дела на почве личного же «антисемитизма» Папы, пусть и предполагаемого: графоманские изыскания Папы в России тогда не печатали, и в обозримом будущем публикаций не ожидалось, а их дегенеративные передачи по радио, оплачиваемые долларами, слушала только соответствующая публика. Но негодяи ведь оскорблением Папы не ограничились. Поскольку Папа, как они заключили, мог стать вождем русского национализма, ведь в России его любили без памяти и никогда не считали продажной шкурой, это общеизвестно, то гнев свой следовало направить на Россию и наш народ, ведь достойный народ не выберет себе такого вождя, правда? Да, это весьма логично, потому что «антисемитизм» есть уродливое явление нашей жизни, приводящее к газовым камерам.

Вот, например, посвященное «антисемиту» Солженицыну и России сочинение широко прославленного американского поэта Иосифа Бродского:

Входит Лев Толстой в пижаме, всюду — Ясная Поляна.

(Бродят парубки с ножами, пахнет шипром с комсомолом.)

Он — предшественник Тарзана: самописка — как лиана,

взад-вперед летают ядра над французским частоколом.

Се — великий сын России, хоть и правящего класса!

Муж, чьи правнуки босые тоже редко видят мясо.

[…]

Входит некто православный, говорит: «Теперь я — главный.

У меня в душе Жар-птица и тоска по государю.

Скоро Игорь воротится насладиться Ярославной.

Дайте мне перекреститься, а не то — в лицо ударю.

Хуже порчи и лишая — мыслей западных зараза.

Пой, гармошка, заглушая саксофон — исчадье джаза».

Понятно, что «некто православный» — это Папа во всей его красе (имя не названо, потому что в США публично оскорблять человека опасно — можно остаться без долларов). Но при чем же здесь Лев Толстой? Если Солженицын «антисемит», то оскорблять, значит, нужно не только Солженицына, но и Льва Толстого, и всю Россию, русскую культуру? Помнил ли Бродский, какая культура сделала его человеком и какой язык является ему родным? Ну, если не нравится тебе Солженицын, подойди к нему и скажи: «Папа, ты кабан ядовитый, сволочь переодетая. Я тебя не люблю!»— Нет, это не «интеллигентно», да? А русскую культуру из ненависти к Солженицыну оскорблять, значит, «интеллигентно»?

Бродский, впрочем, как я думаю, ненавидел Россию вовсе не по причине «антисемитизма» Папы: вымышленный «антисемитизм» стал всего лишь поводом для выражения ненависти, не национальной по природе, как и у Папы, а социальной, происходящей, возможно, из космополитической любви к строгому режиму «демократии» и упорядоченности даже мыслей на «формальной» основе. Выражал он ненависть и презрение к России задолго до «антисемитского» выпада Папы:

Холуй трясется. Раб хохочет.

Палач свою секиру точит.

Тиран кромсает каплуна.

Сверкает зимняя луна.

 

Се вид Отчества, гравюра.

На лежаке — Солдат и Дура.

Старуха чешет мертвый бок.

Се вид Отечества, лубок.

 

Собака лает, ветер носит.

Борис у Глеба в морду просит.

Кружатся пары на балу.

В прихожей — куча на полу.

 

Луна сверкает, зренье муча.

Под ней, как мозг отдельный,— туча…

Пускай Художник, паразит,

другой пейзаж изобразит.

Подобные выпады людей с низкими умственными способностями, часто пораженными еще и психической болезнью, есть не более чем лакейская философия, смердяковщина, см. суть ее в названной выше статье о Солженицыне, которому лакейская философия тоже была не чужда.

Другим деятелем высокой «антисемитской» культуры евреев, которого обличил Папа, был В. Войнович. В наказание «антисемиту» Войнович написал роман «Москва 2042» о будущем России чуть ли не во главе с Папой, который И.Р. Шафаревич очень точно определил как подобие ругательства, написанного на заборе:

Конечно, существуют явления, обладающие общими внешними чертами, хотя и совершенно различные. Но ведь разница чувствуется сразу! Когда Гоголь читал Пушкину «Мертвые души», тот сначала смеялся, потом становился все печальнее и воскликнул: «Боже, как грустна наша Россия!» Но разве мог бы кто-нибудь сказать, что «Россия грустна», читая роман Войновича, где наши потомки в XXI веке питаются переработанным калом; этот «вторичный продукт» сдают в приемные пункты, а выполнившие норму получают право в особом чулане предаться рукоблудию. У Гоголя ощущается ужас перед греховностью человека, для него, конечно, русского человека, это «критика человека», идущая вглубь его духовной сущности, но основанная не только на сочувствии, но на чувстве единства с ним. Роман же Войновича содержит, собственно, лишь поверхностные, хоть и нечистоплотные ругательства, бессодержательные, как ругательства, выкрикиваемые пьяным или написанные на заборе. Сочувствию же здесь явно нет места: всю ситуацию автор описывает, весело похохатывая, а может быть, и со злорадством.


И.Р. Шафаревич. Русофобия 10 лет спустя. III. «Малый народ» читает «Русофобию».

Умственный и культурный уровень человека, который станет читать сочинения Войновича, крайне невысок: это представитель умственного и культурного дна общества. Подобный читатель легко и без раздумий усвоит в сочинении Войновича патологическую ненависть к своей стране, даже, возможно, не отдав себе в этом отчета. Итог его дальнейших действий едва ли предсказуем, но можно сказать точно, что он пойдет на поводу у любых разрушителей страны. Поскольку же разрушение может обернуться анархией, в конечном итоге настроенный Войновичем читатель может оказаться на поводу у тех, кто способны повесить Войновича на ближайшей осине с его пакостной книжонкой на шее. И невозможно будет убедить их в том, что Войнович руководствовался в жизни исключительно глупостью своей, а не указаниями тайного жидомасонского синедриона, задумавшего погубить Россию. Кому это нужно? Войновичу?

Надо добавить, что подзаборные ругательства Войновича вышли с наглым и кощунственным изображением на обложке, как отметил Солженицын: «Книга эта вышла с высмеянным на обложке Георгием Победоносцем на коне, а лицо — моё; такое, попав сейчас в Москву, хорошо поддаст образованской публике жару ненависти и страха, какой и без того там пылает».— Ну, и можно только еще раз удивиться: при чем здесь христианские символы? Зачем было осквернять их? Сделал это, конечно, не Войнович, а какой-то дегенерат в издательстве, но вопрос остается: с какой целью нанесено было оскорбление христианским символам? Ну?

Разумеется, «антисемит» может вызвать только презрение, а также и его возможные поклонники в лице целой страны с их культурой, которых нужно оскорбить как можно сильнее: пускай не лезут!

Что удивительно, все эти лица, кидавшие в Россию выстраданным своим дерьмом по причине «антисемитизма» Солженицына, но ничего без России не значившие, совершенно открыто исповедовали дегенеративные ценности. Скажем, Войнович не был болен психически, но упрямо пытался насаждать шизофренические ценности в качестве нравственного идеала:

У меня к антисемитизму с детства стойкое отвращение, привитое мне не еврейской мамой, а русской тетей Аней. Которая (я уже об этом писал) утверждала, что от антисемитов в буквальном смысле воняет.


В. Войнович. Портрет на фоне мифа. [Проклятие Папе]

Воняет от неприятных людей только по причине обонятельной шизофренической галлюцинации (говном, например), и это единственно возможная научная причина вони от «антисемитов», объективная,— тягчайший сбой высшей нервной деятельности. Но разве же нормальный человек способен выставлять субъективные ценности в качестве объективных? Что может быть страшнее пропаганды безумия? Вы скажете, Войнович этого не знал? Да, но разве же вонь от «антисемитов» объективна? Чего Войнович не знал? Что его «русская тетя» болела шизофренией? Что тут нужно знать, чтобы не нести дегенеративную чушь? Ну, если ты ненавидишь Папу, подойди к нему и скажи прямо: «Папа, козел ты брыкливый, пень самоходный. Я тебя не люблю!»— Пусть это будет не «интеллигентно» — зато честно. Но при чем же здесь Россия? Почему из ненависти к Папе нужно писать дегенеративные романы о будущем России и даже нести шизофреническую чушь о якобы нечеловеческом строении «антисемитов», животном, «зоологическом»? Кто причисляет людей к животным?

Глупейшие притязания Войновича к Папе возмущают даже меня, последовательного противника и даже ненавистника Папы:

Дошел я до описания строительства заключенными Беломорканала и споткнулся на том месте, где автор предлагает выложить вдоль берегов канала, чтоб всегда люди помнили, фамилии лагерных начальников: Фирин, Берман, Френкель, Коган, Раппопорт и Жук. Во времена борьбы с «космополитизмом» советские газеты так выстраивали в ряд еврейские фамилии врачей-убийц или еще каких-нибудь злодеев этого племени. Но неужели среди начальников Беломора вообще не было русских, татар, якутов или кого еще? А если и не было, то надо ж понимать, что эти шестеро, как бы ни зверствовали, были всего лишь усердными исполнителями высшей воли. Истинным вдохновителем и прорабом этого строительства был как раз тот, чьим именем канал по справедливости и назван — Иосиф Сталин.


Там же.

Представьте себе, что в 1961 году в Израиле пришел Войнович на процесс Эйхмана и заявил суду в согласии со сказанным выше: «Кого вы судите? Разве этот человек убил кого-нибудь или отдал приказ убить? Надо же понимать, что он простой работник министерства, исполнявший рутинную канцелярскую работу, а истинным вдохновителем и исполнителем этого убийства был Адольф Гитлер».— Нет, даже вообразить это невозможно. В данном случае Войнович, вероятно, нашел бы силы сообразить, что соучастник преступления тоже является преступником — как и организатор.

Стоит добавить, что Папа отнюдь не являлся судом, даже нравственным, и не мог личной волей назначать преступников: сказанное им о названных шести евреях есть только его частное мнение, не установлено даже, имели ли все названные лица отношение к Беломорканалу, как не установлено и то, что Беломорканал есть преступление, каковые вещи люди в своем уме обязаны понимать в либеральное наше время. Но если Войнович невольно признавал Папу высшим судом, признавал за ним право судить, раз уж не опроверг это право, то на что же он обижался? Разве не он и ему подобные глупцы в шестидесятых годах признали Папу высшим судьей, одно слово которого перевесит любой закон и любую действительность? Что ж, признали — получили судью; кого же еще винить, кроме себя?

И особенно умиляет неспособность Войновича найти даже крохи «антисемитизма» в книге Солженицына «Двести лет вместе», которую очень многие пишущие евреи признали просто на редкость изуверской (книга о евреях, а потому в ней можно найти очень много «антисемитизма»):

Я всю эту работу написал вчерне до выхода в свет солженицынского сочинения «Двести лет вместе» о сосуществовании в России русских и евреев. В эту я заглянул, отношения своего к автору не изменил, но спорить по данному тексту не буду. Мне достаточно прежних его высказываний.


Там же.

Возникает вопрос по поводу всей этой баталии Папы с евреями, начатой евреями на пустом месте: почему в одном и том же сочинении один еврей видит «оскорбление всего еврейского народа», а второй даже спорить по данному поводу не хочет? Что в таком случае есть «антисемитизм»? Или это еще не известно? Да, но если точно это не известно или известно в тонкостях не всем, то зачем же было кидать в Россию своим дерьмом? Цель-то какова? Предотвратить «фашизм»? Допустим, что был в СССР восьмидесятых годов подпольный «фашизм», который следовало предотвратить любой ценой помимо КГБ, но можно ли представленным выше глупейшим и даже дегенеративным образом предотвратить хоть что-нибудь? Ведь эффект эти действия давали обратный: швыряемое евреями в Россию дерьмо, вымученное ими в тиши и умилении «демократии», не предотвращало ненависти к евреям, а наоборот, порождало ее.  Так в чем же был смысл действий этой группы, видимо некогда широкой и прикармливаемой строгим режимом «демократии»? Допустил ли хотя бы один из них, что его держат тут за придурка? Возможно, это и не так, поскольку руководили ими с бастиона «демократии» в точности такие же ослы, очумевшие от ненависти, но хотя бы допустить-то это можно было? Можно было хотя бы добровольных бессмысленных действий не совершать? Нет, позвольте, а кто бы тогда боролся с «антисемитизмом», который, как известно, приводит к газовым камерам?

Возникает вопрос, что же такое загадочный этот «антисемитизм», который некоторые люди отыскивают где угодно, даже в самых неожиданных местах? Чтобы не плутать зря, обратимся за ответом к первому же попавшемуся еврею, к тому же Войновичу:

Но среди особо ценимых им друзей, кому он посвятил самые высокие комплименты,— Игорь Шафаревич. Не просто антисемит, а злобный, таких называют зоологическими.

Стало быть, имеем двух очень известных злобных «антисемитов», по мнению Войновича,— Солженицына и Шафаревича, откуда легко найдем суть «антисемитизма», но вот некоторым евреям можем не угодить.

Прежде всего отметим очевидное обстоятельство: ни Солженицын, ни Шафаревич не является экстремистом, т.е. речь в данном случае нельзя вести о противозаконном деянии того или иного, разжигании национальной ненависти к евреям. Ну, можно не сомневаться, что будь в сочинениях того или иного хоть капля экстремизма, тот или иной предстал бы перед судом: в этом смысле у нас дело обстоит прекрасно, даже евреев сажают без всяких скидок. Будем, стало быть, исходить из того, что «злобный, зоологический антисемитизм» в двух рассматриваемых случаях не является деянием, наказуемым в юридическом порядке. Если кто не знает, сочинение Шафаревича о евреях называется «Трехтысячлетняя загадка».

Если смотреть на вещи исключительно исторически, меня в сочинениях «антисемитов» всегда удивляло то странное обстоятельство, что при обращении к еврейской теме они обязательно обсуждают вопросы, не имеющие ни малейшего отношения к текущему моменту, хотя пишут именно на злобу дня. Ну, вот хотя бы сочинение Шафаревича возьмем для примера: какое отношение события давностью три тысячи лет имеют к настоящему дню и к тем людям, которые ныне называют себя евреями? Да ровным счетом никакого. А какое отношение эти события имеют к жителям Израиля, которые называют себя иудеями? Чем евреи отличаются от иудеев? Позвольте, возразят бдительные, но евреям вообще четыре тысячи лет и о них написано в Библии… Что ж, согласен, взгляд на историю у евреев и «антисемитов» совпадает, а разница только в том, как мне представляется, что евреи мнят себя исключительно в ангельском образе, а из сочинений «антисемитов» можно предположить, что образ этот далеко не ангельский. В сущности, разница невелика: там и там речь идет отнюдь не о народе, а о некоей мировой сущности, обладающей неестественными чертами — не свойственными ни единому народу. Поскольку же мировой нечеловеческой сущностью могут обладать не только ангелы, но и демоны, оба мнения равноправны, но оба и абсурдны, противоречат действительности.

Еще более удивляет меня в сочинениях «антисемитов» то странное обстоятельство, что они не хотят воспринимать очевидных исторических фактов, впрочем вслед за евреями. Например, как вы думаете, не приходило ли в голову Солженицыну и Шафаревичу, почему заклинаемые ими чуть ли не библейские типы говорили на германского корня языке, причем не на немецком или английском, а на своем собственном, уникальном среди германцев? Язык этот назывался идиш, имя его согласно с этническим именем жид, просто в разном произношении звука J, тюркского или германского, сказать трудно: йид и йидиш или джид и джидиш. Произношение йид существует по сей день в США, (yid, также производное yiddy), но тоже, конечно, считается евреями-аборигенами оскорбительным.

Вероятно, этническое имя жид происходит от тюркского корня, вошедшего также в русский язык, например в слове ждать, поджидать, но не в связи, конечно, с жидами (у нас много, вероятно, тюркских корней, причем парных с русскими, уже и не отличишь: бросать — кидать, ждать — чаять, рыть — копать, крутить — вертеть, брать — ять и т.п.). К слову иудеи слово жид отношения не имеет, из него не выводится, так как в письменных источниках наших слова эти встречаются одновременно, например в Евангелиях, а причина и следствие не могут существовать одновременно, да и не мог германского корня язык называться «иудейским», это абсурд. Поскольку в греческом подлиннике Евангелий никаких жидов нет и быть не могло, следует признать это творчеством наших переводчиков, вызванным знакомством с жидами в Хазарии, как их и называет древнейший летописец — «жидове козарстии». Время попадания этого слова в русскоязычные Евангелия можно сверить по Остромирову Евангелию, самому раннему списку из существующих, одиннадцатого века, но для уяснения этнического происхождения жидов в Европе это несущественно. Жиды, конечно, ни малейшего этнического отношения не имеют к библейским евреям — только религиозное, по религии иудейской.

Еще более удивляет меня в сочинениях «антисемитов» то странное обстоятельство, что причисление жидов к «семитам», т.е. сынам библейского Сима ибн Ноя, мир ему, уже прямо противоречит общеизвестному историческому источнику, письму хазарского царя Иосифа к одному испанскому иудею:

Ты спрашиваешь меня в своем письме: «Из какого народа, какого рода и племени ты?» Я сообщаю тебе, что я (происхожу) от сынов Иафета, из потомства Тогармы [в нашей Библии, кажется, Фогарма].


П.К. Коковцов. Еврейско-хазарская переписка в X веке.

Древняя эта историческая теория прекрасно изложена в нашей древнейшей летописи: у Ноя было три сына, Сим, Хам и Иафет, которые поделили землю… Ну, и далее по их именам водится география, называются области мира, где проживают разные народы:

По потопе трие сынове Ноеви разделиша землю, Симъ, Хамъ, Афетъ. И яся въстокъ Симови: Персида, Ватръ, доже до Индикия в долготу, и в ширину и до Нирокурия, якоже рещи от въстока и до полуденья [юга], и Сурия, и Мидия по Ефратъ реку, Вавилонъ, Кордуна, асуряне, Месопотамия, Аравия Старейшая, Елмаисъ, Инди, Аравия Силная, Колия, Комагини, Финикия вся.

[…]

Афету же яшася полунощные страны [северные] и западныя: Мидия, Алъвания, Арменьа Малая и Великая, Кападокия, Фефлагони, Галатъ, Кольхис…


Повесть временных лет. СПб.: Наука, 1999, стр. 7.

Эта теория заимствована у нас из одной византийской хроники. Важны здесь не столько перечисленные страны, сколько точка отсчета — гора Арарат, к которой и причалил Ной, см. Быт. 8, 4. Стало быть, хазары, в том числе германоязычные жиды хазарские, должны были происходить от сыновей Иафета, верно сказано у царя Иосифа.

Повторю, «антисемиты» и «семиты», единые в своих невежественных заблуждениях, утверждают, что евреям тысячи лет, но это не согласуется с историческими источниками: германоязычным жидам хазарским не может быть четыре тысячи лет, это абсурд. Рождение их связано с какой-то смутой в тюркоязычной Хазарии, когда власть захватили германцы… Тюркского языка германцы не знали совсем, так как собственное имя их царя при Святославе было Каган (хан в искаженном нами монгольском произношении), это хорошая ныне еврейская фамилия (подобным иудейским словом у Иосифа Флавия названы некие жрецы, коганы, но именно у иудеев это слово не могло перейти в имя собственное). Самым полным источником по истории хазар является книга М.И. Артамонова «История хазар», недавно было второе издание. Германцы там не помянуты в составе хазар, но причерноморские германцы вообще проигнорированы нашей историей ввиду господства в ней славянской теории, см. ст. «Древняя Русь и славяне». Ну, сами подумайте, признание существования германцев на Украине привело бы к разрушению идеологического братства славянских народов, так как Украина-то была тюрко-германской, а русские жили у себя, в Новгородских пределах… Кто же и когда задумывался, например, над тем, что национальные фамилии украинские в половине случаев имеют тюркские формы?

Собственная история европейских евреев, т.е. германоязычных жидов хазарских, начинается с разгрома Святославом Игоревичем Хазарии. В нашей древнейшей летописи это описано академично, весьма сухо, хотя разгром был ужасающий, Хазария прекратила свое существование:

В лето 6473 (965) иде Святославъ на козары; слышавше же козари, изидоша противу съ княземъ своимъ Каганомъ, и съступишася битися, и бывши брани, одоле Святославъ козаромъ…


Там же, стр. 31.

В общем, «пришел, увидел, победил». Святослав шел сверху по Волге на кораблях, а берегом с ним шли какие-то кочевые торки, т.е. турки. В связи с этим любопытно, что имя хазары было перенесено за Кавказ — Азербайджан, что значит на тюркском языке, если убрать произношение, видимо, сельджуков, Хазар-байан, государство хазар, байство (звук дж — вставной против классического тюркского языка, искусственный, как в имени Сельджук). Темная это история, мало что известно; даже азербайджанцы не знают тюркского происхождения своего имени, т.е. хазары, видимо, говорили на ином языке, но тоже тюркского корня.

После утраты государственности жиды хазарские не бежали с родственными им по кочевому быту тюрками-хазарами за Кавказ, а жили под властью русских князей; никто их не притеснял и в христианство насильно не обращал, хотя мирно перевоспитать пытались, как явствует из знаменитого Слова о законе и благодати митрополита Лариона, т.е. о законе Моисея и христианской благодати. Следствием этого мирного сосуществования является очень большое количество русских слов в идише, процентов пятнадцать или даже больше, кои слова безразлично называют «славянскими». Потом с Украины жиды распространились в Европу, но почему-то никакой государственности и даже культуры в европейском понимании не имели вплоть до начала ассимиляции в девятнадцатом веке (откуда и «Двести лет вместе»). О них мало что известно, но процесс их ассимиляции понятен: народы, не обремененные национальной письменной традицией и грузом этой культуры, легко меняют язык общения, ассимилируются, тем более в крупной и культурной империи. Теперь, как все знают, наши евреи говорят только по-русски, это их родной язык, правда совсем недавно: ассимиляция завершилась только после революции. И никакой «трехтысячелетней загадки» здесь нет: «антисемитизм» это чистейшей воды.

Действительную национальную неприязнь к жидам, а не «антисемитизм», можно разделить на две части: взаимная национальная неприязнь между народами совершенно разного культурного свойства, прежде всего религиозного, причем жиды ее проявляли более активно, чем любой иной народ, правда агрессивны они никогда не были (по сравнению, например, с французами — чистые ангелы), а также односторонняя неприязнь уже коренной нации к входящим в ее состав массам инородным, каковое вхождение, конечно, всегда воспринимается настороженно. Примером последнего является у нас т.н. «процентная норма», т.е. норма поступления евреев в русские школы. Понятно, что, в соответствии с представлениями русских, евреи в массовом порядке должны были учиться не на русском языке в русских школах и университетах, а на своем языке в своих школах. Беда же была в том, что после хедера еврей мог рассчитывать в лучшем случае на карьеру раввина, т.е. человека который хорошо знает Талмуд и учит иных праведной жизни, а вот после русской школы и далее русского университета ему были открыты все пути. Это, конечно, диктовалось не столько личными расчетами, сколько утратой жидами социальных связей, распадом народа: иначе бы собственное этническое имя не стало грязным ругательством. Тем же самым объясняется и участие жидов в революции — желанием стать русскими, равными. Никакого заговора с их стороны не было и быть не могло: это этнический процесс, охвативший миллионы людей. Да, некоторые ассимилированные и образованные еврейские националисты вроде Жаботинского оставались в сознании, полагая, что евреям нужна теперь своя государственность, новая и не русская, но их здравые слова, конечно, никто не слушал. Вообще, жиды включились в распад страны только вслед за русскими, и это принципиально для истории. Народ погиб очень быстро вместе со своим языком и культурой, которую еще успел описать Шолом-Алейхем. Жиды превратились в русских, имеющих инородное происхождение. Последнее тоже было предметом неудобства для многих: по меньшей мере с начала двадцатого века жиды начали активно менять германские свои фамилии на русские. Скажем, известный революционер Нахамкес, как отметил Розанов, даже государю императору подал прошение, что хотел бы именоваться Стекловым. Ну, полиция таким пустяком Его Величество наверняка не стала беспокоить… В итоге Стекловым Нахамкес стал только после революции. В двадцатых годах фамилии меняли повально, с публикацией в газетах, скажем у Булгакова это отразилось: Шариков у него говорит, мол в газете имя пропечатал, и готово. Иные не меняли свои документы, но предпочитали, чтобы в быту их называли русскими именами, например вместо Моисей Соломонович —  Михаил Семенович. Это было очень распространено.

Возвращаясь к Солженицыну, Шафаревичу и «антисемитизму», повторю, что исторический «антисемитизм», умозрительный, «интеллигентный», строится исключительно на собственных еврейских основаниях, на заимствованном у евреев подходе к истории, который к действительности отношения не имеет. Ну, нет теперь народа по имени евреи и быть не может: народ имеет по меньшей мере свой язык и свою культуру, а у евреев и язык русский, и культура русская; пройдет несколько десятилетий, и даже слово это забудется, еврей, так как ныне любому еврею просто нечем себя отличить от русского — разве что хождением в синагогу, но любая религиозность ныне в упадке. Что же касается Израиля, то и там нет никаких евреев — только иудеи, как пишут в паспорте.

Постепенно время утвердит происшедшие этнические перемены, закрепит их уже насмерть. Смешивать же этнические процессы с политическими и социальными в рамках «антисемитизма» было бы неразумно — ненаучно. Скажем, якобы национальная битва евреев против Папы на деле национальной не являлась, так как не было и противостоящей национальности — была лишь русская субъэтническая группа, говорившая с Папой на одном языке и прекрасно его понимавшая в силу единства культуры и образования.

Сочинения Солженицына и Шафаревича нерациональны, ненаучны, а мысль авторов несамостоятельна: вероятно, оба они полагали, что если сто лет назад существовал еврейский вопрос, вопрос, вызванный ассимиляцией, то остается он и теперь. К сожалению, авторы даже вопрос исследования не смогли поставить надлежащим образом, логичным, а ведь это решило бы сразу все проблемы. Несмотря на то, что тот и другой автор хотел разобраться, оба сочинения, хотя и предоставляют фактический материал, не помогают читателю разобраться, а только запутывают его, навязывая бердовые вымыслы, недействительное положение вещей. Скажем, Солженицын в начале второго тома своего пуда вдруг задается вопросом, кто такие евреи? И что должен думать читатель? Слушай, Папа, ты о них уже полпуда откатал, но еще не знал, оказывается, о ком пишешь? Попытка же найти ответ на этот вопрос у евреев абсурдна в самой основе своей: может быть, спросим у слепых, кто такие слепые? Выводы следует делать на основании не слухов и сплетен и даже не мнений иных людей, а только фактов. Почему отброшено было этническое имя жиды, распространенное в Европе? Из «этических» соображений? Мило, но ненаучно.

Я думаю, при любом редактировании сочинений Солженицына и Шафаревича в них все еще можно будет обнаружить «антисемитизм», так как ответов на главные вопросы ни та, ни другая книга не дает, а значит — порождает праздные домыслы. Но у евреев и так вместо истории праздные домыслы, потому как не было у жидов собственной письменной истории. Происшедшее с жидами, заимствование израильскими иудеями библейского языка,— типичный случай в мировой истории. Посмотрите, например, как широко распространен тюркский язык, некогда тоже «язык образованных людей», как и еврейский среди жидов или латынь среди католиков. Какое этническое отношение друг ко другу имеют, например, турки и казахи? Никакого, но корень языков… Вся нынешняя тюркская общность имеет единый языковой исток на Енисее, причем многие из тюркских народов, как и жиды, тоже выводили свой исток от самого начала, куда только хватало исторического взора. Скажем, ныне столица Турции Анкара называется так же, как река Ангара (это значит средоточие, центр каких-то анков, помянутых в Енисейских надписях; может быть, того же корня этноним монгол). Енисейских тюрок давно уже нет, но язык их в разных его воплощениях живет и будет жить еще долго. Поразительно, но тюркский язык даже на русский оказал сильное влияние: существуют общие не только корни слов, но и синтаксические формы, что, впрочем, может объясняться принадлежностью языков к одной группе.

С точки зрения психологии, истерическое состояние некоторых евреев, болезненно воспринимающих национальные вопросы, связано не с извечной мерзопакостностью всех евреев, а именно с распадом этнических связей, гибелью жидов и ассимиляцией их среди иных народов. Раздувание евреями собственных бед и обид до размеров умопомрачительных заметил еще Достоевский, правда он, кажется, счел это качеством нормальным, а не переходным, дегенеративным (вот вам одна из причин неприязни). Так и ребенок иной раз требует внимания к себе, а если ему не оказывают должного, по его мнению, внимания, то плачет и думает, что его не любят… Евреи, конечно, не дети и должны понять, что никто не будет плясать перед ними польку-бабочку, чтобы часом не обидеть их. Бессмысленно и начинать сочинение о евреях с тысячи извинений и заклинаний о презрении к «антисемитизму» (было такое). Бессмысленна со стороны евреев и ревнивая ругань в адрес народов, к которым принадлежат «антисемиты», удумавшие сжить со свету всех евреев. Да, безусловно, гитлеровский выпад тоже стал следствием бурной ассимиляции жидов и собственных дегенеративных процессов у немцев, но все давно уже позади, самое страшное уже позади. Теперь те евреи, которых не устраивает принявшая их предков культура, могут уехать в собственную страну, тоже устроенную потомками жидов, Израиль. Национальной проблемы нет — есть лишь мысли о ней, искажающие общую этническую картину, как сочинения Солженицына и Шафаревича.

Безусловно, Солженицын и Шафаревич настроены к евреям критически, правда в социальном плане, а не этническом, но отчего же размышление историческое или злободневное должно быть некритичным? Почему в подобного рода сочинениях не должно быть критического подхода? Почему Солженицын не может напомнить евреям и прочим, что евреи являлись опорой большевиков? В чем именно состоит «оскорбление»? А если, например, Шафаревич задался вопросом, почему среди оплевывающих Россию лиц так много евреев, то что именно здесь дурно? Психически нормальному человеку следует признать дурным поведение именно этих евреев, патологический их рефлекс, описанный выше и представленный на примерах, а также и жажду наживы, стремление получать доллары за свои дегенеративные измышления. Когда же им так или иначе препятствуют проявлять свои патологические чувства или пытаются хотя бы разобраться в их болезненном поведении, то это у них и называется «антисемитизм». При этом они не понимают, что гадости их не являются божественным откровением, а сами они выглядят со стороны отвратительно. Увы, помимо потери ими критичности по отношению к себе умственные их способности крайне низки. К несчастью для себя и окружающих, они не понимают, что страдания их — это фантомные боли, боли народа, которого уже нет и больше никогда не будет. И большинство из них, психически нормальные люди, при осознании этого факта довольно скоро совсем забудет про «антисемитизм». Ну, кто же ненавидел жидов сильнее, чем ассимилированные жиды, предпочитавшие называться евреями? Кто счел это этническое имя грязным ругательством и великим оскорблением для себя? Может ли быть что страшнее проклятия народу, вынесенного его потомками? Разве это не страшнее «антисемитизма»? И разве думать теперь евреям нужно об «антисемитизме», а не об этом страшном проклятии? Почему бы им не начать борьбу против «антисемитизма» с себя? Всякую борьбу следует начинать с себя: это залог победы.

Тоже интересно:

  1. Архипелаг ГУЛАГ
  2. Солженицын
  3. Солженицын в школе
  4. Антисемитизм

Зову живых