На сайте размещены статьи по русской истории, публицистика, философия, статьи по психологии, а также по грамматике русского и древнерусского языков, в частности – Слова о полку Игореве.

Дм. Добров

Славяне

Дм. Добров • 30 июля 2015 г.
  1. История
  2. Истоки русской истории
Славяне

Славяне — это народ, который всецело удовлетворяет представлению о сказочном народе, мифическом. Где и как жили исходные славяне — неизвестно, язык их старославянский тоже неизвестен (даже он вымышлен как таковой, не говоря уж о «праславянском»), но достигли они столь великой культуры и силы, не отмеченных почему-то современными им историками, что начали расселение по огромным просторам, а расселившись по ним, тотчас на неизвестных основаниях превратились в разные народы, жившие на этих землях. Именно так и написано в единственном источнике, повествующем о расселении славян, нашей древнейшей летописи: «И от тех словен разидошася по земле и прозвашася имены своими, где седше, на котором месте».— Причудливую эту метаморфозу славян иной раз называют «этногенезом славян», но это не этногенез, а наоборот — очевидное отображение настоящего на прошлое, анахронизм. Нетрудно заметить, что история «расселения» славян — это всего лишь попытка объяснить существование многих народов, говорящих на близких языках — т.н. славянских. Попытку эту следует назвать невежественной, поскольку никто не доказал и даже не пытался доказать, что современные славянские языки естественным образом произведены от единого языка носителями его. Увы, этот вывод показательно абсурден: с какой стати единый народ начал «расселение» и разделился на десять частей? Хоть предполагаемая причина должна быть? Ничего подобного в мировой истории никогда не было, хотя заимствование того или иного языка многими народами — обычное дело, например тюркского. Но если мы способны понять, что не было глобального «расселения» древних тюрок по Азии с чудесным превращением их даже в представителей разных рас, от якутов до турок, то почему же не понимаем, что не было и «расселения» славян? Мешает что-нибудь?

Безумные идеи о славянах укоренились в обществе настолько, что многие верят в сущую ахинею: в древности русские якобы говорили на «старославянском» языке и даже назывались славянами, а потом… Что было потом, никто не знает, но верят в этот миф даже образованные люди. Да и как не поверишь, если так написано в древнейшей летописи? Прямо ведь сказано, что русский язык и славянский «одно есть». Поразительно, абсурдное это утверждение не вызывает вопросов даже на уровне детского сада: хорошо, если они «одно есть», то почему названия-то у них разные? Нормальный ли психически человек это написал?

Греческие источники первого тысячелетия по РХ поминают неких славян, но здесь есть небольшая тонкость: на их языке славянин назывался склавин (Σκλαβηνός). Положим, вставной звук «К» в имени склавин можно объяснить привычным греческим произношением: в греческом языке не было слов, начинающихся с сочетания сл-, но были слова, начинающиеся с сочетания скл-, например всем известное слово σκληρός (склероз, букв. сухой, твердый). Но даже с учетом этого предположения необъясненным остается звук «А» в имени склавины. Дело в том, что во всех древних русских источниках форма имени славяне была полногласна, т.е. записывалась через звук «О», словене. На самом деле это одно и то же, варианты произношения в данном случае, ибо в полногласной форме соловене (кратко — славене) первый звук «О» просто сокращался до глухого (Ъ) — съловене, т.е. ударение было на втором звуке «О», но откуда же греки почерпнули неупотребительную форму слова, существующую, к тому же, только в русском языке? Как ни странно, ныне почти во всех родственных русскому языках имя славяне произносится через звук «О»; исключение составляют только белорусский язык и боснийский, но и тот, и другой вторичен по отношению к прочим языкам (белорусский возник под влиянием русского и польского, а боснийский считают т.н. этнолектом сербскохорватского языка). Современное это произношение является невежественным, потому что ныне ни единый из славянских языков не допускает оглушения ни гласных, ни согласных (рудименты глухих гласных кое-где есть, например в болгарском, но нет оглушения гласных как фонетического закона и тем более согласных). Уже только отсюда можно бы было заключить, что если люди не способны правильно произнести на своем языке даже собственное имя, то язык их и имя их являются чуждыми для них, заимствованными. Вот тебе и «праславянский» язык, а также «старославянский» и даже «церковнославянский»…

Если мы предположим, что верное с точки зрения грамматики имя славяне греки заимствовали в «старославянском» языке, добавив, конечно, свои фонетические причуды, то возникает недоумение: если правильное словоупотребление распространено было среди славян столь широко, что дошло даже до византийских греков, то почему же тогда не дошло оно до потомков этих самых славян? Предки, значит, говорили правильно, а потомки разучились по неизвестной причине? Увы, обычно так не бывает, свидетельством чему является русский язык, где имя славяне произносится правильно.

Стало быть, пришли мы к тому, что правильную форму имени славяне греки могли заимствовать только в русском языке, точнее — его предке, каковым ни в коем случае не мог быть общий со славянами язык, ибо они исковеркали на нем даже собственное имя (найдутся, конечно, и иные примеры варварского использования славянами языка, даже синтаксические; один будет чуть ниже). В шестом веке по РХ, когда появились первые упоминания о склавинах, русских еще не было, но был же некий язык древний, из которого греки и заимствовали правильную форму… Подтверждается это, в частности, Иорданом, латиноязычным автором шестого века, который рассказал о похоронах вождя гуннов Аттилы, приведя в рассказе русское слово:

После того как был он оплакан такими стенаниями, они справляют на его кургане «страву» (так называют это они сами), сопровождая ее громадным пиршеством. Сочетая противоположные [чувства], выражают они похоронную скорбь, смешанную с ликованием.


Комментаторы в книге восторженно сообщают, что славяне, в частности — поляки, чехи и словаки, по сей день называют стравой кушанье. Сюда же комментаторы невежественно причислили даже русских, хотя очевидно, что русские называют данным словом либо корм для скота (трава), либо такую гадость, которую человек есть не станет (отрава). Здесь особенно чувствуется мощное единение славянства, «одно есть», не правда ли? Увы, это очевидное рабское заимствование славян, формальное, без чувства языка и слова.

В приведенном тексте под стравой имеется отнюдь не кушанье, ибо страву, как ясно написано, сопровождают «громадным пиршеством». Синонимами этого слова в русском языке являются слова трата и расход. Например, если даже отвлечься от корма для скота (травить сено, Даль, тратить), то существует выражение травить канат, высвобождать конец, расходовать в своем роде. Стало быть, слово страва в данном случае значит как утрату общества в лице умершего, так и освобождение умершего от оков суетной сей жизни,— противоположные понятия, за которыми и стоят противоположенные чувства, помянутые Иорданом, скорбь и ликование. Да, в древних языках были понятия, даже более ясно обозначающие противоположности, самым известным примером чему является латинское слово sacer (сакральный отсюда), значившее как священный, так и нечистый, запретный.

Задумаемся, как точно по смыслу русское слово страва — именно русское, а отнюдь не славянское — описало похоронный обряд гуннов, причем принадлежит оно даже не древнему русскому языку — современному. Чудеса, не правда ли?

Возникает, конечно, вопрос: каким образом похоронный обряд гуннов мог получить наименование, которое укладывается в современный русский язык? Как это было возможно? Комментаторы сочинения Иордана высказали мысль, что гунны заимствовали это слово у высококультурных славян, о высокой культуре которых, впрочем, по сей день ничего не известно, но мы видели, что у славян гунны не могли заимствовать данное слово, ибо славяне его не понимали и не понимают по сей день, а гунны, если верить Иордану, понимали его прекрасно. Вместе с тем слово страва показательно и не тюркское, т.е. не гуннское. Кому же тогда принадлежало данное слово? Готам? Готская этимология этого слова смехотворна, бессмысленна: straujan, расстилать, покрывать, что не учитывает, разумеется, русское окончание в слове страва, да и сам Иордан, будучи готом по его же заявлению, не мог не распознать готского слова, перепутав его с инородным.

Самое простое и логичное объяснение слову страва, употребленному по отношению к Аттиле, заключается в том, что это анахронизм, и анахронизм этот может принадлежать не обязательно времени Иордана, шестому веку. Анахронизм — это самый распространенный прием историков по сей день, применявшийся с успехом, например, при осмыслении тех же славян. Судя по стилю приведенного отрывка, настоящему времени «они справляют» против прошедшего выше и ниже, это вставка из какого-то иного источника — понятное дело, более позднего. Во вставке был описан чей-то погребальный обряд, видимо германцев, и позднейший редактор Иордана естественным образом посчитал, что это касается гуннов. Увы, удивляться нечему. Это совершенно обычное дело по сей день, только сегодня вставки в историческое сочинение (комментарии) обычно обозначаются как таковые.

Для нас, впрочем, важно в приведенном отрывке только русское слово, употребленное вне всякой связи с русскими — по отношению к гуннам. Слово страва, верно описывающее погребальный обряд, с пониманием, которое отсутствует у славян, а также самое имя славяне, переданное греками в верной форме, в отличие опять же от славян, свидетельствуют нам о некоем предке русского языка — именно русского, язык этот предшествующий был не славянский, как должно быть ясно из рассмотрения указанных слов. Славянские языки происходят именно от этого предка русского языка, причем развивались они отнюдь не носителями древнего этого языка, как убедительно свидетельствуют разобранные нами примеры (и многие иные). Иначе говоря, славяне заимствовали некий чуждый им язык, являвшийся предком русского языка. Происходят же такие вещи отнюдь не из любви к культуре, а просто по житейским обстоятельствам — обычно в рамках той или иной империи, где заимствованный язык является государственным. Бесписьменные и малокультурные народы легко меняют язык общения.

Ответ на возникший вопрос очевиден с точки зрения европейской истории: в интересующее нас время, до рождения Руси, в интересующем нас месте, поселениях славян на Дунае, была только одна империя, где славяне могли заимствовать древнерусский язык,— Аварский каганат, который погиб под давлением франко-германских варваров совсем незадолго до рождения Руси. Если же возможность была только одна, то именно в Аварском каганате славяне и заимствовали древнерусский язык, позже названный «старославянским» или «церковнославянским», по склонности называющего.

Сделанный вывод, впрочем, противоречит сочинению Иордана, законченному незадолго до появления аваров на Дунае и уже содержащему имя склавены (Sclaveni), а также и сочинениям некоторых иных авторов того времени, которые тоже поминают склавинов. Решение здесь очень простое: либо имя склавины — совпадение с русским именем славяне, т.е. оно не русское, либо это анахронизм, ибо славяне как таковые, в современном смысле, названные русским словом, появились только в Аварском каганате. Ну, если сегодня осмысление истории славян построено на чистом анахронизме, то почему, например, тысячу лет назад должно было быть иначе? Что, тогда история яснее была или люди умнее?

Что же касается именно сочинения Иордана, то там этноним Sclaveni — явный анахронизм, показательный, внесенный в список позже пятнадцатого века, позже Эразма Роттердамского, ибо на греческом имя склавены произносилось через звук «И», а «неправильность» данного греческого произношения установил только Эразм, переименовав греческую букву ита (η) в букву эта. Произошло это эпохальным образом, исключительно научным: увидев в одном из греческих стихотворений имитацию блеяния барана, переданную буквами вита (β) и ита (η), Эразм понял ошибку греков: баран-то произносит членораздельные звуки, которые следовало бы передавать буквами бета и эта. Скажете, не гениальная мысль? Да, по итогам гениального этого бреда, например, греческий поэт Омир (μηρος), поминаемый, кстати, в нашей древнейшей летописи, превратился у католиков в Гомера (сюда невежественно включено и т.н. придыхание, фонетическая функция языка, а не морфологическая). Да, в работе Иордана имеем половинчатое решение — не склабены, как верно бы было по мысли Эразма, а склавены, но и этого не могло быть в шестом веке — прочтения греческой буквы ита (η) через звук «Е». Так что термин Иордана Sclaveni — это откровенный анахронизм, причем поздний: правильно бы было в связи с греческим написанием — Sclavini. Ну, а сколько там еще исправлений и даже вставок вроде отмеченной выше? А почему в иных исторических сочинениях не может быть исправлений «неверных» терминов и вставок? Увы, везде этого полно…

Кстати, следует еще добавить, у греков не было звука «Б», а потому в инородных словах его записывали через букву вита (β) и произносили соответственно. Отсюда всякое инородное имя, содержащее букву вита, в греческом языке ненадежно. Например, те же авары (Άβαροι) в нашей летописи названы обры, а как правильно — никто не знает и, наверно, никогда уже не узнает.

Отношение к славянам в Аварском каганате известно, в частности, из нашей древнейшей летописи (угнетали) и даже предсказуемо — варвары, дикари, деревенщина, но в точности такое же отношение к славянам дает нам древнейший русский источник — Русская правда, о чем апологеты славянства не упоминают вообще никогда, хотя не знать этого не могут:

Убиеть мужь мужа, то мьстеть брату брата любо сынови отца, а любо отцю сына, любо брату чада, любо сестриню сынови. Аще не будет кто мьстя, то 40 гривенъ за голову. Аще ли будет русин или гридень, любо купце или ябетникъ, или мечьникъ, аще ли изъгои будет любо словенинъ, то 40 гривенъ положити за нь.


Новгородская Первая летопись старшего и младшего изводов. Рязань: Александрия, Узорочье, 2001, стр. 176 // Русские летописи. Т. 10.

Здесь возникает вопрос, какой исток имеет имя славяне? Логично ли в связи с выделенной фразой, где изгой и славянин помещены в один логический класс, предполагать, что имя славяне произошло от славы или от слова? Нет? Неужели это глупо? Хорошо, в таком случае связано оно с прилагательным соловый (мутный), а в виду имеется представитель смуты на дворе или в голове, смутьян или варвар. Поскольку же бунтовщика закон едва ли защищал бы, смутьяна, то получается, что под славянином в выделенной фразе подразумевали представителя варварской окраины империи, тоже, однако, не укорененного в митрополии, как и изгой. Ну, а как славянина должны были расценивать в Аварском каганате? Разве не в точности так же? При этом, заметим, в правах на Руси славянин поражен не был: за его голову в случае убийства его назначался такой же выкуп, как за любого прочего человека.

Здесь мы сталкиваемся с парадоксом: если у «позднеантичных» писателей вроде Иордана славяне представлены как этническая общность, то древнейшие русские документы представляют их как русский социальный класс. И весьма любопытно, что, например, арабские исторические источники подтверждают странные эти отношения:

83. Русы делятся на три разряда: куйаба, салавийа, арса; особенно страшен разряд арса; в страну арса никто не проникает, так как они убивают всякого иноземца, кто вступил на их землю. Сами русы-арса спускаются вниз по реке [Волге, наверно; она ведет к мусульманам] для торговли, но никому ничего не сообщают о себе, ни о своих товарах [?], никого не допускают в свою страну.


Б.Н. Заходер. Каспийский свод сведений о Восточной Европе. Часть 1. Поволжье и Хорасан.

Возможно, под словом салавийа следует понимать славян как класс на Руси, что соответствует приведенному выше отрывку Русской правды. Остальные два разряда (класса) неидентифицируемы даже в том случае, если отвлечься от гласных, которые для арабов представляли почему-то меньшую значимость, чем согласные. Тогда получим разряды к.б. и .рс., что соотнести с известным материалом будет трудно — тем более на логичных основаниях. Да, есть в тех же источниках мнение, что указанные социальные разряды имеют свои города-столицы, но даже если соотнести разряд куйаба с Киевом, то городов «Арса» и «Салау» (Слав?), как называют их источники, на Руси не было (впрочем, это несущественно для науки — находят те, кто ищут). Логично бы было искать за этими загадочными именами не географические места, а именно разряды общества, классы, как славяне.

В точности такое же социальное понимание славян, как арабы, высказывали, как ни странно, и сами славяне, каковое признание их сохранилось в древнейшей нашей летописи, в приведенной там копии договора Олега с греками:

Мы, от рода рускаго, Карлы, Инегелдъ, Фарлоф, Веремуд, Рулавъ, Гуды, Руалдъ, Карнъ, Фрелавъ, Руаръ, Актеву, Труанъ, Лидул, Фостъ, Стемид, иже послани от Олга, великаго князя рускаго, и от всехъ, иже суть под рукою его, светлых и великих князь и его великих бояръ…


Несомненно, это германцы с малой тюркской долей, т.е. остатки причерноморских готов, но выше мы установили, что славяне и не должны быть родственны русским этнически, так как языки их заимствованы. Перечисленные славяне выступали от имени русских как пограничный народ, который поддерживал с русскими отношения на основании международного договора, пакта, как указал византийский император Константин Багрянородный в книге «Об управлении империей», назвав славян «пактиотами» русских. Смена украинскими славянами языка общения на русский видна на страницах той же летописи, где в следующем договоре с греками идут уже не только германские имена, но и русифицированные германские фамилии: Фастов, Свирков, Каршев, Турдов, Бернов, Гудов и прочие.

На германский исток славян указывают и византийские источники, просто это не комментируется историками-славянолюбами и даже не упоминается в их работах. Например, византийские авторы приводят имена вождей славян Ардагаст и Пирагаст, соотнести которые с русским языком или любым родственным ему попросту невозможно — это германские имена (Гастингсы, черт побери). Есть и иные указания на инородность славян по отношению к русским, но все они просто проигнорированы сторонниками ложной славянской теории происхождения русских, причем найдется этих указаний наверняка немало. Если найти и свести все эти указания в единую работу, даже одни только византийские, опустив арабские, то волосы могут дыбом подняться от ужаса: в каком же тяжелом психическом состоянии нужно было находиться, чтобы спокойно проигнорировать все это, осознавая свою правоту? Подумайте, о славянстве русских повествует только один источник в мире — наша древнейшая летопись, а все прочие не просто не подтверждают эти вымыслы — противоречат им.

Мы не знаем, как происходила ассимиляция славян в Аварском каганате, не знаем даже, какое место занимал там прарусский язык наряду с возможными прочими, но на примере украинских славян, порожденных уже русскими, мы можем ясно видеть этот процесс. Это была социализация германских дикарей, вовлечение их от имени Руси в политику мирового уровня, в частности — против Византии, что привело к вовлечению их в русскую цивилизацию и культуру.

Эти два типа славян следует различать — «наши» и «не наши», аварские и русские, ибо это совершенно разные славяне. На данном основании можно разрешить любое противоречие в исторических источниках, например:

68. Русы нападают на славян, продают их в качестве рабов в Хазаране и Булгаре, грабят припасы славян, чтобы этими припасами кормиться самим. […] 70. Русы – один из разделов славян, они возят меха к Румскому морю…


Б.Н. Заходер. Указ. соч.

Понятно, где «наши», а где «не наши». Ниже в том же источнике, напомним, указано обратное последнему утверждению — что славяне есть разряд русских, правда использовано иное слово, салавийа против, вероятно, сакалиба от греческого имени, приведенного выше. Увы, историография есть сумма противоречий, заблуждений и страстей, оставляющая для истины совсем мало места.

Что же представлял собой этногенез славян, если отвлечься от их мифической общности с русскими, развенчанной выше? До возникновения Аварского каганата жили в среднем течении Дуная, южнее тогдашней Германии (к немцам современным это не вполне относится, не всё сразу) и севернее Византии, какие-то кровавые дикари, называемые в византийских источниках склавинами, но язык их, разумеется, остался неизвестен (Прокопий Кесарийский говорит — варварский, очень информативно). Но даже только из географического положения славян нетрудно предположить, что язык их был германский, родственный языкам северных их соседей. Жили эти дикари далеко друг от друга, как сообщил тот же Прокопий, и без центральной власти, т.е. в деревнях, без городов, без цивилизации. После же появления у границ Византии аваров в половине шестого века кровавые эти дикари подчинились Аварскому каганату, немножко пришли в разум и стали именоваться славянами… Вот и весь «этногенез славян». Далее, впрочем, в неизвестное время предки поляков бежали с Дуная на Вислу, как утверждает наша летопись,— это и есть знаменитое «расселение славян». После же падения каганата славяне подчинились окружающим народам, грекам и немцам (уже в современном смысле после Карла Великого), которые еще немножко их окультурили, навязав им христианство и даже письменность. Немецкие славяне, северные, восприняли католичество и латинскую азбуку, а греческие, южные,— греческое православие и русскую азбуку, близкую греческой и значительно более приспособленную к их заимствованным языкам, чем латинская. Ничего любопытного и достоверного в истоке славян больше нет.

Если же говорить более подробно, этногенез славян прошел тремя волнами. С первой волной образовались славяне на Дунае, под властью аваров. Языки живущих теперь на Дунае славян наиболее архаичны против иных славянских и более близки русскому как по словарному составу, так и по фонетике (по синтаксису и даже по функционально сложной своей фонетике современный русский резко отличается от славянских языков, исключая лишь новые копии с него, например украинский язык, слепо копирующий русский синтаксис, но вводящий гораздо более сложную фонетику, инородный акцент, тюркский, вероятно).

Второй волной этногенеза славян стали северные славяне, окультуренные немцами, в частности — бежавшие на Вислу предки поляков, заложившие ядро северного славянства. Бежали они, вероятно, от некоего тюркского народа, ибо в польском языке присутствует заметное количество тюркизмов, причем даже в основном словаре. Например, польскими тюркизмами являются слова строить, видеть — budować [будовач], zobaczyć [зобачич], которые идут к тюркским глагольным основам bodu- и baq- (по-украински, кстати, почти так же, как по-польски). Гонителями предков поляков могли быть и авары, и болгары — вероятно, последние, судя по имени Polska [Польска], Польша, которое соотносится с русским в истоке болгарским топонимом Плиска: то и другое этимологически значит «полесска», т.е. полесье, а не поле, как некоторые думают об имени Польша. То же самое значит и русский Плесков (Псков) — «Полессков», где первый полный гласный «О» был оглушен до «Ъ» вблизи ударного слога (на звуке «Е»). Такое же фонетическое явление, напомним, представлено выше на примере имени съловене, где ударение должно было падать на второй звук «О», оглушая первый «О» до глухого «Ъ»…

Языки славян второй волны уже более варварские, чем языки дунайских славян. Например, польский язык по произношению ближе французскому, а не русскому и любому славянскому. Да и по словарному составу языки второй волны естественным образом дальше от русского: чем дальше в лес, тем больше дров.

Третьей же волне славянского этногенеза принадлежат, например, украинцы, сложившиеся как народ после монгольского нашествия под влиянием не только русских, но и славян второй волны — поляков (язык украинский по синтаксису рабски повторяет русский, но по словарному составу схож более с польским, а тюркизмов в нем должно быть заметно больше, чем в польском, ибо в состав запорожцев естественным образом влились остатки половцев).

Историческая схема этногенеза славян весьма проста и, главное, очевидна из европейской истории, если не выдумывать всякую ахинею о великом старославянском народе, величия которого никто почему-то не заметил. Да и потомки сего мифического великого народа проявили себя в истории самым отвратительным образом, если уж по их милости в греческом языке появилось новое слово — склав (σκλάβος), раб, которое, к сожалению для славян, вошло в некоторые европейские языки (итальянский, французский, немецкий, английский). Что поразительно, у славян этих по сей день ничего не изменилось: как были они в рабском состоянии в начале своей истории, так и остаются в конце ее, причем все они весьма довольны собой и великим своим местом в мире.

Некоторое исключение представляют собой поляки, которые устроили даже нечто вроде империи, подчинив себе часть славянских окраин России. Рассыпалась импровизированная эта польская империя отнюдь не по причине козней злых русских, как необоснованно полагают поляки, а по причине рабского характера польской знати. Поляк у власти — это катастрофа, о которой наиболее хорошо осведомлены из своей истории вменяемые украинцы и белорусы. Поставь поляка на власть — и тотчас же испортишь хорошего человека. Из лиц незаинтересованных, не украинцев и белорусов, первым это заметил Черчилль, с детской непосредственностью написавший в своей книге «Вторая мировая война», что поляками, народом положительным, по его мнению, даже отважным, всегда почему-то правили исключительные негодяи. Увы, не знал пан Уинстон и даже не догадывался, что исключительные эти негодяи некогда были замечательными людьми — до того печального мига, как попали во власть… Это всего лишь социальная роль польской шляхты — антипольская (антинародная) и рабская, что хорошо видно даже ныне. Империя польская не существует ныне лишь по глупости, жадности и гордыне польской знати, рабскому ее характеру, и это единственная причина неудачи, что понял даже Черчилль, весьма далекий от болей и печалей славянства, но не способны понять правящие поляки. Почему, например, состоялось знаменитое «воссоединение Украины с Россией»? Догадаться может любой, но не поляк, озабоченный национально, т.е. стремящийся стать шляхтичем, а с недавних пор — и не новый бандеровец, слепо копирующий самовлюбленного польского шляхтича.

Нужно ли доказывать, что византийцы были совершенно правы, образовав слово раб (σκλάβος) из имени славянин (Σκλαβηνός)? Увы, история славян не только отвратительна, но и унизительна для них, носит исключительно рабский характер на всем ее протяжении. Например, Россия приложила просто чудовищные усилия, чтобы вытащить дунайских болгар из рабства, и в чем же заключалась благодарность болгарская? Болгары не пожелали быть свободными: обе мировые войны в двадцатом веке Болгария, оставаясь в привычном для нее рабском состоянии, воевала против России за своих хозяев, а сейчас состоит в агрессивном военном блоке НАТО, созданном с целью уничтожения России, привычно пребывая в рабском состоянии, наиболее удобном для болгарской знати. И никакая совесть никого там не беспокоит, ибо у рабов нет совести и быть не может. Они не безнравственны, нет, они просто не имеют совести в качестве руководящей силы: как говорится для оправдания гадостей, обстоятельства сильнее нас, и тем более это правильно, если речь идет о рабах. Конечно, обстоятельства всегда сильнее раба, в том числе — раба своих страстей, а о воле господина и говорить нечего: для раба нет в мире более страшной силы и, конечно, более положительной. Поэтому, парадокс, Россия является ныне врагом Болгарии, поработителем ее бывшим и потенциальным будущим, как учит болгар их новый хозяин, хотя в мире нет страны, которая бы больше, чем Россия, сделала для освобождения Болгарии из рук ее многочисленных хозяев. Понимаете ли теперь, кто такой раб и как это отвратительно? И даже только после этого стоит ли осуждать византийских греков за пророческое определение рабы в отношении всех этих славян?

Тоже интересно:

  1. Древняя Русь и славяне
  2. Старославянский язык
  3. Повесть временных лет
  4. Русские
  5. Варяги

Зову живых