На сайте размещены статьи по русской истории, публицистика, философия, статьи по психологии, а также по грамматике русского и древнерусского языков, в частности – Слова о полку Игореве.

Дм. Добров

Единый учебник истории

Дм. Добров • 12 января 2014 г.
  1. История
  2. Теории в истории
Учебник

В 2013 году по предложению В.В. Путина историки начали работу над единым учебником истории, что выразилось пока в создании концепции единого учебника. Если даже опустить частные недостатки этой концепции, связанные с идеологическими предпочтениями ее авторов, то следует с удивлением заметить, что под концепцией создатели ее понимают всего лишь набор фактов и методических рекомендаций. Это, конечно, полный аут, поскольку полноценной концепцией истории может служить только завершенное теоретическое построение. Например, в СССР была полноценная концепция истории — исторический материализм. История с точки зрения данной теории рассматривалась как смена общественно-экономических формаций (первобытнообщинный строй, рабовладельческий, феодальный и так далее, вплоть до коммунизма). Что же предлагают нам в качестве ориентира теперь? Да только дежурные заклинания о «толерантности» и многонациональности, капельку педагогики и некие загадочные «процессы всеобщей истории». Замечательно, но при чем здесь наука, история? Скажите, за кого бы вы приняли человека, который бы предложил вам рассматривать, например, физические процессы с точки зрения «толерантности»? За идиота, правильно, но почему же над физикой нельзя издеваться, а над историей можно?

Неудача авторов «концепции» связана с совершенно очевидным обстоятельством: все эти люди не имеют ни малейшего представления о том, что такое наука. Им почему-то никто и никогда не объяснял, что познание направлено на достижение объективной истины. Попытка же сделать факты предметом некоего загадочного «общественного договора» и выработка «взвешенных точек зрения», как у наших концептуалов,— это не познание, а выродившаяся идеология.

Для достижения объективной истины в науке используется теоретический аппарат — логические основания, на которых излагаются те или иные факты или их последовательности. Например, математика является теоретическим основанием для физики, общей теорией, средствами которой преподаются факты и их связи, установленные физикой. Вывод в физике, сделанный в рамках математических определений и правил, является истинным, а вывод вне правил — ложным. Это наш ответ на вопрос Пилата «Что есть истина?»

Разумеется, математика не может быть использована в истории, но значит ли это, что в истории невозможно применить иную общую теорию, на основании которой мы сможем истинно, объективно, представить те или иные этнические процессы, историю того или иного народа? Нет, выше приведен пример теории, с точки зрения которой можно рассматривать историю,— исторический материализм. Недостаточность этой теории заключается в том, что объектом ее является не этнос, а вся этническая система Земли, человечество, ход его развития. Этот подход уводит нас в сторону именно от этнической истории, истории того или иного народа, так как ни единый народ, исторический или существующий, не миновал в своем развитии все общественно-экономические формации. Нельзя, впрочем, отрицать некоторой общности человечества, например в познании и экономике, но все-таки познание и экономические отношения лежат вне этнической истории. Скажем, отнюдь не они являются причиной главных этнических перемен, рождения и гибели народов, что можно почерпнуть в теории Л.Н. Гумилева.

Гумилев создал любопытную концепцию этнической истории, но она не завершена: например, существует в ней неопределенное понятие, поэтическое, а не научное — пассионарность. Впрочем, это не слишком страшно и не может быть признано ненаучным. Вспомним, например, мировой эфир — одно из центральных понятий теоретической физики. Разве существование эфира было доказано? Чем же пассионарность хуже эфира и почему она тоже, подобно эфиру, не может послужить науке до тех пор, пока не появится более развитая теория этногенеза или понятие?

Недостаточность теории Гумилева не помешает разрешить Первую проблему Путина, основанную на его утверждении о том, что Россия всегда была многонациональной. К сожалению, Путин очень по-американски не видит разницы между государством и народом, более того, не знает элементарных в мировой истории вещей: «Российский опыт государственного развития уникален. Мы многонациональное общество, но мы единый народ» [1]. Нет, российский опыт не уникален, да и государство следует отличать от народа. Эти европейские и американские забобоны — народ есть государство — охватили сегодня не только Путина, но и некоторую часть людей вроде бы сведущих, которые должны понимать разницу между народом и государством.

Первая проблема Путина может быть сформулирована следующим образом: если российский народ (государство) многонационален, то почему, например, русские ощущают себя отдельным народом, вовсе не многонациональным? Эта проблема носит чисто теоретический характер и может быть легко разрешена при помощи теории Гумилева, но беда в том, что Гумилев в помянутой выше невежественной «концепции» вообще не помянут среди «деятелей науки». Соответственно, не будет о нем и его теории упоминаний и в учебниках истории. Да, но как же тогда разрешать существующие проблемы, если на вооружении историков нет вообще никакой теории, ни единого связного теоретического представления? Увы, в таком случае проблемы неразрешимы, т.е. создатели помянутой выше невежественной «концепции» стараются напрасно.

Для разрешения Первой проблемы Путина следует воспользоваться понятием суперэтнос, которое ввел Гумилев:

Суперэтнос – этническая система, состоящая из нескольких этносов, возникших одновременно в одном ландшафтном регионе, проявляющаяся в истории как мозаичная целостность.

Неточным здесь является только слово «одновременно». Например, российский суперэтнос возник не одновременно, а по меньшей мере в два приема (второй раз он пополнился после монгольского нашествия, в ходе которого были уничтожены народы от Алтая до Дуная и возникли новые; можно рассматривать и дальнейшее пополнение). Ну, как бы то ни было, при помощи теории Гумилева мы получаем в России уже не «многонациональное государство (народ)», а российский суперэтнос, в рамках которого мы можем рассматривать русский народ отдельно от прочих — как необходимую, но не достаточную часть российского суперэтноса. Разве это не «толерантно» или не научно? И разве это не решение Первой проблемы Путина?

Суперэтнос может быть сколь угодно велик и сложен, но он никогда не охватит человечество, как показывает весь предшествующий исторический опыт. Иначе говоря, заклинаемые в помянутой невежественной «концепции» «процессы всеобщей истории» нелогичны с точки зрения истории этноса, если не введена теория, в которой указанные процессы определены. Увы, «процессы всеобщей истории» ребята наверняка выудили из учебника по историческому материализму, хотя коварно и не поминают последний как свою руководящую теорию.

Надо заметить, что в правильном представлении, научном, исторический материализм и пассионарная теория этногенеза не противоречат друг другу и не могут противоречить, так как исследуют разный объект — соответственно человечество как до определенной степени единую экономическую систему и этнос как необходимую часть человечества. Таким образом, обе эти теории могут использоваться одновременно в качестве концепций истории, более того, эти теории могут быть развиты, если они недостаточны. Не нужно, конечно, делать фетиш даже из марксизма — нужно идти вперед по пути познания истины.

Рассмотрение мира как некоей экономической системы, в той или иной степени единой, сделает осмысленным понятием «процессы всеобщей истории», т.е. поможет решить одну из главных задач, заклинаемых авторами помянутой выше невежественной «концепции»: «показать историю России как неотъемлемую часть мирового исторического процесса». К сожалению, оппоненты не задали авторам невежественной этой «концепции» простой вопрос: что у вас значит «мировой исторический процесс»? Что вы имеете в виду? Если под «мировым историческим процессом» понимать вообще все события мировой истории, то какой тогда смысл имеет сопоставление с ними событий истории России? Очевидно, что ответить на этот вопрос невозможно, если не определен мировой исторический процесс, т.е. нет именно концепции мировой истории. Например, мы можем сопоставить определенные события истории России и некоторых европейских стран, отметив в них один и тот же общественно-политический строй, феодализм, но что с чем мы будем сопоставлять вне марксистской теории и, главное, на каком логическом основании?

Конечно, следует отойти от эгоцентрических советских представлений, что исторический материализм есть единственная концепция истории, прекраснее которой нет, не было и не будет. Ну, почему же не использовать, а также не изучать критически и другие концепции, особенно если иметь в виду этническую историю, а не историю мировой экономики? Учебник истории должен содержать по меньшей мере имена и концептуальные представления об истории следующих исследователей: Маркса, Данилевского и Гумилева, потому что не знать этих людей образованный человек не может. Поразительно, из трех этих людей в невежественной нашей «концепции» помянут только Н.Я. Данилевский, да и тот как «общественный деятель». Ужас тихий. Неужели авторы этой «концепции» собираются писать учебники истории?

Преподавание в школе именно концептуальных основ истории поможет ученикам понять, что такое история и, главное, чем она отличается от идеологии, которую и представляют авторы нашей «концепции». История, как и любая наука, действительность превращает в объект исследования, а идеология, наоборот,— объект исследования в действительность. Беда же искренних идеологов в том, что в указанном случае они не видят разницы между причиной и следствием, не могут правильно соотнести действительность и вымыслы своего воображения, т.е. мышление их устроено по шизофреническому типу, ассоциативно, без вывода. Именно представители данного типа мышления не видят разницы между народом и государством, т.е. считают народ продуктом социальных отношений, возникающих только в государстве, только после возникновения народа как группы выживания, обычной в биосфере. Из последнего очевидного факта нормальный психически человек сделал бы очевидный вывод, что народ есть следствие природы человеческой, рефлекса выживания, а не умственной деятельности человека, по итогам которой возникает лишь государство, социальные отношения в народе.

Разумеется, при широко представленной в учебнике картине концептуальных исторических исследований следует выбрать руководящие идеи для изложения исторического материала. Впрочем, есть ли выбор? Пока можно остановиться, как уже сказано, лишь на идеях Маркса, Данилевского и Гумилева, а также отчасти, может быть, Шпенглера в связи с идеями Данилевского. Разумеется, построить единую концепцию истории не удастся, но можно рассматривать историю с экономической точки зрения по Марксу, цивилизационной по Данилевскому и этнической по Гумилеву. Иначе говоря, будет три исторических уровня: человечество — цивилизация — этнос. Цивилизацию, вероятно, не удастся свести к суперэтносу Гумилева: она все-таки больше суперэтноса, т.е. может представлять собой культурную систему этносов и суперэтносов. Ну, как бы то ни было, следует придерживаться концептуального подхода к истории, систематического, научного.

Концептуальный подход к истории, или теоретический, научный, позволит разрешить и Вторую проблему Путина — отсутствующее сегодня единство взглядов на исторические процессы.

Нынешние учебники истории написаны не только бессистемно, не концептуально, но и с произвольными оценками исторических событий, т.е. опирающимися только на личные симпатии или антипатии авторов. Да, учебники с откровенно маргинальными оценками отбрасываются при государственной экспертизе, но это не превращает прошедшие экспертизу учебники в мотивированные объективно. Субъективный подход к освещению материала — это совершенно ненормально, даже дико в науке, но опять же дико это только для нормального психически человека, потому как в шизофренических кругах утверждают, наоборот, нормальность субъективного подхода:

Комитет гражданских инициатив совместно со специалистами-историками выражает обеспокоенность кампанией по внедрению единого общенационального учебника истории для школьников, составленного «в рамках единой концепции» и избавленного от «внутренних противоречий и двойных толкований». Очевидно, что такая задача в принципе неисполнима, если оставаться на позициях современной исторической науки, в соответствии с которыми никакой «исторический факт» не существует и не может быть осмыслен изолированно от различных, подчас противоречивых оценок хода событий современниками и потомками. 


Обратите внимание, бывший министр финансов А. Кудрин, подписавший данный текст первым, не понимает разницы между причиной и следствием: «никакой "исторический факт" не существует и не может быть осмыслен изолированно от различных, подчас противоречивых оценок хода событий».— Вдумайтесь, оценка исторического факта — это следствие по отношению к нему, т.е. причина, как нас убеждает Кудрин, не может существовать без следствия — причина зависит от следствия. Комментарии нужны?

По поводу шизофренической психологии автора приведенного отрывка можно добавить, что в отрывке уравнены также объективное (исторический факт, объект) и субъективное (оценка факта тем или иным лицом, субъектом). Если же объективное, как нас убеждает Кудрин, не может существовать без субъективного, то никакой объективной истины нет и быть не может. Да, в глазах шизофреника объективная истина — это абсурд. В его психике может происходить расщепление объективного образа на субъективные представления, собственно шизис, т.е. действительность может иметь несколько «версий», она «многофакторна». Скажем, своего лечащего врача больной может считать одновременно не только врачом, но и шпионом республики Марс, который послан засверливать больным в головы микросхемы слежения за мыслями.

Но вернемся к истории. Безусловно, следует выработать теоретические принципы, концепции, на основании которых и будет даваться оценка историческим событиям. Принципы эти, разумеется, не должны быть нравственными или даже высоконравственными, поскольку история — это отнюдь не «живое творчество масс», как в светлые денечки писали на заборах, а продукт столкновения социальных, экономических и этнических интересов людей и народов, который почему-то почти никогда не имеет отношения ни к чистому разуму, ни к нравственности. С точки зрения нравственности можно лишь осудить или одобрить участников исторических событий, но невозможно понять их. Вы, например, понимаете католиков, которые вполне искренне полагали, что еретику или ведьме лучше будет сгореть на костре? Нет. А что вам нужно для понимания? Может быть, нужно заклеймить католиков страшным проклятьем как изуверов и садистов? Нет, вам нужно узнать больше о мировоззрении католиков и их образе жизни… Таким образом, если мы хотим извлечь из истории урок, в том числе нравственный, то сделать это невозможно без понимания участников исторических событий, без осмысления их мотивов, идеалов и целей.

В связи с нравственными оценками следует также понять простую вещь: абсолютно любая наша нравственная оценка не может быть свободна от страстей наших, а потому для избавления от страстей лучше сначала описать деяния исторических лиц с точки зрения экономической, социальной и этнической, даже психопатологической, коли возможна такая, а уж полученный беспристрастный результат, мотивированный вывод, и можно будет подвергнуть нравственной оценке для назидания. Впрочем, потребуется ли тогда навязывать ученикам нравственную оценку? Истина всегда говорит сама за себя, а путь к истине только один — избавление от страстей пагубных.

И наконец, по поводу морализма в истории нужно привести еще одно очевидное возражение: по всякому вопросу мы обычно предпочитаем мнение специалистов, знатоков данного вопроса, но почему же нравственную оценку исторических лиц и событий должны давать шизофреники или, положим, просто дураки, которых тоже традиционно много среди либералов? Если нашему обществу нужна нравственная оценка тех или иных исторических лиц и событий, то пусть дадут ее не шизофреники и либеральные дураки, а люди чистого жития, в том числе уважаемые священнослужители, известные в любой религиозной общине. Ну, кто же еще имеет право выносить нравственные оценки? Параноики? Министры? Эстрадные певцы?

Если же мы отвлечемся от дураков-морализаторов и иных «моральных авторитетов», обычно страдающих тем или иным психическим заболеванием, то прийти к единой оценке исторических событий будет совсем нетрудно — в том числе нравственной. Дело опять же в том, что разные взгляды на историю обусловлены всего лишь разными страстями, в том числе патологическими, как мы видели выше.

К сожалению, невежество не позволило авторам рассматриваемой «концепции» изложить подлинные концептуальные основания истории, действительные, и потому работа их свелась к устранению откровенно маргинальных оценок в будущем учебнике, к «общественному договору», который представляет собой компромисс между многими субъективными мнениями, произвольными. Собственно, ничего принципиально нового авторы не сделали: подобная работа шла и без них при государственной экспертизе учебников.

Увы, соглашательский подход в науке абсурден всегда: ни единая научная проблема не может быть разрешена ни путем голосования, ни даже согласования. Таким образом, в основе будущего единого учебника истории в лучшем случае мы получим лишь дегенеративную либеральную идеологию, вырожденную.

Дегенеративные выпады, как и следовало ожидать, начинаются уже в самом начале помянутого документа, в первом же предложении:

Необходимость создания нового учебника истории России диктуется, прежде всего, развитием мировой исторической науки, накоплением новых исторических знаний, возросшим общественным интересом к событиям прошлого.

Все знают, что «необходимость создания нового учебника истории России» была продиктована президентом Путиным, а вовсе не «развитием мировой исторической науки, накоплением новых исторических знаний, возросшим общественным интересом к событиям прошлого». Спрашивается, зачем же было писать эту ахинею? Кого автор этого предложения хотел обмануть? В качестве лжи это выглядит весьма слабо и даже, согласитесь, дико, так как подлинная причина начала работы над единым учебником истории всем известна, но вот в качестве помянутой выше конкурирующей действительности…

Второе предложение рассматриваемого документа тоже включает ложное утверждение, что предлагаемый стандарт «содержит принципиальные оценки ключевых событий прошлого»:

Представленная Концепция нового учебно-методического комплекса по отечественной истории включает в себя Историко-культурный стандарт, который содержит принципиальные оценки ключевых событий прошлого, основные подходы к преподаванию отечественной истории в современной школе с перечнем рекомендуемых для изучения тем, понятий и терминов, событий и персоналий.

Нет, ниже в документе не содержится ни единой не только принципиальной оценки ключевых событий прошлого, но и непринципиальной. Спрашивается, зачем было писать и эту ахинею? Или, может быть, «принципиальные оценки ключевых событий прошлого» содержатся в некотором ином месте? В вымыслах воображения автора, в конкурирующей действительности?

Ниже в тексте данный документ представлен как «общественный договор, предлагающий взвешенные точки зрения на дискуссионные вопросы отечественной и всеобщей истории». Иначе говоря, это компромисс, который просто в принципе не может содержать никаких «принципиальных оценок». Дело в том, что компромисс обычно стоится на уклонении от «принципиальных оценок» к «взвешенным», не так ли? Так кто же написал эту ахинею?

Уже на основании рассмотренного можно бы было подумать, что среди наших либералов совсем нет психически нормальных людей, но представленная выше ахинея может объясняться гораздо проще. Дело в том, что первый вариант «концепции» оказался позорным плагиатом, как утверждала газета «Известия» [2], а представленные выше отрывки и есть неисправленные места первого варианта. Вот такой у нас либерал пошел: если не шизофреник, то вор, не говоря уж об умственных его способностях, критически низких (умный человек не допустил бы приведенных выше ляпов). И эти люди, неразумные воришки, определяют, как писать историю России? Не слишком ли?

Впрочем, несмотря на низкие умственные способности автора рассматриваемого текста, нормальность его психическая все равно остается под большим вопросом. Вот, например, еще один любопытный шизофренический выворот:

Методологической основой концепции является определение базовых принципов ее разработки. К их числу следует отнести:

базовые ценности гражданского общества – социальная солидарность, безопасность, свобода и ответственность;

[…]

толерантность как необходимое условие взаимодействия государств и народов в новейшей истории;

Вдумайтесь, почему «основой» является именно «определение базовых принципов», а не сами базовые принципы, уже определенные ниже? Ну? Да и какой смысл имеет исправленное выражение, формально верное, «методологической основой концепции являются базовые принципы ее разработки»? Почему нельзя было сказать просто, что приведенные ниже положения являются основными принципами концепции? К сожалению, подобные формально неверные и бессмысленные выражения свойственны не ученым-историкам, а больным шизофренией (в продукции больных встречаются также формально верные выражения, но тоже бессмысленные,— шизофрения вообще очень разнообразна в своих проявлениях, даже симптоматически: шизофреническими могут быть почти все симптомы, известные в психопатологии).

Вдумайтесь также в последнюю цитированную фразу. Это уж, честное слово, не шизофреник написал, а расторможенный олигофрен, который вообще не ориентируется в действительности. Ну, где же вы видели сегодня, что толерантность является «необходимым условием взаимодействия государств и народов»? Ничего подобного в «новейшей истории» нет. Рассмотрите примеры: события в Югославии, Ираке, Ливии, Сирии — где там «толерантность», если все это, наоборот, жесткое силовое принуждение к смене власти и чуть ли не открытый геноцид? Мог ли нормальный психически человек, знающий новейшую историю, написать приведенную дикую фразу?

И еще более любопытно, каким образом современные понятия «базовые ценности гражданского общества» и «толерантность» могут быть связаны с любыми историческими временами, когда не было ни гражданского общества, ни толерантности? Каким, например, образом можно привить школьникам толерантность на примере исторических событий, ее не содержащих и даже не предполагающих? А ведь именно так и рекомендуют действовать, буквально: «Изложение материала в учебнике должно формировать у учащихся ценностные ориентации, направленные на воспитание патриотизма, гражданственности и толерантности». Как хотите, не хотите, а это явный шизофреник написал. Несчастный этот, как и Кудрин выше, не видит разницы между историческим фактом и его современным представлением, т.е. между категориями объективного и субъективного. Подумать только, и этот психически больной указывает, как писать историю России? Не страшно ли вам за будущее?

Пугает и то, как бездумно наша дегенеративная публика подхватила слово толерантность, заимствованное западными ее кумирами из токсикологии. В токсикологии толерантность значит привыкание организма к ограниченному кругу ядов, что наблюдается, например, у наркоманов и токсикоманов (необходимая для «счастья» доза яда повышается при регулярном его употреблении или даже однократном, т.е. развивается толерантность в хронической или острой форме). Значит, чтобы яд не нанес тебе вреда, нужно привыкнуть к нему? Разве нормальный психически человек даст такой совет? Зачем развивать в себе патологическое качество, каковым и является толерантность?

К тому же, в истории всегда процветала интолерантность, причем так дело обстоит по сей день даже в Европе, просто интолерантность европейских властей ныне направлена на новый объект — в частности, на противников половых извращений и феминизма. Противники половых извращений и феминизма в Европе слова уже не имеют, а скоро их будут сажать в тюрьму за их убеждения — законы на подходе. «Толерантности» же всех ко всем в мире нет, не было и не будет: «толерантность» возможна только по отношению к совершенно определенному объекту (в токсикологии, напомню, к ограниченному кругу ядов), например к половым извращениям, как в Европе, но это автоматически значит интолерантность по отношению к противоположному по смыслу объекту. Это и есть знаменитое «единство и борьба противоположностей».

Вообще, для укрепления нравственности и мира в обществе развивать следует не относительную «толерантность», а абсолютное избавление от страстей, в том числе «толерантных», но учиться этому следует отнюдь не у европейских правящих дегенератов, отупевших уже, кажется, окончательно и бесповоротно. Так, демонстрация своей сексуальности — это качество не человека, а животных, например самца обезьяны. Если же данное качество вдруг проявляют люди, половые извращенцы в Европе, демонстрирующие свою сексуальность публично, на «парадах», то что же является пагубной и даже патологической страстью — животная эта демонстрация или ее неприятие? А на кого направлена европейская интолерантность? Увы, на нормальных психически людей, выступающих против превращения человека в животное. И заметьте, уподобляет человека животному не гомосексуализм или иные психические отклонения, а именно нездоровые страсти, животные инстинкты. С точки зрения психопатологии, гомосексуализм и демонстрация человеком своих страстей — например, пропаганда гомосексуализма на личном примере,— это совершенно разные вещи. В Европе этого уже не понимают — в силу деградации, сопровождающей обычно этнический распад.

К счастью, у нас пока еще не Европа. Но тогда не понятно, почему наши дети по желанию какого-то безвестного дегенерата должны обучаться патологическим нравственным качествам, в частности толерантности?

Вот еще одна потрясающая «методологическая основа концепции»:

— формирование требований к каждой ступени непрерывного исторического образования на протяжении всей жизни;

К сожалению, шизофреника иной раз бывает очень трудно понять даже человеку, знакомому с его психологией. Понимать ли данное утверждение так, что школьный учебник будет настраивать ребенка учиться всю оставшуюся жизнь?— О, как это высоко, я плакал от счастья.

Еще одной любопытной шизофренической чертой рассматриваемой «концепции» является просто маниакальное желание ее автора «показать историю России как неотъемлемую часть мирового исторического процесса», выше уже помянутое. Это хорошо, но вне концептуальной теории или идеи это будет бессмысленно, что можно проиллюстрировать примером из патологической психологии. Для определения шизофренических отклонений интеллекта психологи пользуются очень простыми вопросами-задачками, в которых нужно найти логичное решение на основании вывода, например: чем отличается самолет от моторной лодки? Для логичного разрешения этого вопроса сначала мы должны найти в заданных объектах функциональную общность, ибо бессмысленно искать отличие объектов, не имеющих совсем ничего общего, например мухомора и самосвала. Общность же самолета и моторной лодки очевидна — это средства передвижения. Таким образом, логичное их отличие состоит в том, что самолет — это средство передвижения по воздуху, а моторная лодка — по воде. В точности так дело обстоит и в истории: чтобы сравнить две эпохи у разных народов, нужно найти общий их функциональный признак, например феодальный строй… Да, но слова феодализм в «концепции» нет, а Маркс и вовсе не помянут, не говоря уж об историческом материализме. Чем же тогда руководствоваться? Вымыслами своего воображения? Если же не проделать продемонстрированный вывод о концептуальной общности сравниваемых объектов, то обо всех их мелких отличиях — например, самолета и моторной лодки — можно написать несколько сотен страниц… К сожалению, это будет совершенно бессмысленное словоизвержение, шизофреническое.

Сказанное может показаться очевидным, но следует помнить, что очевидно это лишь на приведенном примере — отличиях самолета и моторной лодки. При сравнении же исторических событий это вовсе не очевидно — требуется теория, концепция, но концепция-то и не заявлена. Иначе говоря, нам предлагают шизофренический метод сравнения исторических эпох. Впрочем, может быть, речь идет не о сравнении? Да, но как же еще можно «показать историю России как неотъемлемую часть мирового исторического процесса», если не через сравнение эпох и выделение общемировых процессов? Как, черт побери, можно обойтись без Маркса? А если это возможно, то почему столь выдающееся открытие не пояснено в «концепции»?

Надо добавить, что наука наша сильно подвержена и дегенеративному западному влиянию, причем воспринимают его даже здоровые душевно люди. Например, уже широко используются заимствованное понятие национальная идентичность, означающее субъективное мироощущение человека, которое, тем не менее, считается совершенно объективной величиной — достойной научного рассмотрения. Уже знакомый подход, правда? Вот как пишут в рассматриваемой «концепции»:

Предполагается использование Концепции при подготовке текстов соответствующей линейки школьных учебников. В этих текстах необходимо:

[…]

—  применить новый подход к истории российской культуры как к непрерывному процессу обретения национальной идентичности, не сводящемуся к перечислению имен и творческих достижений, логически увязанному с политическим и социально-экономическим развитием страны;

В данном контексте нация — это бессмысленное понятие, то ли государство, то ли народ, которое не имеет логичного определения (научного). Вообще, если нацию можно свести к государству или к народу, совершенно не ясным остается, зачем введено это понятие. Впрочем, это вопрос не общественных наук, а психопатологии.

Заметьте любопытный факт: значительная часть наших «историков», судя по рассматриваемой «концепции», даже слышать не хочет о Данилевском и Гумилеве с их логичными построениями, но западные шизофренические вымыслы воспринимает без малейшей критики. Отчего так? Почему наш школьник должен впитывать бессмысленные заклинания западных дегенератов, например «модернизация», «толерантность» и «национальная идентичность», но совсем ничего не узнать о трудах выдающихся русских мыслителей и даже о них самих? Ну, например, что же можно узнать о Данилевском как об общественном деятеле, если он никогда не был общественным деятелем? А о Гумилеве как узнать школьнику, если даже упоминания о нем не будет в учебниках?

Можно бы было подумать, что авторы «концепции» просто по невежеству, словно в насмешку над собой, не понимают значения именно концептуальных построений в историографии, но нет, их «концепция» очевидным образом направлена на принижение наших ученых, на концептуальном уровне отрицавших общность России и Европы. Так, среди исторических лиц девятнадцатого века, помянутых в «концепции», из ученых и деятелей культуры в «общественные деятели» вместе с Гапоном и Распутиным зачислены Н.Я. Данилевский, А.С. Хомяков, И.В. Киреевский, К.Н. Леонтьев, К.С. Аксаков. Можно бы было подумать, что составивший «концепцию» шизофреник не видел разницы между деятелем культуры и общественным деятелем, но нет, видел: здесь же, например, Н.А. Бердяев правильно причислен к деятелям культуры.

Далее шизофреник вообще не упомянул Л.Н. Гумилева и Н.С. Трубецкого, который тоже создал любопытную концепцию в труде «Европа и человечество», ныне развиваемую в том или ином виде, например, А.Г. Дугиным, тоже не упомянутым. Спрашивается, почему нашему душевнобольному не нравится совершенно определенное направление русской национальной мысли, устойчивое в поколениях и веках? Почему он решил, что школьникам о нем знать не следует? Разве это не идеологическая цензура? Да и подумайте, кто осуществляет идеологическую цензуру в России — какой-то безвестный полуграмотный шизофреник, у которого в голове черт знает что творится (коллектив не может создать шизофренический текст — это сделал один человек). Мило, не правда ли?

Вообще, даже если отвлечься от шизофренических вывертов, рассматриваемая «концепция» является простой бюрократической отпиской. Иначе говоря, президента Путина попросту обманули — взяли, наверно, кучу государственных денег на исполнение «социального заказа», еще кучу денег прожрали на банкетах (банкет — это важнейшее «научное» мероприятие, без него никак нельзя), а на выходе — ноль, полная пустота. Вероятно, некий высокий участник банкетов поручил составить разбираемую «концепцию» своему полуграмотному аспиранту, который оказался еще и нездоров психически. Да, некоторую критику пришлось учесть, но принципиально-то в шизофренической «концепции» ничего не поменялось. Вот так в наше либеральное время и созидают «историю».

В связи со сказанным нетрудно сделать вывод: единственная проблема нашей историографии и вообще нездоровых взглядов в обществе — это дегенераты. Если когда-нибудь историю начнут писать исключительно нормальные психически люди, то все будет хорошо, и без всяких шизофренических «концепций» будут в школе хорошие учебники. И вопрос даже не в том, как окоротить дегенератов, а в том, почему на многие начальственные должности в нашей исторической науке не проходят нормальные психически и умные люди, способные понять бессмысленность шизофренических вывертов? Может быть, им кто-то препятствует?

Тоже интересно:

  1. Солженицын в школе
  2. Учебник Колмогорова
  3. Власть и народ
  4. Законы истории
  5. Фальсификация истории

Зову живых