На сайте размещены статьи по русской истории, публицистика, философия, статьи по психологии, а также по грамматике русского и древнерусского языков, в частности – Слова о полку Игореве.

Дм. Добров

Рюрик

Дм. Добров • 8 апреля 2013 г.
Содержание статьи
  1. История
  2. Истоки русской истории
  3. На третьем царстве
Рюрик

Нынешнее освещение нашей начальной истории, повествующей об изгнании варягов из Новгородских пределов и затем призвании неких князей-варягов Рюрика, Синеуса и Трувора с варягами, носит совершенно фантастический характер, антинаучный, но некоторые историки этого не замечают. Так, еще даже до неразумного разделения на «славян» и «норманнов» по отношению к национальности варягов некоторая часть историков не обращает внимания на то вопиющее обстоятельство, что утверждает как норму явление, отсутствующее в межнациональной истории, но присутствующее в русской, национальной. Из мировой истории мы не знаем о высокопарных призваниях инородных князей каким-либо народом, но в Новгородской летописи можно ознакомиться с изгнанием из города одного князя в смуте и немедленным призванием другого, причем это буквально соответствует повествованию древнейшего летописца об изгнании варягов в смуте и немедленном их призвании. Таким образом, все историки совершают грубейшую логическую ошибку: исключительно национальное явление, отраженное в русских летописях, они выдают за интернациональное, причем и «славяне», и «норманны» ошибаются одинаково грубо.

Обычно никто и никогда не призывает князей со стороны: это происходит только в результате завоеваний или военных угроз, на чем и построена мировая история. Все это знают, но по поводу нашей летописи начинают рассуждать о невозможном – призвании в князья иностранцев… Парадокс.

Да, разумеется, в нашей древнейшей летописи присутствует противоречие, отмеченное, кстати, летописцем: некие варяги из-за моря являются русскими, как и призвавший их народ, но почему-то, кроме имени Русь, призванные носят иное имя – варяги. И речь ведь идет именно о народе, который живет где-то отдельно от русских, но в то же время является русским… Парадокс этот можно устранить, если пределы Руси того времени не ограничивать новгородским севером, а распространить на места проживания варягов, где бы они ни находились.

Знаки Рюриковичей

Конечно, кое у кого возникло желание объявить указанное противоречие легендой о призвании варягов, несмотря на то, что, во-первых, это противоречие логически разрешимо, а во-вторых, легендарность призвания варягов противоречит действительности. Было и изгнание, и призвание, как мы можем судить по найденному оберегу Святослава Игоревича, на котором изображен знак вроде камертона, несколько похожий на букву Y, а по краю оберега вокруг символа написано по-гречески, но с русской буквой С: ONTEC AЛHN~ (заглавная сигма – Σ), где опущено окончание инфинитива αληναι. Эта надпись, увы, у нас «не читается», а потому нигде и не помянута, ни в одной книге по истории. Значит эта надпись «ставшие гонимы», изгнаны, причем принадлежит она князю из рода тех самых варягов…

Поясним перевод. Значения второго греческого слова И.Х. Дворецкий под словом ελλω дает следующие (помянув форму λναι): 1) Вращать, уйти в свои мысли. 2) Теснить, оттеснять, прижимать, прижиматься, сжиматься, съеживаться. 3) Накапливать, собирать. 4) С размаху поражать.

У Дворецкого главное значение отсутствует, но в менее известном словаре, см. Греческо-русский словарь, составленный А.Д. Вейсманом. Издание пятое. СПб., 1899, акцент сделан на следующих значениях: «теснить, оттеснять, гнать, сгонять», причем отмечено, что употребление чаще страдательное (так и переведено: ставшие гнаться в страдательном смысле), а в конце статьи указано – «вращаться». Значения этого слова сомнений не вызывают, но если это инфинитив, то ONTEC должно иметь в связке с ним предикативный характер. Я исходил из того, что писец преобразовал известное всем слово родительного падежа ντος (сущее, к слову онтология) во множественное число, придав ему предикативный характер. Собственно, инфинитив и придает ему предикативный характер, обращая фразу в подобие составного сказуемого. Смена же числа естественным образом обратила падеж в именительный, например: ед.ч. им.п. γίγας (гигант) – ед.ч. род.п. γίγαντος – мн.ч. им.п. γίγαντες. Вне зависимости от того, употреблялось ли это слово, ντες, т.е. естественно ли оно (формально оно построено правильно), на смысл следующего слова оно повлиять не может, а главное для нас именно слово αλην(αι) – быть гонимым, оттесненным.

Прорисовку данного оберега (или монеты?) и его фотографии можно найти в книге: В.Л. Янин. Актовые печати древней Руси. М.: Наука, 1970, см. левый рисунок ниже:

Оберег Святослава Игоревича

На рисунке справа написано АРИ:ТСОЛОС или, может быть, АРИ:ГСОЛОС, поскольку на оборотной стороне буква Т выполнена иначе. Здесь две сигмы идут строчные (σ), причем концевая сигма не выделена (ς), хотя на левом рисунке тот же звук обозначен русской буквой С (<).

Ясно написанное слово солос похоже на греческое, но в греческом языке оно значит металлический метательный шар – спортивное ядро наряду с дискосом, метательным диском. Неясное же первое слово, возможно, сокращено под титлом (чертой вверху, которая присутствует над двоеточием).

Вероятно, от греческого слова солос происходит наше слово солнце, которое тогда уже можно было назвать шаром, но с некоторым, конечно определением, приставленным сначала. Крайне любопытно также, что второй корень в имени Святослав по форме совпадает с корнем слова солос, если представить его в полногласной форме — Святосолов.

Странное сочетание АРИ:Т или АРИ:Г едва ли может прямо соответствовать нашему слову святой (святой по-гречески агиос), но оно может соответствовать слову лучший, аристократичный (к сл. ά̓ριστος). Если имелось в виду последнее слово, то греческая запись немного неверна: хотелось бы видеть не АРИ:Т, а АРI:Т, но кто знает, не значат ли две параллельные черты II отнюдь не букву ита (Н), а просто ошибку? Что же касается смысла, то этот перевод верен, так как Святослав вовсе не был святым в христианском смысле, как поняли бы слово агиос (ἅγιος).

В общем, очень похоже, что загадочное слово АРИ:ТСОЛОС — попытка перевести на греческий имя Святослав. Это нормально у нас, например в древнейшей нашей летописи некоторые тюркские этнонимы переведены на русский язык: черные клобуки (каракалпаки) и половцы (куманы к тюрк. сл. куб, плавильщики, плавщики, плавцы, половцы; отсюда же и Кубань в силу тюркской мены Б/М). В сущности, ничего здесь странного нет: Аристосол звучит ничуть не хуже, чем Аристофан или Аристарх. Странно, конечно, что пытались переводить на греческий, но ничего не поделаешь, если таков был «язык образованных людей» и язык международного общения. Святослав, собственно, притязал на мировую империю и, соответственно, мог пользоваться греческим языком для общения с инородцами.

Герб старой Ладоги

Некоторые историки отождествили приведенный выше символ с соколом и даже выдумали «герб старой Ладоги», но это весьма неразумно. Не приведенный символ является стилизацией сокола, а наоборот, изображенный на гербе сокол, см. рисунок, является стилизацией изображенного выше символа и дальнейших знаков Рюриковичей, в которых у «сокола» появляется уже и «хвост», третий зуб сверху, см. ниже. Сокол может падать на добычу, но падает он камнем, а не пикирует вниз, как изображено на выдуманном гербе. И бьет он не клювом, которым ударить невозможно, а когтями… Увы, если кто понимает, изображенный на гербе сокол не живой, а мертвый. Это падающая мертвая птица.

Некоторую сбивающую с толка проблему составляет то, что подобные изображения птиц в европейской геральдике и сфрагистике распространены и хорошо известны, но там птицы изображены все-таки вверх головой…

Попытка превратить приведенный выше символ в сокола принадлежит антинорманистам, которые выискали, что в каких-то современных славянских языках слово сокол (рарог, ререг) звучит похоже на имя Рюрик… Также Адам Бременский писал, что ободритов называют ререгами – славян, говоривших, возможно, на родственном русскому языке. К сожалению, теория, построенная на случайном созвучии слов, не может быть признана научной, логичной, а вымыслы сторонников этой теории не выдерживают даже поверхностной критики, например рассмотренный выше вымышленный «герб старой Ладоги», на котором изображена падающая мертвая птица.

Если предположить, что изображенный выше «двузубец», как называют иные историки изображенный трезубец, был неким ручным метательным снарядом, как солос, и одновременно символом власти, то в таком случае, если это был всем известный символ, зачем было писать его название? Здесь мы возвращаемся к тому, что АРИ:ТСОЛОС — это все-таки собственное имя.

С некоторым противоречием приведенному выше переводу греческого сочетания АРИ:ТСОЛОС можно предположить, что загадочный символ Υ является, возможно, греческой буквой ипсилон, которая символизирует, например, имя Игорь. Не ясно, впрочем, почему буква именно ипсилон, а не ита (Η) или йота (Ι). Но почему бы и нет?

Предположению, что загадочный символ является греческой буквой, противоречит тот факт, что христианские наследники Игоря и Святослава воспринимали этот символ именно как символ, поскольку видоизменяли его:

Знаки Рюриковичей

Вместе с тем мы знаем, что после смерти Святослава произошел разрыв традиции, так как при Владимире было принято христианство, а разрыв традиции всегда влечет за собой не только непонимание прошлого, но и закономерное переосмысление его в новом духе.

Крайне также любопытно выглядит предположение, что представленный выше медальон Святослава, похожий на монету, и является монетой.

Очень похожий символ встречается на боспорских монетах, причем оформлен он на них именно так, как оформлены буквы. И главное, встречается не только обособленная буква ипсилон (Υ), но и обособленная ита (Η).

Боспорская монета
Боспорская монета

На аверсе первой монеты, обратите внимание, справа от головы императора изображен трезубец или нечто похожее, но трезубец — это известный символ, в отличие от двузубца. Впрочем, хотя трезубцы с длинным древком на данных монетах встречаются, отчего же именно это не стилизованная греческая буква пси (Ψ) или монограмма, состоящая из данной буквы и некоей иной?

Разумеется, Боспорское царство к Руси никакого отношения не имеет даже по времени существования, но и традиция культурная могла сохраняться, и самые монеты, которые и вызвали позднейшее подражание. Если уж монеты сохранились до наших дней, то почему их не могли находить более тысячи лет назад, во времена Игоря и Святослава и даже раньше?

Обратите внимание на реверс второй монеты. Там написано ΚΑΙϹΑΡЄΩΝ Η, т.е. КЕСАРЕОН И, к сл. кесарь (цезарь). Вероятно, это название монеты и ее номинал. На странице по ссылке указано, что номинал монеты 8 унций, а буква ита (Η) обозначала как раз число 8. Если буквально применить это к оберегу Святослава, то получим ари:тсолос 400 (Υ). Для номинала это, пожалуй, очень много, да и название для денежной единицы, мягко говоря, странное.

На реверсе первой монеты в нижней ее части дан, вероятно, год, а справа — наш «двузубец». Номинал этой монеты — статир (στᾰτήρ), как указано на странице по ссылке. По-гречески это значит коромысло весов. Не коромысло ли и представляет собой символ, похожий на букву ипсилон (Υ)? В таком случае на нашей монете может быть изображено буквально то же самое, коромысло, обозначающее статир или иной денежный номинал, а вовсе не «родовой знак Рюриковичей» и тем более не «сокол». Что ж, в таком случае позднейшие попытки Рюриковичей изменять этот символ, придавать ему личные черты, будто это личный герб, указывают на несомненный разрыв традиции. Увы, история коварна, а наши представления о прошлом зачастую абсурдны.

Призвание варягов
в контексте истории

Если изгнание и затем призвание варягов признать истинным, то речь следует вести не об основании государства, а о некоей смуте в существующем уже государстве, русском, в котором варяги, по такому раскладу, представляли собой субэтническую или профессиональную группу. Это очевидно, но ни единым историком в расчет почему-то не принимается – может быть, потому, что это обессмысливает не только норманнскую «теорию», но и славянскую, см. о славянах подробнее ст. «Древняя Русь и славяне».

О Рюрике с братьями и вообще о варягах мы знаем крайне мало, но ничто из этого, ни единый факт, не позволяет отождествить их ни с любыми германцами, ни с мифическими славянами из ниоткуда, ни с иными известными народами Европы. Можно ужасаться или удивляться, но нет ни единого постороннего исторического источника, который бы подтверждал норманнскую или славянскую «теорию» образования Руси. Да, в нашей древнейшей летописи славянская «теория» изложена с любовью и пышно, но всем без исключения прочим источникам, латинским и греческим, это изложение прямо противоречит. Ну, не было на Украине никаких славян в нашем смысле – только германцы и тюрки.

Что же касается норманнской теории, то она вымышлена уже современными историками на основаниях невежества, см. ст. «Норманнская теория» и другие статьи об истоках русской истории. Впрочем, достаточно даже одного факта для опровержения норманнской глупости: у нас национальная письменная культура появилась по меньшей мере на четыреста лет раньше, чем у диких скандинавских германцев. Просто вдумайтесь в это число: между нашими народами лежала непреодолимая культурная бездна даже во времена Рюрика и патриарха Фотия, когда русская письменность уже существовала и использовалась… Дикари же северогерманские в это время лишь царапали на камнях отрывочные надгробные заклинания.

Политическая обстановка на Руси времен призвания Рюрика и варягов нам не известна в подробностях – мы знаем лишь о некоей гражданской войне, однако же враждебные Руси византийские политики оставили описание этой обстановки. Так, весьма любопытным является следующее место из Окружного послания патриарха Фотия от 867 г., в пятый год от изгнания варягов (862):

Ибо не только этот народ переменил прежнее нечестие на веру во Христа, но и даже для многих многократно знаменитый и всех оставляющий позади в свирепости и кровопролитии, тот самый так называемый народ Рос – те, кто, поработив живших окрест них и оттого чрезмерно возгордившись, подняли руки на саму Ромейскую державу! [Римскую державу, Византию] Но ныне, однако, и они переменили языческую и безбожную веру, в которой пребывали прежде, на чистую и неподдельную религию христиан, сами себя с любовью поставив в положение подданных и гостеприимцев вместо недавнего против нас грабежа и великого дерзновения. И при этом столь воспламенило их страстное стремление и рвение к вере (вновь восклицает Павел: Благословен Бог во веки! (ср. 2 Кор. 1:3; 11:31; Еф. 1:3)), что приняли они у себя епископа и пастыря и с великим усердием и старанием встречают христианские обряды.


Хотя изгнание и призвание варягов описано у нас под одним годом, можно, конечно, предположить, что революционная христианская власть продержалась хотя бы некоторое время… Ну, какие-то силы установили ее, не так ли?

Конечно, сообщение Фотия прекрасно согласуется с сообщением нашей летописи об изгнании варягов, т.е. перемене политической власти – на христианскую, как свидетельствует Фотий, причем в рядах новой власти состоял даже греческий епископ. Епископа на русском севере звали, наверно, Кирилл, возможно он был неким приближенным Фотия, а брата его Мефодия выдумали уже наши – вероятно, беглые «христиане», захватившие власть, но изгнанные в Европу после возвращения варягов.

О Киеве же в приведенном отрывке речи быть не может, так как эту крепость отнял у хазарских жидов только Вещий Олег после призвания варягов, изгнания революционной власти с новгородского севера и смерти Рюрика. Захват Киева наша летопись относит к 882 году: «Здесь будет мать городов русских», сказал Олег, разумея столицу новой империи, митрополию с греческого языка (материнский город, полис). Собственно, с Олега и началась колонизация Украины и погружение в русскую культуру украинских тюрок да германцев. При Святославе этот процесс был завершен, устранены последние препятствия ему: Хазария была уничтожена, а Византия запугана вконец… Наверно, ее спас только сын Святослава Владимир, вырвавший у нее христианство как государственную русскую религию уже с позиции своей силы. Владимир оказал византийской власти военную помощь в подавлении восстания Варды Фоки, но обещанных попов с утварью взамен не получил, почему и применил силу, взяв Херсонес в Крыму и пообещав византийцам в послании, что следующим будет Константинополь… Про Варду Фоку в наших летописях ничего не сказано, это у византийцев, но остальное присутствует. Обстановка сложилась неприятная для византийской власти, а потому попы вскоре прибыли со всем своим скарбом; вместе с ними прибыла еще и вытребованная за обиду императорская сестра-девица в жены Владимиру. Также Владимир увел с собой херсонских попов и забрал утварь, включая мощи одного святого… Главным попом на Руси стал некий Анастас из Херсонеса, который сдал Владимиру город предательством. Ужас, но церковные историки предпочитают говорить чуть ли не об откровении Владимиру… Нет, дело было, конечно, в политике: для разросшейся империи нужна была подходящая политически религия, закрепляющая священный характер существующей власти. Это и стало, наверно, единственным критерием выбора государственной веры, известной на Руси еще со времен Рюрика и Фотия.

Все упомянутые события – борьба за национальную независимость с захватившими политическую власть провизантийскими «христианами» и затем организация империи на значительной части континента – носят отнюдь не интернациональный характер и при помощи наемников не осуществляются никогда. Поэтому допущение об инородном происхождении варягов выглядит глупейшим образом, совершенно фантастически, несогласно не только с мировой историей, но и со здравым смыслом.

Нет, за всеми начальными событиями нашей истории стоит не только сплоченная национальная сила, но и высокая культура – весьма значительные, например, технические знания даже по сравнению с Византией, не говоря уж о культурной Европе и тем более о скандинавских дикарях. Например, между Доном и Волгой был т.н. волок – переправа кораблей по суше на протяжении около ста километров. Это говорит об очень высокой технической подготовке создателей новой империи, военных, так как даже в наши дни такая переправа кораблей представляет собой весьма значительную техническую проблему. Как мы знаем из древнейшей летописи, корабли ставили на колеса и, вероятно, по подготовленному пути перегоняли через сушу. Ничего подобного не было даже у культурных народов Европы, немцев и французов. Даже для византийцев это было удивительно, так как защищенная с моря цепью гавань Константинополя оказалась беззащитна перед кораблями, поставленными на колеса и заведенными в нее по суше…

Посмотрите еще, например, как не приспособлена к любому современному европейскому языку латинская азбука и как хорошо построена под русский язык наша азбука, продуманно. Это уникальный случай в Европе и весьма редкий даже в мировой истории, вероятно лучший. Наши предки брали не то, что есть в наличии, как все прочие народы, а весьма творчески подошли к созданию средства национального письма. Даже и сам русский язык в настоящее время представляет собой уникальное средство общения, выбиваясь из любых групп. Как хотите, не хотите, а я не слышал про такие языки, в которых, например, время сказуемого определяется завершенностью действия, выраженного сказуемым, т.е. время это относительно в смысле теории относительности Эйнштейна. Это удобно и крайне эффективно по сравнению, например, с современным английским языком, синтаксис которого весьма тяжеловесен, крайне формален, и похож на синтаксис древнерусского, тысячелетней давности, до буквальных совпадений доходит – конечно, в сказуемом и неличных формах, а не в падежах.

Как нетрудно предположить, упомянутый захват власти «христианами» стал толчком для воссоединения русского севера с некоей митрополией, где обитали варяги, каковым воссоединением и было обусловлено создание новой империи – упорной национальной борьбой с двумя сверхдержавами, Византией и Хазарией. Вопрос только в одном: где находились варяги в первой половине девятого века и какое государство представляли в Европе? Конечно, ни единый современный народ не может быть отождествлен с варягами, так как нам не известно, что русские, или, точнее, люди, говорившие на русском языке, в массовом порядке жили в государствах современных народов. Естественно бы было связать варягов с государством, которое прекратило свое существование приблизительно во времена создания Руси, но такое государство в Европе в первой половине девятого века только одно – Аварский каганат на Дунае, что, кстати, согласно с нашими былинами, в которых поминается Дунай. Да, приходящих в Новгород варягов наша летопись поминает еще и при Ярославе Мудром, в одиннадцатом веке, но с исчезновением государств люди-то не исчезают – просто получают иное политическое подчинение…

По нашей древнейшей летописи можно установить расположение варягов, не противоречащее Аварскому каганату:

Когда же поляне жили отдельно по горам этим, тут был путь из Варяг в Греки и из Греков по Днепру, а в верховьях Днепра – волок до Ловоти, а по Ловоти можно войти в Ильмень, озеро великое; из этого же озера вытекает Волхов и впадает в озеро великое Нево, и устье того озера впадает в море Варяжское. И по тому морю можно плыть до Рима, а от Рима можно приплыть по тому же морю к Царьграду, а от Царьграда можно приплыть в Понт море, в которое впадает Днепр река.


Повесть временных лет. СПб.: Наука, 1999. Издание второе, стр. 144.

Здесь неверным в переводе является выражение «по горам этим», так как раньше ни о каких горах речи нет, даже слова такого нет. Также выдумано слово тут в сочетании «тут был путь». Ну, и «Ловоть» ныне называется Ловать, а также выдуманы некоторые формы (приведенный текст в подлиннике является одним предложением). Пустяки, есть и грубее ошибки.

Безумные «норманны» выдумали, что в приведенном отрывке описан «путь из варяг в греки» как путь из Скандинавии в Византию, но это потеря ориентации в пространстве, психическая патология. Если судить по нынешней географии, то «путь из варяг в греки» находился где-то на Черном море или Средиземном, так как далее описан путь от греков вверх по Днепру и далее вокруг Европы через соединенные Балтийское и Средиземное моря (Варяжское) снова в Черное (Понт), в которое впадает Днепр-река. Получается путешествие вокруг Европы.

В тексте мы видим, что Средиземное море и Варяжское представляют собой одно и то же море: «…и устье того озера впадает в море Варяжское. И по тому морю можно плыть до Рима…» Представить себе это можно, если посмотреть на карту Европы времен Карла Великого, незадолго до образования Руси:

Карта Европы времени Карла Великого

На территории приблизительно современных Германии, Франции и Италии зеленым цветом выделена империя Карла Великого, а к востоку от нее светло-коричневым цветом – Аварский каганат. Если империю Карла Великого сдвинуть к северу или к югу, оставив, впрочем, Рим на своем месте, и соединить Балтийское и Средиземное моря воедино, как сказано в приведенном отрывке летописи, то Аварский каганат окажется на соединенном этом море, Варяжском, как оно называется в приведенном выше отрывке. Да, доказать это представление невозможно, но очевидно же, что Варяжским морем летописец назвал отнюдь не Балтийское море, а соединенные Балтийское и Средиземное, так как расположил на этом море город Рим.

Аварская теория, предположение об аварском происхождении варягов и их исконном русском языке, позволяет избавиться от всех без исключения противоречий нашей древней истории, причем и посторонним источникам это предположение не противоречит. Мы не знаем, на каком языке говорили авары, так как от них не осталось письменной истории. Предположение о русском языке хотя бы части их ничему не противоречит, а отчасти даже находит подтверждение в немногих словах и именах, оставшихся от аваров, см. ст. «Авары и Русь».

Занятно, кстати, что имена авары и варяги созвучны. Представьте на мгновение, что аварами звали бы каких-нибудь германцев. Невежественные «норманны» бы нам все уши прожужжали, что это и есть наши варяги. Да, связь между этими словами возможна, но доказать ее нельзя, поскольку не известно, какому языку принадлежит имя авары, какой в нем корень. Не известно даже, правильно ли оно произнесено по-гречески: в греческом не было буквы Б, и у нас имя авары было понято именно так – обры.

Что любопытно, такое развитие Руси по срокам укладывается в теорию Л.Н. Гумилева. Так, в начале девятого века о русских еще никто ничего не знал, даже византийские власти, но в конце десятого мы видим уже громадную мировую империю, протянувшуюся почти через весь континент с севера на юг. Новая империя поглотила одну сверхдержаву на юге и чуть не поглотила вторую… Говорить на этом фоне о мирном «расселении» по континенту идиллических славян способен только очень недалекий человек. И еще более недалекий человек способен утверждать, что всем этим континентальным этническим процессом, поглотившим десятки малых народов, руководила «наемная норманнская дружина». Этнические процессы столь великого охвата неуправляемы, т.е. они именно этнические, а не социальные, управляемые.

Примечательно, что аварская теория позволяет без натяжек и глупых вымыслов о беспричинном «расселении» некого полумифического исходного народа по имени славяне объяснить этногенез тех народов, которые ныне называют славянскими, причем выглядит он до смешного просто. Славяне дунайские, жившие в пределах каганата, восприняли русский язык от тех же самых варягов (славяне эти были германцами по языку, если верить византийским источникам), а прочие явились после уничтожения каганата как беженцы. Поляков, впрочем, наша летопись выводит с низовьев Дуная, что можно принять, но они тоже бежали на Вислу от притеснения… От поляков, под их языковым влиянием, произошли и все окружающие их славяне, так как в своем окружении поляки, безусловно, главные.

Таким образом, славяне по этническому происхождению делятся на две группы – южные и северные, т.е. дунайские и польские. Русской азбукой пользуются естественным образом дунайские, т.е. болгары и сербы с их окружением. И связано это не с наглой ложью про «учителей славянских» Кирилла и Мефодия, а с местом рождения этой азбуки – в Аварском каганате на Дунае. Что же касается «учителей», то учили они как раз там, как мы теперь знаем, где славяне исконно пользуются латинской азбукой, в Моравии. Это, конечно, откровенная ложь, хотя расписана она в нашей летописи… Апостол Павел, разумеется, помянут всуе, если кто понимает. Он ведь много где побывал, учил даже в тех землях, где позже объявились славяне, а значит, «славянская» наша Церковь идет не от эллинов и не от захвата эллинских попов да мощей Владимиром, а своим путем – от самого апостола Павла. Увы, глупо это было, но сработало на славу. Славянская наша теория – это, наверно, одна из величайших фальсификаций в мировой истории.

Потом, впрочем, в поколениях и веках положение нашей Церкви сто раз было узаконено, так что можно было обойтись и без наглого вранья – тем более что это не по-христиански. А впрочем, если вера принималась для задач политических, то можно ли было обойтись без вранья о легитимности нашей Церкви вне византийской власти? Как же можно было одновременно подчиняться грекам в мечтах и не подчиняться на деле? Почитайте летопись, Ярослав того епископа поставил, другого… Вообще-то, епископов патриарх должен был ставить, а не светская власть.

Во времена призвания варягов заканчивалось европейское брожение этническое: последние старые народы исчезали, а новые только появлялись… Поэтому, глядя на прошлое с нынешней точки зрения, мы и не можем себе представить варягов не «славянами» и не «норманнами», а хрестоматийных «славян» – германцами, заговорившими на русском языке, тем более что славянами этими нам все уши прожужжали.

Разумеется, не было историка, который бы рассматривал призвание варягов с точки зрения перемещения народов – просто потому, что с современной точки зрения, анахроничной по отношению к временам Рюрика, ни единый народ никуда не перемещался. Разумеется, невозможно всерьез рассматривать перемещение на Русь больших групп скандинавских германцев, так как это не могло пройти бесследно для языка – отразилось бы непременно на нынешнем языке. Ну, например, в Британию при захвате ее в одиннадцатом веке переместилась правящая группа норманнов (собственно, французов, нормандцев), и это по сей день можно наблюдать в английском языке: правила произношения вроде бы есть, но произношение по правилам… Причина этого не только в смене произношения у британцев, но и в древних норманнских княжеских писцах, общавшихся с народом по правилам французской орфографии и оказавших влияние на письменность. Влияние это можно наблюдать в любом англо-русском словаре, где для каждого слова дана транскрипция, что является лишним, например, для французско-русского словаря, в котором каждое слово можно прочесть по правилам. Подобного влияния на язык нельзя не заметить, но у нас его нет.

Нельзя рассматривать и перемещение к нам любых иных народов, в том числе близких по языку, так как и это не отражено в действительности, в языке. Вместе с тем в древнейшем пласте языка, основном словаре, мы обнаруживаем как бы два русских языка, совершенно одинаковые по смыслу пары глаголов, даже сегодня не имеющие разницы даже в оттенках смысла, например: бросать – кидать, рыть – копать, брать – ять (взять), знать – ведать, говорить – молвить, есть – кушать, смотреть – глядеть, кричать – орать, иметь – владеть, класть – ложить, тащить – тянуть, сечь – рубить, крутить – вертеть, бить – колотить, воровать – красть, думать – мыслить, хотеть – желать… Да, я понимаю, конечно, что бывают синонимы и в иных языках, в том числе, вероятно, полные, но это не просто полные синонимы – это некая поддерживаемая система, назначение которой не ясно. Система эта именно поддерживается, так как, например, к паре сечь – рубить есть третье значение, тять, но оно ныне вышло из употребления. Есть и другие третьи значения, например мотать к паре крутить – вертеть.

Отмеченная система, то ли двойственная, то ли тройственная, заставляет вспомнить сообщения о русских мусульманских историков, которые утверждали, что русские делятся на три разряда – «куйаба, салавийа, арса», причем «особенно страшен разряд арса» [1]. К сожалению, по поводу трех этих разрядов точно можно сказать только одно: разряд «салавийа» не имеет отношения к славянам, так как это слово мусульманам было известно и записывалось иначе. Речь идет, вероятно, об этнических разрядах, наследием которых и является отмеченная система… Эта неоднозначность этническая, подтвержденная самим языком, может быть рассмотрена в контексте призвания варягов как косвенное его подтверждение.

Сообщение мусульман о «страшных» русских согласно с сообщениями того же патриарха Фотия, т.е. его следует рассматривать как историчное. Вот, например, отрывок из проповеди патриарха Фотия о нашествии русских на Константинополь:

Помните ли вы смятение, слезы и вопли, в которые тогда весь город погрузился с совершенным отчаянием? Знакома ли вам та кромешная жуткая ночь, когда круг жизни всех нас закатился вместе с солнечным кругом, и светоч жизни нашей погрузился в пучину мрака смерти? Знаком ли вам тот час, невыносимый и горький, когда надвинулись на вас варварские корабли, дыша свирепостью, дикостью и убийством; когда тихое и спокойное море раскинулось гладью, предоставляя им удобное и приятное плаванье, а на нас, бушуя, вздыбило волны войны; когда мимо города проплывали они, неся и являя плывущих на них с протянутыми мечами и словно грозя городу смертью от меча; когда иссякла у людей всякая надежда человеческая, и город устремился к единственному божественному прибежищу; когда рассудки объял трепет и мрак, а уши были открыты лишь слухам о том, что варвары ворвались внутрь стен и город взят врагами?


Константинополь

Глупо, наверно, говорить, что слова Фотия коренным образом противоречат трудам некоторых наших «славянских» историков, с Фотием и вообще Византией не знакомых,– трудам об идиллических славянах, которые воевали разве что с «паразитической» Хазарией, угнетавшей их гнетом страшным… Нет, если бы хазары оставили рассказы о наших предках, то их невозможно бы было читать без ужаса, судя по сообщениям тех же мусульман о разгроме Хазарии. Ну, а наш летописец, как всегда, академичен в освещении победы Святослава над Хазарией: пришел, увидел, победил.

Сообщения греков и мусульман роднят наших предков с дикими скандинавами, но есть и принципиальная разница: если от скандинавских дикарей стоном стонали всего лишь немцы да французы: господи, уйми дураков, то от наших покоя не было сверхдержавам того времени – Византии и Хазарии. И у наших в данном случае была какая-то высшая цель, причем это очевидно. Ну, понятно, что ради обычного грабежа и наживы выгоднее бы было нападать не на сверхдержавы и не на хорошо укрепленный столичный Константинополь, а на менее развитые в военном отношении народы. Нападения на Константинополь – это политика, а не нажива.

Надо добавить, что поход на Константинополь наши летописи приписывают неким Аскольду и Диру, которые были уничтожены Олегом в хазарской крепости Самбатион (впоследствии Киев), иудейское название которой сообщил Константин Багрянородный, что начисто исключает их участие в войне против Византии. Это наш «христианский» вымысел.

Политика Руси времен Рюрика и Фотия уже представляла собой политику сверхдержавы, конкурентом которой, заметьте, была Византия, а не скандинавские бандиты, которые в одиннадцатом веке с удовольствием и с гордостью начали служить Византии (это обычная политика того времени, так и наши поступали, привлекая на службу, например, украинских германцев и тюрок).

Безусловно, в историческом контексте призвание варягов, т.е. некая культурная преемственность, является даже необходимостью для объяснения стремительного взлета новой империи. На пустом месте странно выглядит и возникновение письменности, в частности блестящая азбука, и значительные технические навыки… Подумайте, например, при Владимире в армии были весьма развиты регулярные инженерные соединения, которые осуществляли не только переправу кораблей из реки в реку. Так, по летописи, Владимир однажды отдал приказ «требить путь и мосты мостить», а под Херсонесом – «присыпу сыпать» к стенам города. Это, безусловно, говорит не только о наличии в армии инженерных соединений, но и о высоком уровне их подготовки.

Необходимая культурная преемственность исключает из числа кандидатов в варяги как скандинавских германцев, так и полумифических славян из ниоткуда, не обладавших необходимым уровнем культуры. Да, гипотетически можно рассматривать в числе варягов дунайских славян, живших если и не в культурном мире, то на окраине его, но следы их пребывания на Руси отсутствуют. Да и собственное их культурное развитие отсутствует: значительных в международной политике государств они не создали.

Невозможность установить исток варягов в связи с расплывчатыми и противоречивыми указаниями нашей летописи является мнимой: культура не возникает из воздуха на пустом месте, а созидается в поколениях и веках. Для объяснения начального взлета Руси преемственность культурная обязательно нужна, но откуда же могла культура прийти на юную Русь? Круг допустимых государств ограничен – это только Византия, Хазария и Аварский каганат, так как современные европейские народы находились тогда в начале своего исторического пути. Ну, и сложно ли выбрать? Выбора-то нет: Византия и Хазария были, во-первых, враждебными государствами, как мы знаем, а во-вторых, чуждыми по этническому составу.

Авары, как мы знаем, пришли в Европу откуда-то с востока, из Тюркского каганата, и здесь мы имеем неплохой ориентир в качестве тюркского языка, например Енисейских надписей. К сожалению, изучен он из рук вон плохо, но даже это не мешает составить представление о грамматическом сходстве древнерусского языка и тюркского. Например, в переводах С.Е. Малова встречаются два подлежащих в простом предложении:

— Äр атым Jаш ак баш бäн.

— Мое геройское имя “Яш Ак баш” (молодой белоголовый; или молодой “Седая голова”) – я.


С.Е. Малов. Енисейская письменность тюрков. М.-Л.: Издательство Академии наук СССР, 1952, стр. 14.

Это, конечно, неправильно. Здесь использован распространенный и в древнерусском языке двойной именительный падеж. Правильно и, главное, логично приведенное предложение переводится на основаниях второго именительного падежа, равного современному творительному: Под геройским именем вскормлен Ак-баш я. «Яш» – это не часть имени, а часть сказуемого, к слову яшлы (ясли, кормушка). Как видите, это буквальное совпадение с русским синтаксисом, вплоть до пропуска главного сказуемого в настоящем времени, при наличии, впрочем, некоей неличной формы в роли сказуемого, что тоже вполне по-русски.

Вот еще один потрясающий пример:

— Jыш äчi iшiм kадашларыма адырылу бардым казанг äрiмä бöкмäдiм.

— Я в отношении моих “черневых” (jыш) старших товарищей и друзей я отошел (т.е. умер). Я не удовлетворился моими героями из Казанг.


Указ. соч., стр. 38 — 39.

Я бы рассудил так, что «iшiм адырылу» – это именительный самостоятельный причастный оборот (родина укрывшись), известный в древнерусском языке, а не предложение, так как данное сказуемое в прочих надписях используется в форме адырылтым, т.е. я укрылся. Отсюда получаем перевод:

Когда холмы на границе родины моей могильными будто камнями покрылись победившими нижними анками (казанг), не преисполнился я героизму.

О словах можно спорить, до хрипоты и бессмысленно, но здесь главное синтаксис, вплоть до дательного героизму (äрiмä), который тоже буквально соответствует русскому. Вообще, äр – это муж, но äрiм в качестве мой муж, мой мужчина выглядит диковато, откуда я и заключил, что речь идет именно о героизме, мужественности. Занятно еще звучит бардым казанг – к слову брать, бороть, которое, как выше указано, имеет русский аналог ять. Здесь –ым, вероятно, не соответствует первому лицу –iм. Что же касается единственного числа в слове казанг, т.е. указания на класс, то и это используется в русском языке: «Скажи-ка, дядя, ведь недаром Москва, спаленная пожаром, французу отдана?»

Общность синтаксиса древнерусского языка и тюркского должна быть как-то объяснена, но заклинание «индоевропейская семья языков» объяснением быть не может, так как наряду с ней существует «тюркская семья». Каким образом языки из разных семей имеют общность в синтаксисе? Что ж, каково бы ни было объяснение, общность древнерусского языка и тюркского согласна с истоком аваров из Тюркского каганата и возможностью использования частью аваров русского языка. Вероятно, русскоязычная часть аваров – это и есть варяги.

Этимологии варяжских имен

В связи со сказанным выше мы должны видеть среди известных варяжских имен русские по происхождению и еще какие-то, вероятно тюркские. Да, дело обстоит именно так: среди несомненных имен варягов встречаются только русские имена и тюркские.

Прежде, впрочем, следует рассмотреть дикие в своем невежестве вымыслы современных германцев об имени Рюрик, которые повторяют наши невежественные люди:

Древнескандинавское имя Hrœrekr является производным от форм старосканд. «*HróþiR» («слава») и «-ríkR» («знатный», толкуемое также как изменённое заимствование из латинского – rex: король, царь). Производные значения были использованы в легендах и мифах разных народов:

Hrodric – старо-германский язык

Hrēðrīc и Hroðricus – старо-английский язык

Rørik – восточный старо-норманский, старо-шведский, старо-датский языки

Hrœrekr – западный старо-норманский язык

rorikR, ruRikr, hruRikR – из рунических надписей

[…]

Согласно общепринятому мнению филологов-германистов, общее с именем Рорик (Рюрик) происхождение имеют современные имена Родерих (Roderich), Родерик (Roderick), Родриго (Rodrigo).


Во-первых, «староскандинавское» слово «HróþiR» как исток первой части имени Hrœrekr может вызвать только усмешку: исландская и англосаксонская буква торн (þ) соответствует сочетанию th и должна читаться как оглушенное С [θ], а не Р. По-русски этот звук может быть воспринят как С или Ф. Если хотите услышать, как он правильно звучит у германцев, откройте переводчике Google, выберите в левом окне английский язык, введите туда английское слово through (через) и послушайте, как звучит в нем первый звук (там есть кнопка прослушивания).

Звук þ мог перейти в Т и затем, возможно, в Д, т.е. из приведенных слов в принципе могло образоваться имя Родерик, которое, впрочем, к имени Рюрик никакого отношения не имеет. Подобного рода имена, например еще Фредерик, являются комбинацией двух имен: Фред-Эрик, Род-Эрик, причем ударение в связке французское (по-немецки будет Фридрих). Увы, этимология имени Родерик (Родриго) дана неправильно: немыслимо, чтобы у немцев и латинян имена появлялись с диких окраин, «староскандинавских». Этого просто не может быть: процесс заимствований имен должен был иметь обратное направление, от культурных народов к дикарям. Таким образом, «научная» германская этимология имени Рюрик представляет собой полную чушь (бывает и т.н. народная этимология, легендарная, например имена Кий, Щек и Хорив, образованные от названий на местности).

Во-вторых, имя Hrœrekr в русском языке не могло перейти Рюрик. Звук œ в данном имени должен читаться то ли как Е, то ли как Ё, т.е. все вместе будет Хререкр или Хрёрекр. Нетрудно записать это слово по правилам древнерусского языка: Хъререкъръ, т.е. на современный лад Хререкор, откуда ничего похожего на Рюрик произойти не могло просто в принципе: сходны только согласные. Даже если учесть искажения, то вышло бы, например, Хрерько или Грегор, но не Рюрик. Эта «этимология» – дикий и глупый вымысел какого-то германца, который даже своего языка толком не знал, не говоря уж о русском.

В-третьих, люди в своем уме не дают детям имен вроде «Славный царь» или «Славный-знатный», как указано в приведенной цитате. Это абсурд, сумасшедший дом. Пожалуйста, к вашим услугам вся мировая история – найдите подобный идиотизм хотя бы в одном случае. Особенно же умиляет эта гипотетическая возвышенность, когда ее применяют к людям, среди которых нормальны были прозвища вроде Лысый и Волосатые штаны.

Руническая надпись Рюрик

В-четвертых, рунические надписи rorikR, ruRikr, hruRikR не могут быть прототипом имени Рюрик, причем не только потому, что смысла на германских языках не имеют. Дело в том, что Рюрик – это не типовое собственное имя, а уникальное прозвище (ниже оно разобрано), как, например, Синеус. Нет, сомнений, что прозвище это русское, так как оно сохранило древнейшее звучание, см. ниже. Поскольку уникальное прозвище на русском языке, построенное строго по правилам языка, без малейшей натяжки, не могло пойти от бессмысленной германской тарабарщины, приходится заключить, что германская тарабарщина происходит от русского прозвища Рюрик.

Стоит также добавить, что приведенные имена имеют какой-то загадочный источник. Так, я посмотрел книгу, в которой рунические надписи пытаются хоть как-нибудь связать с Русью: Мельникова Е.А. Скандинавские рунические надписи: Новые находки и интерпретации. Тексты, перевод, комментарий. М., 2001. Там приведенных имен нет, а похожее имя только одно и встречается один раз – þruRikr. По-русски это звучало бы Срурикор или Фрурикор, а в современном германском представлении – Thruric, каковое имя не известно. Автор публикации и не записывает это имя по-русски, как, например, имя Олав:

þruRikr [установил] камень по своим сыновьям, смелым воинам. Олав ездил в Грецию [и] добыл [там] золото.

И лишь в указателе в скобках после данного имени помещено под вопросом имя Hrœrikr, а равно и в русской части дано имя Хрёрик под вопросом. Памятник с этим странным именем известен с XVII века, а датировать его, судя по поездке на службу в Грецию, невозможно более ранним временем, чем XI век (об этом см. немного ниже). По отношению к Рюрику это, конечно, анахронизм.

Надо добавить, что в указанном издании активно обсуждаются германские бредовые идеи, замешанные на повышенном самомнении германцев, причем Е.А. Мельникова даже не удосуживается проверять бредовые ссылки на нашу летопись, которой не знает, например (это первая попавшаяся мне страница, открыл по указателю, т.к. на ней есть имя Рюрик): «Отталкиваясь далее от скандинавского происхождения названия г. Витичев, Б. Клейбер обращается к статье 882 Повести временных лет, где говорится об основании князем Олегом ряда укреплений около Киева для защиты его от кочевников». Это чушь, глупый вымысел: во-первых, в указанном сочинении нет «статьи 882», это не уголовный кодекс, а во-вторых, под 882 годом о кочевниках и укреплениях против них для защиты Киева нет ни слова. Такой же чушью является попытка вывести название города «Витичев» из исландского языка (посмотрите на карту, где находится Исландия): «Вытечевъ», «Вытечевьскомъ холъме», «Витечевъ»… В истоке формы должно было быть причастие настоящего времени, как, например, ходяч (ходячий в полной форме) или ходя. Ну, ошибка в слове, буква пропущена: правильно бы было Вытечаев. Это образовано от краткого причастия теча, причем слово древнее, так как приставка использована не в современном смысле, не совершенном. От причастия же текуч было бы имя Вытекучев, от причастия ходяч – Ходячев, а от причастия ходя – Ходяев. Есть и фамилии такие, например Горяев и Горячев. Закономерно, что какой-то Клейбер не знает элементарных вещей русского языка, но Мельникова… Вот отсюда и рождаются германские «этимологии» – из невежества, незнания русского языка. Только из-за повального невежества у нас и господствуют германские бредовые идеи: опровергнуть их просто некому, не понимают историки даже основ русской грамматики, даже современной (германской, конечно, тоже не понимают, что и выше представлено, и ниже будет).

Вообще, сопоставление имени Рюрик с руническими надписями есть неприкрытое лукавство, фальсификация. Надписи эти относятся главным образом к XI веку и более поздним временам, т.е. сделаны по меньшей мере через полтора столетия после смерти Рюрика. В истоке они представляют собой древнее явление – надмогильные эпитафии, подобные енисейским тюркским, с той лишь разницей, что выполнены малограмотными дикарями. Представленные же выше тюркские эпитафии, выполненные от первого лица, поистине великолепны с литературной точки зрения, например еще: «Вы, служивые мои, кунаки мои, сынки мои, строй мой,— без вас шестьдесят мне отроду!» (это я тоже сам перевел, у Малова иначе). Скучные стенания северогерманских дикарей с этим, конечно, не сравнить. Кстати, тюркские надписи выполнены азбукой, похожей на германские руны.

Легкую загадку представляет собой лишь некий Рорик или Рорих (написание неустойчивое), упомянутый, например, в Ксантенских и Бертинских анналах во времена Рюрика по отношению к территории, ограниченной современной Данией. Увы, это очень крупное противоречие, если имена Рюрик и Рорих считать одним и тем же. Повторю, уникальное прозвище Рюрик не является типовым собственным именем, как, например, Владимир, а имя Рорих именно таким и является, причем Рюрик и Рорих жили в одно время. Это парадокс: от имени Рорих не могло выйти наше произношение Рюрик, которое, тем более, без малейшей натяжки образовано в русском языке, см. ниже, но и прозвище Рюрик не могло быть заимствовано германцами раньше, чем оно образовалось,– при рождении Рориха, а то и раньше. Таким образом, это либо случайное совпадение имен, либо анахронизм в европейских источниках, позднейший вымысел.

Недоверие к самому существованию датских Рорихов возникает потому, что некий Рорик (Roricus) помянут у Саксона Грамматика в связи с вымышленным Гамлетом (Amlethus), которого увековечил Шекспир в известной пьесе. Саксон этот, по меткому выражению Карамзина, не имел исторических источников для описания столь глубокой древности и извлекал оные из вымыслов своего воображения. Рорик Саксона Грамматика – это явный вымысел.

Разумеется, недоверие к культурным европейским источникам тоже возможно. Анахронизмы, например, в Бертинских анналах на нашу тему попадаются, скажем имя Рос под 839 г., чего быть не могло, см. ст. «Норманнская теория» или ниже. Ну, если там есть один наглый и, главное, глупый вымысел, то отчего же не быть и иным?

Впрочем, созвучие имен Рюрик и Рорих может быть совпадением. Например, имя Рорик (Рорих) не слишком отличается от встречающегося латинского искажения имени Эрик (Эрих) – Орик. С последним согласно также имя Хорик, встречающееся у латинян применительно тоже к датчанину.

Любопытно также, что Шекспир передал имя Amlethus как Hamlet, через начальный звук Х, как в имени Хререк. При помощи того же начального Х и рассмотренного ниже вставного звука Н германцами от имени Эрик (Эрих) образовано имя Хенрик (Генрих, Анри, Энрике). Переход формы Эрик в Хенрик доказывается легко и даже очевиден, но вот возможный переход Эрик в Рерик обосновать несколько сложнее.

Во-первых, следует заметить, что существует имя Рерик. Так назывался город неких славян, живших на побережье Балтики к востоку от немцев. В Германии ныне это имя существует, Rerik, хотя место города славян не известно. Также существует немецкая фамилия Рерих (или Рёрих). То и другое, согласитесь, похоже на образование от имени Эрик при помощи странной приставки Р. В связи с этим также любопытно звучат имена Деррик и Терри – очень похоже на образование от Эрик.

Во-вторых, любопытно будет рассмотреть германскую пару имен – английское Randolph (Рэндольф, где Э – нынешнее чтение) и немецкое Adolf (Адольф). Обратите внимание, как ловко образуется первое имя от второго при помощи начального звука R и вставного N, закрывающего первую гласную: RANDOLF. И совсем уже занятно, что носителям английского языка, использующим ныне имя Randolph, оно представляется иностранным, непонятным, так как для обозначения звука F в нем использовано сочетание PH, которое используется в иностранных словах, например telephone, philosophy. Но если имя Randolph носителям английского языка представляется иностранным, то отчего же не счесть его произведенным от имени Adolf по правилам, которые давно не существуют?

Независимый характер вставной N по отношению к приставке R виден из предыдущего примера – Хенрик от Эрик, а чистая приставка, без закрытия первого слога, использована в приведенных выше именах Рерик, Деррик и Терри. Да, словообразование это странное с точки зрения современного английского языка и, вероятно, любого германского, но ведь языки эти возникли отнюдь не при Потопе – развились же они на какой-то основе и под каким-то влиянием, вероятно гуннским (наверно, современные германцы идут от смешения готов и гуннов).

Если бы у нас был один вставной звук N в сочетании EN и иных, то можно бы было списать это на произношение, скажем носовые гласные, как во французском (ɑ̃, ɛ̃, ɔ̃, œ̃), но приставки выдают словообразование, а не фонетику. К тому же, германский вставной звук N встречается в записанных греками наших именах Ингор, Сфендостлав (Σφενδόστλαβος) и английском Hungary (Венгрия), см. этимологию ниже, где общепринятые носовые гласные невозможны, разве при искажении, например «Светослав». Что ж, можно предположить, что носовые звуки были распространены шире, а указанные явления есть совмещение носового произношения франков или готов и приставочного словообразования гуннов, воспринятого готами, но к Рюрику это отношения уже не имеет.  

Рассмотрим еще один пример использования приставки R в германских именах. В процитированной выше надписи из книги Е.А. Мельниковой встречается имя Олав, в оригинальном тексте переданное, однако, как ulaifr, т.е. Улаф. Это шведское имя теперь звучит через редуцированный вместо А: Olof ['uːˌlɔf], что по-русски пишется Улоф. В нашей древнейшей летописи есть пара имени ulaifr с приставкой Р – «Рулавъ», см. Повесть временных лет, стр. 18. Рулав этот, конечно, не записной «швед», так как у шведов данного имени не было. Отличие имен Рулав и Улаф почти такое же, как имен Рэндольф и Адольф, тоже принадлежащих разным германским народам. Иначе говоря, Рулав скорее «англичанин», чем «швед», если уж на то пошло. Свежо, не правда ли?

На примерах мы видим, что приставка R в германском имени возможна, действительна, а значит, «славянское» имя Рерик образовано от имени Эрик правильно. Отсутствие же формы Ренрик говорит лишь о том, что в данном случае либо не было носового звука, либо не был использован вставной звук N, который с приставкой не связан. Впрочем, не является ли носовым œ̃ сложный гласный звук в приведенном выше написании Hrœrekr?

Стало быть, следует считать латинизированного Рориха либо таким же праздным вымыслом, как прочая древнейшая история Дании, от Хорика до Йорика (Гамлета), либо недоразумением, случайным частичным совпадением его имени с именем Рюрик.

Что же касается попыток отождествить Рюрика и латинизированного Рориха, то они не имеют под собой исторической почвы, научной, логичной: отождествление построено только на созвучии имен и на бредовой германской идее, что варяги наших летописей есть германцы. Конечно, на основании созвучия имен можно отождествить многих людей, но вот будет ли в этом смысл? Деятельность Рориха описана в определенной этнической и даже географической среде, причем никаких упоминаний о его принадлежности к иной среде не существует. Ну, и с какой стати отождествлять с Рюриком этого Рориха, мифического или нет? Хоть одна-то причина должна быть?

Нет никаких причин и объявлять мифическими братьев Рюрика, Синеуса и Трувора, что было сделано на основаниях невежественных вымыслов воображения:

Согласно гипотезе Г.З. Байера, которую также поддерживал и историк Б.А. Рыбаков, имя «Синеус» представляет собой искаженное старошведское «свой род» (швед. sine hus), а «Трувор» – «верная дружина» (швед. thru varing). Таким образом, Рюрик приходит княжить не со своими двумя братьями, а со своим родом (в который входил, например, Вещий Олег) и верной дружиной. Поэтому многие историки полагают, что Нестор Летописец в написании «Повести временных лет» пользовался более ранними, но пока неизвестными, шведскими источниками, и при этом транскрибировал слова, не произведя перевода.


Жуткая ахинея. Наверно, это единственный случай в нашей истории, когда вывод был сделан не на основании фактов, а на основании глупого вымысла об этих фактах – «пока неизвестного источника». Что же касается «старошведского» языка, то он вполне закономерно является почти полной смесью современного немецкого и английского в искаженной орфографии. Seine (нем.) – свой, treu (нем.), true (англ.) – верный, war (англ.) – война, бессмысленное слово varing образовано по типу викинг. Вполне шведское слово здесь только одно – hus, дом, по-английски house (имеется в виду строение, в ином смысле дом по-английски будет home).

Приведенную фразу, «со своим родом и верной дружиной», привел в нормальном исполнении Е.В. Пчелов в книге «Рюрик», сославшись на личную консультацию помянутой выше Е.А. Мельниковой: með húsi sitt ok trúm liði. Здесь несколько странно видеть hús, разве в переносном смысле, но отрадно и поучительно – русское слово люд, lið, которое встречается также в русских формах ljudi (люди) и liðinn (людин). Помимо же этих форм на заимствование германцами слова люди указывает тот факт, что это слово существует во всех языках, родственных русскому. Ну, и кто у кого заимствовал слова? Что же касается дружины, то она будет, кажется, félag, к англ. сл. follow (следовать). Впрочем, какая разница?

«Старошведский» язык времен создания нашей древнейшей летописи – не позднее начала двенадцатого века,– это абсурд. Как принято считать, какое-то разделение «староскандинавского» языка на национальные, датский, норвежский и шведский, началось только в половине одиннадцатого века, а начало формирования шведского языка, письменность, относят только к четырнадцатому веку (рунические надписи не вполне письменность – отрывочные заклинания). И разумеется, не существует никаких шведских исторических источников времени Рюрика и даже создания нашей древнейшей летописи. Да, наверно, общие слова немецкого и английского языков с высокой вероятностью можно считать общегерманскими, но в предложенной выше ахинее этого нет: слово свой (seine) отсутствует в английском языке, а слово war – в немецком.

К сожалению, лица, подобные по глупости помянутому Байеру, несут полную ахинею, но опровергнуть их дикие вымыслы почему-то некому. Вот, например, «этимология» слова варяги:

Заимств. из др.-сканд. *varingr, vœringr, от var «верность, порука, обет», т.е. «союзники, члены корпорации».


М. Фасмер. Этимологический словарь русского языка. Т. I. Издание второе. М.: Прогресс, 1986.

Во-первых, по смыслу получается ахинея: заимствовали слово со значением «союзники, члены корпорации» и образовали от него совершенно не схожие по смыслу слова варить, повар, предварять (варять), свара, варежка, варганить… Конечно, это чушь полная, даже критиковать ее нечего. Заимствованные слова существуют только в одном значении. Например, у нас есть заимствованное у германцев или греков слово, содержащее признаки слова varingr,– варнак (верно, член корпорации византийских наемников, германец-наемник). Естественным образом оно используется в одном значении и однокоренных слов не имеет.

Во-вторых, неясно, почему из русского слова варяг пропал исходный германский звук N, который должен был сохраниться, как мы видим в слове варнак, а также почему простой германский звук I перешел в сложный русский Я (IA).

В-третьих, германское слово vœr (вер со значением верность) является или однокоренным с русским словом вера, или заимствованным из русского языка. Русское слово явно исходное, так как значение его шире: оно объединяет значения немецких wahr и treu: истинный и преданный – верный. Отсюда германское слово vœringr в значении от слова treu является откровенным заимствованием из русского языка, потому что германец должен был образовать это понятие именно от слова treu или равного ему по смыслу, но не от слова wahr. Однако, выходит новая этимология: слово vœringr образовано от русского вера (vœr), причем совершенно по правилам языка, без ошибок. Проблематично его образование от греческого Βάραγγος (варанг, варнак, двойная гамма читается как НГ): было бы не веринг, а варанг (varang) или, если заимствование было письменным, баранг (греческая буква вита у католиков называется бета, как и звучит). Я вот думаю, не отсюда ли произошло и наше слово баран, он же овен, овца в женском роде? Дело в том, что европейские воины напоминали баранов внешне, по рогам на шлеме, моды, пошедшей, вероятно, от Александра Македонского или представлений о нем (Искандер Двурогий).

В-четвертых, слово, обозначающее германских наемников Византии, варанги, появляется только в одиннадцатом веке, в 1034 г., как указанно в рассматриваемой «этимологической» статье, с появлением большого числа этих наемников, когда наши уже и не помнили, кто такие русские варяги. Это значит, если верить «этимологии», что слово Βάραγγος произошло от более раннего слова vœringr, так как варяги появились намного раньше греческого слова, лет на двести или более, но слова эти звучат по-разному и не могут быть связаны друг с другом. Греческое слово произошло от нашего варяг, произнесенного с каким-то германским акцентом, как греки слышали где-то и русские имена Ингор и Сфендостлав. Обратите внимание, все три слова, варанг, Ингорь и Сфендослав, образованы от русских единым способом – вставным звуком N, рассмотренным выше. Тот же вставной звук содержится, например, в слове England (Англия), этимология которого, мягко говоря, не ясна. Судя по слову English (английский), звук L входит в корень, откуда и получаем исток слова без N, искажающей его: Eagle LandEngle»), Страна орлов, которые орлы в нашей древнейшей летописи помянуты среди германцев как орляги, «корлязи» (приставка здесь такая же, как в словах корова – рёва, козел – зол, кобура и т.д.). Стало быть, греческое слово Βάραγγος и германское слово vœringr имеют разный исток – русский в обоих случаях, но разный.

Вообще, вопрос о происхождении имени германских наемников в Византии в нашей истории требует исследования. Так, военная помощь Владимира грекам против бунтовщика Варды Фоки была оказана в 989 году (наш летописец говорит, что христианство на Руси было принято в 988 году, что не вполне согласно с греческими источниками о войне с Вардой Фокой). Именно тогда, в ходе боевых действий против Варды Фоки, ни раньше, ни позже, слово варяги и перешло в греческий язык, вероятно в германском варианте, с помянутым вставным N, поскольку в войске Владимира наверняка были причерноморские германцы – не шведы и не варяги в летописном смысле, а именно причерноморские германцы, этническое имя которых не сохранилось (древляне и прочие имена – это русские слова, возможно, впрочем, переводы германских имен). Слово варяги означало некую нашу социальную группу, безотносительно к национальности, что согласно и с начальным рассказом летописи, и с Русской правдой, в которой слово варяги встречается именно в данном смысле. Наше же заимствование греческого слова варанги невозможно, так как это заимствование, повторим, дает слово варнаки.

Таким образом, приведенная «этимология» есть чушь с любой точки зрения. Автор «этимологии» просто взял похожее германское слово и провозгласил, что русское слово варяг произошло от него. Нет, неубедительно это совсем.

Русский корень слова варяги ясен – вар, но смысл слова теперь указать трудно. Если учесть, что варяги происходят из Аварского каганата, то понимать это слово можно даже в прямом смысле – варщики стали, от занятия древних тюрок по плавке железа (громкие имена часто присваиваются). Здесь вполне вероятен перевод некоего тюркского слова, этнонима или нет, судя по переводу половцы (плавщики, из тех же степей ветер). Но может быть, это имя связано и с войной, сварой… Увы, совершенно точно указать смысл многозначного слова более чем тысячелетней давности могут только невежественные авторы «этимологий».

Вообще, авторы германских «этимологий» русских слов крайне невежественные люди, не способные сделать простейший логический вывод. Есть у них даже «этимология» имени Русь, которое якобы происходит от заимствованного финнами германского слова rodsen, гребцы, преображенного в финском языке в ruotsi со значением шведский (швед будет lanttu). Эта ахинея опровергается тоже очень легко.

Во-первых, слово руотси (ruotsi) имеет ударение на О (в переводчике Google, напомню, можно не только перевести, но и прослушать перевод), а значит, ударный слог ОТ не мог бы вылететь из заимствованного слова, как заключили невежественные «норманны», но был бы разбит на открытые слоги: руотьси (ру-о-ть-си). Здесь мог вылететь только плохо различаемый звук У, что дало бы слово ротьси. И назывался бы народ роте (роты, ротяне или ротцы), а государство Роть, но не Русь. Совпадение же между словами Роть и Русь, заметьте, только в начальном звуке Р. Увы, желаемое принято «норманнами» за действительное.

Надо добавить, что переход, например, финского имени суоми в наше летописное сумь подчиняется сказанному выше: ударение в слове суоми падает на начало, на звук У. Поэтому отождествление действительного перехода суоми в сумь с мифическим руотси в русь невозможно. Также невозможен переход воображаемого ТС в один звук, поскольку, повторю, это звучало бы через глухой гласный ТЬС. В связи с этим крайне сомнительно выглядит предположение, что имя вепсы у нас перешло в весь – прежде всего потому, что вепсы назывались у нас чудь. Правильно здесь было бы указанное выше: вепьсы, т.е. вепь. Если под весью все же имеется в виду чудь, вепсы, то это не русское искажение.

Нет, никак Русь не получится из слова ruotsi, а имя Рос выдумали византийские греки со страха перед именем Русь, см. 38 – 39 главы книги пророка Иезекииля. Патриарх Фотий, первым употребивший имя Рос, в первой проповеди на нашествие русских прямо заявил: «гроза гиперборейская» (северная), «народ с севера, словно устремляясь на другой Иерусалим, от краев земли» [2]. Так и у Иезекииля: пришедший с севера народ под началом князя Рос Мосоха и Фовеля… В подлиннике еврейском, впрочем, Рош, но у греков в азбуке не было еврейской буквы Ш (шин), почему и написано Рос.

Во-вторых, ни смысловая, ни фонетическая связь германского слова гребцы (rodsen) и финского слова шведский (ruotsi) не является обоснованной. Нет и сведений, что какие-то германцы называли себя гребцами. Все это чистейший вымысел, ничем не обоснованный.

В-третьих, совершенно не понятно, почему варяги, называемые якобы германским словом vœringr, назывались еще и гребцами (rodsen), а главное, не ясно, почему мифические славяне для обозначения варягов заимствовали оба слова одновременно, первое, вероятно, у самих варягов, а второе у финнов: неужели одного им было мало? Это напоминает уже шизофреническую бредню: шведы, на самом деле называемые варяги, пришли к славянам и принесли им свое имя – Русь. Надо бы «норманнам» самим разобраться в этой шизофренической путанице: как же все-таки звали их любимчиков?

Удивительно, что русским словам глупейшим образом приписывается иностранный исток, а опровергнуть некому – наоборот, повторяют даже самую дикую чушь. Даже сегодня вслед за невеждами все еще повторяют, что в русский язык у германцев заимствованы, например, слова стул (стулять у Даля, соединять, притулять) и стяг (стягивать, тянуть, тягать). Конечно, если люди не знают даже своего родного языка, то любое слово им можно представить как германское.

Ну, почему имена Рюрик, Синеус и Трувор должны быть германскими? Ведь вся норманнская теория представляет собой только бессвязные ассоциации и никакой опоры на факты не имеет – разве что на невежественное их толкование.

Имя Рюрик произведено от корня ЮР. Как определяет его Даль под словом ЮРИТЬ, «где народ юрит, бойкое, открытое место, где всегдашняя толкотня». Начинается же имя с приставки рь- (ре-), которая соответствует латинской re- и позднейшей нашей пре- (пере-) и почти не сохранилась в русском языке, разве в слове реять (ре‑ять), что может сокращаться и до рь-, рьяно (реяно). Окончание уменьшительное -ик тоже вполне русское. Вместе с тем в древнем языке корень ЮР должен был звучать УР, ср. уг – юг, уноша – юноша. Тонкость же в том, что никакого перехода начального У в Ю в данном имени не было: Рьурик, т.е. по современным правилам Рюрик. Поразительно, имя Рюрик сохранило древнейшее звучание.

Имя Синеус тоже вполне русское, построенное из русских корней по правилам русского языка без малейшей натяжки. Ну, бывает по отношению к волосам употребляют выражение иссиня-черные. Даже ведь по смыслу ничего странного в имени Синеус нет.

Имя Трувор имеет ту особенность, что соединительная гласная в нем У, но подобное встречается в древнейшей летописи: «новугородьци». Значит имя Трувор почти то же самое, что прозвище знаменитого рязанца Евпатия – Коловрат. В первом слоге, образованном от слова торить, просто опущена гласная, что у нас бывает даже в корне и по правилам (ждать – поджидать), а слово вор значит в данном случае почти то же самое, что и ворот, врат. Вот у Даля весьма показательно, причем и связь со словом варяги (варять) указана: «ВОРОКЪ, ворки, см. варять. Воры ж. мн. стар. заворы, забойка, колова. Броды все бяху заворены ворами, сваями».– Можно было сказать, заторены ворами. Таким образом, Трувор – это тоже вполне русское имя, без малейшей натяжки объясняемое по правилам русского языка.

И если по-русски имена Синеус и Трувор объясняются без малейшей натяжки или искажения, то «норманны», по другой их версии, столь же глупой, как рассмотренная, предлагают нам считать их производными от имен Signjótr (Победоносный или что-то в этом роде) и Þorvarðr (Поклонник Тора или что-то в этом роде). Ну, кто же поверит, что имя Синеус происходит от известно корня зиг? Где в имени Синеус звук Г из корня зиг? Ладно бы был Зигус Бритая башка – это понятно, но при чем здесь Синеус? А каким образом, по мнению «норманнов», окончание имени -jótr перешло в -ус? Ведь ни единого общего звука нет. Или ударное О звучало как У? Даже если так, переход ударного германского слога ‑ютр в русский ‑ус является безумием: было бы ‑ютор, т.е. Сигенъютор или Сигонъютор. При чем здесь Синеус? В крайнем случае было бы Синюта (если, напомню, слово звучало через Ю).

Так же и со вторым именем: выше сказано, что буква торн (þ) звучала как оглушенное С [θ], или th, что лишь для самих германцев сходно с Т, вероятно этимологически (рефлексно). По-русски бы приведенное имя звучало Сорварзор или Форварзор. При чем здесь Трувор? Ну, где же у нас в источниках «бог» Сор или Фор (Тор), которому поклонялись скандинавские дикари? Где хоть одно упоминание наряду с прочими языческими «богами»? И почему все время используется исландская орфография или английская, а в откровенных фальсификациях и прямо английский язык? Где же, черт побери, хрестоматийные «шведы»? Понятно, исландский и английский языки были развиты лучше, чем скандинавские, т.е. в данном случае «норманны» ищут там, где удобнее искать…

В летописи встречается еще одно имя несомненного варяга, и оно уже тюркское:

[1024] И възвративъся Ярославъ, приде Новугороду, и посла за море по варягы. И приде Якунъ с варягы, и бе Якунъ слепъ, и луда [кольчуга, к сл. лудить] бе у него золотомь истъкана.


Повесть временных лет. Издание второе. СПб.: Наука, 1999, стр. 65.

В иных списках есть вариант Акун, который более точно передает тюркское сочетание ак кюн – белое солнце. У нас эта мягкая тюркская Ю огрублялась стойко, например куна, куница. Что же касается пары Акун – Якун, то использовался, вероятно, и тот, и другой вариант. Эта тюркская черта, прибавление к началу инородного имени звука И, например Иленин, была у нас известна и применялась иногда к нетюркским именам, например Илларион – Ларион, хотя по-гречески правильно через начальное И (λαρίων). Также показательна пара Истанбул – Стамбул, хотя исток этого имени не ясен. Понятно, как у нас вылетел первый звук в именах Илларион и Истанбул – под указанным тюркским влиянием, но не ясно, зачем наши добавляли И к тюркскому Акун, получая Иакун (Якун).

Нетрудно также будет разобрать имена Олег и Игорь, которые невежественные до безумия «норманны» тоже причислили к германским – разумеется, без малейших на то оснований.

Имя Игорь образовано от известного слова иго при помощи регулярного окончания русского языка, как, например, в словах пахарь, деверь и им подобных. Слово это, возможно, присутствует также в греческом игемон (γεμών), правитель (гегемон на католическом греческом языке), т.е. оно, вероятно, общее, индоевропейское. Вероятно, Игорь – это было не столько имя, сколько должность, что выдает тюркский обычай… Что же касается германского разнобоя Ингер, Ингор, Ингвар, Ингмар против нашей единой формы, то он выдает заимствованный характер данного имени у германцев. Это искажение русского имени, смысла не имеющее.

Даже если у германцев было слово иго, указанные имена бессмысленны за счет рассмотренного выше обезображивающего их вставного звука N, закрывающего первый слог. Еще один ужасающий пример этого искажения содержится в английском слове Hungary (Венгрия), которое за счет странной вставной N и странной первичной огласовки H (вспомните имя Хрёрекр) создает ложное впечатление о гуннах… Нет, имеются в виду не гунны, а венгры, угры (ugry), вероятно от этого русского слова (глухой Ъ в угъры мог быть расценен как любой не составной гласный, чаще всего А или О; регулярно в русском языке он переходит в О: угорский). Наше же слово Венгрия явно идет уже от германского – Хвунгрия (ужас). Ниже дан еще один пример такого перехода – Хельмут в Веремуд, тоже с начальной В.

Имя Олег «норманны» «этимологизируют» обычным для себя образом – глупейшим из всех возможных. В качестве «прототипа» русского имени приводится германское слово святой (holy, helligt, heliga, helga, hellig, heilig – английское отличается). Ей-богу, нужно быть сумасшедшим, чтобы дать ребенку имя Святой. Это даже почище, чем Славный царь. И это, повторю, среди людей, которым нормальными казались прозвища Лысый и Волосатые штаны?

Впервые намек на исток германского имени, которое неверно производят от слова святой, встречается в т.н. кембриджском документе, опубликованном в рамках известной переписки хазарского царя Иосифа с каким-то испанским иудеем. Поскольку написан прототип этого имени с пропуском звуков на еврейском языке: «большие дары X-л-гу, царю Русии», то имеются варианты его прочтения, как отметил переводчик П.К. Коковцов:

H-l-g-w, что, согласно правилам еврейской графики, может читаться Halgu (Halgo) или Helgu (Helgo). Буква Вав (w), обозначающая в еврейском алфавите собственно неслоговое и, употребляется в еврейском письме (в средине и в конце слова), как известно, для передачи обоих гласных: и и о.


Поскольку в десятом веке ни единый царь Руси такого имени не имел, что мы знаем точно, это время описано в наших источниках, то следует предположить, что это не имя, а должность в тюркском духе и, разумеется, на тюркского корня языке – Хельго-каган. В названии должности хазарин первую часть просто принял за имя, как, например, многие принимают в титуле Чингисхан. В таком же порядке слово могло быть и заимствовано как имя собственное, например ныне можно встретить собственное имя Чингис.

Слово хельго состоит из двух частей – гуннского хель и китайского го со значением государство (гунны пришли от границ Китая), которое сохранилось в русском языке: го-сударство. Сочетание Хель-го переводится на русский язык очень просто – Русь, но объяснение будет несколько сложнее.

Сочетание Хель‑го любопытно тем, что в Европе сохранилась вполне вероятная ему пара — Бель‑го (Бельгия). Да, я знаю, что там была римская провинция Belgica, но, во-первых, приведенная ниже этимология с Бельгией никак не связана, а во-вторых, в истории бывают анахронизмы… В сущности, это просто яркая иллюстрация для приведенных ниже рассуждений.

Тюрко-китайские сочетания вроде Хель-го вполне, на мой взгляд, естественны для гуннов, например еще Сы-бир (Сибирь). Бир в данном случае значит на тюркском языке единство, но значительно более показательно и более правильно данное слово звучит, если произвести обычную тюркскую мену Б/М,— мир. Слово же сы явно не тюркское — китайское со значениями монастырь и четыре. Стало быть, сыбир значило у гуннов просто город, крепость, четыре угла в объединении. В наших сибирских летописях имя Сибирь и связывается с именем города.

Сложность перевода гуннских имен заключается в том, что о языке гуннов почти ничего не известно, хотя по некоторым сохранившимся именам его можно связать с тюркским. Значение слов хель и бель, впрочем, установить можно. Приставные буквы в именах мы можем для установления корня отбросить, и получится у нас слово el. Памятуя о том, что разбираемые слова принадлежат языку все же не тюркскому, а сходному, посмотрим на значение слова EL в Древнетюркском словаре 1969 г.: «1. племенной союз, племенная организация. 2. народ. 3. государство, административная единица».— Принять данные значения без поправок мы не можем потому, что у нас имеется не el, а хель и бель, хотя при подстановке их в сочетание Хель-го получаются вполне приемлемые и даже любопытные сочетания: Народное государство и Государственное государство, т.е. империя, государство народов или государство государств, верно. Это, впрочем, не годится, хотя и очень близко.

Основа сочетаний Хель-го и Бель-го нам, стало быть, понятна, но следует определить значения приставных букв, которые не могут не изменять значения слова, как, например, приставки в русском языке. Рассмотрим для установления роли приставок Х и Б пару слов из следующего набора: борт, корт, лорд, норд, порт, сорт, спорт, торт, форт, хорт, черт (чорт). Набор я привожу для наглядности употребления в Европе явно гуннского словообразования (больше вроде никому это принадлежать не может), а любопытны нам в данном наборе два русских слова тоже с единым корнем и с приставками Х и Б, как в разбираемых именах,— хорт и борт. Вот В.И. Даль пишет: «ХОРТЪ м. хортица ж. стар. юж. сев. борзая собака, ловчая, для травли». Не вдаваясь в подробности тюркского корня орт, который к нашему рассмотрению отношения не имеет, мы видим, что хорт являет собой, образно говоря, подвижное прикрытие, загон, а борт — неподвижное. Если принять, что сочетанием Хель-го действительно называлась Русь, то в сравнении Хель-го и Бель‑го наблюдается отмеченная закономерность: Хель-го переместилось с Дуная сначала на новгородский север, потом на юг по Днепру, а Бель-го осталось на месте (если и переместилось в силу внешних причин, то недалеко).

Русский перевод сочетания Хель-го несколько точнее звучит с ключевой Л, как, например, в именах Святославлич из Слова о полку Игореве и Бравлин (Боровин) из Жития Стефана Сурожского,— Русль. В виду имеется овеществленное движение, несущее течение, русло,— подвижное государство государств, Хель-го. Может быть, перевод не вполне точный, но попробуйте, во-первых, сделать лучше, перевести столь сложный термин емко, а во-вторых, если уж берут сомнения, попытайтесь иначе объяснить название государства, однокоренное со словом русло.

Что же касается имени Олег, то оно, вероятно, представляет собой прилагательное от приведенного выше тюркского слова – Elig. Вероятно, оно тоже входило в состав должности и было принято за собственное… Эта форма является правильной, например TIRIG (живой), KIČIG (кичиг, маленький) и SILIG (благородный) в Древнетюркском словаре 1969 г., а отклонения возможны уже в тюркских языках, например KIČÜG с тем же значением в том же словаре и SILIK. Мне не известен переход звука I в Е в тюркских языках, но я не знаю и тюркской фонетики (о ней книги можно писать). Впрочем, такой переход в заимствованном слове, безусловно, возможен был в русском языке. Например, этноним печенег весьма походит на бранную кличку на тюркском языке, образованную как указанное прилагательное от слова BIČIN (обезьяна). Да, логически имя образовано неверно – следовало сказать подобный обезьяне, но не факт, что его выдумал носитель языка и вообще грамотный человек. Кроме того, теоретически за формой на -ig возможен был оттенок предикативности (обезьянеющий). Оглушение же первого звука до П возможно было в тюркском языке, как и в русском.

В заимствовании слова Elig ключевым является то обстоятельство, что не сохранилась письменная его форма, правильная,– Елиг (как един – один, елень – олень, Елена – Олёна). Видимо, это можно расценить так, что никаких записей о призвании варягов не было: исторический материал существовал только в устной форме. Германское же имя является очевидным заимствованием из приведенного гуннского сочетания: Helge, Helgo (нем.), Helge (дат.), Helge (швед.). Существует, впрочем, несколько иное датское и немецкое имя – Holger, которое может идти от имени Олег, Ольг (при искажении, как Хрёрекр). Никакого значения эти слова не имеют, как часто бывало у германцев,– просто громкие имена.

Кстати сказать, германское имя Эрик (Эрих) заимствовано, вероятно, из той же тюркской формы – Erig, мужественный (готы принимают гуннские имена, сообщил Иордан). В помянутом выше словаре дано и слово ER (муж, мужчина), и слово ERIG с разными значениями, в том числе существительными место, манера. Прилагательное же будет грубый, резкий. Есть и слово ERIK со значениями быстрый, ловкий.

Если бы наше имя Олег было заимствовано у германцев, то оно звучало бы Хелог, Хельге, Хельго, Хольгер или схожим образом, а не Олег. Ну, был же у нас Ингвар (Инъгваръ), причем Игоревич (рязанский князь начала тринадцатого века). Даже если отбросить начальный германский звук Х, то слова Ольг и Ольга не могли образоваться в русском языке из Elge: перед гласным Ь мена начального звука Е на О невозможна была. Например, слово ель никогда не звучало оль и не могло звучать, а равно и слово еллины (греки, эллины), поскольку звучит оно через плавное ЕЛЬ. Это значит, что исходно имя Олег звучало именно так, как указано выше,– Elig, Елиг, что было искажено в Елег (слово-то иностранное) с последующим преобразованием в нынешнее звучание, как в паре елень – олень. Подтверждается последний переход производным именем Ольга, которое тоже не звучало через О: Константин Багрянородный в трактате «О церемониях» именует ее Элга, т.е. Ельга от Елег, правильно. Имя Ельга не могло уже перейти в Ольга: наверно, при написании летописи или переписке его просто уравняли с именем Олег – тоже правильно.

И последнее. Германское слово святой, вероятно, собственное и древнее, так как по корню оно весьма напоминает германское же слово ад: holy hell (англ.), heilig – Hölle (нем.), helligt – helvede (дат.), helga – helvíti (исл.), hellig – helvete (норв.), heliga helvete (швед.). Такого рода амбивалентные значения возможны в древних языках, например латинское sacer – священный и одновременно нечистый. У германцев это просто совпадение с заимствованным именем Helgo, так как в противном случае половину их придется считать сумасшедшими. К тому же, чистая святость, без указанной языческой амбивалентности,– это понятие уже христианское.

Объяснение получилось не очень простое, но я полагаю, что для нормального психически человека, не охваченного бредовой идеей о высшей культуре северогерманских дикарей, и так очевидно, что имена Helge и Олег не имеют отношения друг к другу – просто потому, что они звучат по-разному, хотя и похоже. Поразительно, этот бредовый вымысел охватил даже некоторых лингвистов, которые полагали, что первый звук в германском имени на нашей почве «самоликвидировался». Нет, например, в цитированной выше начальной летописи есть искаженное германское имя Веремуд, из которого легко восстанавливается германский оригинал: Хвелемуд – Хельмут. Как видим, начальный звук Х не только не вылетел, наоборот – усложнился в искажении: имя услышали как Фельмут (Хвельмут). Это действительность, а переход Helge в Олег – глупый вымысел.

Более имен несомненных варягов у нас, кажется, нет. Что же касается Аскольда и Дира, то в летописи особо отмечено, что они не принадлежали к народу Рюрика: «не племени его, но бояре». Вероятно, это хазары. Аскольд – это явное тюркское имя, Ас-кельды (пришедший как ас, асом, не знаю, кто это), а Дир (Дирд в иных списках) – угорское, Дьёрдь ныне, Георгий. У нас встречаются его варианты вроде Дюрди, Гюрги, причем по отношению к русскому человеку…

Стало быть, мы видим, как и предположили выше, что имена варягов и самое слово варяги происходят из русского и тюркского языков. Процентное соотношение русских и тюрок в составе варягов нам не известно, тем более что русский мог носить тюркское имя, но можно предположить, что варяги – это явление по преимуществу русское, так как и называлось оно на русском языке.

Политическая роль Рюрика

Призвание варягов состоялось в ходе гражданской войны, начавшейся ввиду захвата власти на Руси, в Новгородских пределах, некоей христианской партией, как мы знаем из цитированного выше Окружного послания патриарха Фотия. Сообщению летописца о призвании варягов, конечно, можно верить, но невозможно поверить тому, что все гражданские проблемы были решены еще до призвания обратно законной власти, изгнанной революционными силами. Нет, война, несомненно, продолжалась, о чем говорит гибель Рюрика и братьев его Синеуса и Трувора, а также наступление Олега на хазар с малолетним сыном Рюрика на руках – «вельми детским» Игорем. Это значит, что Рюрик погиб незадолго до взятия Олегом хазарской пограничной крепости Самбатион (впоследствии Киев), а предъявление затворившимся в хазарской крепости Аскольду и Диру Игоря – «се есть сын Рюриков!» – не может быть расценено иначе, чем знак отмщения за Рюрика.

Гражданская война, как видим по нашей летописи, посредством призвания варягов переросла в затяжную империалистическую – войну на уничтожение Хазарии и Византии, на подчинение их областей Руси. У Хазарии были отняты в конечном итоге все земли, а сама она была уничтожена. Византия же, тоже при Святославе Игоревиче, лишилась только восьмидесяти городов по Дунаю… Далее у нас была введена государственная христианская вера, и воевать с христианской Византией стало не с руки.

Безусловно, столь резкий отпор Хазарии и Византии значит, что «христианская» революция в Новгородских пределах произошла при прямом участии двух этих сверхдержав, поддержке ими действий наших бунтовщиков, вплоть до ввода войск на Русь – хазарских, как мы можем судить по преследованию Олегом Аскольда и Дира, затворившихся от Олега в хазарской пограничной крепости. Да, в летописи не сказано, что они бежали от преследования – они только «отпросились» у самого Рюрика в Византию, чтобы устроить на Днепре Киевское княжение, но это очевидный противоречивый домысел, сделанный для связности рассказа, для оправдания славянской теории, не укладывающийся в описываемую канву событий и противоречащий историческим данным. Увы «славянам», был не «славянский» Киев, а хазарская пограничная крепость с подчеркнуто иудейским названием Самбатион [3], о котором поведал византийский император Константин Багрянородный в работе «Об управлении империей».

Не следует, конечно, воспринимать «христианскую» революцию в Новгороде как религиозную. Это была не религиозная революция, а империалистическая, при поддержке Византии и, вероятно, Хазарии, что следует из распространенности христианства среди варягов, как отмечает наша летопись:

[945] …а хрестеяную Русь водиша роте [клятве] в церкви святаго Ильи, яже есть над Ручаемъ, конець Пасынъче беседы и Козаре: се бо бе сборная церки, мнози бо беша варязи хрестеяни.


Повесть временных лет, стр. 26.

Таким образом, «христианская» революционная партия, против которой боролись варяги, была не столько христианской, сколько византийской – действовавшей в интересах христианской Византии, при участии византийского епископа. Византийское христианство в данном случае было лишь инструментом имперской политики.

Если мы примем, что варяги происходили из Аварского каганата, а больше вроде бы неоткуда, то и это сыграло значительную роль в устройстве новой империи: Аварский каганат был уничтожен германцами, вероятно при поддержке дунайских славян и византийцев, а возможно – и хазар. Все же попытка двух сверхдержав вмешаться во внутренние дела вроде бы неизвестного малого государства требует объяснений. Ну, не предположить ли, что это было сведением старых счетов, еще аварских? К сожалению, от хазар не осталось почти ничего, а в византийских источниках ответа не этот вопрос нет или же мы его просто не видим.

Рюрик стал основателем новой правящей династии, причем родство здесь было принципиальным: Олег, носивший «вельми детского» Игоря на руках, передал верховную власть именно ему, сыну Рюрика, хотя у него наверняка были свои дети. Вероятно, у Рюрика были некие неоспоримые права на верховную власть или они сложились в ходе вооруженной борьбы с бунтовщиками, естественного его лидерства. Так или иначе, а именно Рюрик стал столпом и основанием нового государства, новой мировой империи. И разумеется, это обеспечила стоявшая за ним социальная группа – варяги.

В силу отношений с варягами, с Аварским каганатом, Русь сразу стала мировой империей, распространившей свое влияние на заметную часть континента и показавшей даже свою духовную самостоятельность. Принятие христианства для любого народа значило подчинение митрополии, но Владимир, наоборот, заставил подчиняться ему византийских императоров… Парадокс. Наша Церковь была совершенно независима, предельно, а значит, в начале своего пути развивалась она без какого-либо давления, под влиянием лишь понятий об истине членов ее и руководителей, включая князей (политически у нас сложилось нечто вроде халифата, без разделения властей, но с правом вето у духовной власти, отказа в благословении). Да, у первых наших «церковнославян» были свои грехи и недостатки, иной раз жуткие, но никому бы из них даже в голову не пришло сделать из своих недостатков статью дохода, как сделали католики,– действовали они совершенно искренне. Католики, впрочем, тоже действовали искренне, но у наших не было особенной тяги ни к наживе, ни к насилию. Да, некоторые католические грехи у нас присутствовали, например костры для еретиков, но было это в столь ослабленном виде, что сегодня многие об этом даже не знают.

Все наши историки, и «славяне», и «норманны», очень сильно недооценивают изгнание и призвание варягов и связанную с этим смуту. Первые сводят все к объединению мифических «славянских племен», будто ничего и не случилось затем, а вторые – к мифической банде головорезов, которую призвали «княжить» мифические «славянские племена». При этом суть событий исчезает. В том и другом случае мы не видим развития, становления, а переносимся сразу в одиннадцатый век, когда уже существовала огромная империя. И империя эта воспринимается как данность, которую даже обсуждать нечего.

Между тем, начальные наши исторические события являются величайшим культурным взлетом – не просто завоеванием, как при потомках Чингисхана, а распространением русского языка и культуры, в том числе письменной, на огромную территорию.

Подумать только, еще патриарх Фотий в цитированной выше проповеди говорил о русских как о народе безвестном и ничем не примечательном в недавнем прошлом:

Народ незаметный, народ, не бравшийся в расчет, народ, причисляемый к рабам, безвестный – но получивший имя от похода на нас, неприметный – но ставший значительным, низменный и беспомощный – но взошедший на вершину блеска и богатства; народ, поселившийся где-то далеко от нас, варварский, кочующий, имеющий дерзость [в качестве] оружия, беспечный, неуправляемый, без военачальника, такою толпой, столь стремительно нахлынул будто морская волна на наши пределы…


Святейшего Фотия, архиепископа Константинополя – Нового Рима, вторая гомилия на нашествие росов.

Строго говоря, первым в истории является нападение не на Константинополь в 860 г., а на Амастриду чуть ранее, помянутое в Житии Георгия Амастридского. Нападение это, впрочем, некоторые историки справедливо ставят под сомнение, полагая его отражением событий 860 г. Дело в том, что народ Рос назван в Житии Георгия уже известным, что не соответствует действительности. Известность к Руси пришла, несомненно, после нападения на Константинополь. Тогда же под влиянием гл. 38 – 39 книги пророка Иезекииля на греческом языке возникло греческое искажение имени Русь – Рос, отождествление действительного народа с библейским, впервые употребленное Фотием и используемое в греческом языке по сей день. Кстати, именно эта четкая и несомненная дата возникновения греческого имени Рос позволяет считать анахронизмом сообщение Бертинских анналов о народе Рос в 839 г. Да, Русь могла быть в то время, но греческого имени Рос ранее нападения русских на Константинополь не было и быть не могло. Что же касается негреческого имени Рос, то его не было: в разных наших древних источниках имя Русь и его производные встречаются десятки или даже сотни раз, и везде пишутся они единообразно – от корня рус.

В приведенном сообщении любопытство вызывает определение русского народа как «кочующего» (вспомните разобранное выше сочетание хель-го). В связи с известными описаниями мифических славян это не имеет смысла, но если считать это отражением или искажением известной Фотию миграции варягов с Дуная на русский север или даже прямым указанием на родство с аварами… Едва ли можно считать, что Фотий разумел кочевых тюрок или германцев из степей Украины: они стали числить себя «от рода русского» несколько позже, в ходе завоеваний Олега в войне с Хазарией и Византией. Заметная же их ассимиляция, выраженная в летописи русскими формами германских имен, например Бернов, произошла и того позже, при Игоре Рюриковиче.

Любопытно, что до определенной степени Фотий был прав. После смерти Рюрика Олег, преследуя Аскольда и Дира, пришел в чужую землю, взял хазарскую пограничную крепость Самбатион и провозгласил: «Здесь будет мать городов русских!» Он столь легко решил осесть в первом попавшемся месте, среди совершенно чуждых по языку людей, что напрашивается предположение об очень слабой его привязанности к какому-либо месту. К тому же перенос столицы во вражеские земли, исключительно для войны,– неслыханное деяние, которое могло бы окончиться провалом. Нет, Олег оказался Вещим: на месте враждебной хазарской крепости вырос большой русский город – мать городов русских, как он и предрек. Впрочем, через несколько столетий эти земли были брошены на произвол судьбы, там возник новый народ, а русские остались в своих географических пределах.

К сожалению, причина этих этнических процессов, охвативших заметную часть континента, нам не ясна. Мы не знаем, в чем заключалась суть конфликта Руси с двумя сверхдержавами и что привело к столетней войне с ними… Варяги же во главе с Рюриком стали движущей силой этого конфликта – действительного конфликта, отраженного в истории. Стало быть, считать варягов величиной легендарной или незначительной в русской истории у нас нет оснований.

Выше, при рассмотрении происхождения имени Олег, сделано обоснованное предположение, что рассказ о варягах передавался устно, а значит, Рюрик, Синеус и Трувор могут быть лицами легендарными. Требуется, однако же, установить источник легенды или хотя бы имен, причем не мифический, как шведская летопись девятого века или даже одиннадцатого, а действительный. Например, мы должны считать легендарными князей Кия, Щека и Хорива, помянутых в нашей древнейшей летописи, так как это типичная народная этимология – объяснение топонимов через имена людей, а именно – названия города Киев и названий гор Щековица и Хоривица. И пока легендарный источник имен Рюрик, Синеус и Трувор не назван, мы не имеем права считать этих людей легендарными.

Вообще, придумать даже в одиннадцатом веке столь сложное архаичное имя, как Рюрик, едва ли было возможно, а латинские монастырские хроники, содержащие имя Рорих, едва ли были доступны нашим летописцам: это немыслимо после церковного раскола, который вполне оформился уже во времена Фотия (почитайте цитированное выше Окружное его послание об исхождении Св. Духа – это одна из формальных причин раскола с католиками). Да и вообще наша летопись, насколько я знаю, не использует латинские источники – только греческие.

Наше сказание о Рюрике с братьями ни в малейшей степени не напоминает, например, некоторые северные германские басни о подвигах провинциальных конунгов, вокруг которых, как известно, вращался мир. Выше уже сказано, что изгнание власти во время смуты и призвание новой – это не легендарная, а историческая новгородская черта, вполне отраженная в Новгородской летописи. Ну, как можно объявлять действительное явление легендой? Вспомните также рассмотренный выше оберег Святослава с надписью, подтверждающей некое изгнание: «ставшие гонимы». Все это действительность, а не легенда.

Да, о Рюрике известно очень мало, но именно поэтому ничего легендарного в его образе нет. Помилуйте, не указано даже высокое его происхождение, хотя от него взяла начало имперская власть, объявленная священной раньше создания имеющегося у нас датированного списка летописи – при Ярославе Мудром в Слове митрополита Лариона о законе и благодати. Впрочем, здесь священным является уже не природное происхождение князя, а святость, приверженность христианству. Надо признать, что политически это было мудро и, главное, неожиданно. Повторю, именно отсутствие баснословных вымыслов о Рюрике, хотя почва была благодатна, позволяет считать его действительным лицом и даже почитаемым во времена дохристианские – священным, неприкасаемым. Но жизнь идет, идеалы меняются…

С удивлением я читаю утверждения некоторых историков о «неисторичности» Рюрика. Если бы в летописи содержался гигантский рассказ о Рюрике с массой подробностей, например как Рюрик перед смертью благословил сына Игоря на царство крестом дуба мамврийского, то недоверия достойно бы было именно это баснословие…

Также несостоятельным возражением на действительность Рюрика служит то замечание, что имя Рюрик почти не использовалось впоследствии. Нет, это как раз логично и понятно, поскольку Рюрик – это прозвище, как Синеус и Трувор. Ну, почему, например, у германцев позорно мало использовалось имя Лысый? Ответ прост: это не принятое собственное имя, а прозвище. Иначе говоря, это не имя, а фамилия, в чем каждый, вероятно, отдавал себе отчет. Да, лет через двести после смерти Рюрика прозвище перестало восприниматься как таковое и перешло в типовое собственное имя, но это не значит, что оно всегда было таковым и, главное, воспринималось именно так.

Чуть более серьезным возражением на историчность Рюрика является то обстоятельство, что о нем не поминает, например, тот же Ларион в Слове о законе и благодати. Владимир там назван сыном Святослава и внуком Игоря, но о Рюрике упоминания нет… Не ясно, впрочем, насколько это нелогично и до каких пор Ларион должен был вести род Владимира. Кажется, упоминания отца и деда вполне достаточно – тем более что священность власти лежала не в происхождении Владимира, а в христианстве.

Попытки превратить Рюрика в легенду отметают всякий политический и этнический смысл событий нашей начальной истории, выхолащивая историю до уровня детского сада – немотивированного «объединения славянских племен». Разумеется, «славянским племенам» никакой Рюрик с варягами не нужен, ведь они почти от самого Потопа уверенно вели свой исторический путь к образованию Руси.

Ошибка многих историков состоит в анахроничном подходе к истории, к тому же, например, пришествию варягов, который подход обусловлен неисторичной славянской теорией, анахроничной. Ну, почему на новгородском севере должны были жить именно мифические славяне? Их там не было. Жили там разные народы, в том числе, возможно, северогерманские дикари, хотя, судя по сагам, просто пропитанным анахронизмом, их там не было. Например, анахронизмом для описываемых в сагах временах является название нашей страны Гардарик, вероятно к слову город (переводят именно так). Нет, русские города, а иных не было, начали возникать только с пришествием на новгородский север русского языка и культуры, никак не ранее начала девятого века. Страной же городов назвать новгородский север едва ли можно было даже в одиннадцатом веке… Скорее, имя Гардарик порождено уже во время создания саг.

Безусловно, во время изгнания и призвания варягов русский язык уже был в той или иной степени распространен на новгородском севере переселенцами или беженцами из погибшего Аварского каганата, но ведь незадолго до этого его там не было… Главная политическая и даже этническая роль Рюрика и варягов в истории состоит именно в распространении по континенту русского языка и культуры, в создании империи, объединившей многие малые народы континента в единый по языку и культуре новый великий народ – русский.

Тоже интересно:

  1. Вещий Олег
  2. Княгиня Ольга
  3. Александр Невский
  4. Иван Грозный
  5. Петр Первый

[1] Б.Н. Заходер. Каспийский свод сведений о Восточной Европе. Т. 2. Булгары, мадьяры, народы Севера, печенеги, русы, славяне. М.: Наука, 1967.

Зову живых