Иисус Христос

Дм. Добров • 17 марта 2013 г.
Содержание статьи
  1. Горе от ума
  2. Дела духовные
Христос

Иисус Христос является, наверно, самым загадочным участником мировой истории – вплоть до того, что и человеческого его существования многие не признают. При рассмотрении этого вопроса, впрочем, сказывается странное состояние современных историков, которые почему-то не считают Евангелия историческим источником, хотя Евангелия содержат признаки исторического источника. Да, Евангелия написаны в художественной форме, но исторический источник не так уж редко выполняется в художественной форме, например Слово о полку Игореве, Сокровенное сказание монголов, Песня о нибелунгах, «Илиада», Ветхий завет и так далее, художественных источников в мире немало. Обычно в основу художественного исторического повествования положено действительное событие, а вымысел касается частностей, что можно видеть в исторических художественных сочинениях по сей день.

Кроме того, размноженный исторический источник иной раз содержит противоречия, каковые наблюдаются и в Евангелиях. Иначе говоря, Евангелия представляют собой отнюдь не нарочито идеализированный текст, как, должно быть, многие полагают без оснований. Бывают противоречия и в одном источнике, что тоже можно найти в отдельном Евангелии. К сожалению, противоречия в Евангелиях обычно оценивают чрезмерно строго, вплоть до признания Евангелий недействительными в качестве источников, тогда как ни единый прочий исторический источник на схожем основании никто и никогда не признал недействительным: противоречия и даже грубейшие исторические ошибки – это обычное дело.

Что же касается чудес, то их описание тоже встречается в исторических источниках. Например, в нашей древнейшей летописи есть сообщение, что новгородские дети находят на берегах Волхова «глазки стеклянные просверленные», которые поданы летописцем как истинное чудо среди прочих, ибо же он никогда не видел ничего подобного. Он думал, наверно, что бусы образовались в реке, так как новгородцы ничего подобного не делали. Ну, и кто смог бы поручиться, что остальные чудеса, описанные в источниках, включая Евангелия, не имеют объяснимую природу? Можно ли на данном основании полностью отрицать исторический источник? Можем ли мы, по отношению к незнакомым явлениям находясь в роли человека, который никогда не видел бус и полагает их чудом речным, считать свое знание природы вещей абсолютным, завершенным?

Признаться, совершенно понять невозможно, почему историки уделяют большое внимание «историческим свидетельствам о Христе», которые на деле все без исключения являются свидетельствами уже только о христианах, поклонявшихся Христу, но выпускают из рассмотрения уникальное историческое свидетельство о самом Христе и времени его.

Историчность Христа

Христос

Чтобы уже предметно понять историчность Евангелий и Христа, прежде всего следует осознать языковую обстановку на Ближнем востоке времен Христа. Иудейская религия опиралась на свой священный язык, иврит или арамейский, о чем свидетельствуют источники – Кумранские рукописи, Талмуд и даже сами Евангелия, где отдельные выражения даны на иврите или арамейском. Стало быть, если Евангелия написали носители арамейского языка, которые и действуют в истории Христа, то они ни в коем случае не полагали свои сочинения священными, так как писали их не на священном своем языке, языке молитв и священных текстов, а на языке господствующей в Средиземноморье светской и даже атеистической культуры – греческом.

После Александра Македонского греческий язык стал весьма популярен в Средиземноморье. Так, в III – II вв. до РХ в Александрии появился даже греческий перевод Ветхого завета, т.н. на латинском языке Септуагинта, перевод семидесяти старцев (interpretatio septuaginta seniorum). Это латинское название предполагает, что перевод был сделан старейшинами, возглавлявшими иудейскую общину Александрии. Точно это не известно, как не известна и цель перевода, но можно предположить далее, что перевод этот связан с большим количеством разноязычных прозелитов, с формированием в эллинистическом мире новой иудейской среды, которая получила название диаспора (рассеяние на греческом языке). Формирование диаспоры в Александрии и иных городах не следует считать миграцией и ассимиляцией ближневосточных иудеев, так как ассимиляция иудеев в той же Александрии произошла бы в коптской среде, народной, но отнюдь не «общечеловеческой». Собственно, возникновение эллинистической диаспоры значило, что иудаизм приобрел черты мировой религии посредством эллинизма, греческой культуры в Средиземноморье. Безусловно, у него были отличные перспективы, он резко выделялся среди языческих религий, см. ниже, но достоинства его в глазах греков свело на нет пришедшее христианство…

Вероятно, формирование прозелитического иудаизма произошло среди иудейских мигрантов под сильным влиянием эллинизма. Разумеется, единодушия по данному вопросу среди иудеев не было. Так, в самой Иудее против прозелитического иудаизма развивался его националистический вариант – мессианский. Ощутимой связи между разными по сути иудейскими религиями не было или она до нас не дошла. Скажем, Филон Александрийский был иудеем, но нам не известно, какое отношение он имел к иудейской митрополии и где учился иудаизму… О национальности же его в нашем смысле и говорить нечего: это просто непредсказуемо.

В наши дни, надо добавить, среди некоторого числа историков распространено невежественное мнение, что иудаизм был непрозелитической религией, источник чего лежит, видимо, в собственных наблюдениях за современностью. Действительности это не соответствует. Иудаизм был, конечно, прозелитической религией, но проиграл битву за мир христианству и исламу. Посмотрите, например, та же Александрия имела громадное население иудейское, чуть не половину, но куда же делось это население? Теперь большинство населения Александрии составляют арабы-мусульмане…

Для лучшего понимания сути вещей можно рассматривать первые попытки распространения учения Христа как столкновение в митрополии прозелитического иудаизма и иудаизма мессианского. При этом следует помнить, что в прозелитическом иудаизме возникает столь же органичное смешение эллина и иудея, как в Филоне Александрийском, и разделить их попросту невозможно, например:

Говорю же вам, что многие придут с востока и запада и возлягут с Авраамом, Исааком и Иаковом в Царстве Небесном, Мф. 8, 11.

Эллины ели в лежачем положении или, может быть, только пировали (да и правильно, больше влезет). Мессианский иудей едва ли мог вообразить себе лежачий пир невесть кого с Авраамом, Исааком и Иаковом в Царстве Небесном, но для иудея эллинистического это было совершенно нормально – как для Филона было нормально смешивать иудаизм с греческой философией.

Почитайте Евангелия, там всякое принятие пищи происходит в лежачем положении, по-эллински, причем не только Христа с учениками, но и нескольких тысяч человек в поле. Это очень историчная черта, правдивая для эллинистической культуры, но не для иудейской, где едва ли в большом почете был культ пира и лежачие занятия философией… Я думаю, если бы какой-нибудь иудейский священник из Иерусалима увидел, какая пьянка происходила на философских диспутах Платона, он бы в обморок упал от ужаса: подумайте, это же образованные люди!

Центры эллинской культуры были по соседству с Иудеей и Галилеей – за Иорданом в Десятиградии, что прекрасно отражено в Евангелиях. Так, именно в пределах Десятиградия Христос изгнал бесов из двух бесноватых и направил их в стадо свиней. В иудейской же культуре свиньи запрещены были в пищу законом Моисея как нечистые животные, Лев. 11, 7, а значит, стада свиней у иудеев быть не могло. Впрочем, в Галилее все могло быть, но об этом ниже…

Также очень исторично, т.е. буднично, выглядят притчи Христа, имеющие коммерческий характер (имущественные отношения между господином и слугами) и едва ли возможные в мессианской иудейской среде, отнюдь не городской, торговой и рабовладельческой. Формально это подтверждается тем, что в одной из коммерческих притч опять же упомянуто стадо свиней, Лк. 15, 15.

На евангельские коммерческие притчи очень хорошо ложатся упоминаемые в Евангелиях многочисленные денежные и весовые единицы, преимущественно греческие и лишь отчасти римские: дидрахма, статир, талант, мина, динарий, лепта, кодрант, ассарий. Здесь же и греческая терминология, главные понятия: евангелия, синагога, синедрион, Христос. Все это прямо указывает на эллинистическую культурную среду.

Христос принадлежал, безусловно, эллинистической культуре, и выглядит это правдиво, согласно с реалиями того времени. Да, при этом он мог проповедовать в духе иудейской религии (хотя учение его не является иудейским), но ведь Филон, например, принципиально занимался тем же самым – совмещал несовместное.

Любопытно также, что в Евангелиях можно встретить некоторые отклонения Христа от прозелитического «общечеловеческого» иудаизма в националистический, мессианский в иудейском смысле: «Я послан только к погибшим овцам дома Израилева», Мф. 15, 24. Но в том же Евангелии Христос говорит ученикам: «вы будете ненавидимы всеми народами за имя Мое», Мф. 24, 9, т.е. он предполагает, что учение его должно распространяться по миру. Что ж, противоречия в исторических источниках бывают, и избавиться от них можно не произвольным выбором, а критическим рассмотрением материала. Евангелия, безусловно, являются памятником эллинистической культуры, «общечеловеческой», а значит, утверждения, противоречащие этому, нельзя считать достоверными.

Да, эллинизм может выглядеть диковато, но это факт, который встречается в сочинениях его представителей, например:

Небесных же богов как мог он лицезреть? И откуда возникло у него само желание? Оттого, клянусь Зевсом, что до него их созерцал какой-то из его предшественников.


Если верить некоторым легкомысленным историкам, то Иосиф Флавий – просто жуткий иудей, однако же по данному мнению возникает вопрос: как жуткий иудей мог клясться языческим богом Зевсом? Выходит, он не жуткий иудей, а типичный представитель эллинизма, как Филон и многие иные.

Таким же противоречием, как клятва Зевсом Иосифа Флавия, является бытовое поведение Христа – вкушение пищи лежа, а также коммерческие его притчи. Это тоже эллинизм, и выглядит это весьма правдиво, согласно, как видите, с реалиями того времени.

Весьма также исторично в Евангелиях выглядят исцеления, производимые Христом, если сообразоваться с историческим материалом, который излагает Иосиф Флавий об одной из философских школ иудейских, ессеях:

Преимущественно они посвящают себя изучению древней письменности, изучая, главным образом, то, что целебно для тела и души; по тем же источникам они знакомятся с кореньями, годными для исцеления недугов, и изучают свойства минералов.


Ранние эллинские христиане связывали ессеев с египетской сектой терапевтов, как называли их на греческом языке и как ныне называется врач.

Таким образом, даже чудодейственную целительскую деятельность Христа можно воспринимать вполне рационально, хотя связь его с ессеями остается под вопросом. Можно было бы думать, что эллинистическая культура едва ли совместна с ессеями, но ведь Ветхий завет тоже несовместен с греческой философией… Если же Филон мог их совместить, то почему Христос не мог совместить эллинизм и учение ессеев?

Предположить связь Христа с ессеями можно только на том основании, что в Евангелиях поминаются представители двух прочих философских школ, фарисеи и саддукеи, выступавшие против Христа, но совсем не помянуты ессеи. Впрочем, отсутствие упоминаний о ессеях выглядит естественно, поскольку ессеи жили обособленно и даже молились отдельно.

Вероятно, сектантские мотивы в проповеди Христа имеют то же происхождение, попытку отождествить его с ессеями, действительную или нет, не знаем:

Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч, ибо Я пришел разделить человека с отцом его, и дочь с матерью ее, и невестку со свекровью ее. И враги человеку – домашние его, Мф. 10, 34-36.

Немного ниже, однако, встречается иное указание Христа: «Бог заповедал: почитай отца и мать, и злословящий отца или мать смертью да умрет», Мф. 15, 4.

Вероятно, ессеи все же оказали некоторое влияние на первых христиан, породив христианское монашество:

2) Существуют именно у иудеев троякого рода философские школы: одну образуют фарисеи, другую – саддукеи, третью – те, которые, видно, преследуют особенную святость, так называемые ессеи. Последние также рожденные иудеи, но еще больше, чем другие, связаны между собою любовью. Чувственных наслаждений они избегают, как греха, и почитают величайшей добродетелью умеренность и поборение страстей. Супружество они презирают, зато они принимают в себе чужих детей в нежном возрасте, когда они еще восприимчивы к учению, обходятся с ними, как со своими собственными, и внушают им свои нравы. Этим, впрочем, они отнюдь не хотят положить конец браку и продолжению рода человеческого, а желают только оградить себя от распутства женщин, полагая, что ни одна из них не сохраняет верность к одному только мужу своему.

3) Они презирают богатство, и достойна удивления у них общность имущества, ибо среди них нет ни одного, который был бы богаче другого. По существующему у них правилу, всякий, присоединяющийся к секте должен уступать свое состояние общине; а потому у них нигде нельзя видеть ни крайней нужды, ни блестящего богатства – все, как братья, владеют одним общим состоянием, образующимся от соединения в одно целое отдельных имуществ каждого из них. Употребление масла они считают недостойным, и если кто из них помимо своей воли бывает помазан, то он утирает свое тело, потому что в жесткой коже они усматривают честь, точно так же и в постоянном ношении белой одежды. Они выбирают лиц для заведывания делами общины, и каждый без различия обязан посвятить себя служению всех.

4) Они не имеют своего отдельного города, а живут везде большими общинами. Приезжающие из других мест, члены ордена могут располагать всем, что находится у их братьев, как своей собственностью, и к сочленам, которых они раньше никогда не видели в глаза, они входят, как к старым знакомым. Они поэтому ничего решительно не берут с собою в дорогу, кроме оружия для защиты от разбойников. В каждом городе поставлен общественный служитель специально для того, чтобы снабжать иногородних одеждой и всеми необходимыми припасами. Костюмом и всем своим внешним видом они производят впечатление мальчиков, находящихся еще под строгой дисциплиной школьных учителей. Платье и обувь они меняют лишь тогда, когда прежнее или совершенно разорвалось или от долгого ношения сделалось негодным к употреблению. Друг другу они ничего не продают и друг у друга ничего не покупают, а каждый из своего дает другому то, что тому нужно, равно как получает у товарища все, в чем сам нуждается, даже без всякой взаимной услуги каждый может требовать необходимого от кого ему угодно.

[…]

7) Желающий присоединиться к этой секте не так скоро получает доступ туда: он должен, прежде чем быть принятым, подвергать себя в течение целого года тому же образу жизни, как и члены ее, и получает предварительно маленький топорик, упомянутый выше передник и белое облачение. Если он в этот год выдерживает испытание воздержности, то он допускается ближе к общине: он уже участвует в очищающем водоосвящении, но еще не допускается к общим трапезам. После того, как он выказал также и силу самообладания, испытывается еще в два дальнейших года его характер. И лишь тогда, когда он и в этом отношении оказывается достойным, его принимают в братство. Однако, прежде чем он начинает участвовать в общих трапезах, он дает своим собратьям страшную клятву в том, что он будет почитать Бога, исполнять свои обязанности по отношение к людям, никому, ни по собственному побуждению, ни по приказанию – не причинить зла, ненавидеть всегда несправедливых и защищать правых; затем, что он должен хранить верность к каждому человеку, и в особенности к правительству, так как всякая власть исходит от Бога.


Иосиф Флавий. Указ. соч.

Последнее утверждение, как ни странно, буквально соответствует мысли апостола Павла, Рим. 13, 1, который к ессеям вроде бы никакого отношения не имел.

Любопытным также доказательством действительности Христа, историчности его, является невыводимость его учения из иудаизма, т.е. действительность его, отнюдь не книжный характер, не философский. Невыводимость важна в данном случае потому, что ученые иудеи, в том числе эллинисты, если судить по Филону, лишь толковали закон, но не изменяли его, не выдумывали ничего и ничего не принимали нового – во всяком случае без согласия со старым. Христианство не могло возникнуть обычным порядком того времени – философскими изысканиями, причем даже в лежачем положении: для зарождения его нужен был практикующий проповедник, стоящий вне и выше закона Моисеева, каковой проповедник и описан в Евангелиях…

Безусловно, никто из верных иудеев того времени просто не посмел бы поставить себя выше Моисея – законодателем духовным: для этого нужен был человек не от мира сего. Дело в том, что Моисей запретил прибавлять что-либо к закону его и убавлять от него, Втор. 4, 2, а также под страхом смерти запретил слушать пророков-чудотворцев, как зовущих к иным богам, Втор. 13, 1-5, так и говорящих именем своего бога то, чего он не повелел, Втор. 18, 18-22. Под страхом смерти запрещено было также богохульство, Лев. 24, 15-16. Для осуждения же к смертной казни достаточно было двух свидетелей, Втор. 17, 6. Стало быть, человек, публично выступавший в Иудее с проповедью нового божественного учения, попросту обрекал себя на смерть. И в Евангелиях это вполне отражено.

Иудаизм того времени – после римского завоевания Иудеи и до уничтожения ее – был сосредоточен на спасении, как и христианство позже, но спасение в иудаизме и спасение в христианстве ничего общего между собой не имеют. Возникавший тогда талмудический иудаизм понимал спасение как избавление от римского господства через пришествие политического вождя, мессии:

МЕССИ́Я (מָשִׁיחַ, машиах, буквально `помазанник`), в религиозных представлениях иудаизма идеальный царь, потомок Давида, который будет послан Богом, чтобы осуществить избавление народа Израиля.


В Талмуде значение «избавление» закрепляется лишь за словами, производными от корня גאל. Поэтому термин «избавление» (геулла) связывается почти исключительно с представлением об избавлении народа Израиля и становится синонимом национального освобождения. Особенно настойчиво идея избавления как освобождения от чужеземного господства проводилась в эпоху римского владычества.


Иудейская религиозная мысль в эпоху римского порабощения, эпоху Христа, носила исключительно политический характер, материальный, тогда как учение Христа предполагает избавление духовное, да и царство Христа, как известно, не от мира сего. Отсюда понятен конфликт христианства и талмудического иудаизма – непримиримые их основы, разные понятия о мессии. Христос, конечно, не является мессией в талмудическом смысле, так как не собирался поднимать восстание и захватывать политическую власть.

Нынешние иудеи подтверждают, что иудейские войны носили мессианский характер:

Антиеврейски настроенный римский историк Тацит пишет, однако, о тотальной антиримской войне, в которой принимали участие даже женщины. Чтобы доказать, что антиримское восстание было делом рук весьма ограниченных кругов и тем самым оправдать еврейский народ в целом в глазах римлян, Иосиф Флавий сознательно искажает размеры мессианского движения в стране и его роль как вдохновителя восстания.


Недовольство римлянами было среди иудеев и до Христа, были и выступления, например мятеж Иуды Галилеянина, который, по утверждению Иосифа Флавия, положил начало четвертой философской школе иудеев, завоевавшей массы уже после Христа, в 64-66 гг.:

Родоначальником четвертой философской школы стал галилеянин Иуда. Приверженцы этой секты во всем прочем вполне примыкают к учению фарисеев. Зато у них замечается ничем не сдерживаемая любовь к свободе. Единственным руководителем и владыкою своим они считают Господа Бога. Идти на смерть они считают за ничто, равно как презирают смерть друзей и родственников, лишь бы не признавать над собою главенства человека. Так как в этом лично может убедиться воочию всякий желающий, то я не считаю нужным особенно распространяться о них. Мне ведь нечего бояться, что моим словам о них не будет придано веры; напротив, мои слова далеко не исчерпывают всего их великодушия и готовности их подвергаться страданиям. Народ стал страдать от безумного увлечения ими при Гессии Флоре, который был наместником и довел иудеев злоупотреблением своей власти до восстания против римлян.


Это сообщение вызывает сомнения, как и любое иное, когда человек вдруг без видимой причины начинает заклинать свою правдивость, но факты приводить отказывается… Возможно, здесь ложь в мелочах, например по поводу галилейского происхождения Иуды, но такое фанатичное движение среди иудеев было. Нетерпимая эта школа и стала родоначальницей талмудического иудаизма, или мессианского, как лучше его назвать по главной его идее.

Примечательно, что эта школа начинает набирать силу только после Христа, при Гессии Флоре. Как ни странно, фанатизм иудеев, набирающий силу после Христа, тоже свидетельствует об историчности Христа, действительности его. Дело в том, что ужасающие своим фанатизмом и бессмысленностью вооруженные выступления иудеев против римлян, согласимся с современными толкователями, могут быть объяснены только мессианским рвением, а оное, в свою очередь, может быть объяснено только страстным желанием опровергнуть ложного с точки зрения иудаизма мессию, Христа. Иначе, как мне кажется, невозможно объяснить откровенное самоубийство, которое совершили иудеи после Христа: народ этот  римляне уничтожили в ответ на восстания, а святыни его сравняли с землей. Нынешние же иудеи, как называют себя жители Израиля, в массе своей принадлежат к потомкам европейских прозелитов иудаизма, германцам, которые называли себя жиды. Хазарские жиды тоже уже почили, навсегда покинули мировую историю, ассимилировавшись среди христианских народов в девятнадцатом и двадцатом веках, но дали потомство – израильских иудеев.

Фанатичное поведение иудеев со времен Христа стоит сопоставить со столь же фанатичным поведением первых христиан, тоже самоубийственным. Тем из них, кто подвергались преследованиям римской власти, достаточно было просто отказаться от своего мессии, чтобы избежать жестокой казни, но большинство не отказывалось…

Невозможно поверить, что жуткий этот фанатизм простого народа, самоубийственный, вовсе не обычный в мировой истории, опирается на ученые философские выкладки или исторические легенды, а не на суровую действительность. Я говорю не о действительности Царства Небесного, чего первые христиане знать не могли, как и мы не можем, а о действительности Христа, которую ни иудеи, ни христиане того времени сомнению не подвергали, как явствует из их поведения. Политическая же разница между ними только в том, что одни выступали за Христа, а другие – против.

Кстати, именно первые фанатики с той и другой стороны заложили резко враждебное отношение представителей обеих религий друг к другу. С тех пор среди христиан переживают о коварстве и вредоносности иудеев, а среди иудеев – об антисемитизме христиан. Вдумайтесь, конфликту две тысячи лет… И неужели это из-за легенды? Что ж, допустим. Если это христианская легенда, как утверждают некоторые, то почему в нее верили иудеи? Разве можно фанатично, с презрением к собственной жизни отрицать то, что не существует или существует только в воображении ряда лиц, к тому же иноверных?

Вообще, современный иудаизм необъясним без Христа и был бы невозможен в нынешнем виде, если бы Христа не было. Подумайте, например, откуда взялось странное мессианское убеждение об «избранности» иудеев в смысле духовного главенства их в мире? Каким образом божественная избранность распространилась с мессии на всех его поклонников?

Современные утверждения, что иудаизм является монотеистической религией, и относятся к современному иудаизму, но не к ветхозаветной религии. Да, в законах Моисея можно найти утверждение, что «Господь, Бог наш, Господь един есть», Втор. 6, 4, но понимать это следует в том смысле, как явствует из того же текста, что за поклонение иным богам тебя просто убьют:

Если восстанет среди тебя пророк, или сновидец, и представит тебе знамение или чудо, и сбудется то знамение или чудо, о котором он говорил тебе, и скажет притом: «пойдем вслед богов иных, которых ты не знаешь, и будем служить им»,– то  не слушай слов пророка сего, или сновидца сего; ибо чрез сие искушает вас Господь, Бог ваш, чтобы узнать, любите ли вы Господа, Бога вашего, от всего сердца вашего и от всей души вашей; Господу, Богу вашему, последуйте и Его бойтесь, заповеди Его соблюдайте и гласа Его слушайте, и Ему служите, и к Нему прилепляйтесь; а пророка того или сновидца того должно предать смерти за то, что он уговаривал вас отступить от Господа, Бога вашего…– Втор. 13, 1-5.

Избранность от Бога целого народа или религиозной группы в строгом логическом смысле возможна только тогда, когда Бог един над миром, но если у каждого народца свой божок, то каждый народец и является «избранным» перед ним. «Выборы» данные, правда, протекают на безальтернативной основе, не избранным быть просто невозможно.

Ветхозаветная религия – это в современном смысле языческая религия, построенная на общих для язычников торговых отношениях со своим божком: ты мне усладу, а я тебе жертву на алтарь. Особенность же ее светлая заключается в сосредоточенности ее на нравственности: жертва божку приносилась как искупление грехов. Черта эта отнюдь не общая для всех религий, как думают многие, а уникальная, скорее всего. Для примера посмотрите на эллинскую языческую религию или, положим, на индуизм – какое отношение та или другая религия имеет к нравственности? Да совершенно никакого. Попробуйте найти дохристианскую языческую религию, которая столь бы твердо стояла на нравственных убеждениях, как ветхозаветная. Думаю, вас ждет неудача.

Безусловно, можно говорить о решающих преимуществах ветхозаветной религии перед остальными языческими религиями, во всяком случае – многими, но иудеи-то современные, обратите внимание, говорят о преимуществах отнюдь не религии, а себя любимых, «избранного народа». Каким же образом появилось у них странное это убеждение?

О действительной и осмысленной избранности в религиозном смысле впервые заговорили христиане, имея в виду Царство Небесное: много званых, да мало избранных, Мф. 20, 16, Лк. 14, 24. Иудеи же, безусловно объявив себя избранниками божьими в мессианском смысле, фактически приравняли себя к мессии, фактически обожествили себя… Человекопоклонство, как однажды выразился Бердяев по иному поводу.

Если вдуматься, то человекопоклонство иудеев может иметь только один источник – попытку противопоставить Христу уже не своего мирского мессию, который, кстати, так и не пришел, хотя избавление иудеев состоялось, возрождение Иудеи в лице современного Израиля, а весь народ иудейский. Это человекопоклонство, противопоставление всего народа мессии, и указывает на историчность подлинного мессии, Христа, на полную его действительность в глазах современных ему иудеев, от которых нынешним досталось духовное наследство.

На каком языке говорил Христос?

Христос

Ответ на этот вопрос кажется очевидным многим: еврей должен говорить на еврейском языке. Однако же, если внимательно почитать Евангелия, нетрудно будет увидеть, что никаких евреев ко времени Христа уже не было – остался от них лишь язык священных библейских текстов, язык образованных людей вроде латинского у католиков и арабского у мусульман. В Евангелиях нет слова еврей, но есть слово еврейский, которое используется только по отношению к языку, мертвому языку, все еще имевшему некоторую священную нагрузку; народ же местный называется иудеи (это в греческом тексте, а у нас этноним иудеи местами произвольно заменен на анахроничный этноним жиды, причем уже в самом древнем переводе, тысячелетней давности; все три слова присутствуют в одном тексте – иудеи, жиды, еврейский). Хорошей аналогией является древнерусский язык, на который приблизительно в половине одиннадцатого века в Новгороде переведено было древнейшее наше Евангелие – Остромирово. На этом языке никто не говорит уже давно, но священные тексты сохраняются по сей день, идет на нем даже служба в церкви… Как и в случае с еврейским языком во времена Христа, для чтения ныне древнерусских текстов нужно ознакомиться с грамматикой древнерусского языка.

Слово еврей, впрочем, несколько раз использовал ап. Павел, говоря о себе, например:

…обрезанъ осмодневно, от рода Израилева, колена Вениаминова, евреинъ от еврей, по закону фарисей, Фил. 3, 5.

Вероятно, исходное словосочетание βραος ξ βραίων следует понимать как еврей из Евреи, полагая, что Еврея (Еврион) – это название страны, каковое, впрочем, не использовалось в культурном мире, «античном». Это просто попытка уйти от смешения в слове иудей двух значений – представитель народа и представитель религии, иудаизма, так как Павел, будучи христианином, просто не мог назвать себя иудеем. К тому же, из Нового завета следует, что этноним иудей во времена Павла потерял смысл из-за большого числа прозелитов-иудеев, см. ниже.

Ближневосточным разговорным языком времен Христа считается арамейский, родственный еврейскому, но авторы Евангелий, возможно, не отличали арамейский и еврейский. Так, по Евангелию, на кресте Иисуса Пилат приказал сделать надпись на трех языках, «титло»:

Сего же титла мнози чтоша от иудей, яко близ бе место града, идеже пропяша Иисуса. И бе написано еврейски, гречески, римски, Ин. 19, 20.

Безусловно, еще одним общим языком был греческий, а латинский (римский) – это просто официальный язык, язык имперской римской власти.

Общий разговорный язык, безусловно, нужен был, так как в Иерусалиме во времена апостолов, если верить Новому завету, собирались представители многих народов, принявшие иудаизм, прозелиты-иудеи: 

При наступлении дня Пятидесятницы все они были единодушно вместе. И внезапно сделался шум с неба, как бы от несущегося сильного ветра, и наполнил весь дом, где они находились. И явились им разделяющиеся языки, как бы огненные, и почили по одному на каждом из них. И исполнились все Духа Святаго, и начали говорить на иных языках, как Дух давал им провещевать. В Иерусалиме же находились Иудеи, люди набожные, из всякого народа под небом. Когда сделался этот шум, собрался народ, и пришел в смятение, ибо каждый слышал их говорящих его наречием. И все изумлялись и дивились, говоря между собою: сии говорящие не все ли Галилеяне? Как же мы слышим каждый собственное наречие, в котором родились. Парфяне, и Мидяне, и Еламиты, и жители Месопотамии, Иудеи и Каппадокии, Понта и Асии, Фригии и Памфилии, Египта и частей Ливии, прилежащих к Киринее, и пришедшие из Рима, Иудеи и прозелиты, критяне и аравитяне, слышим их нашими языками говорящих о великих делах Божиих?– Деян. 2, 1-11.

Вероятно, местные национальности, ближневосточные, объединял арамейский язык, но всех мог объединить только греческий – язык культурного мира. В это время иудаизм в эллинистическом мире распространялся наверняка на греческом языке, так как существовал перевод Ветхого завета на греческий, Септуагинта.

Судя по Евангелиям, Христос должен был свободно владеть греческим языком, так как от младенчества, от возраста менее двух лет, некоторое время провел с семьей в Египте, т.е., надо полагать, в Александрии среди единоверцев, говоривших на греческом языке:

Когда же они отошли,– се, Ангел Господень является во сне Иосифу и говорит: встань, возьми Младенца и Матерь Его и беги в Египет, и будь там, доколе не скажу тебе, ибо Ирод хочет искать Младенца, чтобы погубить Его. Он встал, взял Младенца и Матерь Его ночью и пошел в Египет, и там был до смерти Ирода, да сбудется реченное Господом через пророка, который говорит: из Египта воззвал Я Сына Моего, Мф. 2, 13-15.

Истребление младенцев Иродом многие подвергают сомнению за отсутствием о нем иных сообщений, но на данном основании нельзя подвергнуть сомнению поездку семьи Христа в Египет. Возможно, легенда об избиении младенцев была привлечена авторами Евангелий для объяснения отъезда семьи Христа в Египет…

Стало быть, в Евангелиях мы видим, что Христос не только соблюдал в быту греческие обычаи, вкушал пищу лежа, но и должен был свободно владеть греческим языком, постигнув его в самом раннем детстве в Александрии (естественно, семья его жила среди единоверцев, иначе едва ли могло быть).

Косвенно знание Христом греческого языка подтверждается образованностью его, не знакомой иерусалимским иудеям, которую он мог приобрести в Александрии среди грекоязычных иудейских философов вроде Филона:

И когда Он был двенадцати лет, пришли они также по обычаю в Иерусалим на праздник. Когда же, по окончании дней праздника, возвращались, остался Отрок Иисус в Иерусалиме; и не заметили того Иосиф и Матерь Его, но думали, что Он идет с другими. Пройдя же дневной путь, стали искать Его между родственниками и знакомыми и, не найдя Его, возвратились в Иерусалим, ища Его. Через три дня нашли Его в храме, сидящего посреди учителей, слушающего их и спрашивающего их; все слушавшие Его дивились разуму и ответам Его, Лк. 2, 42-47.

Выглядит это достоверно. Если мальчик учился в Александрии, положим, до двенадцати лет, то своими вопросами он мог поставить в тупик даже самых искусных провинциальных затейников…

Возможно, кроме греческого языка Христос знал арамейский, но утверждать это нельзя, несмотря даже на присутствующие в тексте Евангелий арамейские выражения. Да, в Евангелиях есть отдельные арамейские выражения, вложенные в уста Христа, но это всего лишь распространенный художественный прием, до сих пор встречающийся в художественной литературе.

Художественность арамейских выражений в устах Христа устанавливается из текста Евангелий:

…а около девятого часа возопил Иисус громким голосом: Или, Или! лама савахфани? то есть: Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил? Некоторые из стоявших там, слыша это, говорили: Илию зовет Он, Мф. 27, 46-47.

Во-первых, эта фраза заимствована из Ветхого завета, Пс. 21, 2, и переведена на арамейский что прямо указывает на художественность ее. Во-вторых, Христос кричит по-арамейски, но присутствующие не понимают его, так как путают слово «или» с именем Илия. Поразительно, люди знают Ветхий завет, знают, кто такой Илия, но не знают арамейского языка? Значит ли это, что часть коренного населения Иудеи уже не понимала вроде бы общепринятого арамейского языка и, следовательно, пользовалось только греческим? Или это просто художественный прием? Неизвестно, но и то, и другое приводит к мысли, что в быту Христос говорил все же по-гречески, на языке Евангелий.

Впрочем, с первого взгляда противоречат этому выводу отдельные выражения Христа, которые выглядят как буквальный перевод на греческий, нелитературный, например: «Вожди слепые, оцеживающие комара, а верблюда поглощающие!»– Мф. 23, 24. Говорят, что на арамейском языке слова комар и верблюд звучат схоже, гамла и камла, но удивительно, что арамейское слово верблюд, камла, созвучно латинскому camelus (верблюд). Ну, в любом случае приведенное выражение и правда походит на буквальный перевод с иного языка.

Такого рода идиоматические выражения тоже не могут быть оценены исключительно как подлинные, так как вставка их в текст – это тоже известный художественный прием, помогающий представить иную языковую среду. Вероятно, в первоначальном тексте они тоже были даны по-арамейски с прилагающимся переводом, но потом кто-то решил, что это лишнее, и убрал подлинники идиом, оставив на арамейском только высокие в духовном смысле выражения.

Нельзя по идиоматическим выражениям судить о нормальной речи – например, потому, что Христос в речи на греческом языке мог употреблять такие арамейские выражения в подлиннике. К тому же, мы не знаем, кто вставил эти выражения в текст Евангелий, автор или один из редакторов, а значит, нельзя по ним судить о языке, на котором учил Христос. Да, весьма вероятно, что кроме греческого он знал и арамейский, но это не подтверждается историческими данными и тестом – разве что вымыслами воображения отдельных лиц.

То же самое касается отдельных слов: в любом языке и иной раз даже речи отдельного человека могут быть заимствованные иноязычные слова; присутствие их отнюдь не свидетельствует о переводе. Отыскать же в грамматически правильном греческом тексте следы арамейского синтаксиса может только дурак или психически больной. Например, у нас отличный перевод Нового завета с греческого на древнерусский; разве можно по нему установить, что это перевод именно с греческого? Каким образом можно это сделать, если текст выполнен по правилам древнерусского языка?

Кое-что, конечно, можно сказать по использованным в тексте терминам, которые не переводятся. Бытовые термины в Евангелиях по преимуществу греческие и отчасти латинские, как показано выше, а духовные – еврейские или арамейские, например корван, Мк. 7, 11, что в Евангелии от Матфея переведено как дар Богу, Мф. 15, 5. Сюда же относятся термины сатана, мамона, геенна и прочие такого рода. Эта терминология в течение лет трехсот до Христа широко распространилась среди эллинистических иудеев и потом досталась христианам, а частью даже дошла до нашего времени, т.е. судить по ней о языке, в котором она была использована, попросту невозможно.

Следует понять главное: христианство возникло не в узкой национальной среде, а в широкой «общечеловеческой», эллинистической и прозелитической, но и та, и другая среда была иудейской по религии. В философском, мировоззренческом, различии той и другой среды и заключен конфликт между Христом и иерусалимскими иудеями. Нельзя назвать это различие непримиримым, так как эллинистические иудеи против Моисея и пророков прямо не выступали, причем Христос это подтвердил, Мф. 5, 17, но у них был совершенно иной философский взгляд на жизнь, что прекрасно видно по Филону, которого в митрополии могла ждать только одна участь – убиение камнями как дерзостного то ли богохульника, то ли пророка иных богов. Попросту же говоря, умный больно выискался. Разницу взглядов иерусалимские национальные иудеи чувствовали прекрасно, но квалифицировать преступление эллинистических иудеев они не смогли бы за недостатком образования, что прекрасно видно на примере Христа, которого обвинили только в примитивном богохульстве. Что ж, здесь есть некоторый смысл. Вспомните повествование Луки: мальчик в двенадцать лет уже ставил своими вопросами в тупик высокопоставленных учителей – умный больно выискался… Конечно, учителям иудейским это не нравилось. Конечно, они чувствовали здесь некий подвох, т.е. иное мировоззрение. А иное мировоззрение часто и есть ересь, вплоть даже до богохульства.

Конфликт той и другой среды, национальной и «общечеловеческой», отражен в Новом завете:

В эти дни, когда умножились ученики, произошел у Еллинистов ропот на Евреев за то, что вдовицы их пренебрегаемы были в ежедневном раздаянии потребностей. Тогда двенадцать Апостолов, созвав множество учеников, сказали: нехорошо нам, оставив слово Божие, пещись о столах. Итак, братия, выберите из среды себя…– Деян. 6, 1-3.

В исходном тексте стоит «роптание еллиновъ ко евреомъ», что подчеркивает конфликт не религиозный и даже не мировоззренческий, а уже национальный, т.е. между национальными идуеями и эллинистическими иудеями-прозелитами, последовавшими за Христом.

Этот отрывок согласуется с исторической действительностью. Мы видим, что, хотя проблемы с прозелитами уже были, талмудического иудаизма еще не было, не было еще иудейского писаного закона о прозелитах. Вот как пишут о становлении этого закона профессиональные иудейские богословы (аббревиатурой ГТ обозначен прозелит, гер тошав):

Другая ипостась понятия ГТ происходит, разумеется, из второй формы еврейского существования – из еврейской эллинистической диаспоры. Эллинистический мир переживал в последние два столетия до н.э. – первом веке н.э. одновременно интеллектуальный подъем и религиозный кризис, вызванный вырождением старых языческих культов, поэтому иудейский религиозный опыт представлял для него большой интерес. Известно, что «иудействование» было в моде по всему Средиземноморью. Значительное число неевреев на пространстве от Гибралтара до Тигра приняло иудаизм. Еще большее их число оказалось в том или ином смысле под иудейским религиозным влиянием. Таким образом, в диаспоре с евреями соседствовали и неевреи, добровольно принявшие некоторые из иудейских религиозных правил, прежде всего – отказ от почитания зримых богов и идею субботнего отдыха, но не перешедшие в иудаизм. Они и стали ГТ второго типа.

Необходимо отметить, что ГТ Иудеи отличались от ГТ диаспоры. Если в Иудее связь ГТ с иудаизмом обусловливалась прежде всего их прагматическими интересами, то в диаспоре ее главным мотивом были духовные поиски эллинистического мира. Если в Иудее в ГТ шли простые люди, искавшие комфорта, то в диаспоре в их ряды вступали и выходцы из знатных семей. Талмудические легенды о знатнейших иноверцах, принявших иудаизм, возникли не на пустом месте и не на палестинской почве.

Так или иначе, ГТ в эпоху Второго храма – это «иудействующий» нееврей, по той или иной причине не принявший иудаизм [например, первый христианин]. Едва ли это «звание» присваивалось в ходе формальной процедуры или по четким критериям. В каких-то случаях ГТ, вероятно, мог быть объявлен законченный язычник, оказавший незабываемые услуги еврейской общине (так объявляем мы сегодня «праведниками народов мира» – один из синонимов ГТ по Маймониду – людей всех вероисповеданий, помогавшим евреям в годы Второй мировой войны). Однако обычно от ГТ требовали религиозной манифестации – чаще всего признания иудейского Бога более возвышенным, нежели боги других народов. Такой ГТ допускался в еврейское общество – не на равных правах, но все-таки как существо, превосходящее прочих нееврейских смертных. Отсюда, видимо, и взялось «мягкое» определение ГТ, сохраненное Талмудом: ГТ – это всякий нееврей, отрекшийся от идолопоклонства.

Раввинистический переворот радикально изменил смысл понятия ГТ. Оно было объявлено: а – ныне недействительным (имевшим смысл лишь во времена, когда действовали законы ювеля); б – по некоторым мнениям, теоретически (если бы законы ювеля действовали) применимым к группам людей, никогда не сосуществовавших с евреями. В результате понятие ГТ из реальной социальной категории превратилось в инструмент теоретического анализа, служивший еврейским теоретикам на протяжении двух тысячелетий.


Конфликт эллинистических иудеев и национальных привел к национальной иудейской революции, раввинистической, талмудической,– фактическому отказу от прозелитизма, хотя в принципе, теоретически, как говорят богословы, прозелитизм в иудаизме возможен и в наши дни. Революция, впрочем, произошла среди уже распавшегося народа… Вероятно, ее следует рассматривать как отчаянную попытку самосохранения. Самосохранение не удалось, иудеи погибли, но иудаизм сохранился.

Осознание приведшего к появлению христианства конфликта как национального с иудейской стороны и культурного с эллинистической укрепляет во мнении, что нет никаких оснований приписывать Христу исконное знание именно арамейского языка, т.е. семитского, вообще говоря. Христос, как мы увидим ниже, если и говорил на арамейском языке, то с акцентом инородца.

Возникает вопрос, можно ли считать жителей Иудеи, Самарии и Галилеи, в которой родился Христос, принадлежащими к одному народу? Нет, это исключено, о чем и свидетельства имеются:

Прежнее время умалило землю Завулонову и землю Неффалимову; но последующее возвеличит приморский путь, Заиорданскую страну, Галилею языческую, Ис. 9, 1.

Еще читались эти письма, как вот, пришли другие вестники из Галилеи в разодранных одеждах с таким извещением: собрались против нас из Птолемаиды и из Тира и Сидона, и из всей Галилеи языческой, чтобы погубить нас, 1 Макк. 5, 14-15.

И отправился Симон в Галилею и произвел много сражений с язычниками, и разбиты им язычники. Он преследовал их до ворот Птолемаиды, и пало из язычников до трех тысяч мужей, и он взял добычи их, 1 Макк. 5, 21-22.

Слово язычники в данном случае является переводом известного еврейского слова гои, как иудеи обозначали и обозначают иные народы, этносы (все они, конечно, язычники с иудейской точки зрения, см. богословскую статью по ссылке выше). Что же касается времени описанных событий, то пророк Исайя родился в 765 г. до РХ, а Симон Маккавей был убит в 136 г. до РХ. Иначе говоря, Галилея почти до самых времен Христа всегда была языческой, гойской. До Симона Маккавея Галилею то ли частично заселили иудеи, то ли часть местного населения была обращена в иудаизм, поскольку Симон, как явствует из указанного источника, вывел из Галилеи всех иудеев с семьями, снова сделав ее полностью языческой, инородной, гойской. Вскоре после Симона и до римского завоевания Галилея была захвачена иудеями и обращена в иудаизм – вероятно, Иегудой Аристобулом I. Впрочем, как видно будет ниже, незадолго до рождения Христа Галилея снова стала языческой…

Примечательно, что даже во времена Христа жители Галилеи говорили с характерным акцентом, позволявшим уверенно отличать их от этнических иудеев:

Спустя немного, стоявшие тут опять стали говорить Петру: точно ты из них; ибо ты Галилеянин, и наречие твое сходно, Мк. 14, 70.

Перевод неправильный, заведомо ложный. Здесь в подлиннике стоит «и беседа твоя подобится», λαλιά, речь, выговор, говор, беседа. Наречие же будет διάλεκτος, диалект. Здесь имеется в виду именно акцент, а не диалект, но поскольку теоретики постарались всю историческую Палестину теоретически обратить в еврейство… Переводчик, как и историк, должен читать не то, что должно быть теоретически, а только то, что написано. Увы, жуткий этот идеализм многим претит.

Если человека уверенно можно отличить от прочих по акценту, «точно», то очевидно, что он принадлежит к национальности, отличной от национальности прочих. Если же коренной житель Галилеи Петр говорил с выразительным акцентом, то с равным акцентом говорил и Христос, тоже житель Галилеи. Возникает только вопрос, на каком языке? Акцент Петра был замечен на дворе у иудейского первосвященника, где едва ли могли говорить по-гречески (богохульство чистое и разврат), а значит, Петр говорил с характерным галилейским акцентом на арамейском языке.

Что же касается еврейского языка, языка образованных людей, то рыбак Петр не мог его знать, как, например, европейский рыбак не мог знать латыни, а персидский или турецкий – арабского языка. Едва ли вероятно, что простой рыбак Петр знал много языков, а значит, родным его языком, на котором он говорил без акцента, наверняка был греческий – тем более что имя было греческое как у него (Πέτρος, камень), так и у брата его Андрея (Ἀνδρέας, мужественный). Среди имен остальных апостолов греческое имя встречается еще один раз – Филипп (φιλέω + ἵππος, любитель лошадей). Прочие имена двенадцати апостолов еврейские и арамейские. Любопытно, кстати, что единственным представителем Иудеи среди них был Иуда, предавший Христа. Среди имен евангелистов есть еще одно греческое имя, Лука (этимология туманна, но форма греческая, Лукас, Λουκᾶς), и одно латинское, Марк.

Отдельным вопросом является этническая принадлежность галилеян. Судя по Новому завету, установить ее уже не удастся. Выше приведен отрывок из «Деяний святых апостолов», в котором апостолы заговорили на разных языках, а слушатели удивились: «Сии говорящие не все ли галилеяне?» Несмотря, однако же, на невозможность установить этническую принадлежность галилеян, можно утверждать прежнее: объединить их могли только арамейский и греческий языки.

Данные Нового завета о смешанном населении Галилеи подтверждает Страбон, умерший в 24 г. по РХ:

Как вообще в этой стране, так и в каждой отдельной местности население смешанное из египетских, арабских и финикийских племен. Таковы обитатели Галилеи, Гиерикунта, Филадельфии и Самарии (которую Ирод [Великий] назвал Себастой). Хотя население здесь, таким образом, разношерстное, но преобладающее [из заслуживающих доверия] сказаний о иерусалимском храме изображает предков так называемых теперь иудеев египтянами.


Как видим, частично население Иудеи и Галилеи совпадало – за счет египетских племен, вождем которых Страбон считал Моисея. Теоретик из него, понятное дело, никудышный. Главное, однако же, в том, что этнический состав Иудеи был единый, а Галилеи – смешанный.

Помимо названных Страбоном племен в Галилее жили еще и греки, а Галилея во времена Христа была языческой, как сообщил Иосиф Флавий:

И когда они пришли (а с ними был и Юст), я стал говорить, что я был отправлен к ним иерусалимской общиной вместе с этими людьми в качестве посла с тем, чтобы убедить их разрушить дворец, выстроенный Иродом тетрархом [правил 4 г. до РХ – 39 г. по РХ], на котором были изображения животных, что закон запрещает делать: и призывал их позволить нам исполнить это как можно скорее. Их предводители и люди Капеллы долго не соглашались дать разрешение, но по нашему настоянию согласились. Но Иисус, сын Сапфия, о котором мы говорили, что он первый возглавил партию моряков и бедняков, опередил нас, взяв каких-то галилеян, и поджег весь дворец, думая многим оттуда поживиться, потому что видел у некоторых строений позолоченные кровли. И они разграбили все, поступив против нашего намерения. Ибо мы после переговоров с Капеллой и вождями тивериадцев из Бетмауса направились в Верхнюю Галилею. Люди же Иисуса убили всех живших там греков и тех, кто до войны были их врагами.


Жизнь Иосифа Флавия. 12 (65 – 67) // Вестник древней истории. 2006, № 4. 2007, № 1-2.

Убитые греки и прочие жили то ли в городе, то ли в языческом дворце Ирода Антипы. Наверно, были в Галилее и другие греки… При язычнике Ироде в Галилее процветал отнюдь не иудаизм – вероятно, эллинизм.

Как видим, теоретические евреи, расселенные по всей Палестине, не выдерживают исторической критики, причем против них свидетельствуют все источники – и библейские, и небиблейские. Иудея и Галилея не составляли никакой общности не только этнически, но и политически. Некоторая общность была лишь культурная, на основании распространенных языков общения, арамейского и греческого, а также религиозная, на основании иудаизма. Но здесь мы вступаем в область сложнейших теоретических изысканий талмудистов, сравниться с которыми по гибкости ума и построений едва ли возможно…

К сожалению, под влиянием теоретического иудаизма, избавиться от которого уже невозможно, историки рассматривают христианство и Христа как исключительно религиозное явление, теоретическое еврейское. Увы, это очень крупная ошибка. Во времена Христа разрешился конфликт не столько религиозный, сколько культурный и многогранный этнический, в том числе с римлянами. Одним из следствий этого конфликта и стал теоретический иудаизм, талмудический, в котором сосредоточилась ненависть к христианству и ко всякому чужаку, «язычнику», гою. Следует, впрочем, помнить, что ненависть эта носила теоретический характер: на деле, в этнических конфликтах, не воплотилась она ни разу. Вероятно, она останется в прошлом, так как в связи с ассимиляцией хазарских жидов и устроением государства Израиль теоретическая картина мира поменялась кардинально. Перед теоретиками теперь стоят принципиально новые задачи… И вполне вероятно, что авторитетнейшие из них наконец-то с облегчением заключат: Иисус Христос не был ни евреем, ни иудеем, ни теоретическим, ни практическим, ни прочим.

Христианство возникло отнюдь не в качестве национальной иудейской ереси, как думают люди невежественные под давлением теоретиков: культурный мир просто не заметил бы национальной ереси маленького бескультурного народца, «варварского», как это называлось у греков и римлян. Через христианство и Христа нашел разрешение духовный кризис культурного мира, развивавшийся от Александра Македонского до Христа. Ветхозаветной религией культурный мир заинтересовался задолго до Христа, и причина тому, как указано выше, в нравственном ее содержании, хотя и при сохранении языческой ее формы (жертвоприношение в обмен на божественную милость, выгоду). Поэтому семена учения Христа пали на подготовленную почву.

Можно бы было считать христианство вкладом римских иудеев в мировую культуру, «общечеловеческую», но они столь решительно от него отказались и даже возненавидели, что принять данную мысль невозможно. Вклад этот принадлежит эллинистам и эллинам, на языке которых воплотились для культурного мира Ветхий завет и учение Христа. Последнее совершенно очевидно, но почему же тогда христианство рассматривается в качестве именно иудейской древности, а не эллинистической? Не потому ли, что такова теория? К сожалению ли, к счастью ли, а теория эта неправильная.

Тоже интересно:

  1. Понтий Пилат
  2. Доказательство бытия божьего

Зову живых