На сайте размещены статьи по русской истории, публицистика, философия, статьи по психологии, а также по грамматике русского и древнерусского языков, в частности – Слова о полку Игореве.

Дм. Добров

Убийство Дмитрия Холодова

Дм. Добров • 30 мая 2012 г.
Содержание статьи
  1. История
  2. Новейшая история
  3. Громкие уголовные дела
Дмитрий Холодов

Журналист газеты «Московский комсомолец» Дмитрий Холодов 17 октября 1994 г. в здании редакции подорвался на мине-ловушке, замаскированной в переданном ему преступниками чемоданчике якобы с документами. Следствие работало хорошо, сумело вскрыть преступную группу, убившую Холодова, возглавлял которую полковник П.Я. Поповских, одновременно руководивший разведывательным отделом штаба ВДВ. В ходе защиты Поповских объявил себя великим и несравненным героем, украшением нашей армии, но на деле все обстоит наоборот. Вследствие очевидного служебного несоответствия, Поповских, как и другие коррупционеры, несет ответственность за провал чеченской операции в 1995 г, в частности — за гибель в Грозном 1 января 1995 г. 131-й отдельной мотострелковой бригады и 81-го мотострелкового полка. Да, армию разваливал в личных целях отнюдь не только Поповских, но подрывная деятельность других нам не известна документально. К сожалению, Поповских за уши выдернули из-под наказания, суд два раза вынес заведомо неправосудное решение, а зря — нужно было довести дело до конца, чтобы хоть один из негодяев, в 90-х годах превративших армию в средство личного обогащения, понес ответственность перед народом. Предательство прощать нельзя.

Банда Поповских

П.Я. Поповских

Чем должен был заниматься осенью 1994 г. русский офицер? Он должен был с утра до вечера готовиться к войне с ичкерийскими бандитами, не так ли? Чем же занимался Поповских? Как нетрудно установить из речи государственного обвинителя И.Ф. Алешиной [1] и подробного отчета об уголовном деле корреспондентки «МК» Е. Деевой [2], пострадавшей при взрыве в редакции и, соответственно, имевшей право ознакомиться с уголовным делом, Поповских занимался тем, что организовал на базе одного из воздушно-десантных полков по сути частное охранное предприятие, занимавшееся слежкой, в том числе под документами прикрытия, охраной и даже, как следует из записей прослушивания членов преступной группы, наемными убийствами:

Морозов: Попробовать, может, перевалить их всех по одному? Как они мне надоели!

Супруга: Пока не поздно, да? Мне кажется, стоит одного завалить, то все засуетятся.

Морозов: А там четверо всего. Они дятлы.

Супруга: А вдруг они не виноваты?

Морозов: Да и хрен с ними. Они кучу невиновных людей на тот свет отправили. Наверное, невиновных, я так думаю. По крайней мере мне так кажется. Просто так, по приколу отправили.

Супруга: Ну не по приколу, наверное.

Морозов: Не знаю, мне так кажется, прикол. Можно было всего этого избежать…

Супруга: Ну, а ты сам собираешься что делать?

Морозов: Поприкалываться так же, как они. Чего бы и нет? Они же считают, что они боги, они могут перечеркнуть кого угодно… Они дураки! Придурки вообще! Сволочи они! Из всех жертв, которые были, была только одна, которая действительно заслуживала внимания, что его действительно нужно было уничтожить, потому что он просто так убил кучу людей…

[…]

Морозов: Слишком много людей на тот свет отправили, которые вообще к преступлению отношения не имели… Не хочу брать на халяву грех на душу. Я согласен работать бесплатно во имя людей, а не дерьма… которое к власти рвется. Это мне для чего? Надо разобраться во всем этом. Победить. Хотя бы для того, чтобы никто не страдал на халяву так. Этот корреспондент… Вопросы решить по-другому, полюбовно. Эти козлы захотели именно так. Пацан погиб, семья страдает… Кто-то дорого заплатил, наверное…


Главный «козел» и «дятел» — это Поповских. А Морозов, капитан российской армии,— это номинальный главарь банды, организованной Поповских на базе одного из воздушно-десантных полков. Эта банда работала в интересах организованного Поповских частного охранного предприятия «РОСС». Морозова, как видно из записей, просто обманули, наговорив ему глупостей о защите закона и устранении противозаконным образом преступников, превратив его таким образом в наемного убийцу.

В разговорах Морозова о «дятлах» звучала также кличка заместителя Поповских Прокопенко. Понимать ли так, что все руководство разведывательного отдела штаба ВДВ было вовлечено в преступную деятельность? Что ж, так это или нет, а результат деятельности Поповских и ему подобных был закономерен, вот он в изложении генерала Рохлина:

Начинать войну при том положении дел, которое существовало, было невозможно. Первое: не существовало никакой разведки – мы не знали истинного положения. Вот у нас и ГРУ есть, и СВР есть, и КГБ есть, но все они до такой степени были разрушены, что Россия не знала истинного положения дел в Чечне. […] Третье: операция не готовилась – все шло спонтанно: давай выведем на границу Чечни – авось испугаются. Давай выведем к Грозному – авось напугаем. Вывели к Грозному, а что делать дальше? Давай наступать. А когда наступать? Да завтра день рождения у министра – давай ему сделаем подарок. И то, что решения были приняты бестолково, непродуманно… Я рассказал вам о гибели 81-го полка и 131-й бригады.


Можно немного поправить: ни единая разведка не была разрушена — деятельность многих учреждений, в том числе военных, была дезорганизована крысами из начальства, которые занимались иными делами, как Поповских и соучастники его преступлений. Подумать только, этот негодяй ввел для десантников «агентурную подготовку». Кому она была нужна? Нужна она была Поповских, а также его охранному предприятию «РОСС», но не воздушно-десантным войскам и не России. Жаль, что никто в суде не положил перед этим негодяем все уставы ВДВ и не предложил показать в них пальцем слова «агентурная подготовка». Кто разрешил превращать десантников в слоняющихся по улицам шпиков и даже наемных убийц? Грачев?

После ареста участники преступной группы, убившей Холодова, естественным образом поделились на две части: одна часть охотно начала давать показания, причем каждый обвинял всех прочих и выгораживал себя, а вторая устранилась от показаний. Трудно ли догадаться, в какой группе оказался Поповских, а в какой представленный выше Морозов? Разумеется, Поповских немедленно предал всех, даже Грачева, не говоря уж о Морозове. Чуть позже, когда неизвестная сила начала вытягивать Поповских из грязи за уши, он объявил свои показания вымученными под жестоким психическим давлением на него, но не объяснил, конечно, почему на Морозова и других боевых офицеров следствие не оказывало, видимо, вообще никакого давления… Может быть, Морозов просто не обратил внимания на то, что показалось штабному «дятлу» жесточайшим психическим давлением?

Показания Поповских представляют собой отнюдь не вымученный оговор себя, а вполне логичную попытку свалить вину в убийстве на других, на начальников своих и подчиненных:

Так, Поповских, будучи допрошенным 25 февраля 1998 года показал, что в середине декабря 1993 года находился вместе со своим заместителем Кравчуком на приеме у министра обороны РФ Грачева. После доклада Грачев разразился гневной тирадой в адрес журналистов, которые, по его мнению, пишут необъективные статьи, и в частности упоминалось имя Холодова. Грачев выразился, что Холодов его уже достал, и велел заткнуть ему глотку и обломать ноги. Эта фраза министра ему (Поповских) запомнилась очень хорошо. Накануне 23 февраля 1994 года его (Поповских) вызвал к себе командующий ВДВ Подколзин. Он сказал, что Грачев требует разобраться с журналистами, порочащими армию. Назывались ли конкретные фамилии, не помнит. Разговор Подколзин построил в мягкой, лояльной форме. Далее ему (Поповских) до сентября 1994 года руководство ВДВ напоминало о недовольстве Грачева публикациями негативного характера и о не нежелании ВДВ предпринять действия, направленные на прекращение этих публикаций. Грачев грозил расформировать 45 полк. Еще весной 1994 года он (Поповских) сказал командиру особого отряда 45 полка Морозову, что Грачев требует, чтобы они занялись Холодовым. Но задача была поставлена Морозову в том ключе, что Холодова надо побить, чтобы он пришел в редакцию с синяком и о том, что он избит по указанию Грачева, Холодову должно стать известно либо непосредственно при избиении, либо ему должно быть сообщено позднее по телефону. По его (Поповских) мнению это удержит Грачева от более решительных шагов в отношении Холодова. Морозов выслушал, но ничего не ответил. О выполнении поставленной задачи Морозов ему (Поповских) не докладывал.

[…]

О причастности Морозова к убийству Холодова дал показания Поповских.

26 февраля 1998 года, в собственноручном заявлении на имя Генерального прокурора РФ Поповских излагает обстоятельства дела.

На допросе 27 февраля 1998 года Поповских показал, что подтверждает свое заявление. Допрос проводился в присутствии защитника и с применением видеозаписи. 17 октября 1994 года он (Поповских) находился в своем служебном кабинете и работал. По радио услышал о том, что в редакции газеты «МК» произошел взрыв и погиб корреспондент Холодов. Услышав, был обескуражен. Приказал своему заместителю Кравчуку найти командира особого отряда Морозова. Через некоторое время Кравчук доложил, что Морозов ждет внизу у входа в штаб ВДВ, внутрь он пройти не может, так как у него нет пропуска. Он (Поповских) спустился вниз. Морозов был одет в гражданскую одежду (на то, что Морозов 17 октября 1994 года был одет в гражданскую одежду, обращает внимание и Маркелов). Он (Поповских) спросил Морозова, кто взорвал Холодова. На что Морозов коротко ответил: «Я». Морозов попытался объяснить, что все сделано чисто. Но он (Поповских) не стал слушать Морозова и вернулся в штаб. На следующий день – 18 октября 1994 года планировалась поездка в г. Королев в связи с визитом в школу министра обороны Грачева. Он (Поповских) попытался что-то сделать по этому вопросу, но работать не смог.

[…]

Свидетель Гусаров – сотрудник ГУОП МВД РФ – показал, что ему на службу позвонил Поповских и попросил подъехать в штаб ВДВ. В то время они с Коротковым входили в состав следственно-оперативной группы по делу Холодова. Он (Гусаров) вместе со своим начальником Коротковым поехали к Поповских в штаб ВДВ. Их беседа продолжалась примерно минут 40. Они поняли, что Поповских обладает информацией по делу Холодова, но говорить он почему-то не стал. Поповских сказал, что в деле заинтересованы высокие чины. Пояснил, что он (Поповских) первый говорить не будет, но если начнут говорить другие, то он «соскочит с подножки последним».


Из показаний Поповских следует, что виноваты в смерти Холодова Грачев и Морозов, но уж никак не Поповских, попавший между двух огней случайно — случайно послуживший передаточным звеном между заказчиком убийства Грачевым и исполнителем Морозовым. Ну, можно ли судить испорченный телефон?

Возникает, конечно, любопытный вопрос: почему сотрудники следственной группы путем жестокого давления вымогали у Поповских не обвинительные показания на него, а оправдательные? Где же этакие ослы и водятся? У нас таких нет. Представить же, что следственная группа осмелилась вымогать у Поповских ложные показания на Грачева, смог бы даже не всякий душевнобольной. Поверить Поповских мог только идиот.

Решение суда о невиновности банды Поповских было откровенно коррупционным, оплаченным, причем платили преступники не судьям, а кому-то повыше, о чем можно судить по наглости одного из судей:

Как-то к зданию воинской части в Сокольниках, где проходил суд по делу об убийстве Димы Холодова, меня подвозил знакомый юрист. На крыльце у входа в это время дружно покуривали участники процесса – до начала заседания оставалось еще несколько минут. Они что-то живо обсуждали и громко смеялись. В основном это были подсудимые.

Мой приятель из интереса стал расспрашивать, кто есть кто, по очереди указывая на курильщиков. «Это подсудимый такой-то, это такой-то…»– называла я.

«А это, видимо, их адвокат?»– он указал на полноватого мужчину.

«Нет. Это судья. Председательствующий Зубов».

Лицо моего собеседника вытянулось. «Как судья? Ведь это же недопустимо, чтобы судья ТАК общался с подсудимыми!»– воскликнул он.


Марина Гриднева. "Покажите мне судью…" // Московский комсомолец. 13.05.2004

А как же еще судья должен общаться с невиновными? Именно так.

Уголовное дело банды Поповских не было развалено — собранных следствием доказательств хватило бы для осуждения,— просто приговор был вынесен заведомо неправосудный, явно за деньги. Подсудимые об этом, конечно, знали и вели себя, мягко говоря, нагло, издеваясь в суде даже над потерпевшими, не говоря уж о прокуроре И.Ф. Алешиной, которой некие подпольные крысы даже прямо угрожали [3].

Взрыв, убивший Холодова

Вот как следствие охарактеризовало взрывное устройство, использованное преступниками для убийства Холодова:

Из заключения комиссионной взрывотехнической экспертизы №№ 80, 81 ДСП от 15 декабря 1994 года следует, что на объектах, изъятых с места происшествия, обнаружен тротил в следовых количествах. В качестве заряда ВУ было использовано взрывчатое вещество бризантного действия массой около 200 гр в тротиловом эквиваленте. Самодельное взрывное устройство представляло собой мину-ловушку в конструкцию которой входили:

1) портфель-«дипломат» модели № 25-86, изготовленный Северодонецким АОЗТ «Азот»;

2) заряд взрывного устройства;

3) МУВ-4;

4) Тяга;

5) Газеты «Аргументы и факты» и «Московский комсомолец»;

6) Резиновый клей (указана марка);

7) Липкая лента.

В соответствии с выводами экспертов, лицо изготовившее самодельное взрывное устройство, использованное 17 октября 1994 года, имеет доступ к изделиям военного назначения, обладает знаниями конструкций инженерных боеприпасов и специальными познаниями во взрывном деле.


Речь государственного обвинителя И.Ф. Алешиной.

«Вещество бризантного действия» — это, например, тротил. Обычно эти вещества противопоставляются веществам «инициирующего действия», которые используются только для инициации взрыва. Например, это азид свинца, используемый в широко известном капсюле-детонаторе №8 [4].

Двухсотграммовая тротиловая шашка в сочетании с ударником типа МУВ (модернизированный упрощенный взрыватель) и, конечно, запалом представляет собой противопехотную мину ПМД-6М, только без корпуса [5]. В качестве запала используется почти обычный капсюль-детонатор №8А — МД-2 или МД-5М,— снабженный еще капсюлем под ударник (таким же, как в ружейном патроне). Ударник МУВ бьет по капсюлю, тот посылает пламя в капсюль-детонатор №8, который и детонирует, вызывая подрыв шашки. Суть устройства состоит в преобразовании механического действия в детонацию, взрыв.

В лежащем на столе чемоданчике взрывное устройство было смонтировано на дно его недалеко от правой стенки, а тяга чеки ударника была присоединена к металлической окантовке крышки чемоданчика. При открывании крышки тяга выдернула чеку из ударника, пружина его освободилась, и ударник ударил по капсюлю… Чтобы открыть чемоданчик, требовалось приложить заметное усилие — приблизительно такое же, какое требуется, чтобы сдвинуть с места предмет весом около двух килограммов. Изготовить это устройство мог человек, который изучал инженерные боеприпасы и имел под рукой набор составляющих: тротил, запал МД-2 (МД-5М) и ударник МУВ-4. Приведение же устройства в боевое состояние было безопасным, поскольку МУВ-4 имеет т.н. механизм дальнего взведения, предохранитель, удерживающий ударник во взведенном положении определенное время.

С точки зрения чисто технической, «слесарной», почти все равно было, как ориентировать взрывное устройство по длине в лежащем чемоданчике (шашка 200 г имеет размеры 2,5 см × 5 см × 10 см) — вдоль правой стенки или вдоль передней, но профессиональный подрывник ориентировал бы его в данном случае вдоль передней, чтобы длинная сторона шашки была параллельна передней стенке, да еще и направил бы взрыв приблизительно в область грудной клетки (ранения туда считаются смертельными). Вообще, наружные заряды всегда подрывают так, чтобы взрыв был направлен на разрушаемый объект. Это я к тому, что Павел Сергеевич Грачев приказал «заткнуть рот» Холодову и «переломать ноги», как убийцы и сделали, вольно или невольно:

В результате взрыва Холодову была причинена взрывная травма в виде крупно и мелкооскольчатого перелома правого бедра на всем протяжении бедренной кости с обширной рвано-размозженной раной правого бедра, начиная от уровня крыла подвздошной кости справа до уровня верхней трети правой голени с размозжением сосудисто-нервного пучка, мышечной ткани, подкожно-жировой клетчатки; закрытого перелома больше и малоберцовой костей правой голени; травматической ампутации фаланг 3 и 4 пальцев правой кисти; обширных размозженных ран передне-внутренней поверхности левого бедра, обеих кистей; множественных поверхностных ран грудной клетки, лица, волосистой части головы; травматической экстракции 2, 3, 4, 5 зубов справа на верхней челюсти, 1 и 2 зубов слева на верхней челюсти; множественных обширных осаднений и ссадин лица, туловища, верхних и нижних конечностей со следами копоти; инородных тел в мягких тканях правого бедра, которые в совокупности по признаку опасности для жизни относятся к тяжким телесным повреждениям и находятся в прямой причинной связи с наступлением смерти Холодова. А причиной ее явилась взрывная травма, сопровождавшаяся обширной массивной травмой нижних конечностей, обеих кистей, лица, осложнившаяся шоком и кровопотерей.


Там же.

Если во взрывном устройстве была шашка 200 г, то она сработала через стол (контактный бы заряд наверняка оторвал правую ногу): Холодов сел за стол, положил чемоданчик на стол и раскрыл его… Стол же для такого заряда — это препятствие весьма незначительное: шашка 200 г в контактном заряде перебивает железнодорожный рельс.

По травматической экстракции зубов можно определить, что ударная волна на уровне лица уже сформировалась, а это происходит приблизительно на расстоянии 10 размеров заряда, т.е. в данном случае около 25 см, если шашка лежала плоско (и детонация началась не в центре, а с края). До формирования же ударной волны очень сильно сжатые (порядка сотни тысяч атмосфер) газообразные продукты взрыва разлетаются до установления в них нормального давления приблизительно на 5 или 6 размеров заряда, т.е. в нашем случае около 12,5 — 15 см. Это приблизительно и есть то расстояние, на котором находилось от заряда правое бедро Холодова (может быть, чуть больше, до 20 см). На чуть большем или таком же расстоянии должен был находиться живот Холодова, но расстояние до него от шашки должно было быть меньше, чем от шашки до головы (обычная геометрия). На животе же ран почему-то вообще не было, если верить прокурору.

Выше, в описании травм прокурором, о ранах в области живота ничего не сказано, т.е. их не было, но ниже имеются показания свидетеля:

Свидетель Фомин показал, что 17 октября 1994 года в редакции «МК» был взрыв. Он прибежал в кабинет № 319. Увидел там человека, это был Дмитрий Холодов. Он (Фомин) попытался его вытащить, но это сделать было невозможно, так как нижняя часть туловища оставалась на месте. У Холодова было обожжено лицо. Дима попросил перевернуть его лицом вверх, он был еще жив. Холодов три раза сказал: «Так не должно было быть. Обидно». У Холодова была перебита брюшная часть, глаза практически сгорели, правая часть щеки была разорвана, лицо было покрыто запекшейся кровью. В кабинете после взрыва, был пожар. Он (Фомин) его тушил.


Там же.

Вниз лицом Холодов оказался в результате сильного удара волны в грудь и голову (выбито 6 зубов). Отсюда также можно заключить, что брюшная часть тела не была перебита, так как продукты взрыва, которые могли ее перебить, действуют быстрее волны и, главное, раньше ее образования. Препятствие же на их пути почти ничего не значит: они даже сталь крушат, а движутся в начале пути, наверно, почти со скоростью детонации (для прессованного тротила в шашках это 6900 м/с). Иначе говоря, если бы Холодова перебило в брюшной части, то тело могло оказаться отдельно и в ненормальном положении относительно ног… Свидетель просто был, наверно, ошеломлен обширной раной на протяжении всего правого бедра и общим видом Холодова.

Отсутствие ран в области живота также странно выглядит в связи с показанием Деевой:

Потерпевшая Деева показала, что 17 октября 1994 года пришла на работу примерно в 12 часов. Была «свежей головой». Взяла полосы, пошла в кабинет Поэгли, так как там тихо и можно спокойно работать. В кабинет вошел Погонченков, они поговорили минут 10. Вошел Холодов, она (Деева) не обратила внимания, было ли что-нибудь у него в руках, так как была очень занята. Холодов был одет в зеленую куртку. Он сел в кресло у окна, подавшись вперед. Произошел взрыв, она была оглушена.


Там же.

К сожалению, не сказано, был стол или нет, но наверняка был: документы обычно читают за столом, да и выше приведены соображения, подтверждающие наличие стола.

Если Холодов подался вперед, то он приблизил свое тело к источнику взрыва, но в таком случае странно, что раны на теле только поверхностные, если верить прокурору.

Все это порождает впечатление, что взрыв был направлен именно на бедро, с тем, чтобы, прежде всего, «переломать ноги», а затем более слабым воздействием ударной волны «заткнуть рот» — выбитыми зубами. Профессиональный подрывник мог прикинуть, как «переломать ноги» и «заткнуть рот». Морозов же, который изготовил взрывное устройство, профессиональным подрывником не был, что совершенно очевидно из его высказываний в суде:

Ко мне апеллировал и подсудимый Морозов: «Если бы в комнате взорвалось 200 граммов тротила, то у Деевой сейчас не было бы носа, глаз, ушей…»– со вкусом перечислял он…

[…]

Кстати, подсудимый Морозов еще на первом судебном допросе заявил: «Холодов был взорван веществом на основе пикриновой кислоты – пикрат свинца. На вооружении в войсках пикрата нет».


Е. Деева. Суд идет // Московский комсомолец, 03.07.2002.

То и другое высказывание — ахинея, которую не мог произнести профессиональный подрывник. Конечно, «на вооружении в войсках» пикрата свинца нет и быть не может. Пикрат свинца — это инициирующее взрывчатое вещество, которое не используется в качестве бризантного из-за своей высокой чувствительности к ударам и низкой работоспособности. Это очень чувствительное вещество, много более, чем, например, гремучая ртуть,— вероятно, его нет даже в детонаторах (для этих целей широко используются гремучая ртуть и азид свинца). По поводу же носа, глаз и ушей даже говорить нечего — чушь полная, желание задеть Дееву. Цинизм, понимаешь.

Стало быть, выходит, что если Морозов сам ориентировал заряд в чемоданчике, то причиненные Холодову ранения просто совпали с приказом Грачева, но если это сделал профессиональный подрывник — указал Морозову, как ориентировать устройство, то подрывник, скорее всего, буквально выполнил приказ Грачева «заткнуть рот» и «переломать ноги».

Технология убийства

Как мы знаем из показаний свидетеля Фомина, Холодов сразу после взрыва, будучи еще в сознании, сказал: «Так не должно было быть». Это значит, что чемоданчик с взрывчаткой он получил от человека проверенного, которому доверял и от которого не ждал подлости. Судя же по звукозаписи спецслужб, сделанной в квартире Поповских незадолго до его ареста, Поповских предшествующие убийству два дня или один из них активно занимался подготовкой к убийству:

Супруга: Они распространились и дальше проверяют, к кому ты бросишься.

Поповских: Ни к кому я не обратился. Я это тоже про себя подумал: а к кому бросаться, на хрен я нужен.

Супруга: Они, кажется, просто-напросто проверяют, этот слух дошел или нет.

Поповских: Дошел, я ж всем рассказал, ну… кому надо, кто работает.

Супруга: В смысле, ты – непосредственный исполнитель?

Поповских: Но, но, но…

Супруга: Ты непосредственный?

Поповских: Ну не знаю, какой непосредственный, наверно. Чемодан отдал, то есть положил.

Супруга: А, нет.

Поповских: И позвонил.

Супруга: А, это уж слишком, конечно. Значит, они уже…

Поповских: На всякий случай, Люда, на всякий случай, береженого бог бережет, на всякий случай – это ты должна знать, и, соответственно, Бабат и его благоверная как свидетели должны это дело показать, а это так и было, что 15-го и 16-го числа, то бишь октября, мы были на даче с тобой. Вот. Убрали там листву, траву, и ты была там, и обратно ехали, приехали, ехали поздно… Я тебе рассказываю, что должна помнить. Потому что я так буду вспоминать… Я оттуда не мог звонить, ни ходить, ничего. Все. Все вопросы отпали сразу же. Ну, уехал в пятницу после работы…


Е. Деева. Ползком вдоль «красной нити».

На 15 и 16 октября Поповских готовил себе алиби, а Холодов был убит на следующий день — в понедельник 17 сентября 1994 г. Это значит, что действия Поповских 15 и 16 октября или в один из этих дней прямо были связаны с убийством, причем он кому-то звонил (если с дачи «не мог звонить» — значит, звонил). Странно, что следователи то ли не поинтересовались, то ли не смогли выяснить, чем занимался Холодов 15 и 16 октября и звонил ли ему кто-нибудь…

Чтобы понять действия Поповских в один из указанных дней, обратимся к убийственному опыту Морозова, который не скрывал его от следствия:

В октябре 95-го допросили командира особого отряда Владимира Морозова. Следователь у него деликатно поинтересовался: как, Владимир Витальевич, с учетом вашего богатого опыта вы видите операцию по устранению журналиста Холодова? Морозов ответил очень подробно.

[…]

На этой стадии разработки операции должны были знать, да и знали, что Холодову предстояло выступить в Государственной Думе по ЗГВ, а у него не было для этого выступления материалов.

Второе – составление схемы действий для уничтожения Холодова. При этом обязательно должен быть контакт с Холодовым непосредственного исполнителя или доверенного лица исполнителя.

Если Холодов работал с этими лицами по телефону, то на контакт с одним из них мог пойти по телефонному звонку. Кто-то должен был передать Холодову описание тайника и время работы тайника, то есть поставить Холодова в жесткие временные рамки. Тайник работает всего лишь один раз.

Так, Холодов по телефонному звонку либо при личной встрече должен был получить предварительную информацию. Но лучше всего – личный контакт.

В процессе личного контакта с Холодовым некто должен был убедиться в том, что он сам поедет за «дипломатом» на вокзал, а не пошлет вместо себя кого-то другого.


Там же.

Владимир Витальевич забыл отметить, что при личной встрече следовало показать Холодову подлинные документы в подлинной обстановке, которые могли бы его заинтересовать, но сообщить ему с прискорбием, что скопированы эти документы могут быть только завтра в короткое время или подобраны полностью только к завтрашнему дню, причем причина задержки должна была быть очевидной или казаться очевидной. Далее же все правильно: жесткие временные рамки, тайник работает один раз…

Чтобы проникнуть в доверие к Холодову, Поповских должен был, например, пригласить его к себе в штаб, где в воскресенье, наверно, не было почти никого — только дежурные. В штабе же, в подходящей обстановке, Поповских должен был рассказать Холодову долгую грустную сказку о том, как этот самодур (Грачев) всем уже надоел, Генеральный штаб от него просто стонет, перед нами стоят серьезные задачи, а это огородное пугало в лампасах… В общем, рассказ, подкрепленный документально, подлинными документами, должен был убедить Холодова в том, что Грачеву осталось барствовать в министрах считанные дни. Последнее подтверждается свидетельскими показаниями:

Свидетель Поэгли показал, что он пришел на работу 17 октября 1994 года в 9 часов 15 минут. Встретил Степанова, который сказал, что Холодов уже на месте. После планерки, в 10 часов 30-40 минут, зашел к Холодову, он работал над материалом. Примерно часов в 11 к нему (Поэгли) подошел Холодов и сказал, что получает сенсационный материал, от которого «слетит» Грачев. Дима показал жетон в форме ромба, на котором были написаны красной краской какие-то номера. Холодов сказал, что это жетон от камеры хранения на Казанском вокзале, где лежит этот материал. Холодов также сказал, что его нужно срочно забрать и скопировать, так как к 14 часам его надо вернуть. При этом Дмитрий попросил автомобиль. Около 12 часов 50 минут Холодов вернулся в редакцию. Он (Поэгли) был в дежурной комнате, Холодов сказал, что привез материал и предложил посмотреть вместе. Он (Поэгли) сказал, чтобы Холодов шел в кабинет № 319 и он сейчас придет. Через 5 минут после разговора раздался взрыв.


Речь государственного обвинителя И.Ф. Алешиной.

Чтобы уяснить предполагаемую встречу Холодова с человеком именно уровня Поповских, следует просто отдать себе отчет в уверенности Холодова: он точно знал, что Грачев слетит, а первому встречному в низкой должности и низком звании, например Морозову, он бы просто не поверил. Поповских же был как раз таким человеком, который по служебному положению мог обладать секретной информацией, в том числе компрометирующей. С Холодовым же Поповских был знаком еще до того, как задумал его убийство:

В записной книжке Холодова имеется номер телефона и запись о том, что этот номер принадлежит Поповских Павлу Яковлевичу – генерал-майору.


Там же.

Как говорится, плох тот солдат, который не мечтает стать генералом. Можно добавить по существу: жлоб тот полковник, который представляется генералом.

Ну, встретились старые друзья, выпили чаю или чего покрепче, поговорили, посмотрели секретные документы и договорились, что завтра утром Холодов получит чемоданчик с документами в камере хранения на Казанском вокзале. В подобных случаях первый расчет делается на то, что разрабатываемый сам откажется действовать сейчас и сам предложит перенести действие на запланированное время. Поповских мог рассчитывать на то, например, что в воскресенье вечером Холодову просто негде будет копировать документы, тем более секретные, и он сам предложит перенести копирование на утро. Вспомним, что с дачи 16 октября Поповских «приехал поздно», т.е. алиби ему нужно было и на воскресный вечер. Очень важно было, чтобы между встречей Поповских с Холодовым и убийством прошло как можно меньше времени, чтобы Холодов не успел никому рассказать о встрече и ни с кем не успел посоветоваться.

Вывод же о встрече именно в штабе банален: не показывать же секретные документы в кабаке — обстановка несерьезная. Между тем, обстановка должна была способствовать лжи. Лучше штаба и не придумаешь места.

Слова Холодова «так не должно было быть» говорят о том, что он точно знал, как должно было быть, т.е. совершенно был уверен в существовании документов, о которых сообщил своему начальнику. Совершенно же он мог уверен только в том случае, если своими глазами видел эти документы и не сомневался в их подлинности. К сожалению, нетрудно себе представить, как Холодов был потрясен, когда вместо документов… Приведенную фразу, как показал свидетель Фомин, он повторил три раза.

Очень важным для убийц моментом стало то, что жетон камеры хранения Холодову передал не Поповских, а незнакомый человек — глава частного охранного предприятия «РОСС» Капунцов. Таким образом, чемоданчик с взрывчаткой Холодов получил от незнакомого человека и просто не мог назвать имя Поповских, причем даже в том случае, если бы остался жив. Если бы он остался жив, то прежде, чем назвать имя Поповских, захотел бы встретиться с ним… Он не верил в обман перед смертью и не поверил бы в него, если бы остался жив. Стало быть, о смерти Холодова Поповских должен был узнать с огромным облегчением, поскольку наверняка был взвинчен сообщением СМИ, что в редакции «МК» произошел взрыв и Холодова везут в больницу…

Утром до убийства события разворачивались следующим образом:

17 октября 1994 года в период с 7 до 8 часов Морозов, имея при себе приведенное в боевое положение самодельное взрывное устройство, выехал на автомобилях с Мирзаянцем из расположения особого отряда специального назначения 45 полка ВДВ и доставил СВУ на Казанский вокзал г. Москвы. Мирзаянц на вокзале осуществлял функцию контроля за обстановкой. Морозов передал СВУ Барковскому. Последний сдал полученное СВУ, камуфлированное под портфель-«дипломат», под видом ручной клади в камеру хранения на Казанском вокзале г. Москвы. Вскоре на вокзал подъехал Капунцов. Примерно в 8 часов 35 минут членами организованной преступной группы было зафиксировано прибытие Холодова на Казанский вокзал. Капунцов попытался передать Холодову жетон от камеры хранения ручной клади, куда был заложен «дипломат». Но Холодов жетон взять отказался и поехал в редакцию газеты «МК». Туда вслед за ним, с целью контроля его последующих действий выехали на автомобилях Капунцов, Морозов и Барковский. Жетон Холодову был передан примерно в 11 часов 17 октября 1994 года членами преступной группы. В это же время Холодов на редакционной автомашине выехал на Казанский вокзал г. Москвы для получения портфеля-«дипломата», в котором, как он полагал, находилась интересующая его информация по коррупции в ЗГВ. Доклад на эту тему Холодов должен был делать в Государственной Думе.


Там же.

Деление на группы очень простое: привезли взрывное устройство одни, военные, а распорядились им иные, не военные. Конспирация, понимаешь.

Утром на Казанский вокзал Холодов приехал, вероятно, на электричке из дома (он жил под Москвой). Отказ Холодова взять у Капунцова жетон является противоречием: подобные действия всегда совершаются по предварительной договоренности, т.е. Капунцов выполнял приказ Поповских, о котором Холодов должен был знать… Почему же он не взял жетон? Должен был взять — тем более что это согласно с  изложенными ниже показаниями Капунцова:

Капунцов показал, что Поповских попросил его встретиться с Холодовым 17 октября 1994 года на Казанском вокзале и передать жетон от камеры хранения. Как он понял со слов Поповских, после получения жетона Холодова должны были охранять подчиненные Поповских. Когда на вокзале он (Капунцов) ждал Холодова, то вышел из здания Казанского вокзала, несколько раз прошел туда-сюда и заметил Холодова. В это же время он (Капунцов) заметил несколько человек, которые являлись военнослужащими особого отряда. Кого конкретно, он сейчас не помнит. Утром 17 октября 1994 года (время он может ограничить с 6 до 9 часов) он встретился на вокзале с Холодовым и передал ему жетон, а также показал камеру хранения. Холодов, однако, ничего в камере хранения не взял – почему, он не знает – и уехал. Тут же, на вокзале, находились Морозов и Барковский.


Там же.

Не забрав чемоданчик утром, Холодов поехал в редакцию, около 11 часов рассказал о чемоданчике своему начальнику Поэгли и тотчас же поехал на вокзал на автомобиле. Вернулся он приблизительно в 12:50, как показал Поэгли, но уже на метро, как показал водитель, т.е. поездка в один конец заняла около часа. Это странно, так как от станции метро «Комсомольская» у Казанского вокзала до нужной Холодову станции «Улица 1905 года» поезд метро идет 15 минут. Даже если поездка на автомобиле заняла час (нужно было завезти журналиста и фотографа на пресс-конференцию по адресу, не указанному у прокурора), то все равно остается приблизительно полчаса лишнего времени… Да и зачем бы Холодов поехал на автомобиле, если на пресс-конференцию было не по пути? Тем более это удивляет, что Холодов отказался ехать обратно на автомобиле:

Свидетель Лобода – водитель редакционной машины – показал, что 17 октября 1994 года примерно в 11 часов, может быть чуть позже, ему поступило указание от заместителя главного редактора Буслаева отвезти Легостаева и фотокорреспондента на конференцию Криса де Бурга, а Холодова потом завезти на Казанский вокзал. Все спустились к автомашине и сели в нее. У Холодова в руках ничего не было. Он завез ребят на пресс-конференцию и повез Диму на Казанский вокзал. Холодов сказал, что на вокзале его надо высадить там, где камеры хранения. На вопрос, подождать ли его, Холодов ответил, что он обратно доберется на метро быстрее. Он (Лобода) уехал. Время убытия, нахождения в пути он не фиксировал.


Там же.

Очевидно, мне кажется, что Холодов хотел иметь как можно больше свидетелей своей поездки на Казанский вокзал за чемоданчиком. Убийства он, конечно, не опасался, так как это противоречит искреннему его удивлению после взрыва, а значит, желание его иметь именно редакционных свидетелей своей поездки за документами опиралось на боязнь быть схваченным с секретными штабными документами и обвиненным в шпионаже… Свидетели бы подтвердили, что он не шпион, а всего лишь журналист, выполнявший редакционное задание. Да-да, Холодов свято верил, что в камере хранения на Казанском вокзале лежат именно секретные штабные документы. Ну, что тут скажешь? С таких, как Поповских, перед строем нужно погоны срывать.

Некоторая задержка с получением чемоданчика связана была, вероятно, с опасениями Холодова: может быть, он некоторое время не решался взять чемоданчик или проверял, не следит ли кто за камерой хранения…

Вообще, Холодов мог открыть чемоданчик на вокзале или в вагоне метро, но не ясно, приняли убийцы меры на сей счет или все равно им было, сколько еще людей погибнет. Морозов верно отметил: «Чтобы Холодов не вскрыл тайник-"дипломат" до прибытия в редакцию, ему должны были сообщить шифр "дипломата" либо передать ключ от его замков вблизи редакции или в самой редакции», но шифрового замка на чемоданчике не было, как сказано в речи прокурора, а ключ от него Холодову возле редакции никто не передавал — таких показаний вроде бы нет. Впрочем, Поповских, наверно, предостерег Холодова, что чемоданчик нельзя открывать в людных местах во избежание недоразумений, ведь документы высокой степени секретности.

Поповских начал действовать лично не сразу. Незадолго до убийства к Холодову пытались подвести какого-то человека, но сделали это слишком грубо:

Дима сказал: «У меня появился новый знакомый из ФСК. Он мне обещал интересные материалы по ЗГВ». Я ему говорю: «Сотрудник ФСК тебе это дать не может, сотрудник, который имеет определенные сведения, вычисляется на раз». Дима не говорил начальству о сотруднике ФСК, поскольку не хотел этого человека "светить".

«У меня были сомнения, что это сотрудник ФСК – встречаясь с журналистом, ФСКшник бы представился как угодно, но не сотрудником контрразведки».


Е. Деева. Дима // Московский комсомолец, 03.07.2002.

Как видим, Поповских начал действовать лично, рисковать, только по некоей крайней необходимости: Холодов недоверчиво относился к самозванцам. Но какая же могла быть у Поповских необходимость рисковать лично, если не отсутствие надежных людей? Убить Холодова можно было гораздо проще, чем это было сделано: нужно было послать наемного убийцу с пистолетом, но убийцы-то, видимо, и не оказалось, а сам Поповских, стало быть, в человека стрелять боялся — видимо, ввиду отсутствия боевого опыта. Кажущееся противоречие приведенным выше словам Морозова о многих убийствах объясняется тем, вероятно, что среди десантников наемных убийц не было — десантники, стало быть, занимались только слежкой и вспомогательными мероприятиями, полагая их служебными («агентурная подготовка»), а партнеры Поповских по преступному бизнесу (кто-то же совершал убийства, о которых говорил Морозов) решать его личные проблемы не стали бы. Возможно еще, что Поповских боялся Морозова, чувствуя его отношение к происходящему…

Коли же Поповских начал действовать сам, рисковал лично, то причина убийства Холодова была намного серьезнее, чем он пытался представить в своих показаниях: плевать ему, разумеется, было на все истерики Грачева. Да и к убийству Холодова Поповских подошел очень серьезно, слишком даже серьезно, а значит, был и серьезный мотив. Так что же заставило его пойти на убийство?

Мотив убийства Холодова

Всякое убийство имеет свой мотив. Даже если подчиненный убивает по приказу начальника, мотив убийства должен быть у начальника. Грачев же выделял Холодова из всех журналистов:

Министр обороны Грачев крайне болезненно воспринимал критические выступления в прессе в свой адрес. Свое недовольство он выражал публично, упрекая подчиненных в том, что они не могут воздействовать на авторов публикаций, носивших, по его мнению, оскорбительный для него как для министра обороны характер. Особо негативное отношение Грачев высказывал в адрес корреспондента газеты «Московский комсомолец» Холодова Дмитрия. По его указанию Холодова прекратили пускать на пресс-конференции, брифинги и иные официальные встречи министра обороны со СМИ. Выступая в передаче Владимира Познера «Мы», Грачев назвал Холодова внутренним противником.


Речь государственного обвинителя И.Ф. Алешиной.

Заметим, противником Грачев назвал не группу журналистов критических взглядов, приведя Холодова лишь в пример, и не вредные, по его мнению, идеи или подходы к решению наболевших вопросов, а всего лишь одного человека. Не менее любопытно, что на встречи Грачева с журналистами не пускали тоже только одного человека — Холодова. Это подход подчеркнуто не объективный, а субъективный. Это дело личное. Впечатление даже такое, что Грачев отчего-то немного побаивался Холодова.

Публично, в суде, Грачев сумел найти только одну претензию к Холодову:

Представители потерпевших попросили Грачева указать какую-либо статью Холодова, в которой была бы ложь о Грачеве и об армии. Грачев отказался. Он добавил, достаточно было и той лжи, которую Холодов написал о сыне министра, после чего тот был вынужден завершить свою военную карьеру.


Едва ли сын Грачева оставил военную карьеру именно из-за статьи в газете, ориентированной на подобные сенсации. Поверить в это невозможно — тем более если информация о службе в Германии была ложной.

Как ни странно, в уголовном деле об убийстве Холодова сын Грачева помянут, поскольку служил в полку, под прикрытием которого действовала банда Поповских:

Больше всего в Диминой статье Грачева возбудило упоминание о его сыне, направленном служить в «хлебное место».

«Это была полная несправедливость! В действительности сын служил в Могочах, в самом плохом месте России!»– возмущался свидетель Грачев в суде.

Свидетель Грачев соврал.

Не знаю, направлял ли он своего отпрыска в Германию. Зато достоверно – из материалов дела – знаю: в то время сын Пал Сергеича служил – где бы вы думали? – в 45-м полку ВДВ!


Е. Деева. Дима.

Если последним местом службы сына Грачева был 45-й полк, то ушел он из армии, как можно предположить, насмотревшись на преступную деятельность банды Поповских. Поповских наверняка полагал, что лучшим для него прикрытием стало бы вовлечение сына самого Грачева в свою преступную деятельность… Ну, как шантажируют чиновников?

Страх Грачева перед Холодовым, попытка превратить его чуть ли не во врага нашей армии, является, возможно, в той или иной степени трансформированным страхом за сына. Дело в том, что в конце жизни Холодов интересовался делами 45-го полка, заподозрив преступления, творящиеся в полку:

Роберт Быков: «Дмитрий имел по Сокольническому полку немало информации. В частности, материалы о распределении в полку жилья для военнослужащих и о имевшихся в нем случаях пьянства.

«Дима сообщил мне, что он может найти связь между Сокольническим полком и Чучковской бригадой… Именно после этого у него началось "кипение" по тем вопросам, которые его интересовали. Дмитрий сильно изменился, он стал нервным, возбужденным и очень осторожным».

Виктор Баранец: «Дима давал хвалебные материалы про Чучково, а мне говорил, что там готовят киллеров. И он ездил на полигон, где тренировалась частная фирма».


Е. Деева. Дима.

К сожалению, точно Холодов ничего не знал — иначе бы не доверился Поповских. Но знал ли Грачев? Что-то знал, ведь у него был повод для волнений, вероятно, за сына. Вел он себя глупейшим образом, отчасти даже по-бабьи,— суетился, ругался, волновался, говорил глупости… Что же его так взволновало? Если он волновался за сына, то эта его беспомощность, истерика, лучше всех свидетелей говорит о том, что никогда он своего сына на тепленькие места не устраивал. Кажется так, что именно вследствие беспомощности своей Грачев и назначил виновным во всем чуть ли не первого встречного — Холодова.

Грачев, безусловно, приказывал «разобраться» с Холодовым, но чего же он хотел? Спрятать, как страус, голову в песок? Чтобы пришли няньки и сняли с него все заботы, а он бы радел только о высоких государственных делах? К сожалению, так не бывает. Ну, пришли няньки с чемоданчиком, убили Холодова, и что? Проблем у Грачева стало меньше? Нет, но даже после смерти Холодова Грачев продолжал его ненавидеть, он, мол, во всем и виноват.

Охваченность Грачева какими-то переживаниями, болью, воплощением которой стал для него Холодов, была, наверно, достаточным мотивом для убийства или могла бы быть, но это действия аффективные, не обдуманные. Грачев пытался лишь от чего-то отмахнуться, в том числе при помощи своих нянек в лампасах, но это у него плохо получалось…

Действительный же мотив убийства Холодова был у Поповских, расчет: Холодов очень близко подошел к его преступному бизнесу и мог пустить прахом усилия нескольких лет, а самого Поповских отправить в тот романтический край, где лом к рукам примерзает и птицы поют раз в году. Впрочем, этот негодяй заслужил расстрел, который в 1994 году еще никто не отменял. Ну, и что должен бы делать Поповских? Делать было нечего — нужно было или Холодова убить, или самому к стенке становиться. Страху добавляла, наверно, высокая оценка Холодова Грачевым…

Грачев со своими истериками стал отличным прикрытием для Поповских. Ну, кто грозил Холодову ноги переломать? Кто публично называл Холодова внутренним врагом? Кто дал приказ в войска по всей стране не иметь с Холодовым никаких дел? Нет, это же додуматься надо было — всей армии приказать не разговаривать с Холодовым. Разумеется, после убийства Холодова все дружно показали пальцем на Грачева — как в романе «Братья Карамазовы». Все было закономерно: еще бы повыступал буйно, вообще бы арестовали.

Кстати, вполне возможно, что взрывное устройство Морозов монтировал по указаниям Поповских — чтобы «заткнуть рот» Холодову и «переломать ноги», как пояснено выше, и тем самым указать на виновность Грачева. Вообще, доверять изготовление взрывных устройств человеку без подготовки нельзя, а подготовка Морозова была нулевой. Выше, мне кажется, достаточно пояснено, что для профессионального изготовления взрывного устройства нужно не только правильно соединить несколько деталей, чему можно даже обезьяну научить, но и правильно ориентировать заряд относительно поражаемого объекта. Оружие подрывника — это не просто взрыв, а именно направленный взрыв.

Разумеется, когда Поповских увидел, что попался, он начал прикрываться Грачевым, подозревали которого все или почти все. Немедленно он дал на Грачева показания — лишь бы только прикрыть свою преступную деятельность. Предал он, разумеется, и своего подельника Морозова, им же, наверно, вовлеченного в банду при помощи обмана. В общем, версия Поповских была хорошая, и если бы следствие не вышло на бандитскую его деятельность, то Морозова бы осудили за убийство по мотивам карьеризма, и тем бы дело закончилось. Впрочем, Поповских бы тоже получил минимальное наказание за «невольное» соучастие, с учетом сотрудничества со следствием и полного раскаяния.

В ходе следствия Поповских, однако же, поменял принцип защиты. Если сперва он валил вину в убийстве на Грачева и Морозова, то потом вдруг кинулся выгораживать Морозова с Грачевым, а себя объявил безвинно гонимым героем… Метод хотя и глуп, а сработал — вкупе со взяткой неподкупной военной юстиции. Вероятно, помощь Поповских получил со стороны. Главную роль, впрочем, сыграла засекреченность следствия, отсутствие у общества достоверных сведений о происходящем. Чтобы разрешить наконец эту проблему, нужно просто опубликовать материалы уголовного дела — все и без купюр. Если уж коррупционеры блокировали рассмотрение доказательств в суде, то пусть каждый, кому нужно, сам почитает и составит свое мнение. Разве справедливый суд не должен быть открытым и гласным?

Дело-то было предельно простое, описать его можно в двух словах: Холодов просто загнал подпольную крысу Поповских в угол, а если крысу загнать в угол, она бросается на человека… Страх, инстинкт.

Нетрудно понять и путь Поповских к преступной деятельности. Посмотрим, например, на его приятеля Грачева, с которым они вместе учились в академии и который младше Поповских на два года. У Грачева высшие государственные награды да куча генеральских звезд на погонах, а Поповских — «генерал-майор» только в записной книжке Холодова. Грачев занимал высшие должности в военной организации, а Поповских дослужился всего лишь до начальника отдела в нижестоящем штабе — мышка серенькая против этой глыбы в лампасах. Грачев не нуждался даже в том, чтобы объявлять себя великим и несравненным героем, хотя у него два ордена Ленина, да и прочие награды. Завидно? Не то слово. Обидно. Ну, не вышла карьера, совсем не вышла по сравнению с Грачевым, но неужели же не подготовить себе тепленькое местечко на старость? Да, начинается-то все и всегда с малого, но заканчивается иной раз бандитизмом и убийствами.

Неправильно бы было считать убийство Холодова не раскрытым — нет, убийство Холодова раскрыто, но уголовное дело об убийстве не завершено. Завершение же оно обретет либо после открытого и даже показательного суда над Поповских, либо после публикации всех материалов дела.

Тоже интересно:

  1. Покушение на Чубайса
  2. Версии убийства Немцова
  3. Убийство генерала Рохлина

Зову живых