На сайте размещены статьи по русской истории, публицистика, философия, статьи по психологии, а также по грамматике русского и древнерусского языков, в частности – Слова о полку Игореве.

Дм. Добров

Геоглифы

Дм. Добров • 31 августа 2014 г.
  1. История
  2. Теории в истории
  3. Дела духовные
Геоглиф Лошади

Многие древние геоглифы, или изображения на земле, в том числе геометрические фигуры, велики до такой степени, что различимы только с высоты птичьего полета. Хотя предназначение геоглифов до сих пор не установлено точно, логично и доказательно, можно утверждать, что они не являются чистым искусством, т.е. не предназначены исключительно для любования, поскольку человек просто не способен обозреть большинство из них. Даже о существовании геоглифов мы узнали только потому, что они были замечены с воздуха в наше время.

Древние геоглифы находятся в разных районах Земли — в России, например, недавно найден геоглиф «Лось» в Челябинской области, см. ниже,— а потому можно утверждать, что появление их универсально в рамках человечества и его развития. Универсальных же явлений в человечестве, связанных с теми или иными изображениями, всего два: это искусство и религия. Ну, а поскольку геоглифы искусством не являются…

Религиозные представления людей в своем развитии, безусловно, прошли долгий путь от примитивной магии и мистики до целых теоретических систем, построенных вполне научно, подробнее о последнем см. ст. «Научное мировоззрение». Например, наскальные изображения животных и охоты на них можно считать тоже отнюдь не чистым искусством, так как эти рисунки находятся далеко не на самых видных местах, да еще и в пещерах, а инструментом примитивной магии, попыткой заклинания удачи на охоте. И разумеется, наскальный рисунок имел смысл только в совокупности с заклинанием, церемониальным заклинанием. В общем-то, наскальные рисунки — это инструменты своеобразной религии, которая, вероятно, и породила чистое искусство. Отличить же чистое искусство от инструментов магии или религии очень просто: чистое искусство можно продать. Четкой, впрочем, границы между предметами искусства и религии нет, так как многие предметы религии тоже продаются — продаются в наши дни и, вероятно, продавались ранее.

Геоглифы, безусловно, созданы для привлечения «внимания небес», так как только с небес они и видны. В наше время ту же цель имеют храмы, в частности — позолота куполов, т.е. мы должны считать геоглифы своеобразными первобытными храмами, которые, как и наскальные рисунки, и вообще предметы религии, смысл имели только в совокупности с определенным ритуалом — например, заклинаниями удачи в охоте, плодородия, победы и т.п. Собственно, и теперь дело обстоит в точности так же. Ну, о чем же диакон призывает молиться на литургии? «О благорастворении воздухов, о изобилии плодов земных и временех мирных», «о богохранимей стране нашей, властех и воинстве ея» (увы, о вразумлении властех наших чаще приходилось людям молиться: «Господи, уйми дураков!»).

Важно еще отметить, что молебен в геоглифе должен был быть общим, как и ныне: «Миром Господу помолимся»,— призывает диакон в начале литургии. И большие размеры многих геоглифов этому только способствовали… 

Как видим, совсем нетрудно заключить, что геоглиф является древнейшим храмом, прообразом современного храма, места для религиозного общения с высшими силами. Наверняка церемонии в геоглифах происходили ночью, поскольку ночью небо «просыпается», видны звезды. Нетрудно также предположить, что церемонии представляли собой движение, проявление жизни для привлечения внимания божества,— например, движение участников церемонии с факелами по линиям геоглифа. При этом геоглифы в отдельных случаях могли быть ориентированы на те или иные звезды или созвездия (говорят, встречается такое), но в общем случае это вовсе не обязательно.

Вероятно, первые геоглифы, например тот же наш «Лось», были связаны с предметом общего молебна, но с развитием религиозных представлений геоглиф мог и отдаляться от предмета молебна, образуя уже некий священный символ молящихся — тотем. В связи с развитием тотемистических верований геоглиф мог изображать уже не только животное как объект охоты, например тот же «Лось», но и божество в виде птицы, и даже некое желаемое качество общины, заключенное в том или ином символе, образе, например пауке или обезьяне. Это вполне логичное и, главное, понятное объяснение истока тотемистического строя.

Некоторую загадку представляют собой абстрактные геоглифы или просто геометрические линии, но и в данном случае речь, конечно, можно вести об определенном символе — мистическом символе или магическом. Собственно, использоваться для религиозного ритуала могли даже прямые линии: ходить по ним, например, факельным ходом можно с тем же успехом, что и по кривым линиям, образующим некий мистический образ. Дело-то не в линиях, а в привлечении внимания божества и, главное, в обращении к нему…

Абстрактные геоглифы, несомненно, должны были возникнуть после образных, что подтверждается исследованием геоглифов на плато Наска в Перу, где всякие линии и фигуры проложены в земле поверх узнаваемых образов. Абстрактный образ и должен явиться позднее, поскольку он есть всего лишь символ действительного, замена ему. Если абстрактные геоглифы и правда использовались древними людьми по назначению, то их можно считать прообразом письменности, т.е. символикой, несущей в себе определенную информацию. Впрочем, отдаленным прообразом письменности можно считать и изобразительные геоглифы, поскольку это тоже символика, несущая определенную информацию — послание божеству, обращение к нему.

Геоглифы и наскальные рисунки — это не только прообразы письменности, но и первые свидетельства о духовной деятельности человечества, пусть и примитивной, по-своему даже наивной. Речь в данном случае следует вести именно о духовной деятельности, так как сплочение на молебне и образует некий дух общины — не в мистическом смысле, а в психологическом, научном. Собственно, первобытная община, совершавшая церемониальный молебен посредством геоглифа, и есть первобытная Церковь. Разумеется, первобытная Церковь должна была иметь своих жрецов — людей, ответственных за проведение церемониальных молебнов, а это уже свидетельствует о разделении общества на классовой основе. Впрочем, отличить в данном случае обычное разделение труда от классовой основы общества безупречно едва ли возможно.

Следует отличать религию от магии. Магия и даже самые примитивные религии, называемые языческими, представляют собой попытку извлечь лишь материальную выгоду из общения с божеством, а развития религия предполагает уже не столько манну небесную, мягко летящую в рот просителю, сколько развитие личности, совершенствование человека. По отношению к геоглифам формальной границей между примитивной религией и развитой можно положить абстрактность геоглифа: абстрактность символа божества явным образом свидетельствует о смене приоритетов на отдаленные от насущных потребностей, которые уже не столь легко можно выразить посредством действительных образов. Равно и с неабстрактными геоглифами: образы животных, наиболее удаленных от насущных потребностей человека, например паука, свидетельствуют о более развитых религиозных представлениях, чем образы животных, которые потребны человеку, например, в пищу. Собственно, по отношению к насущным потребностям человека образы, удаленные от них, тоже будут абстрактны, т.е. абстрактность геоглифа по отношению к потребностям человеческим вполне можно считать мерой развития религии.

Образы людей среди геоглифов почти не встречаются, но все-таки имеются. Образы такого рода следует однозначно причислить к искусству, если они выполнены на склонах холмов для обозрения, как «Великан из Серн-Эббас» в Британии или «Гигант из пустыни Атакама». Если же они вдруг выполнены на горизонтальной поверхности и необозримы, то их следует считать очеловечиванием божества. При этом современные геоглифы, конечно, могут быть выполнены на равнине для обозрения с воздуха.

Геоглифы, выполненные для обозрения, для людей, свидетельствуют уже не о религии, а об отсутствии ее, т.е. о переносе молебнов из геоглифов в соответствующие помещения или на площадки, небольшие по сравнению с геоглифами.

На склонах, впрочем, могут быть геоглифы, но выполняются они отнюдь не для обозрения, как упомянутый геоглиф «Лось»:

Геоглиф Лося

Это явно сакральный объект, первобытный храм, предназначенный для общения с божеством, о чем говорит не только его ориентация ногами к вершине (снизу смотреть неудобно, а сверху не увидишь), но и очень большой размер. Весьма вероятно, что этот геоглиф использовался для организации молебна об удаче на лосиной охоте, т.е. в связи со сказанным выше это один из первых геоглифов, которые и пришли на смену наскальным пещерным рисункам. Нетрудно также предположить, что хребет Зюраткуль, на склоне которого расположен геоглиф «Лось», был священным и на нем обитало некое божество…

Если представить себе методику создания геоглифов на основании рисунков, весьма примитивную, конечно, с инженерной точки зрения (с художественной, конечно, тоже), то нетрудно заключить, что геоглифы стали еще и прообразом современной картографии — масштабного изображения земной поверхности на бумаге. Ну, очевидно, что для создания геоглифа человек должен был владеть понятием о масштабе, а именно — отмасштабировать рисунок и привязать его к местности… Кстати, с инженерной точки зрения эта методика сложнее, чем, например, построение Египетских пирамид — не расчет их, проектирование, а именно построение. Для построения пирамиды строители должны были выкопать яму с пологими краями, спустить туда по утрамбованному склону камни и уложить первый ряд, потом сравнять первый ряд пирамиды с землей, снова утрамбовать присыпку и снова тащить по склону камни на катках из бревен во второй ряд… А в конце строительства пологую утрамбованную присыпку вокруг пирамиды строители должны были срыть до уровня земли. Все предельно просто, но объем земляных работ был, конечно, огромный.

Безусловно, геоглифы свидетельствуют о высоком уровне развития их создателей — не только духовно-нравственном, но и научном. Да-да, вполне возможно, что геоглифы являются еще и первым объектом науки… Дело в том, что без научных расчетов масштаба при создании геоглифов обойтись было просто невозможно, а значит, наука уже была в обществе создателей первых геоглифов. Как ни странно, это было уже вполне развитое общество — развитое на современный лад, но уровень научных знаний его был, конечно, ниже современного.

Наскальный рисунок

Обеспечение религии всегда было связано не только с наукой, но и с образованием — неотъемлемой частью науки. Если в обществе уже были люди, способные воспроизвести на местности геоглиф по рисунку художника или жреца, то было и образование, воспитывающее подобных специалистов. Именно поэтому создателей наскальных рисунков и создателей геоглифов разделяет пропасть, имя которой цивилизация. Основой же цивилизации является именно наука, научная школа, а не просто передача трудовых навыков из поколения в поколение, скажем изящества мазка, которое у пещерных художников, работавших в цвете, ничуть не уступает, например, технике импрессионистов, а то и превосходит ее, см. рис. Но, несмотря на хорошую технику наскальных художников, картины их — это всё еще первобытная магия, дикая, а геоглифы в той же роли, пусть даже значительно менее техничные,— это уже цивилизация, наука, современное человечество.

Признаком цивилизации является отнюдь не художественная техника исполнения чего-либо, картины или сохи, сколь угодно высокая, а именно наука и образование. Техника исполнения говорит лишь о способностях отдельного человека, пусть и закрепленных отчасти среди учеников его, а наука и образование — о способностях общества. Это принципиально разные вещи. Так, если художник может иметь десятки учеников, пусть даже сотни, то последователей художественной школы, художественного образования, например того же импрессионизма, можно исчислять в мире десятками тысяч, а то и более. Это и есть цивилизация — оптовое сознание, стандартное.

И если наскальные рисунки были еще чистым искусством, пусть и магическим, но бескорыстным с точки зрения отношений художника с его соплеменниками, то геоглифы были уже продуктом образования, цивилизации, оптового сознания. И безусловно, геоглифы могли приносить прибыль их создателям или жрецам. И это совершенно четкая грань — переход человечества из дикости в цивилизованное состояние, в оптовое сознание, воспроизводимое посредством образования.

Из сказанного может показаться, что цивилизация является злом и людям нужно бежать «назад, к природе», «к исходной языческой вере» и т.п. Это, конечно, не так: цивилизация не является злом даже для искусства, хотя и плодит в его рамках оптовое сознание посредством массового образования. Безусловно, каждый современный художник, даже самый плохой, прекрасно понимает, что штампы в искусстве, опирающиеся на оптовое сознание, несут искусству гибель, а индивидуальность — наоборот, процветание. И в данном смысле идеалом современного художника могут стать даже наскальные рисунки… Да, но если он буквально опустится на уровень наскальных художников, т.е. сплошного индивидуализма без какой-либо школы, цивилизации, то и самое понятие индивидуализма просто утратит для него смысл. Так, трудно себе вообразить, что древний наскальный художник наставлял своих учеников в мифическом для него индивидуализме, а не призывал их работать в точности так же, как он,— буквально так же. Парадокс, извольте убедиться: вне цивилизации, вне науки, школы и образования, подлинная индивидуальность плодит в образовании только штампы. К сожалению ли, к счастью ли, а подлинный индивидуализм возможен только на фоне оптового сознания. Подлинный индивидуализм — осознаваемый как таковой и, следовательно, воплощаемый — порождается только цивилизацией.

Так же, вероятно, дело шло и в формировании религиозных представлений человечества. Ну, например, что могло бы породить в умах людей массу языческих «богов»? У одного «бога» ты просишь общего процветания своего дела и, разумеется, себя любимого, у второго особо — хорошую жену, у третьего особо — колесницу последней модели, у четвертого особо — новые палаты… Нет здесь ни оптового сознания, единого унифицированного образа, штампа, ни даже настоящей индивидуальности каждого «бога», потому как отношение к ним у тебя чисто потребительское, безличное и даже безразличное. Увы, это порожденные дикостью штампы индивидуальности, безликие и беспомощные, в силу чего и множественные. И это тоже парадокс — чистые штампы в условиях полной индивидуальности, отсутствия даже понятий о штампах.

Таким образом, дикий человеческий мир, состоящий только из индивидуальностей, смог породить в образовании и культуре только штампы — бессмысленное воспроизведение в сознании людей ярких индивидуальностей, которые почему-то вышли серыми — похожими друг на друга больше, чем импрессионисты, не говоря уж о каплях воды, а подлинную индивидуальность, уже неповторимую, породил только цивилизованный мир, состоящий из людей оптового сознания, наштампованных его образованием. Парадокс ли это, божеский ли промысел, дальновидный умысел самого Творца?

Трудно ли теперь, после сказанного выше, ответить в рамках христианского богословия на весьма трудный вопрос, даже неразрешимый: почему Христос не пришел раньше возникновения первой в современном смысле цивилизации, Римской империи? Почему он появился только на вершине развития римской цивилизации, совсем незадолго до ее заката? Разве нет здесь смысла в связи со сказанным выше? И разве это не формальное решение, которое и должно быть присуще высшему разуму?

Стало быть, появление геоглифов можно уверенно соотнести с зарождением цивилизации — началом становления социума и человека социального. Божество в новом мире из некоей загадочной посторонней силы, многоликой, непредсказуемой и потому страшной, постепенно превратилось в индивидуальность, единственную и неповторимую, став почти членом социума, главной его индивидуальностью, определяющей. И это принципиальный момент. Обычно религии не отводят никакой социальной роли, разве что самую примитивную, как Маркс, хотя значительная созидательная роль религии в социуме очевидна. Религия положила естественное начало не только искусству, науке и образованию, но и опосредованно — самому современному социуму через формирование индивидуальности на фоне оптового сознания.

Важно понять, что такое именно социальное развитие человека, появление человека социального. С самых древних времен человек отнюдь не стал умнее: разум — это всего лишь способность сделать логический вывод, элементарная способность, и «развиваться» он не способен просто в принципе (либо он есть, либо его нет, развиваться просто нечему). Развиваться, однако же, способно мироощущение и мировоззрение человека, не говоря уж о науке с образованием. Наше мироощущение и мировоззрение, конечно, совсем иное, чем у первобытного художника, писавшего наскальные картины,— более широкое, более развитое, хотя разум у него был в точности такой же, как у нас, а художественный вкус — может быть, и лучше, чем у многих из нас.

Человечество отнюдь не является единым — оно разбито на этносы, каждый из которых развивается самостоятельно и умирает в положенный срок, но этого не скажешь об искусстве, науке и социальных отношениях, которые развиваются именно в рамках человечества. Да, одни этносы вкладывают в это развитие больше, другие — меньше, третьи — совсем ничего, но общее развитие от этого ничуть не страдает.

Появление геоглифов открыло новую эру в развитии человечества — обобщающую, объединяющую, «общечеловеческую». И надо полагать, именно поэтому геоглифы, зародившись наверняка в некотором одном месте, появлялись затем в разных местах нашей планеты. Исчезновение же их из обихода общин свидетельствует о дальнейшем развитии социальных отношений, а именно — о появлении вместо них храмов, как уже сказано выше. С течением времени, когда современная цивилизационная ступень останется в далеком и полузабытом прошлом человечества, храмы, возможно, будут заменены на иные ритуальные комплексы, которые будут отличаться от храмов так же, как храмы от геоглифов… Любопытно бы было взглянуть, не так ли?

Тоже интересно:

  1. Атлантида
  2. Этногенез

Зову живых