На сайте размещены статьи по русской истории, публицистика, философия, статьи по психологии, а также по грамматике русского и древнерусского языков, в частности – Слова о полку Игореве.

Дм. Добров

Этнос

Дм. Добров • 23 ноября 2014 г.
  1. История
  2. Теории в истории
Этнос

Недостаточные и даже невежественные определения в науке обычно даются через банальное описание определяемого объекта или явления, и лучшим считается наиболее полное описание. К сожалению, многим этот алогичный путь кажется не только разумным, но и вполне научным — до тех пор, конечно, пока они не столкнутся с очевидным абсурдом. Вот, например, определение указанного рода:

Забор – это важнейшее средство путевого огорожения. Забор неразрывно связан с движением; является социальным средством хранения вещей, одним из средств управления человеческим поведением. Забор возник одновременно с возникновением общества в процессе совместной трудовой деятельности первобытных людей. Возникновение заграждений явилось мощным средством дальнейшего развития человека, общества и сознания. Забор реализуется и существует в строительных материалах.

Понятно, что такое забор и зачем он нужен? Увы, этнос в большинстве случаев определяется точно таким же способом.

Прежде чем определить этнос, попытаемся на приведенном примере понять, как правильно давать определения — тем более, что это предельно просто, даже очевидно. Ну, как мы можем объяснить человеку несведущему, что такое забор? Наверно, нужно подчеркнуть не его свойства, «научные» или нет, а очевидную его функцию, не так ли? Да, сущность забора мы легко можем понять через его функцию, назначение. Определение забора давать не будем (бред) — лучше рассмотрим более сложный и уже действительный пример, ибо некоторым может показаться, что приведенное выше определение опирается не на глубокое знание «научных подходов», а на желание пошутить. Вот первое же попавшееся в интернете определение времени, т.е. взятое с предельно популярного сайта, в котором определении без труда можно найти представленные выше черты:

Время – форма протекания физических и психических процессов, условие возможности изменения. Одно из основных понятий философии и физики, условная сравнительная мера движения материи, а также одна из координат пространства-времени, вдоль которой протянуты мировые линии физических тел.


Отсюда, разумеется, предельно ясно, что такое время, не так ли? И никаких вопросов не возникает, правда?

Дадим для примера правильное определение времени, научное. Понять, что такое время, сможет только человек, знакомый с математикой, хотя бы на уровне средней школы, так как время — это не «форма» и не «условие», а исключительно теоретическая величина, математическая. Вот цитата из работы А. Эйнштейна, поясняющая смысл времени:

Желая описать движение какой-нибудь материальной точки, мы задаем значения ее координат как функций времени.


А. Эйнштейн. Теория относительности. Избранные работы. Ижевск: НИЦ Регулярная и хаотическая динамика, 2000, стр. 9.

Выражение «функция времени» значит с точки зрения математики, что время является областью определения функции движения, а в общем случае — любых физических процессов.

Что такое область определения? Рассмотрим для примера физический процесс — вращение Земли вокруг своей оси. Это периодическое движение, которое мы теоретически относим к промежутку времени, периоду, называемому сутки. Один оборот Земли вокруг своей оси определен на промежутке времени, называемом сутки. Таким образом, скорость вращения Земли вокруг своей оси — один оборот в сутки. Вращение Земли — это образцовый физический процесс, и скорость всех прочих определяется относительно него. Собственно, всё. Время — это сплошная условность, т.е. сплошная теория. Ничего больше для понимания смысла времени не нужно.

Итак, время — это область определения физических процессов, т.е. исключительно теоретическая величина, математическая, недействительная, а отнюдь не «форма протекания физических процессов» и тем более не «условие возможности изменения». Вы спросите, что же тогда отмеряют часы? Они отмеряют, разумеется, область определения физических процессов, исключительно условную величину, при помощи которой определяется скорость этих процессов в сравнении с эталоном скорости — оборотом Земли вокруг своей оси за сутки (или вокруг Солнца за год, все равно). Скорость же, с точки зрения Эйнштейна, есть первая производная координаты по времени — движения, т.е., грубо говоря, отношение километров к часам (вторая производная, скорость скорости, называется ускорение, третья — резкость, четвертая — нокаутирующий удар, и так далее, до упора, сколько воображения хватит).

Обратимся теперь к этносу. Что такое этнос? Какова функция этноса? Кто и когда ее описал или хотя бы попробовал описать?

Безусловно, в любом или почти в любом существующем определении этноса будут те или иные действительные черты. Вспомните, например, определение забора, данное выше: разве оно неправильное? В простейшем случае этнос можно определить как «исторически сложившуюся общность людей с общей культурой, языком и самосознанием», но что даст внешнее это описание для понимания сути этноса и его назначения? Совсем ничего? Да, совсем ничего, ведь чтобы дать верное определение объекта или явления, как мы уже знаем, нужно изложить его функцию, назначение, суть, а не изучать внешние его черты, очевидные каждому.

Рассмотрим еще один простейший пример. Как можно правильно понять, что такое ветер? Через изучение производимых им действий или через изучение свойств атмосферы, в частности — перепадов давления? Отсюда вопрос на засыпку: как можно правильно понять, что такое этнос? Неужели через изучение производимых им действий, например, по самоорганизации на определенной территории? Может быть, лучше будет подойти к этому вопросу через изучение свойств среды существования этноса, биосферы?

К сожалению, общепринятого определения этноса не существует, т.е. не существует и понимания проблемы. В изучении же этноса как явления есть два принципиальных подхода: один полагает этнос явлением естественным, а второй — искусственным, делом разума человеческого, социальным. Социальный подход очевидным образом противоречит действительности, так как в животном мире, представители которого не наделены разумом, мы наблюдаем принципиально подобные этносам группы выживания, которые, обладая той или иной социальной организацией подобно этносу, тоже оберегают свою территорию выживания от представителей иных групп своего вида:

Эти главы создают предпосылки для того, чтобы можно было понять функционирование четырех очень разных типов общественной организации.

Первый тип – это анонимная стая, свободная от какой-либо агрессивности, но в то же время лишенная и личного самосознания, и общности отдельных особей.

Второй тип – семейная и общественная жизнь, основанная лишь на локальной структуре защищаемых участков, как у кваквы и других птиц, гнездящихся колониями.

Третий тип – гигантская семья крыс, члены которой не различают друг друга лично, но узнают по родственному запаху и проявляют друг к другу образцовую лояльность; однако с любой крысой, принадлежащей к другой семье, они сражаются с ожесточеннейшей партийной ненавистью. И наконец, четвертый вид общественной организации – это такой, в котором узы личной любви и дружбы не позволяют членам сообщества бороться и вредить друг другу. Эта форма сообщества, во многом аналогичного человеческому, подробно описана на примере серых гусей.


Этнические общности наверняка обладают всеми четырьмя типами агрессивности, но дело не в этом, не в той или иной степени агрессивности, а в том, что в животном мире, в биосфере, мы наблюдаем принципиально те же самые группы выживания, контролирующие или знающие свою территорию, что и в мире людей.

Поскольку животные собираются в группы выживания на рефлексных основаниях (разума у них нет), то и люди должны сплачиваться в этносы на тех же самых основаниях, ведь иной общности между животными и людьми просто не существует.

Таким образом, следует считать этнос естественным образованием, природным, рефлексным. Иначе говоря, в основе группы выживания в биосфере, не только человеческой, лежит безусловный рефлекс выживания (инстинкт), определенный «эволюцией» для ряда видов. Да, особи некоторых видов могут существовать вне группы выживания, но у людей так быть не может. И действительность подтверждает это: на примере мировой истории мы видим, что ни единый человек не существует вне этнической общности, разве что умственно отсталый, предельно субъективно полагающий себя «гражданином мира». Между тем, понятно всякому разумному человеку, что безумные эти пасынки мира рождаются, получают воспитание и образование отнюдь не на Марсе и даже не в одиночестве пещеры или, положим, личного кабинета, а в совершенно определенной этнической группе. Для полноценного развития рефлексной системы человеку необходимо общество себе подобных, группа выживания людей, этнос, что можно подтвердить на примере т.н. одичавших детей — с малых лет росших в социальной изоляции.

Кроме очевидной схожести групп выживания у людей и у животных, на недействительность теорий об искусственном происхождении этноса указывает очевидная их алогичность:

Исходя из этого, под понятием «народ» или «этнос» в смысле этнической общности понимается группа людей, члены которой имеют одно или несколько общих названий и общие элементы культуры, обладают мифом (версией) об общем происхождении и тем самым обладают как бы общей исторической памятью, могут ассоциировать себя с особой географической территорией, а также демонстрировать чувство групповой солидарности. Представление о том, что этничность формируется и этническая общность строится на основе иноэтнического противопоставления «мы – они» является недостаточным. Индивидуальная и коллективная этничность определяет себя через фундаментальные связи с др. социальными и политическими общностями, в т.ч. государственными, и необязательно построенными на негативной оппозиции. Т.о., этническая общность (народ, этнос) есть общность на основе культурной самоидентификации по отношению к др. общностям, с которыми она находится в фундаментальных связях.


Новая философская энциклопедия. Этничность.

Если даже отвлечься от привычного уже американского безумия, которое самоидентификацию как субъективное мироощущение провозглашает научным термином, объективным понятием, то любопытно с точки зрения логики последнее предложение. Чтобы сложилась «культурная самоидентификация по отношению к другим общностям», требуется определенная общность иного рода. Вдумаемся, каким же образом отдельный человек, не принадлежащий ни к единой общности, может породить в себе «культурную самоидентификацию по отношению к другим общностям»? Сначала, наверно, нужно влиться в существующий коллектив, а уж потом можно и почувствовать себя его членом, идентифицировать себя с ним по отношению к иным, не так ли? Стало быть, цитированное утверждение, что этнос есть общность «на основе культурной самоидентификации по отношению к другим общностям» — это алогичное заключение, следствие в качестве причины.

Да, вполне очевидно, что человек отличает членов иного этноса не по запаху, как крыса, а на основании той самой «культурной самоидентификации по отношению к другим общностям». Но утверждать, что эта «самоидентификация» является причиной возникновения этнической общности,— это все равно, что полагать причиной возникновения стаи крыс определенный запах: они что, на запах в стаи собираются?

Ужасен с научной точки зрения и термин «самоидентификация». Разве можно взять подчеркнуто субъективную величину и объявить ее объективной, научным понятием? Увы, ни единое субъективное понятие и тем более ощущение не может быть научным термином. Речь идет, подчеркнем, отнюдь не о том, что это неправильно (вспомним правильное определение забора), а о том, что научные понятия должны быть объективны: это общее правило любой грамотной теории. Так, если под бессмысленной и субъективной «самоидентификацией» понимать рефлекс, объективное понятие и, главное, определенное, то это будет грамотно.

Предложенное выше мнение о социальной основе этноса, социальную теорию его происхождения, которая стыдливо называется конструктивизм, можно встретить в самых разнообразных представлениях. Увы, все без исключения эти представления грешат тем, что авторы их откровенно пытаются представить следствие как причину, иной раз даже успешно имитируя логику, что может ввести в заблуждение людей малообразованных, например:

Впрочем, существует мнение, что этносы – биологические популяции. Однако, как показывает специальный анализ этносов-народов, вопрос о соотношении их с популяциями гораздо сложнее.

Дело в том, что этносы, как правило, эндогамны, поскольку в них преобладает заключение моноэтничных браков. И это относится как к первобытным этносам-племенам, так и к современным этническим общностям-нациям, национальностям. В частности, в нашей стране этнически (национально) смешанные браки составляют не более 15% всех браков, я, стало быть, 85% браков – эндогамны. В качестве факторов, образующих границы эндогамии, выступают не столько природные, сколько общественные явления (язык, религия, обычаи, стереотипы поведения, этническое самосознание и т.п.). Обусловленная ими замкнутость круга брачных связей является своеобразным «стабилизатором» этноса, поскольку обеспечивает ему сохранение семей однородного этнического состава.

Но есть и другое важное последствие эндогамии для этноса. Как и брак, эндогамия не только социальное, но и биологическое явление. И в силу этого она выступает в качестве своеобразного генетического барьера этноса. В свою очередь, это обусловливает наличие у каждого этноса сопряженной с ним популяции людей. Иначе говоря, такая популяция представляет явление, производное от тех факторов, которые образуют эндогамию этноса, а это в основном социальные факторы. Таким образом, не популяция – основа этноса, а социальные факторы, образующие этнос, ведут к появлению сопряженной с ним популяции. Следовательно, перед нами картина, прямо противоположная той, которой придерживаются сторонники представления, что первооснову этноса составляет популяция.


Чтобы рассмотреть описанную картину с точки зрения логики, представим себе множество каких-либо объектов, любых, на котором определены, как говорится в математике, некие отношения и операции, любые. Что же должно возникнуть первым, множество или отношения и операции, определенные на нем? Очевидно, что сначала следует определить множество, а уж потом — отношения и операции на этом множестве. Автор же цитированного текста утверждает, что сначала возникают отношения и операции, определенные на множестве, а самое множество — уже потом, вследствие появления этих отношений и операций. Ну, подумаем, могут ли социальные отношения возникнуть прежде множества людей, на котором они определены? Это утверждение показательно алогично. Увы, алогичность цитированного текста доходит до того, что среди социальных факторов, определяющих этнос, прямо названо «этническое самосознание». Это уж никуда не годится.

В чем же дело? Почему вроде бы здравомыслящие люди отстаивают явные глупости? К счастью, ответ находим в цитированной статье:

Кстати сказать, с биологическим подходом к проблеме национально смешанных семей так или иначе связан появившийся несколько лет назад в нашей научной литературе тезис, согласно которому в результате таких браков возникают некие химеры [ссылка]. К сожалению, в последнее время подчас предпринимаются попытки в прямой или косвенной форме вновь реабилитировать этот чудовищный тезис. Более того, в научный обиход все настойчивее вводится «энергетическая» концепция неравенства народов – наличия у одних из них высокого, а у других – низкого процента пассионариев, то есть лиц с повышенной способностью абсорбировать энергию из природной среды [ссылка: Гумилев Л.Н. Биография научной теории, или автонекролог. Знамя. 1988. № 4, с. 213-215].


Там же.

Понятно, в чем дело — в «неравенстве народов», «этом чудовищном тезисе», который якобы отстаивал Л.Н. Гумилев и прочие сторонники представления, что первооснову этноса составляет популяция (точнее говоря — группа выживания).

Оставив в стороне тот факт, что выражение «абсорбировать энергию из природной среды» уместно пока только в фантастическом романе, зададим себе простой вопрос: разве европейские националисты, например гитлеровцы, отстаивали «чудовищный тезис» «неравенства народов» вообще, а не превосходства только своего народа над всеми остальными или многими? При чем здесь теория, если это чистый субъективизм? Да, были в Европе и теории о превосходстве человека одной расы над иным, в частности — европеоида над негроидом, но о народах как системной целостности и здесь речи не было.

Очевидно из мировой истории, что народы отнюдь не равны: одни оставляют после себя величайшую культуру и цивилизацию, а другие не оставляют даже имени своего. Это социальное неравенство народов при равенстве их биологическом (как представителей вида). Что же касается людей, то и они равны лишь биологически, но не равны социально — в достигаемых ими успехах на том или ином поприще.

В связи с социальным неравенством людей и народов возникает вопрос, чем же может быть обусловлено это неравенство? Социальными причинами? Нет, конечно. Коли же нет, то Гумилев совершенно естественным образом и задался вопросом, что же именно обеспечивает социальное неравенство не только людей, но и народов, если как представители вида люди не отличаются друг от друга? Где здесь «чудовищный тезис»?

Таким образом, причина возникновения этноса носит биологический характер, точнее же — физиологический, рефлексный, как мы видели выше. И почему бы не предположить, как это сделал Гумилев, что развитие этноса, этногенез, носит тот же самый характер?

В теории Гумилева дано, безусловно, лучшее определение этноса из всех существующих (с учетом, конечно, того, что его определение раскрыто в целой теории):

Этнос – естественно сложившийся на основе оригинального стереотипа поведения коллектив людей, существующий как энергетическая система (структура), противопоставляющая себя всем другим таким же коллективам, исходя из ощущения комплиментарности.

Стереотип поведения – изменяющийся по ходу времени комплекс стандартов поведения членов этнической системы, передаваемый путем сигнальной наследственности.

Комплиментарность – положительная (отрицательная) – ощущение подсознательной взаимной симпатии (антипатии) особей, определяющее деление на «своих» и «чужих».


Л.Н. Гумилев. Этногенез и биосфера Земли. М.: Институт ДИ-ДИК, 1997, стр. 611, 609, 607.

Отметим сначала неоспоримые вещи. Да, этнос противопоставляет себя прочим этносам, исходя из ощущения комплиментарности. Да, этнос есть энергетическая система, но «геобиохимическую энергию живого вещества», которую разумел Гумилев, Указ. соч., стр. 28, следовало бы назвать психической — так было бы не только проще, но и вполне научно. Увы, термин «геобиохимическая энергия живого вещества» уместен пока только в фантастическом романе. Часть гео- означает нечто, имеющее отношение к земле, например геометрия (γεωμετρία) — землемерие, но к «живому веществу», белковому, это совершенно никакого отношения не имеет и иметь не может. Кроме того, термин «энергетическая структура» тоже не вполне уместен: структура — это множество подмножеств с любым уровнем их вложения, т.е. любое подмножество, в свою очередь, тоже может быть множеством подмножеств. Да, любой социум можно представить как структурированное множество, но при чем здесь энергия, пусть даже психическая, если структура этноса есть величина социальная? Этнос структурирован социально, а не энергетически. Значит, этнос — это социальная структура, но энергетическая система (σύστημα, соединение — собственно, множество).

Стереотип поведения этноса, безусловно, существует. Это выраженный сильно или слабо набор рефлексов, типичных реакций на раздражение (вкусов, привычек, оценок прочих этносов и т.п. стереотипов), но полагать, что этнос сложился именно на данном основании, едва ли возможно. Да, стереотип поведения, «самоидентификация», скрепляет этнос, но не служит его основой, причиной. Причина образования этноса естественна, как верно указал Гумилев, но это же безусловный рефлекс, в отличие от стереотипа поведения — системы условных рефлексов, т.е., верно, «передаваемых путем сигнальной наследственности» (по И.П. Павлову, первая сигнальная система существует у животных, в смысле передачи информации, сигналов, а вторая, речевая, наряду с первой — у человека). Естественность этноса, безусловно, должна быть ключом определения его, и это хорошо отражено в теории этногенеза, построенной Гумилевым, да и в определении сказано.

Очевидный недостаток определения этноса, данного Гумилевым, заключается в том, что из этого определения не ясна функция этноса, назначение его, естественная его необходимость для людей в качестве группы выживания, причем необходимость здесь не только естественная, но и безусловная, как мы знаем из мировой истории. Этнос — это безусловно необходимый способ существования людей, объективный, естественный, т.е. не зависящий от воли людей.

Наиболее любопытным и даже ключевым свойством этноса по Гумилеву является пассионарность:

Пассионарность как энергия — избыток биохимической энергии живого вещества, обратный вектору инстинкта и определяющий способность к сверхнапряжению.


Там же, стр. 608.

Это крайне неудачное выражение — «избыток биохимической энергии живого вещества, обратный вектору инстинкта». Во-первых, «биохимическую энергию живого вещества» человек получает с пищей, а избыток пищи ведет только к ожирению. Во-вторых, психическое усилие, «обратное вектору инстинкта», обычно является психической патологией, например отказ от еды. Вместе с тем проявление пассионарности отдельной личности, действительно, может противоречить безусловному рефлексу самосохранения, но это говорит только о том, что у данной личности безусловный рефлекс создания и сохранения группы выживания, помянутый выше, выражен сильнее, чем рефлекс самосохранения. Это встречается и у животных — жертвенность во имя поддержания своей группы выживания, противоречащая рефлексу самосохранения, что, например, помянуто выше у Лоренца: «с любой крысой, принадлежащей к другой семье, они сражаются с ожесточеннейшей партийной ненавистью». Таким образом, пассионарность — это всего лишь проявление рефлекса.

Выраженность тех или иных рефлексов определяется не загадочной лучевой энергией, получаемой из космического пространства, а типом нервной системы по Павлову:

По силе раздражительного процесса (т.е. по работоспособности клеток больших полушарий) наши собаки распались на две группы – сильных и слабых. Сильные разделились по соотношению силы между раздражительным и тормозным процессом – на уравновешенных и неуравновешенных. И, наконец, сильные и уравновешенные по подвижности разделились на медленных и быстрых. Таким образом получилось четыре главных типа: сильный-безудержный, сильный-уравновешенный-медленный, сильный-уравновешенный-быстрый и слабый. А это как раз отвечает четырем греческим темпераментам: холерическому, флегматическому, сангвиническому и меланхолическому. Хотя и встречаются разные градации между этими типами, однако действительность отчетливо выдвигает, как наиболее частые и резкие, именно эти основные комбинации.

[…]

Мы на наших животных постоянно убеждались, что хронические патологические отклонения высшей нервной деятельности под влиянием болезнетворных приемов чрезвычайно легко наступают специально на безудержном и на слабом типах в виде неврозов. Безудержные собаки лишаются почти совершенно торможения, слабые или совсем отказываются от условнорефлекторной деятельности, или представляют ее в высшей степени хаотическом виде. Кречмер, ограничивающийся только двумя общими типами, отвечающими нашему безудержному и слабому, справедливо, сколько я могу судить, первый связывает с маниакально-депресивным психозом, второй – с шизофренией.


Типы высшей нервной деятельности в связи с неврозами и психозами и физиологический механизм невротических и психотических симптомов // И.П. Павлов. Собрание сочинений. М.-Л., 1952 г.

Нетрудно представить, каким типом нервной системы должен обладать пассионарный тип. Это должен быть тип с совершенно нормальным торможением, чтобы нежелательные воздействия среды, «болезнетворные приемы», легко были заторможены, а раздражение у него должно быть сильным с предельно низкой лабильностью (подвижностью, даже возрастной: в молодости человек горяч, потом наблюдается угасание, т.е. налицо лабильность реакции). Так, раздражение может держаться долго по двум причинам — в силу «испорченного» торможения, невозможности затормозить любое раздражение, и в силу нормального стойкого раздражения, избирательного, ибо раздражает нас отнюдь не все на свете. Отсюда пассионарий может действовать на любом поприще, но весьма последовательно, со стойким психическим напряжением в ходе своей деятельности на протяжении жизни. Собственно, пассионарий — это предельно нормальный психически человек, поскольку лабильность психических реакций — это и есть психическое заболевание, как ясно из работ Павлова.

Жизнь человека есть всего лишь рефлексная деятельность — реакции на то или иное раздражение среды, стереотипные или нет. И безусловно, образование этноса как группы выживания идет в рамках рефлексной деятельности людей, безусловной в данном случае, врожденной, как и любой рефлекс выживания.

Что же касается доли пассионариев в этносе, то она может уменьшаться в поколениях и веках в ходе растрачиваемой наследственности, как полагал Гумилев (тип нервной системы, вероятно, может передаваться по наследству — случайным, конечно, образом, как и все прочее). Но здесь идет и иной процесс: под воздействием среды, «болезнетворных приемов», увеличивается количество патологических типов, описанных выше у Павлова, субпассионарных по Гумилеву, и именно это в конечном итоге приводит к гибели этноса, что можно в наши дни наблюдать воочию — например, на Украине, см. ст. «Психология украинцев» и «Зомбирование». Последняя статья описывает «болезнетворные приемы», применяемые к человеку.

Субпассионарии отличаются от пассионариев тем, что у первых весьма развит рефлекс самосохранения, а поскольку этот рефлекс, как верно указал Гумилев, часто противоречит рефлексу сохранения этноса, субпассионарии могут открыто выступать против своей этнической группы и даже ненавидеть ее, если интересы группы противоречат их личным интересам или им кажется, что противоречат. По указанной причине субпассионарии обычно весьма высоко оценивают свою личность, очень сильно завышают самооценку, что уже само по себе в отдельных случаях может рассматриваться как психическое заболевание или как симптом его (например, при завышенной самооценке возникает паранойя, если верить П.Б. Ганнушкину). Так, субпассионарной (дегенеративной) является идеология, называемая либерализм, представители которой обычно противопоставляют себя обществу явно на основаниях завышенной оценки своей личности (других просто нет).

На первых порах жизни этноса он испытывает нужду в пассионарных типах, и это понимают все без исключения (не считая, конечно, психически больных), да и устроить этническую группу способны только пассионарные типы, благодаря чему они оказываются в группе на первых ролях. Но в дальнейшем, после некоторого развития этноса, возникает та или иная стабильность, и вперед выходят субпассионарии, благодаря, вероятно, завышенной оценке своей личности, субъективной величине, которая людьми недалекими может восприниматься как объективная. Также, например, паранойяльным типам свойственно упорство, сравнимое с пассионарным, что тоже позволяет субпассионариям выходить на первые роли в группе. Если же власть в этнической группе захватывают субпассионарии, то она обречена на гибель: субпассионарии свои интересы всегда ставят выше интересов группы, в том числе искаженные свои интересы, недействительные, патологические. Именно поэтому и погибают этносы, пример чего вы видим сейчас на Украине.

Стоит добавить, что едва ли можно принять всерьез т.н. пассионарные толчки, выделенные Гумилевым: ну, не можем же мы полагать, что именно пассионарный толчок приводит к образованию типов нервной системы даже у собак? С какой стати? Почему организмы должны получать свои физиологические свойства под каким-то дополнительным космическим воздействием неясной природы? Кроме того, это противоречит теоретической концепции самого же Гумилева, который полагал, что после гибели этноса этногенез немедленно должен продолжаться — «Конец и вновь начало», как называется одна из его книг, но ведь далеко не все этносы погибли естественным путем — иные были просто уничтожены соседями. Следовательно, часть этносов возникла случайным образом по отношению к систематическим пассионарным толчкам, выделенным Гумилевым.

В целом этнос как явление природы не представляет собой ничего сложного и непонятного. При рассмотрении его следует лишь не выходить за рамки общепринятых научных теорий, каковой, например, является теория И.П. Павлова о рефлексах. Как нервная система собаки принципиально не отличается от нервной системы человека, так и группы выживания животных принципиально не отличаются от групп выживания людей — этносов. При этом разница между людьми и животными, конечно, огромна и даже принципиальна: животные могут корректировать свою рефлексную деятельность только на основании сознания, а люди — еще и на основании разума, логики. Разум, впрочем, пока не играет решающей роли в жизнедеятельности человека, хотя и оказывает на нее очень сильное влияние: в основе жизнедеятельности человека лежит все-таки рефлексная деятельность. Если бы было не так, если бы при помощи разума можно было скорректировать любой патологический рефлекс, то среди людей было бы значительно меньше психических заболеваний, отклонений от нормальной рефлексной деятельности, ибо лечились бы они значительно проще — например, путем убеждения. Увы, патологические идеи и эмоции невозможно скорректировать убеждением в их ошибочности, недействительности.

Поскольку этнические общности строятся на основании стереотипов рефлексной деятельности — так сказать, физиологии этноса, то можно говорить и о психических отклонениях в этой деятельности, разрушающих этнос как системную целостность отдельных личностей. Можно назвать эти отклонения, существующие  на этническом уровне, эпидемиями, разносчиками которых являются патологические и вообще субпассионарные типы, как это случилось, например, на Украине. Собственно, субпассионарии — это люди, которые субъективные идеи и чувства возводят в степень высшей объективности в связи с завышенной оценкой своей личности, патологической или пока нет.

Этнос вполне можно уподобить организму — совокупности органов, имеющих разные функции и по отношению к внешней среде действующих как нерушимое единство. Этническое единство не является однозначным — его можно рассматривать и как социальное единство, и как политическое, и как военное, и как экономическое, и как языковое, и как психическое — какое еще? Именно ввиду этой неоднозначности этнос крайне трудно описать посредством классических «научных подходов», представленных в начале данной статьи. Для полноценного описания этноса и, соответственно, понимания его как явления нужно заглянуть в самый корень его, что и сделано было выше.

Тоже интересно:

  1. Этногенез
  2. Пассионарность
  3. Государство
  4. Демократия
  5. Деградация

Зову живых